Глава 35. Контакт

          Ефимов долго сидел в своём кабинете, не включая свет. За окном уже сгущались сумерки, и редкие огни на улице казались далёкими, как сигналы с другой планеты. Он смотрел на них, не моргая, будто пытаясь уловить в их мерцании ответ на вопрос, который не давал ему покоя: что будет дальше?
          Разговор с генералом Абильтаем Нурхатовичем оставил в нём странное ощущение, не тревоги даже, а предчувствия. Словно они подошли к границе, за которой начиналась территория, где человеческий опыт переставал быть надёжным ориентиром. Обращение инопланетной цивилизации - факт, который уже невозможно было спрятать или забыть. Оно существовало. Оно было услышано. И оно требовало ответа.
          Но связь через «Зелёные Лучи» была слишком хрупкой, слишком непредсказуемой. Годы тишины, короткие вспышки контакта, опасность для людей, попадавших под воздействие… Всё это делало ситуацию не просто сложной - почти безвыходной. И всё же Ефимов чувствовал: время поджимает. Они не могут ждать очередных пяти лет, пока случайно совпадут условия. Он поднялся, прошёлся по кабинету, остановился у окна. В отражении стекла он увидел своё лицо - усталое, напряжённое, с той тенью, которая появляется у людей, взявших на себя слишком много. Надо что то делать. Надо найти путь. Когда в дверь тихо постучали, он даже вздрогнул.
          - Войдите, - сказал он, стараясь вернуть голосу твёрдость.
          В кабинет вошёл Меняйлов - спокойный, собранный, как всегда. Но в его глазах было что то новое. Лёгкое возбуждение, будто он принёс новость, которая может изменить всё и всех.
          - Евгений Александрович, - начал он, - я закончил анализ состояния тех, кто был в каменной ловушке. Есть кое что важное.
          Ефимов жестом пригласил его сесть.
          - Говори.
          Меняйлов сел, положил на стол папку, но не открыл её - будто слова были важнее документов.
          - Среди всех пострадавших один человек выделяется. Миронов Павел Андреевич. Геохимик. Тридцать два года. По моим наблюдениям, он наиболее подвержен гипнотическому воздействию. И… - он сделал паузу, - у него есть признаки глубинной блокировки памяти.
          Ефимов нахмурился.
          - Блокировки?
          - Да. Причём необычной. Такое впечатление, что в его сознание целенаправленно внесена информация, но она закрыта. Как будто кто то оставил ключ, но спрятал его так, чтобы человек сам не мог его найти.
          Ефимов медленно выдохнул.
          - Ты хочешь сказать, что…
          - Что Миронов может знать больше, чем мы думаем. И что под гипнозом он сможет это вспомнить.
          Наступила тишина. Ефимов смотрел на Меняйлова, пытаясь понять - не ошибается ли тот, не преувеличивает ли. Но аналитик выглядел абсолютно уверенным.
          - Ты уверен? - тихо спросил Ефимов.
          - Да. И более того… - Меняйлов наклонился вперёд. - Он сам этого хочет. Я видел его глаза, когда он говорил о том, что чувствует «эхо» в голове. Он не боится. Он будто ждёт.
          - Ну и что ты предлагаешь?
          - Для начала надо будет связаться с ним, заручится его согласием. Без его согласия мы ничего сделать не сможем. А если он согласится, то надо будет его вызвать в Алма-Ату, оплатить все его расходы. Здесь мы привлечём хорошего специалиста гипнотизёра, который под гипнозом постарается его разговорить.
          - Хорошая идея, мне она нравится. А как это ты смог разглядеть в нём все эти качества, ты же аналитик, а не психолог.
          - Нам в институте преподавали психологию, причём очень основательно. Без знания психологии, аналитиком не стать.
          Ефимов почувствовал, как внутри что то дрогнуло. Это было похоже на страх, но не совсем. Скорее - на понимание, что они стоят на пороге чего-то огромного.
          - Хорошо, - сказал он наконец. - Я поговорю с генералом. Попробуем из твоей идеи выжать максимум информации.
          Генерал слушал его молча, не перебивая. Лицо его оставалось неподвижным, но Ефимов знал, за этой внешней спокойностью скрывается напряжённая работа мысли. Когда он закончил, генерал медленно поднялся, прошёлся по кабинету, остановился у карты Казахстана на стене.
          - Миронов… - произнёс он задумчиво. - Геохимик. Тот самый, что первым потерял сознание в ловушке?
          - Да.
          - И ты считаешь, что он может быть… проводником?
          Ефимов не ответил сразу. Слово «проводник» звучало слишком громко, слишком опасно. Но в глубине души он понимал: да, именно это и есть.
          - Я считаю, что он может помочь нам понять, кто они, - сказал он осторожно. - И как с ними связаться.
          Генерал повернулся к нему.
          - Хорошо. Действуйте. Но только с его согласия. И под полным контролем. Все расходы - за счёт управления. Пусть прилетает в Алма Ату.
          Ефимов кивнул. Решение было принято. Вернувшись в кабинет, вызвал к себе Меняйлова.
          - Серёжа, с генералом я переговорил. Он согласен с вызвать Миронова. Все расходы будет нести управление. Но обязательно нужно его согласие, желательно даже письменное, на всякий случай. А то какие-нибудь доброжелатели, или злопыхатели, могут нас обвинить в насилии над человеком, да ещё иностранного гражданина. Я почему поручаю сделать это тебе, а не самому связаться с Мироновым? Потому что ты у нас и аналитик, и психолог. Тебе это будет сделать легче, чисто психологически.
          - Хорошо, Евгений Александрович. Только я не знаю его контактных данных.
          - Этот вопрос для тебя я решу. Свяжусь с российским консульством и выясню. Думаю, что номер телефона тебе будет достаточно?
          - Вполне, товарищ полковник. Как только вы мне дадите номер телефона я тут же попробую связаться с Мироновым.
          - Договорились. Я сейчас свяжусь с консульством и всё узнаю. Потом тебе дам эти контактные данные.
          Меняйлов ушёл, оставив за собой какой-то призрачный свет надежды, на благополучный исход дела с Мироновым. Он тут же, не мешкая, связался с российским консульством и получил нужную информацию. Откинулся на спинку рабочего кресла и задумался. «Пока складывается всё хорошо.» - мысленно успокоил себя. Взял записанный номер домашнего телефона Миронова и пошёл в диспетчерскую отдела, где находилось рабочее место капитана Меняйлова. Он уже несколько дней не заходил в диспетчерскую, всё было как-то не до того. В диспетчерской витала рабочая обстановка. При виде полковника кто-то попытался встать, но Ефимов жестом остановил такие попытки. Подошёл к столу Сергея и протянул ему записанный номер телефона.
          - Благодарю вас, Евгений Александрович! Сейчас попробую связаться с Мироновым.
          Евгений кивнул в знак согласия, окинул диспетчерскую взглядом и вышел. Меняйлов тут же начал звонить в Новосибирск. Миронов ответил почти сразу, будто ждал звонка.
          - Павел Андреевич, это капитан Меняйлов, из Алма-Аты. Вы помните меня? Я сотрудник КНБ. Нам нужно встретиться. Есть разговор. Как бы это сделать?
          На том конце повисла короткая пауза, но не из за сомнения - скорее из-за того, что Миронов будто собирался с мыслями.
          - Я согласен, - сказал он тихо. - Я давно ждал, когда вы позвоните.
          Эти слова прозвучали странно. Слишком уверенно. Слишком… предопределённо.
          - Мы хотим провести с вами несколько сеансов гипноза, - продолжил капитан. - Под наблюдением специалистов. Это может помочь восстановить ваши воспоминания. Нам необходимо ваше принципиальное согласие на такие эксперименты, без этого никак не обойтись.
          - Я знаю, - сказал Миронов. - И я готов.
          Сергей почувствовал, как с души свалилась какая-то тяжесть. Не надо было долгих объяснений, уговоров, всё решилось в течении минуты.
          - Мы организуем перелёт. Завтра утром. Ближайшим рейсом. Приедете в аэропорт, на стойке регистрации предъявите свои документы и вам организуют посадку. Там будут в курсе, кто вы и куда летите.
          - Хорошо. Я буду. Сейчас свободен, у меня отпуск.
          - В аэропорту я вас встречу. Счастливого пути! - Пожелал Сергей
          Аэропорт Алма Ате встретил Миронова прохладным утренним ветерком. Ночью прошёл дождь, и летняя жара немного спала. Меняйлов ждал его у выхода, наблюдая, как он забрал свой небольшой саквояж, прошёл таможенный и паспортный контроль. Он шёл к выходу из терминала уверенно, ровно, с какой то внутренней собранностью, которая не вязалась с образом человека, пережившего сильнейший стресс. Когда они подошли друг к другу, Сергей протянул руку.
          - Рад видеть вас, Павел Андреевич.
          Миронов пожал руку крепко, почти слишком крепко.
          - Спасибо, что пригласили. Я хочу разобраться. Во всём.
          Его глаза были странными: глубокими, внимательными, будто он смотрел не на человека, а сквозь него, пытаясь увидеть, что то за пределами обычного восприятия. Меняйлов почувствовал лёгкое напряжение, но постарался его не показывать.
          - Поехали. Вас ждут.
          Они вышли на улицу, сели в машину. Миронов молчал почти всю дорогу, глядя в окно, но не на город - скорее в себя. Иногда он едва заметно улыбался, будто слышал что то, что было недоступно другим. Сергей наблюдал за ним краем глаза и думал: он не просто готов. Он стремится к этому. Слишком сильно. И это было тревожно.
          Машина подъехала к зданию управления КНБ. У входа их уже поджидал Ефимов. Евгений поприветствовал прибывших и пригласил их пройти сразу же в специальную лабораторию, в подвальном помещении здания КНБ. Холодный свет ламп, металлические стены, запах стерильности, всё это создавало атмосферу, в которой любая эмоция казалась лишней. Гипнотизёр - седовласый мужчина с мягким голосом и внимательным взглядом уже ждал.
          - Павел Андреевич, - сказал Ефимов, - вы готовы?
          Миронов посмотрел на него так, будто видел впервые, но сразу понял.
          - Да. Начинайте.
          Он сел в кресло, откинулся, закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, спокойным. Слишком спокойным. Гипнотизёр начал говорить тихо, размеренно, вводя его в состояние транса. И почти сразу стало ясно: Миронов погружается слишком легко. Словно возвращается туда, где уже был. Ефимов стоял рядом, наблюдая. Меняйлов делал пометки. Говоров и Касенов следили за приборами.
          - Павел… - мягко произнёс гипнотизёр. - Вы слышите меня?
          - Да, - ответил Миронов. Голос его был ниже, глубже, чем обычно.
          - Вы чувствуете, что внутри вас есть информация. Закрытая. Заблокированная.
          - Да.
          - Вы можете вспомнить, кто её оставил?
          Миронов улыбнулся - странно, почти торжественно.
          - Они.
          Ефимов почувствовал, как внутри всё сжалось.
          - Кто «они»? - спросил гипнотизёр.
          - Те, кто пришли раньше. Те, кто смотрят. Те, кто ждут. Те, кто рядом.
          Голос Миронова звучал уверенно, спокойно, будто он говорил о чём-то привычном.
          - Где они? - продолжил гипнотизёр.
          - Там, где нет времени. Там, где свет - это мысль. Где расстояние - это выбор.
          Ефимов обменялся взглядом с Меняйловым. Тот выглядел потрясённым.
          - Что они оставили в вашей памяти? - спросил гипнотизёр.
          Миронов открыл глаза - но взгляд его был не человеческим. Глубоким, пустым и одновременно наполненным чем то чужим.
          - Ключ, - сказал он. - Ключ к двери.
          - Какой двери?
          - К той, что вы пытаетесь открыть. К той, что соединяет.
          Гипнотизёр наклонился ближе.
          - Как выглядит этот ключ?
          Миронов медленно поднял руку и сделал жест, будто соединял два предмета.
          - Две капсулы. Вместе. Они должны касаться. Только так. Только вместе. И стоять, не лежать, а стоять… в пирамиде…
          Ефимов почувствовал, как по коже пробежал холод.
          - Почему вместе? - спросил гипнотизёр.
          - Потому что они - одно. Разделённое. Их нужно соединить, чтобы услышать.
          - Услышать что?
          Миронов улыбнулся - мягко, почти нежно.
          - Голос.
          Ефимов стоял, не двигаясь. Он понимал: это не просто воспоминание. Это - инструкция. Чёткая, точная, оставленная кем то, кто знал, что люди однажды попробуют. И теперь они знали, что делать.
          После первого сеанса Миронов долго сидел в кресле, не открывая глаз. Казалось, он прислушивается к чему-то внутри себя, к тихому, едва уловимому звуку, который слышит только он. Гипнотизёр осторожно коснулся его плеча.
          - Павел Андреевич… вы можете открыть глаза.
          Миронов медленно поднял веки. Взгляд его был ясным, но в этой ясности было что то тревожное - как будто он увидел больше, чем должен был увидеть.
          - Всё в порядке? - спросил Ефимов.
          - Да, - ответил Миронов. - Просто… я давно не чувствовал такой тишины.
          - Тишины? - переспросил Меняйлов.
          - Да. До этого… - он замолчал, подбирая слова. - Было ощущение, что кто то шепчет. Где то на границе сознания. А сейчас… будто они отступили. Ждут.
Ефимов почувствовал, как внутри всё сжалось. Они ждут. Эта фраза звучала слишком осмысленно, слишком уверенно.
          - Завтра продолжим, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Отдохните.
          Но Миронов покачал головой.
          - Нет. Я хочу продолжить сегодня. Пока связь не исчезла.
          Гипнотизёр посмотрел на Ефимова, ожидая решения. Ефимов колебался. Но в глубине души он понимал: если сейчас остановиться, они могут потерять нить.
          - Хорошо, - сказал он. - Но только один короткий сеанс.
          Второй сеанс оказался ещё более странным. Миронов погрузился в транс почти мгновенно - будто провалился в знакомую глубину. Его дыхание стало ровным, лицо расслабилось, но в этой расслабленности было что то настораживающее - как будто он не спал, а слушал.
          - Павел… - начал гипнотизёр. - Вы говорили о ключе. О двух капсулах. Вы можете объяснить подробнее?
          - Это не капсулы, - сказал Миронов. - Это носители. Два фрагмента одного послания. Их разделили, чтобы люди не смогли активировать случайно. Чтобы не открыли дверь раньше времени.
          - Почему раньше времени? - спросил Меняйлов, не выдержав.
          Миронов улыбнулся - медленно, почти печально.
          - Потому что вы не были готовы. И всё ещё не готовы.
          - Но мы должны знать, кто они, - сказал гипнотизёр. - И что хотят.
          - Они не хотят. Они наблюдают. Они ждут, когда вы научитесь слышать.
          - Слышать что?
          - Себя.
          Наступила тишина. Гипнотизёр сделал глубокий вдох.
          - Павел… что произойдёт, если соединить капсулы?
          Миронов открыл глаза. И в этот момент в лаборатории стало так тихо, что Ефимов услышал собственное сердцебиение.
          - Вы услышите их голос, - сказал Миронов. - Настоящий. Не эхо. Не отражение. А прямой контакт.
          - Это безопасно? - спросил Ефимов.
          Миронов посмотрел на него так, будто этот вопрос был слишком человеческим.
          - Безопасность - это иллюзия. Но вы должны это сделать. Иначе вы никогда не поймёте.
          Когда сеанс закончился, Миронов выглядел уставшим, но в его лице появилась странная собранность - как будто он вспомнил своё предназначение. Он поднялся, посмотрел на Ефимова.
          - Вы знаете, что делать, - сказал он тихо.
          - Павел Андреевич, на сегодня сеанс гипноза окончен. Приходите в себя. Сейчас мы вас отвезём в нашу ведомственную гостиницу, в которой вы уже были. Устроитесь, отдохните. Там есть буфет, почти как нормальная столовая. Можете взять любую еду, которая есть в меню. Всё это за счёт управления. Если пожелаете прогуляться по городу, а гостиница находится в центре города, то можете спокойно совершить прогулку. Посмотрите на наш замечательный зелёный город. Ах, да, - Ефимов спохватился, - вот вам деньги, наши тенге, у вас же их нет. Не беспокойтесь, это деньги, будем считать, ваши командировочные. Ведь негоже гулять по городу без копейки, ох… извините, без тенге, - улыбнулся Ефимов. – майор Касенов вас проводит до машины. Отдыхайте, душой и телом. Хорошего вам дня и вечера. До завтра!
          Аскар повёл Миронова к машине. Ефимов подозвал Меняйлова.
          - Сергей. Возьмите кого-нибудь из наших сотрудников, пусть они присмотрят за Мироновым, но так, чтобы он никого из них не заметил. Организуйте просто его безопасность и больше ничего. Только приглядывайте, чтобы с ним не приключилась какая-нибудь беда. Он нам ещё очень и очень нужен.
          - Понял, Евгений Александрович! Всё сделаем.
          Ефимов смотрел в след уходящему Павлу. Внутри него боролись два чувства - страх и понимание, что пути назад уже нет. Проконтролировав взглядом, как Миронов сел в машину, он обратился к своим верным помощникам:
          - Значит так. Сергей, сделай так, как я тебе сказал. А потом, через час, встречаемся в нашей подземной лаборатории. Аскар, Вадим Борисович, это вас также касается. Вадим Борисович, проверьте, всё ли у нас есть в наличии для эксперимента: космические артефакты, пирамида, страховки для всех и, самое главное, видеокамеру… лучше, если их будет три. Направим их на все три грани пирамиды, конечно же, и всё, что прилагается к ним. Штативы, крепёж. Аскар вам поможет. Всё, договорились, через час в лаборатории.
          Подземная лаборатория встретила экспериментаторов прохладой подземелья и ровным гулом вентиляции. На столе уже стояла пирамида - та самая, что когда то активировалась «осколками гравитации». Рядом - две информационные капсулы, каждая в отдельном контейнере и пристёгнутые.
          - Аскар, отключи, пожалуйста вентиляцию, чтобы гул не мешал и не сдувал наши бесценные артефакты. – попросил Ефимов.
          - Хорошо, - отозвался Аскар и пошёл отключать вентиляцию.
          Шум вентиляции прекратился и наступила непривычная тишина, которая давила на уши. В лаборатории была комфортная прохлада. В то время как на улицах города жара набирала силу. Говоров проверял оборудование, подключал датчики, настраивал камеры. Подошёл Касенов и встал у пульта, готовый фиксировать любые изменения.
          - Мы должны проверить то, что сказал Миронов под гипнозом. - сказал Меняйлов. - Он дал слишком точную инструкцию. Это не может быть случайностью.
          - Я знаю, - ответил Ефимов. – Готовимся к эксперименту.
          Ефимов подошёл ближе, посмотрел на капсулы, которые аккуратно лежали пристёгнутые в своих контейнерах и… светились зеленоватым светом. Они казались обычными, на вид гладкими. Однако необычность в них всё же была. Они светились всей своей поверхностью. Было похоже, как будто отрезали куски люминесцентной лампы диаметром в 5 сантиметров и длиной 17. Но теперь он знал: внутри них - нечто большее.
          - Начинаем, - сказал он. – всем пристегнуться к страховке.
          Говоров осторожно взял первую капсулу, затем вторую. Его руки дрожали - едва заметно, но дрожали. Он подошёл к столу, пристегнул страховку. Аккуратно ввёл один цилиндрик, затем второй и поставил их точно в центр треугольного основания, прислонив их друг к другу. Осторожно, чтобы не колебать воздушные массы, начал двигать одновременно оба кристаллика в вершины пирамиды. Как только кристаллики встали на свои места, произошла яркая вспышка, цилиндрики погасли, а грани пирамиды стали тёмными и непрозрачными. В этот момент воздух в лаборатории словно сгустился. Вдруг вся поверхность пирамиды засветилась мягким зелёным светом. Свет становился ярче, глубже, будто уходил внутрь себя. Появился звук. Не громкий, но отчётливый. Словно кто то говорил издалека, сквозь толщу воды, но слова были понятны. Сначала на русском языке:
          - Мы наблюдаем. Мы слышим. Мы рядом.
          Потом - по английски:
          - We are observing. We are listening. We are near.
          Потом - по китайски. Голос был один и тот же - спокойный, ровный, без эмоций, но в этой ровности было что то, от чего по коже пробегал холод. Потом голос опять заговорил по-русски:
          - Вы всё сделали правильно. Вы нашли ключ для включения прямой связи с нами. Сегодня у нас будет короткий сеанс. Будем говорить только мы. Для начала хотим пояснить. С этого пункта связи наше общение будет вестись исключительно на русском языке. Все ваши обозначения времени, размеры пространства и другие величины, в нашем общении будут употребляется только в тех значениях, которые вам понятны. Мы их знаем. Дополнительная информация. Наши информационные капсулы, как вы их называете, не подвержены механическим повреждениям, на них не действуют высокие температуры, электромагнитные поля, радиация. В выключенном состоянии они светятся и не имеют массы. Для включения их в работу, надо поместить в антигравитационное поле. Они создадут канал связи для мгновенной передачи информации на расстояние в миллиарды световых лет. Сегодня сеанс связи прекращается. Следующий сеанс связи с нами будет зависеть только от вас.
          Пирамида вспыхнула ярче - и свет исчез. Звук оборвался. В лаборатории снова стало тихо. Слишком тихо. Говоров проворно выключил пирамиду. Цилиндрики в пирамиде опять засветились зеленоватым светом. Ефимов стоял, не двигаясь. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна - не страха, нет. Осознания. Они сделали это. Они открыли дверь.
          - Вы это записали? - спросил он хрипло.
          - Да, - ответил Касенов. - Всё. До последнего звука.
          Меняйлов медленно опустился на стул, будто ноги перестали его держать. Оно и понятно, появилось земное притяжение и все предметы в подземной лаборатории обрели вес. Ефимов провёл рукой по лицу. Он чувствовал, как внутри всё меняется, как будто мир стал другим. Он хотел что-то сказать, но только выдавил из себя:
          - Это… - он не смог закончить.
          Говоров смотрел на приборы, не веря своим глазам.
          - Это не может быть… - прошептал он. - Но это есть.
          Ефимов вышел из лаборатории, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. В коридоре подземелья он остановился, прислонился к стене. «Мы рядом!» - Эти слова звучали в голове, как эхо. И он понимал: после этого уже ничего не будет прежним.
Так постояв минут пять, он почувствовал прохладу подземелья. Вернулся в лабораторию. С удовлетворением отметил, что Говоров с помощью Касенова и Меняйлова навели должный порядок.
          - Всё, мои дорогие коллеги! На сегодня работа закончена. Завтра все встретимся в управлении.
          Не прощаясь, в одиночку, пошёл на выход из станции метро, в душный летний город. Машины куда-то ехали, люди куда-то шли. Он немного отогрелся от подземельной прохлады и не спеша, отправился домой. Завтра с утра предстоял доклад генералу.