Юля и потоп

Вот какая история приключилась, граждане. И ведь что характерно — судьба, она человека иногда за нос водит, а иногда, извиняюсь, по голове гладит, хотя сперва кажется, что наоборот.

Наша знакомая девица Юля, после того как разворотила пол-квартиры, слегка приуныла. Стены у неё, как мы помним, стояли голые, в ванной кирпич торчал, а из дизайна преобладала только занавеска с уточками и газета «Правда», приклеенная к дыре. Юля, конечно, копила средства и душевные силы, чтобы всё-таки довершить этот свой «лофт» и забабахать евроремонт с хрусталем и венецианской замазкой.

Так вот, граждане, сидит наша девица Юля в своей развороченной квартире. Вокруг неё, как мы помним, голый бетон, сбитая плитка и газеты на стенах. И вот только она, понимаете, настроилась на позитивный лад — дескать, завтра куплю обои с золотым тиснением и паркет из заграничного дерева, как вдруг начинается это мировое событие.

Сверху раздается звук, будто там, на пятом этаже, вскрыли дамбу или, извиняюсь, слон решил искупаться в кипятке.

И тут на Юлю сверху обрушивается потоп. Не какой-нибудь там тихий дождик, а натуральный водопад имени товарища Ниагары.

Потолок в спальне моментально пошел пузырями и стал изрыгать горячие струи. В коридоре — море. В ванной — и вовсе океанская бездна. Вода хлещет, пар идет, дышать нечем. Это, знаете ли, не квартира стала, а филиал центральных бань, только без веников и тазиков.

Юля, конечно, впадает в полный ажиотаж. Бегает по лужам, руки заламывает и кричит на весь дом:
— Караул! — орет. — потоп! Погибаю как швед под Полтавой! Спасайте мои материальные ценности!

А какие там ценности? В одной руке у неё молоток, в другой — тазик.

Выбегает она на лестницу, а там уже соседи в панике. Гражданин Безносов в кальсонах стоит, ложкой машет и кричит:
— Это, — говорит, — конец света в отдельно взятом жилкооперативе! Юлька, — говорит, — это ты стены подрыла, вот верхний этаж к тебе и проваливается!

А сверху по лестнице уже водопроводчики бегут, сапогами хлопают. Оказалось — на пятом этаже трубу горячего водоснабжения рвануло так, что даже портрет дедушки со стены смыло.

Юля врывается обратно в квартиру, хочет хоть что-то спасти. Кинулась к стенам — а спасать-то и нечего! Стены-то голые! Кирпич мокнет, и хоть бы что ему сделалось. Кинулась в ванную — а там плитки нет, вода по бетону весело стекает прямо в канализацию.

И тут Юля, среди этого пара и горячих брызг, вдруг замирает. Глянула она на свой «ремонтный фронт» и вдруг чувствует — на душе у неё прямо-таки расцветает радость.

Она по лестнице на пятый этаж взлетает, находит там пострадавшего соседа и говорит ему с каким-то даже восторгом:
— Пей, — говорит, — сосед, валерьянку. И не плачь. Ты мне, — говорит, — великое благо сделал.

Сосед, весь мокрый и бледный, удивляется:
— Как так благо? Я же тебе, девица, всю квартиру утопил. У тебя же там, небось, бархатные обои по пять рублей аршин?

Юля смеется:
— В том-то и фокус! Я, — говорит, — только вчера хотела эти обои клеить. И паркет заграничный стелить. И плитку импортную «с дельфинами» уже в коридоре присмотрела. Если бы ты, дьявол, на день позже свою трубу прорвал — я бы сейчас в петлю лезла от убытков. А так — ты мне только пыль вековую со стен отмыл! Чистота теперь, — говорит, — стерильная!

Водопроводчики стоят, разводными ключами чешут. Такого оптимизма они в своей практике еще не встречали.

В общем, воду перекрыли. Пар осел.

Сидит Юля на перевернутом ведре посреди мокрой квартиры. Вокруг — тишина и влажность. Но в сердце у неё — полный покой.

Потому что какая мораль, граждане? Мораль тут глубокая, как та лужа в коридоре. Не торопитесь, граждане, наводить красоту, пока у вас сверху трубы ненадежные. Сперва убедитесь, что сосед не склонен к потопу, а уж потом лепите свои бархаты и шелка.

А Юля теперь всем говорит: «Ремонт надо начинать с катастрофы. Сперва пусть всё зальет, что может, а уж на чистые кирпичи и обои клеить приятнее».

Факт, граждане. Жизнь — она умнее нас. Она иногда через потоп нас от лишних трат оберегает.