Ниновка далёкая и близкая. Глава89

Время не шло по Ниновке — оно бежало, затягивая раны и наполняя пустые хаты детским смехом.

К исходу 1927 года семья Тихона и Паши разрослась так, что за столом уже становилось тесно. Вслед за Гришей в хате Лукичёвых зазвучали новые тонкие голоса: родилась доченька Валюша, а за ней и самая младшая, любимица всей семьи —  Лидочка.

Теперь у Паши было пятеро: рассудительный Ванюша, маленькая хозяюшка Поля, шустрый Гришка, Валентина и кроха Лида. Руки матери не знали покоя — ни светом, ни ночью, ни в будни, ни в праздник. Но когда она глядела на своих детей, сердце переполняла тихая, благодатная гордость. Выжили. Тиф перенесли, голод перетерпели, разруху перестояли.

В деревне в те годы жилось вроде поспокойнее. Налог платили исправно, земля за ласку и заботу отдавала сполна. И вот, ценой каторжного труда — не вымолвить какого, — продав излишки зерна, урезав себя в каждой мелочи, во всём себе отказывая, Тихон совершил то, что в Ниновке иначе как чудом не называли. Купил корову.

Рыжая, круторогая Зорька ступила во двор Лукичёвых тихим летним вечером. Ванюша с Полей замерли у плетня — дух захватило, боялись шелохнуться. А Гришка с Валей во все глаза глядели на это огромное, тёплое, ласковое существо. Паша вынесла кормилице целый ломоть хлеба, густо посыпанный солью — не пожалела. Зорька мягко слизнула угощение шершавым, как тёрка, языком и шумно, по-доброму, по-хозяйски вздохнула.

В тот вечер в хате стоял полузабытый, божественный запах — парным молоком тянуло из каждого угла. Паша разливала его в глиняные кружки, и дети пили молча, сосредоточенно, оставляя на губах белые усы, и никому не хотелось говорить.

— Ну вот, мать, — тихо молвил Тихон, присаживаясь на лавку и вытирая рукавом пот со лба. — Теперь не пропадём. Корова во дворе — сытость в хате. А сытость, она и есть всему голова

Но радость эта была с горчинкой тревоги. На следующее утро у забора как бы невзначай остановился Васька-Шепень. Он долго и жадно разглядывал жующую Зорьку, щуря свои бегающие глазки.

— Ишь ты, Тихон Лукич, — прошипел он, когда хозяин вышел во двор. — Коровку справил? Справный ты хозяин, крепкий. Только смотри, в Осколе нынче новые лозунги пишут. Говорят, пора с единоличником заканчивать, в коммуны сбиваться. Как бы твою Зорьку на общий котел не свели.

Тихон ничего не ответил Шепню, лишь крепче сжал в руках черенок лопаты. Но в груди его похолодело. Он знал, что председатель Степан Ворон всё чаще хмурится, глядя на то, как крепнут такие хозяева, как Тихон. Для Ворона это были не люди, поднявшие село из руин, а «кулацкие элементы», которых скоро нужно будет ломать через колено во имя великой идеи.

А пока в ниновских хатах звучал детский смех, далеко на Кубани, в белёной хате среди мальв, Матрёна прижимала к себе подросшего Егорку. Мальчику шёл уже седьмой год. Носился по двору вихрем — и силы в нём было не по годам. Матрёна частенько замирала, глядя на его упрямый затылок да на тяжёлый взгляд исподлобья: в нём всё ярче, всё безжалостнее проступала герасимовская порода.

Андрей по-прежнему любил мальчика, да только Матрёна знала: прошлое не отпустило их. Оно затаилось — и ждёт своего часа. Как та гроза, что уже собиралась над их родной Ниновкой.

А там, дома, всё так же величаво, как и сотни лет назад, несла свои чистые воды мимо Ниновки река Оскол. По весне разливалась бурно, затапливая низины, к лету смирялась, обнажая золотистые песчаные косы. По берегам густо росла ива, клонила ветви к самой воде — словно шепталась о чём-то с речной глубиной.

Для тихоновых ребятишек Оскол стал целым миром. Здесь Ванюша учился ставить верши, а темноволосая Валентина и маленькая кареглазая Лида частенько сидели на круче, болтали ногами и глядели, как солнце тонет в речной прохладе.

Но за этим мирным речным покоем жизнь била ключом — и испытывала людей на прочность. Чтобы прокормить большую семью да раздобыть хоть немного деньжонок, Тихон с Пашей изредка собирались на знаменитый Новооскольский базар.

Новооскольский базар в те годы был средоточием всей местной жизни. Огромный, бурлящий человеческий муравейник — пахло квашеной капустой, дёгтем, махоркой, конским потом. Съезжались со всех окрестных сёл. Кричали зазывалы, мычали коровы, шёл яростный торг. А ещё тот базар в тридцатых таил в себе немалую опасность — в сутолоке и давке вовсю орудовали воры да карманники всех мастей: «щипачи» и «скокари».

Работали виртуозно. Стоило зазеваться, заглядеться на ситец, заторговаться за пуд муки — как острый кусочек заточенной монеты уже резанул холщовую сумку или карман зипуна. Вмиг — и нет ничего.

В один из осенних дней Тихон привёз продавать свои корзины, да излишки зерна. А Паша пошла вдоль рядов — обутки присмотреть для подросших Лиды и Вали. Деньги, какие были, сберегала в узелке, тот узел держала за пазухой, к самой груди притулив.

Идёт. Толпа гудит. Вдруг как толкнёт её какой-то оборванец, паренёк юркий, кепка надвинута на самые глаза.

— Куда прёшь, тётка! — огрызнулся, и — только его и видели, растворился в народе.

Паша руку к груди — узелок на месте, слава тебе Господи. А краем глаза глянула: стоит рядом баба, с хутора соседнего, и вся побелела. Только что за поросёнка расплатилась, полезла в потайной карман — а там прорезь чистая, ровнёхонькая, как бритвой. Денег, что по копеечке весь год копила, — как не бывало. Села та баба на землю да как запричитает на весь базар, истошно так:

— Люди православные! Режут! Щипачи!

Зашумели кругом: «Держи вора!» А толпа только плотнее сомкнулась, чтоб на чужую беду поглазеть, тут вора — и след простыл.

Вернулась Паша к телеге, где Тихон ждал, и долго не могла унять дрожь в руках. Перекрестилась часто-часто.

— Спаси и сохрани нас, Господи, — шепчет. — Страшные времена пришли, Тихон. На земле надрываемся, а в городе того и гляди последнее отнимут.

Тихон молча обнял жену за плечи.

И понял он тогда: чтобы выжить, чтобы не пойти по миру, чтобы детей сберечь и самим не загреметь в Сибирь — надо быть в сто раз осторожнее.

Ладили они с матушкой-природой, душа в душу. Лес, луг и река их жаловали, не обижали. А вот люди… люди в ту пору сделались злее волка и хитрее рыси. Опасно стало от своего же брата.

    Продолжение тут:http://proza.ru/2026/04/26/913