В лабиринтах подсознания

 
1.
Шестиногий Лиходрил очнулся на песчаном берегу острова Буян. Голова гудела, а воспоминания расплывались, словно туман над морем. Он поднялся, ощупывая свои шесть крепких ног с серебристой чешуёй, и огляделся. Перед ним, слегка покачиваясь на искривлённых куриных ногах, стояла ветхая избушка. Она поскрипывала, будто ворчала на утренний ветер, а из трубы лениво поднимался дымок с запахом сушёных трав.
Издалека донесся странный звук, похожий на колокольный звон, и неведомые голоса на придыхании вдруг произнесли:
- Если этот мир постыл -
- К вам приходит Лиходрил!
"Откуда меня здесь знают?" - подумал
Лиходрил.
Он нерешительно подошёл ближе к станному строению и переступил порог. Внутри, у маленького окошка, сидела старуха с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу до самого пола. Она не подняла глаз, продолжая ловко орудовать спицами — на коленях у неё лежал клубок тёмно;синей пряжи, а в руках рос узорчатый носок.

Не говоря ни слова, старуха отложила вязание, достала из деревянного ларца три предмета и протянула их Лиходрилу:

крошечный серебряный ключ с витиеватой бородкой;

гладкий чёрный камешек с выгравированным символом глаза;

засушенный лист, который при малейшем движении рассыпался бы на невесомые искры.

— Это на три случая, — произнесла она глухим, но чётким голосом. — Потратишь — дальше сам.

Лиходрил осторожно принял дары, чувствуя, как каждый из них слегка пульсирует в своебразной ладони. Он собрался с мыслями и задал единственный вопрос:

— Что ждёт меня на этом острове?

Старуха улыбнулась, откинулась на спинку кресла и ответила загадкой:

«Где;то тропа ведёт к звёздам, где;то — к корням,
Где;то смеётся рассвет, а где;то — туман.
Три шага вперёд, три назад — не спеши,
Путь выбирает не нога, а душа внутри».

Не дожидаясь ответа, она снова взялась за вязание, будто гостя и не было.

Шестиногий Лиходрил вышел из избушки, глубоко вдохнул солёный воздух и посмотрел вдаль. Перед ним расстилалась неведомая земля : за песчаной косой начинался густой лес с деревьями, чьи кроны касались облаков, слева блестело горное озеро, а справа виднелись скалы с пещерами, похожими на тёмные глаза.
- Что это за место такое чудное? - спросил он неизвестно кого.
И тут ответили голоса на придыхании:
- Буян...
- Это остров Буян...

Он сжал в ладони три дара старухи, выбрал направление к лесу — и шагнул в неизвестность.
Приключение начиналось.
2.
Шестиногий Лиходрил ступил на тропу, ведущую вглубь острова Буян. Песок под его серебристыми ногами сменился мягкой травой, а воздух наполнился ароматами неизвестных цветов и влажной листвы. Он ещё раз оглянулся на избушку — та, казалось, подмигнула ему покосившимся окошком, — и решительно двинулся вперёд.

Тропа вскоре разветвилась. Одна ветвь уводила вверх, к скалам с пещерами, другая — вдоль берега озера, третья — в чащу леса, где деревья стояли так плотно, что их кроны почти не пропускали солнечный свет.

Лиходрил задумался. Вспомнилась загадка старухи:

«Где-то тропа ведёт к звёздам, где-то — к корням,
Где-то смеётся рассвет, а где-то — туман.
Три шага вперёд, три назад — не спеши,
Путь выбирает не нога, а душа внутри».

«Душа внутри…» — повторил про себя Лиходрил. Он закрыл глаза, прислушался к себе и сделал шаг в сторону леса.

Чем глубже он заходил, тем причудливее становились деревья: стволы изгибались, словно танцующие фигуры, а листья шептались на непонятном языке. Вдруг под ногой что;то хрустнуло. Лиходрил наклонился и поднял маленький резной амулет в форме птицы. Тот засветился в его ладони тёплым светом.

— Это не просто украшение, — прошептал Лиходрил, чувствуя, как амулет пульсирует в такт его сердцебиению.

Он двинулся дальше и вскоре вышел к поляне, посреди которой стоял древний дуб с дуплом размером с дверь. Из дупла доносился странный звук — будто кто;то тихо напевал колыбельную.

Лиходрил подошёл ближе и замер: внутри сидел огромный ворон с перьями цвета полуночи. Птица повернула голову и уставилась на него пронзительными янтарными глазами.

— Ты ищешь путь, Шестиногий, — прохрипел ворон. — Но и путь ищет  тебя. Три предмета старухи — ключи к трём испытаниям. Используешь их не вовремя — потеряешь силу. Используешь с умом — обретёшь память и цель.

— Какое первое испытание? — спросил Лиходрил.

Ворон склонил голову набок:

— Там, где вода отражает небо, спит зеркало без лица. Разбуди его правдой — и оно покажет дорогу. Но помни: зеркало не любит лжи.

Лиходрил кивнул. Он понял, куда идти — к горному озеру, которое видел у подножия скал. Сжимая в одной из конечностей серебряный ключ, он попрощался с вороном и направился к озеру, гадая, какую правду придётся открыть, чтобы пробудить древнее зеркало.

Тропа, петляя между зарослями колючего кустарника и валунами, покрытыми мхом, вывела Лиходрила к заброшенной деревне.

"А где же озеро? "- пронеслось в голове Лиходрила. - " Оно же было здесь... Нет, вот здесь... Нет... Может там? ".
Он запутался окончательно. Голова шла кругом...
"Что же это за остров такой, где сплошь одни загадки, лукавые странные личности да еще и исчезает из поля зрения очевидное?!
  Да, вот и память у меня исчезла именно на этом острове! "
Лиходрил даже остановился, его как ушатом холодной воды окатила мысль о том, кто он, откуда он и зачем он здесь...
Получалось, что помочь ответить на эти вопросы, а значит вернуть память и обрести себя может некое зеркало...
без лица... почему-то...
Но где его найти?
А тем временем все шесть ног Лиходрила неумолимо двигали его вперед.

Вдруг снова донесся звук, напоминающий колокола, и знакомые уже голоса из неоткуда зашипели:
- Неверный путь...
- Неверный путь...
         Дома бывшей деревни давно обрушились, крыши провалились, а стены поросли плющом. Но посреди этой разрухи, словно насмешка над временем, стояла старая печь — массивная, из потемневшего кирпича, с широкой трубой, из которой валил густой дым.

Лиходрил подошёл ближе. Из топки доносилось потрескивание дров и чей;то ворчливый голос:
— Ну и кто тут шастает? Не видишь — я занят, обед готовлю!
Из щели между кирпичами высунулась лохматая голова с круглыми, как пуговицы, глазами и торчащими в разные стороны усами.

— Я… я просто иду по острову, — осторожно сказал Лиходрил. — А ты кто?

— Кто, кто… Дух-печник я, вот кто! — важно заявил дух, вылезая наружу. Он оказался ростом с колено Лиходрила, весь в саже, в фартуке с пятнами от супа. — Живу тут, слежу, чтобы печь не остыла. А ты чего уставился?

— Ничего, просто… неожиданно, — пробормотал Лиходрил.

— Неожиданно, говоришь? — дух фыркнул, вытирая усы рукавом. — Неожиданно - это когда вот такие... Раз,два,три..,- он считал ноги пришельца,- шестиногие с утра появляются.Ой,может я съел чего-нибудь не того? - дух слегка задумался.- Да нет - все свежее: и гусеницы,и пиявки,и лягушки...Правда - шесть! Хм...
Ладно, раз уж пришёл, дам тебе три совета. Бесплатно, между прочим!

Он загибал пальцы, перечисляя:

«Ищи тропу, где камни поют — она приведёт к сокровищам!»

«Обходи стороной все мосты — под каждым сидит тролль, который отбирает память!»

«Следуй за бабочкой с серебряными крыльями — она выведет к главному испытанию!»

Лиходрил задумался. Первый совет звучал заманчиво, но подозрительно — кто слышал, чтобы камни пели? Второй пугал: а если мостов не избежать? Третий казался самым загадочным — но где взять эту бабочку?

«Может, спросить, какой совет верный?» — мелькнула мысль. Но дух уже скрестил руки на груди и нетерпеливо притопывал ногой.

 Решившись, Лиходрил кивнул:
— Спасибо за советы. Я пойду за бабочкой.
— О, ну и зря, — хмыкнул дух. — Мог бы и получше выбрать. Но дело твоё! Удачи, шестиногий!

Лиходрил обернулся, пытаясь разглядеть хоть одну бабочку среди зелени. И тут, словно в ответ на его мысли, с ближайшего куста вспорхнула красавица с крыльями, отливающими серебром. Она сделала круг над головой героя и полетела вдоль тропы, маня за собой.

Не раздумывая больше, Лиходрил двинулся следом. Бабочка порхала впереди, то исчезая за ветвями, то вновь появляясь в солнечных бликах. Дорога уводила его прочь от деревни, к подножию гор, где скалы сжимали тропу в узкий проход.

«Что ждёт меня там?» — подумал Лиходрил, сжимая в одной из конечностей чёрный камешек с символом глаза. Но бабочка уже скрылась за поворотом, и ему ничего не оставалось, кроме как идти дальше.
3.
Лиходрил шёл за бабочкой уже несколько часов. Солнце поднялось в зенит, и зной становился всё невыносимее. Шестиногий герой чувствовал, как пересохло в горле — вода закончилась ещё утром, а вокруг не было ни ручья, ни родника. Каждая из шести ног будто наливалась свинцом, но бабочка с серебряными крыльями всё порхала впереди, не давая остановиться.

Наконец деревья расступились, и Лиходрил вышел на просторную поляну, залитую солнечным светом. В центре её стоял старый колодец — покосившийся, покрытый мхом и плющом, с полусгнившей крышей и обветшалой цепью, свисающей в тёмную глубину.
«Вода!» — с облегчением подумал Лиходрил и поспешил к колодцу. Он опустился на колени, с трудом перегнулся через край и заглянул внутрь.
Но вместо воды и своего отражения он увидел картину из прошлого — яркую, чёткую, словно это произошло вчера.
Он увидел себя в родной деревне, у лавки торговки сушёной рыбой. Юный Лиходрил, ещё не научившийся контролировать свою силу, нечаянно опрокинул стойку с товаром. Рыбины рассыпались по земле, торговка ахнула. Вместо того чтобы извиниться, Лиходрил вспыхнул от стыда и страха, схватил одну рыбину и бросился прочь, оставив женщину в растерянности.
Воспоминание ударило в сердце острой иглой. Ему стало стыдно — не за украденную рыбу, а за трусость и неуважение. Он тогда так и не вернулся, не попросил прощения…

Лиходрил отпрянул от колодца, тяжело дыша. Пот струился по лбу, руки дрожали.
И вдруг снова откуда-то прозвучали колокола, и голоса, перебивая друг друга, зашелестели:
- Кошмар!..
- Это не слыхано!..
- Какой позор!..
Лиходрил схватился за голову:
- Да замолчите вы!
— Значит, вот оно… испытание правды, — прошептал он. — Зеркало без лица — это не озеро, а колодец воспоминаний.

Он вспомнил слова ворона: «Разбуди его правдой — и оно покажет дорогу». И три предмета старухи — они ведь для испытаний!

Лиходрил достал засушенный лист, который рассыпался на искрящиеся частицы при малейшем движении. Глубоко вдохнув, он произнёс вслух, глядя в колодец:

— Я был неправ. Я испугался и поступил подло. Я должен был извиниться.

Как только слова прозвучали, лист в его руке вспыхнул золотистым светом и рассыпался в прах. Колодец задрожал, из глубины поднялся мягкий голубой свет, а на поверхности воды появилось новое изображение — тропа, ведущая через горный перевал, и знак в виде раскрытой ладони на скале.

Лиходрил понял: это и есть путь дальше.

Он отступил от колодца и оглянулся на поляну. Теперь она казалась не просто местом испытания, а точкой перелома — там, где стыд уступил место признанию, а бегство — решению исправиться.

Собравшись с силами, Лиходрил двинулся в сторону горного перевала. Жажда всё ещё мучила его, но на душе стало легче. Он сделал первый шаг к возвращению памяти — и к обретению себя.
4.
Не успел Лиходрил пройти буквально и несколько десятков шагов, как по обеим сторонам дороги вновь выросли скалы с пещерами, напоминающими глазницы.
- Какие ужасные дыры, - мелькнуло в голове Лиходрила. Мысль его не получила развития, поскольку из скальных пещер-дыр, как черви из яблока, извиваясь, полезли какие-то страшные гигантские насекомые. Выбравшись из своих нор, они тут же попадали вниз, на лету расправляя, похожие на металлические, крылья. Воздух наполнился лязгом.
Все они устремились к нашему герою.
И когда он с ужасом осознал это, было уже поздно.Сотни жал стали резать, рубить, кромсать тело Шестиногого.
Он чувствовал как из ран утекают его соки.
Лиходрил и не думал сдаваться. Собрав волю и шесть своих рук-ног в кулак, он ударял как кулаком по скоплениям мерзских тварей. Затем он расправил резко свои руки-ноги, которые теперь превратились в огромные щупальца с зазубренными острыми пиками на концах.
Тут и там на месте побоища валялись обезображенные трупы монстров-насекомых.
Заметно обессилевший Лиходрил непрочь уже был завершить это все, как вдруг  скалистая дорога стала разверзаться под ним. Четыре ноги пришлось намертво закрепить в берегах расселины, чтобы не рухнуть в пропасть. На оборону и на вс; про вс; оставались лишь две.
- Вот он тебе и мост! - пронеслось у него в голове. - А избежать его не удалось...
Надоедливые агрессивные насекомые наседали, пытаясь свалить все же в пропасть Лиходрила. Но это им не удавалось.
Прилетевший новый отряд чудовищ уже был снабжен не просто жалами-саблями и пиками, а огромными мерзскими пилами. Страшными зубьями этих пил они буквально стали вырезать, выгрызать ввинченные намертво ноги Лиходрила из горной породы расселины.
Собравшись в единый черную безобразную каплю, монстры ударили истекающего Шестиногого, вырезанные глыбы на его ногах оторвались от берегов и повлекли его в неведомую пучину...
Яркий солнечный свет острова стремительно удалялся, превращаясь в точку...
...
Лиходрил очнулся на мягкой травянистой поляне, залитой мягким мрачно-золотистым светом. Он с трудом приподнялся на дрожащих конечностях и огляделся. Вокруг раскинулся странный лес — лес перевёрнутых вещей.
Откуда-то, словно из подземелья, вновь выплыл звук неведомого колокола, и голоса какими-то искаженными интонациями пролепетали:
- !дерБ
- ! ацизарусеН
"Я схожу с ума," - мелькнуло у Лиходрила.
На ветвях старых дубов висели сапоги всех размеров и фасонов, покачиваясь на ветру, словно причудливые плоды. В дуплах вместо белок виднелись буханки хлеба, от которых кто;то уже откусил добрую половину. У корней деревьев росли грибы с шляпками в виде чайных чашек, а в муравейнике рядом торчали старинные ключи с витиеватыми бородками.

«Что за место такое?..» — подумал Лиходрил, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Он машинально потянулся к карману, где хранил три предмета старухи, и похолодел: остался только чёрный камешек с символом глаза и засушенный лист. Серебряного ключа не было.

— Эй, кто тут? — громко спросил Лиходрил. — Верни то, что взял!

Из;за ближайшего дерева высунулась маленькая фигурка. Это был Ряха — дух несуразности. Ростом с ребёнка, с пузом, как у сытого хомяка, и лицом, усыпанным веснушками. На голове у него красовался один из пропавших сапог, а в руках он вертел серебряный ключ, разглядывая его с любопытством.

— А, проснулся! — радостно воскликнул Ряха, прыгая перед Лиходрилом. — Красивый ключик, правда? Блестит так славно!
— Отдай, — строго сказал Лиходрил. — Это не игрушка.
— Ну и что? — Ряха подбросил ключ в воздух и ловко поймал. — Зато как весело! Смотри, что я ещё нашёл!

Он махнул рукой, и вокруг начали происходить странные вещи: хлеб из дупла полетел на ветку, сапоги с деревьев опустились на землю, а ключи из муравейника взмыли в воздух, выстраиваясь в причудливую цепочку.

Лиходрил бросился за ключом, но Ряха ловко увернулся и побежал вглубь леса, хохоча на бегу:
— Поймай меня, шестиногий! Поймай, если сможешь!

Герой помчался следом, пробираясь между деревьями с висящими сапогами и грибами-чашками. Ряха петлял, как заяц, то прячась за стволы, то перепрыгивая через корни. Наконец, когда Лиходрил уже совсем запыхался, дух остановился на небольшой поляне и обернулся.
— Ладно, ладно, — хихикнул он. — Не сердись. Я не хотел тебя обидеть. Просто люблю, когда всё не на своих местах. Это же так забавно!
— Забавно? — выдохнул Лиходрил, упираясь руками в колени. — Ты чуть не заставил меня сойти с ума от беспокойства! Эти предметы — ключи к моим испытаниям.
Ряха потупился:
— Ой… Я не знал. Честно. Вот, держи. — Он протянул ключ. — И… прости.

Лиходрил взял ключ и внимательно посмотрел на духа. Тот выглядел таким искренним и виноватым, что гнев героя растаял.
— Знаешь что? — сказал он. — А давай договоримся. Ты больше не будешь прятать мои вещи, а взамен я возьму тебя с собой. Будешь показывать, где что не так — вдруг это поможет мне в испытаниях?
— Правда?! — Ряха захлопал в ладоши. — О, это будет весело! Я лучший в мире специалист по несуразностям!

Лиходрил улыбнулся. Теперь, с новым спутником, дорога казалась не такой пугающей.
— Показывай путь, — сказал он.
— Конечно! — Ряха вприпрыжку побежал вперёд, указывая на тропинку, которая петляла между деревьями с висящим хлебом и грибами-чашками. — Туда! Там дальше ещё интереснее!

Лиходрил вздохнул, покачал головой и двинулся следом за своим новым спутником. Странный лес перевёрнутых вещей постепенно раскрывал перед ними свои тайны.
5.
Лиходрил шёл вслед за Ряхой, который весело прыгал впереди, то и дело переворачивая камни или меняя местами грибы у корней деревьев. Постепенно лес редел, воздух стал влажным, а впереди послышался странный шелест — будто миллионы травинок шептали разом.
Вскоре они вышли к широкой реке. Но вместо воды в ней колыхалась густая, шевелящаяся масса зелёных стеблей — забудь;трава. Она пульсировала, извивалась, словно живое существо, и от неё исходил сладковатый дурманящий запах. Через реку был перекинут единственный мост — старый, скрипучий, с перилами, покрытыми мхом.
На берегу, у самой кромки шевелящейся травы, стоял перевозчик. Он не был похож на человека — скорее, на тень с очертаниями мужской фигуры. В руках он держал длинное весло, а рядом, на плоском камне, стояла глиняная чаша с тёмным отваром.
Ряха остановился, почесал затылок и прошептал:
— Это мост через реку Забудь;трава. Говорят, тот, кто выпьет отвар, забудет самое тяжёлое из того, что помнит. Но и часть себя потеряет…
Лиходрил подошёл ближе. Перевозчик молча поднял чашу и протянул её герою. Взгляд у него не был ни добрым, ни злым — просто ожидание.
Лиходрил взял чашу. Отвар пах травами и чем;то ещё — далёким, почти забытым, но болезненным. Он закрыл глаза, и перед ним вспыхнуло воспоминание — не из мира Буяна, а откуда-то извне, из другой жизни:

Он за рулём. В салоне громко играет музыка, в стакане — что-то крепкое. Перед глазами всё плывёт, но он давит на газ. Впереди — пешеходный переход. Силуэты людей на дороге. Резкий визг тормозов — слишком поздно. Удар. Глухой стук тела о капот. Кровавые брызги на лобовом стекле. Ещё один удар — машина врезается в столб. Темнота.

Воспоминание обожгло, как раскалённый металл. Лиходрил вздрогнул, сжал чашу крепче.
«Забыть… — пронеслось в голове. — Просто забыть это. Не помнить, не чувствовать вины, не знать, что я сделал…»
Но тут он вспомнил старуху, её слова: «Потратишь — дальше сам». Вспомнил ворона: «Зеркало не любит лжи». Вспомнил колодец воспоминаний и то, как стало легче, когда он признал свою вину.
— Нет, — тихо, но твёрдо произнёс Лиходрил. — Я не стану пить.

Он поставил чашу обратно на камень.

Перевозчик чуть склонил голову, будто изучая его. Затем медленно кивнул — не одобрительно, а скорее… с пониманием. Он отложил весло, сделал шаг в сторону и указал на мост.
6.
Лиходрил и Ряха ступили на мост.
В то же мгновение колокольный звон поплыл над просторами и неведомые голоса  зашептали, заполняя слух:
- Вспомни...
- Предостережение о мостах...
- Избегай мосты...
"Как я устал, - вдруг подумал Лиходрих, - Зачем мне все это? Куда я иду? ".
Он остановился.
" Один мост уже меня чуть не угробил.
Но если не по мосту, то где идти? "
Внизу, под мостом пугала ужасная шевелящаяся трава...
Рядом, прыгая и гримасничая, словно ребячился Ряха.
Опираясь на поручни моста Лиходрил в раздумьях перебирал в кармане предметы...
Но что это?
Он вдруг нащупал что-то мокрое и скользкое... и длинное...
Непонятное оказалось веревкой.
Откуда это у меня?
Что это значит?
Дурные предчуствия и мысли в миг захлестнули Лиходрила.
Он и не заметил, как в задумчивости поплелся по мосту. Ряха вприпрыжку поскакал за ним.
Лиходрил раздраж;нно бросил противную скользкую вер;вку вниз в траву. В тот же момент раздалось шипение, вспыхнул какой-то дьявольский огонь.
Прозвучал звук колокола и голоса в унисон сказали:
- Это не твое!
Лиходрилу на мгновение показалось даже, что он вдруг понял о чем это...
Но догадка улетучилась, превратившись в пустоту и неопредел;нность...
 Доски под ногами скрипели, но выдерживали вес. Шевелящаяся забудь;трава внизу словно пыталась ухватить их за ноги — тонкие стебли тянулись вверх, но не доставали.
   С каждым шагом мир вокруг менялся: краски становились ярче, звуки — чётче. Когда они достигли другого берега, лес перевёрнутых вещей остался позади, а перед ними открылась широкая долина, залитая мягким золотистым светом. В центре долины, на небольшой возвышенности, лежал огромный валун — камень-алатырь.
Он был покрыт древними рунами, царапинами и пятнами лишайника. На вершине камня, в углублении, находилось гнездо. Оно было свито из всего подряд: сухих веток, разноцветных ниток, обрывков ткани, клочков шерсти и волос. А в центре гнезда лежало яйцо — идеально круглое, тёмно;серое с серебристыми прожилками, будто отлитое из металла.

— Сердце Буяна… — прошептал Ряха, прижимаясь к ноге Лиходрила. — Говорят, если его разбить, остров исчезнет. А если что-то добавить в гнездо — остров изменится.

Лиходрил подошёл ближе, осторожно протянул руку к яйцу. Он почувствовал исходящую от него силу — пульсирующую, древнюю, почти живую.

«Разбить… — пронеслось в голове. — Всё исчезнет. Никаких испытаний, никаких мук совести. Просто конец».

Но тут он вспомнил колодец воспоминаний и то, как признание вины принесло облегчение. Вспомнил, как отказался от отвара забвения.

«Нет. Забвение — не выход. Нужно идти до конца».

Он огляделся, размышляя. Что можно добавить в гнездо? Взгляд упал на чёрный камешек с символом глаза — один из трёх предметов старухи.

«Он помог мне увидеть правду у колодца. Может, поможет и сейчас?»

Лиходрил аккуратно положил камешек рядом с яйцом. Тот сразу засветился тусклым фиолетовым светом, и прожилки на яйце запульсировали в такт.
Внезапно камень;алатырь задрожал. Руны на его поверхности вспыхнули, а гнездо начало меняться: ветки переплелись плотнее, нитки и обрывки ткани сложились в узор, напоминающий карту острова. Яйцо слегка приподнялось над гнездом, повисло в воздухе, излучая мягкий свет.
Воздух наполнился гулом, похожим на шёпот тысяч голосов. Лиходрил почувствовал, как что;то меняется внутри него — словно кусочки памяти, разрозненные и забытые, начали складываться в единую картину.

Ряха ахнул:
— Смотри!

Остров преображался на глазах: деревья в лесу выпрямились, реки поменяли русло, горы вдали слегка сдвинулись, открывая вид на долину с кристально чистым озером. Даже воздух стал чище и свежее.

— Ты изменил Буян, — благоговейно произнёс Ряха. — И себя вместе с ним.

Лиходрил глубоко вдохнул. Он ощущал, как в нём пробуждается что-то давно забытое — не просто память, а понимание своего пути.

— Пойдём дальше, — сказал он, глядя на тропу, ведущую к виднеющимся вдали серебряным воротам. — Кажется, я знаю, куда нам нужно идти.

Ряха кивнул и вприпрыжку побежал вперёд, то и дело оглядываясь на Лиходрила с восторженной улыбкой. Герой последовал за ним, чувствуя, что самое главное испытание ещё впереди, но теперь он готов к нему.
7.
Мир вокруг Лиходрила дрогнул — словно кто-то дёрнул за невидимую нить. Ряха, ещё мгновение назад прыгавший рядом, растаял, будто туман под солнцем, — лишь эхо его смеха на миг задержалось в воздухе, а затем и оно растворилось.

В тот же миг перед Лиходрилом возникла избушка — не появилась постепенно, а просто оказалась на месте: покосившаяся, с крышей, поросшей мхом, с крошечным окошком, в котором мерцал тусклый огонёк. Всё вокруг замерло: ни ветра, ни звуков — только тишина, густая и осязаемая.

Лиходрил медленно приблизился. Старуха сидела у порога на низенькой скамеечке, довязывала носок. Один носок уже был готов и лежал рядом, аккуратно сложенный. Она не подняла глаз, не спросила, что герой наделал, не потребовала отчёта, не подарила ключей и не прочитала моралей.

Шестиногий Лиходрил остановился в шаге от неё, опираясь на все шесть конечностей. Он молча смотрел, как спицы в руках старухи мелькают, сплетая петли, как нить тянется за ними, словно нить судьбы.

Старуха наконец закончила вязание, аккуратно завязала последний узел и подняла глаза. Её взгляд был глубоким, будто бездонный колодец, в котором отражались тысячи историй.

— Ты сделал выбор, — тихо произнесла она. — И изменил не только остров. Ты изменил себя.

Лиходрил кивнул, чувствуя, как внутри что-то откликается на её слова. Он оглядел свои шестиногие очертания — теперь они казались частью сна, далёкой реальностью.

Что дальше? — мысленно спросил он себя. Что дальше? Вопрос эхом отдавался в сознании, становясь всё настойчивее. Что дальше? На третий раз вопрос прозвучал не внутри, а снаружи — голосом старухи, но с непривычной интонацией, будто она не спрашивала, а подталкивала к ответу.

Старуха медленно протянула ему лапоть, который всё это время держала в руке.
— Возьми, — сказала она. — Он больше не нужен тебе здесь. Но пригодится там.

Лиходрил осторожно принял лапоть  — тот оказался неожиданно лёгким, почти невесомым. В тот же миг избушка начала растворяться: стены растаяли, скамеечка осыпалась прахом, старуха улыбнулась и отступила назад, сливаясь с мерцающим туманом.

Пространство вокруг треснуло, как тонкая ледяная корка. Мерцание стало ослепительным, затем резко сменилось резкой темнотой. Лиходрил почувствовал, как его тело будто вытягивают, растягивают сквозь невидимую мембрану. Шестиногость исчезла — ощущение конечностей стало иным, привычным.

Он резко вдохнул — и открыл глаза.

Над ним белый потолок с яркой лампой. Рядом — ритмичный писк аппарата, едва уловимый запах антисептиков.
Откуда-то издалека доносился колокольный звон.
В ушах ещё звучало последнее «Что дальше?», но теперь он знал, что это был голос врача:
— Он приходит в себя. Дмитрий, вы меня слышите?
"Дмитрий?" - прозвучало в сознании.

Дмитрий Нечаев — вот его имя. Он вспомнил всё.
Герой попытался сфокусировать взгляд. Всё вокруг было чётким, реальным, обыденным — палата реанимации, трубки, мониторы.

Память возвращалась обрывками: авария, кровь на стекле, крики, сирена скорой…

 Воспоминания о Буяне, камне-алатыре, старухе с носками — всё отступало, становилось сном, но не исчезало полностью. Оно осталось где-то внутри, как знание, которое теперь будет с ним всегда.
Женский голос произн;с:
- Юрий Сергеич, завотделом!
Мужской ответил:
- Хорошо, Людочка, я готов!
- Доброе утро, коллеги! Что тут у нас?
- Роман Валентиныч, все прошло успешно, знаете. Сделали трепанацию, вы в курсе уже. Очаг крупного кровоизлияния купирован...
Как видите, пострадавший приш;л в себя... Вышел из комы... Шестой месяц пошел...  Осложнения были в связи с наркотической зависимостью пациента... Сейчас заживление проходит в обычном режиме...
Пока на вопросы не отвечает...
- А придется... Мыслимое ли дело - троих ухлопать! Лучше  было б и не возвращаться...
Да, Юрий Сергеич!
- Слушаю вас, Роман Валентиныч.
- Отдел полиции запрашивает, когда он будет готов к допросу. Что ответить?
- М-м-м, Роман Валентиныч... Думаю, недельки через две ... недельки через две...
Дмитрий слабо, с трудом шевеля пересохшими  губами прошелестел:
— Да… слышу.
- Вот и прекрасно... Уже мы заговорили! Уже заговорили! Всего доброго, коллеги! Работайте!
Врач(Юрий Сергеич,наверное)как-то невесело улыбнулся:
— Отлично. Вы долго были без сознания.
Дмитрий закрыл глаза на мгновение. Тонкий шприц. Игла целится в набухшую вену руки... Вот игла входит в не;... Эликсир разливается по всему телу...
Вот он остров, преображение...
 старуха...
Затем снова открыл их — уже с твёрдой уверенностью.
— Мне снилось, что я нашёл свой путь, — тихо произнес он. Слеза скользнула по щеке...
Память вновь повторила обрывки: авария, кровь на стекле, крики, сирена скорой…
"Старуха... Старуха... Что за старуха? -в голове Дмитрия мешалось, обрывки каких-то мыслей, картин - все крутилось тошнотворным калейдоскопом.
- Проходите, пожалуйста. Приш;л в сознание и заговорил. Не долго, он очень слаб. Минут пять - семь от силы...
- Спасибо, спасибо! Сынок...
Дмитрий пытался смотреть, но изображение расплывалось, заваливалось куда-то.
Какие-то разнотональные звуки раздавались как в бетонированном тоннеле и пугали...
Откуда-то, словно из глубины, всплавали какие-то странные картины:  то лес с какими-то башмаками висящими на ветвях, хлеб почему-то затыкал черные гнилые дупла, то какая-то ядовитая шевелящаяся трава.
И сквозь это вс; проглядывала назойливо какая-то старуха, она что-то говорила или пыталась сказать, но различить что именно Дмитрий не мог.
Из плывущей глади она вдруг стала трясти какими-то носками...
Внезапно опять явилась ясность, и Дмитрий увидел у кровати пожилую женщину, которая надевала ему на ноги т;плые носки.
Увидев, что глаза Дмитрия открылись,
упала лбом на его руку и зарыдала, обдавая е; теплыми слезами.
- Ма-ма...
- Дима, сынок! Что ж ты наделал!
Что ж ты наделал!..

Теперь предстояло жить с этим.

            Апрель 2026