Полёт над временем

На краю крыши, у самой черты, за которой простиралась лишь непроглядная тьма, застыл старик. Город внизу растворился в бездне, но его пульсирующий, гудящий рёв доносился снизу — то ли рокот тысяч машин, то ли хор голосов, слившийся в неистовый клич, подобный рёву толпы. И эхом отдавался в его голове. Лишь три шага отделяли от края, но ноги, словно вросшие в холодный камень, отказывались повиноваться, пригвождённые к полу невидимой силой…

Пятьдесят, а то и шестьдесят лет назад и подходить к самому краю не требовалось. Стоило лишь оттолкнуться от пола, замереть на мгновение в воздухе — и вот он уже парил над домами. Он любил эти полёты, отрешённость от плоти, это чистое, бесплотное движение.
Он освоил не только заказ полётов, но и других снов. Порой они были до того явными, что, пробуждаясь, он ещё долго возвращался в реальность. Старик почти не страдал от бессонницы. Но спал только по ночам,       никогда не ложился днём. Ещё мальчишкой он спал в коммуналке, тесно прижавшись к родителям на раскладушке в двенадцатиметровой комнате. Позже, в студенческом и рабочем общежитиях, он засыпал под свет ламп, когда вокруг продолжали жить ещё трое, четверо, а то и больше жильцов. Когда же появилась семья и дети, бессонницей мучилась жена, пока он спокойно спал. Но в тех снах он уже не улетал и не загадывал желаемого — хватало и того, что происходило днём.

Вчера ему стукнуло восемьдесят четыре. Возраст, конечно, не ахти какой по нынешним меркам, но всё же солидный. Отмечали скромно, вдвоём с женой: по рюмочке. Дети с внуками обосновались за границей, а старые друзья либо перебрались в иной мир, либо остались лишь на телефонных трубках. Да и ладно. Жизнь, чего там, состоялась. Здоровье не без греха, но жив — и это главное.

В одиннадцатом часу, поздно для их привычного уклада (обычно отходили ко сну в девять или половине десятого), легли в постель. Но сон не спешил. Наверное, волнение. Утомительные видеовстречи с детьми и внуками. Да и аритмия дала о себе знать. Жена привычно накапала валокордина, принял — стало немного легче.
И тут память услужливо подбросила картину ночных полётов. Ах, пролететь бы сейчас! Но сердце внезапно сжалось, пронзив грудь острой, жгучей болью. Чёрт, опять эта приступообразная боль, стенокардия! Нужно позвать жену — она знала, как унимать её. Но вместо этого он внезапно увидел себя стоящим на крыше какого-то здания, в трёх шагах от края, и, как тот, застывший, не мог оторвать ног, чтобы взмыть в воздух.
"Ну что ты, ноги, что ли, в пол вросли?"  — подумал старик, обращаясь к себе. — "Наклонись над улицей и лети" . И уже сам, будто подчиняясь неведомой силе, подался над чёрной бездонной пропастью. И как когда-то, оттолкнулся…