Кабы не было так грустно

         
       Вот интересно: все эти сокращения, которыми нас уже задолбали – ОМС, ДМС, ЖКТ, ФГДС, КТ, МРТ, УЗДГ, RgТБС,  не говоря уже о ЖКХ, ЕИРЦ  и подоспевшем к ним в последнее  время  ИИ --  они, эти  сокращения, нам действительно сокращают жизнь или всё-таки её улучшают, а то и удлиняют? Это как посмотреть. Конечно, трудно, особенно не специалисту, произнести «фиброгастродуоденоскопия,» но и пережить её без анестезии, или как ныне принято говорить, седации, просто невозможно. Так что обойдёмся без критики и  ограничимся лишь парочкой: упомянуты будут лишь КТ и ДМС с оэмэсом, чтобы не отпугнуть случайно забредшего читателя.

      Последний раз по ОМС, то бишь, по полису обязательного медицинского страхования,  она посетила зубоврачебную клинику в прошлом тысячелетии. Тогда,  при удалении верхней шестёрки гром-баба, она же и хирург, так рванула зуб, что от удара клещей раскололась ни в чём дотоле не замеченная нижняя шестёрка, которую,  в конечном итоге, постигла та   же участь,  что и соседку с верхнего этажа.  Конечно, будь Ия  за какой-нибудь границей, по исковому заявлению имярек заплатила бы миллионный, или уж во всяком случае, многотысячный штраф. Заметьте, в твёрдой валюте. Но тогда народ ещё не был таким ушлым, да и сейчас, пожалуй, мало бы что изменилось.
 
      Последние десятилетия Ия  привязалась к одной частной клинике, вернее, к совершенно неотразимому, обаятельно-обходительному доктору, который  уже много лет с неиссякаемым терпением и благосклонностью относится ко всем её многочисленным приходам и  прихотям; и  поправки, вносимые им, что особенно приятно, делаются без дополнительной оплаты.  На сей раз обращение оказалось переадресованным  терапевту,  ибо речь шла не о протезировании, а о мелкой правке,  внесение которой стало необходимо в результате случайно-образовавшегося незначительного скола на фасаде переднего зуба. Теперь  клиника не захотела упустить подвернувшийся шанс заработать и без проволочек, осмотрев Ию «по телефону»,  прислала как бы льготное направление на КТ обеих челюстей. Ия  пытается отговориться незначительностью видимого ущерба, на что получает резонный,  заранее подготовленный вопрос: «А что,  если там трещина?», после которого опускаются руки  и нарастает угроза расставания  с несколькими тысячами. Ей  совсем не хочется  прилагать  чудовищные усилия и нести немотивированные расходы, которые, чуточку забегая вперёд, она не зря предполагала. К счастью, когда жаба давит, она тем самым заставляет мозг включаться в работу.

     Небольшой флэш-бэк.  Несколько лет Ия  блаженствовала под прикрытием полиса ДМС, пока университет сотрудничал с именитой клиникой, готовой хоть ежедневно оказывать всевозможную помощь, получая компенсацию от страховой компании за предоставленные услуги. Иечка так втянулась в это занятие, что бегала туда чуть ли не ежедневно, как на свидание, не задаваясь  мыслью о расходах, которые ради её здоровья несёт страховая компания. В конце концов, подсчитали – прослезились: она заняла второе место в списке наиболее-расходных клиентов года. Даже обидно, что не первое! Не известно, по этой ли причине или по какой другой, страховая компания отказалась от услуг именитой клиники, приписав пока ещё ничего не подозревающих сотрудников к на- ладан-дышащей медсанчасти, где нет вообще ни одного специалиста, никакой электродиагностики, а результаты анализа крови  администратор карякает от руки на пожелтевшем клочке бумаги  - бланке 1987 года.
 
       В последний момент в просветлённом мозгу  Ии мелькает  мысль, не упомянута   ли стоматологическая помощь в злосчастно-убогом  полисе, срок действия которого вот-вот истечёт. Действительно, позвонив в страховую компанию, она узнаёт,  что-таки имеет право на зубную помощь. Наконец-то приятный сюрприз и можно отыграться за недополученные по этому полису вышеперечисленные сокращения!   Спустя несколько минут приветливая администратор  звонит, называя  престижную клинику в фешенебельном районе города.
 
       Солнечный день, удобное время, о других болячках забыто – вся в предвкушении, Ия  деловито шагает по Казанской улице. Наконец она останавливается перед свеже-отреставрированным или вновь построенным домом, не нарушающим высотного регламента, действующего в центре Санкт-Петербурга.  На здании искрящаяся  латунная вывеска – офис крупнейшей строительной компании.  Рядом -  другая латунная табличка с названием клиники. Ия робко открывает дверь, в небольшом вестибюле ни души. Естественно, думает она, тут такие цены, должно быть, не для толпы.
 
       В гулкой регистратуре Ия называет себя, фамилию доктора  и  собирается присесть, когда невесть откуда появляется молоденькая сестричка с милейшей улыбкой, обращается к ней,   естественно, по имени-отчеству, а не по фамилии, как в прежние  бесплатные времена,  и приглашает проследовать за собой  на второй этаж. Открывается дверь, за которой Ия  с радостным удивлением, смешанным с разочарованием, зрит улыбчивого симпатичного юношу с детской улыбкой – Станислав. Как всегда, приходя к врачу, Ия начинает с краткого вступительного слова,  обрисовывая проблему. Он доброжелательно выслушивает сотворенный монолог. Следующий шаг за ним: он снимает трубку, звонит куда-то,   и  Ия  радостно слышит подтверждение не очень понимая чему – оказывается, он проверял в регистратуре, действителен ли  визит по полису ДМС.  Шаг номер три: Ия  открывает рот, Станислав  внимательно осматривает  открывшееся поле деятельности, но вместо того, чтобы приняться за ремонтные работы, вновь  направляется к телефону, что вызывает у Ии недоумение и вселяет безотчётную тревогу.  На сей раз разговор длится дольше и, к её ужасу, она улавливает в нём тревожащие интонации, не разбирая слов, которые он старательно бормочет себе под нос. Положив трубку, со сконфуженной улыбкой, стараясь не смотреть Ие в глаза, он сообщает, что страховая компания отказывается оплатить лечение на такую сумму. Небось, астрономическую, подумалось Ие, и она не ошиблась - шесть тысяч. Ие почему-то стало очень смешно:  шесть тысяч, чтобы замазать поверхностный скол размером четыре миллиметра! За приступом нервного смеха последовала затянувшаяся, неловкая, так называемая,  МХАТовская пауза.
 
       Ия начинает мучительно думать в традиционных терминах: что делать и  кто виноват? В конце концов, эта зубная огреха её совершенно не беспокоит. А подозревать кого-то в желании заглянуть ей в рот в  поисках недочёта также весьма проблематично. «Так что гори оно огнём!», подумалось ей, когда  она уже была готова встать и покинуть это,  вначале-показавшееся-ей-столь-гостеприимным, заведение.

       С другой стороны, уходить ни с чем обидно.  И не даёт успокоиться  возмущение страховой -  опять подстава: похоже, что визит к  стоматологу возможен, но лишь для осмотра.  А  что до лечения, так это уж вынь да положь.
 
        Но,  видимо,  свойственной ей  дружески-непринуждённо-шутливой манерой общения Ия  подкупила ремонтную бригаду, коль скоро они уже вдвоём с медсестрой начинают размышлять, как помочь Ие в создавшемся положении. Наконец Станислав робко предлагает попробовать обойтись без анестезии,  раз травма недавняя, на что Ия  охотно соглашается в надежде кардинально изменить платёжную ситуацию в более приемлемую для неё  сторону. «Тогда это пять тысяч»,-  выдавливает из себя Станислав.  Нет, и Ия  тяжело вздыхает и  начинает клянчить: «Можете хотя бы подпилить немножко и  сгладить зазубрину?» Вместе с медсестрой они листают многостраничный прейскурант и,  наконец, находят что-то более-менее  приемлемое. Ия ведёт внутри себя торг и уже готова расстаться с тремя тысячами, но ни копейки больше.  И, о радость, он находит услугу, которая ей обойдётся в две тысячи – временная пломба. При этом он её утешает, говоря, что на таком месте даже постоянная продержится недолго. Вот  и прекрасно! Иечка  радостно соглашается на временную – лишь бы её  хватило  до момента возвращения домой!
 
       Бригада приступает к делу. И тут-то начинается настоящий цирк. Сначала Станислав что-то высверливает,  потом замазывает. Сестричка периодически суёт Ие в рот  трубку для осушения полости рта от собравшейся влаги. Потом по команде врача Ия начинает усердно  постукивать всеми зубами по копирке, чтобы удостовериться, не слишком ли высоко торчит лепёшка. Этот процесс тянется бесконечно долго: раз десять Ия  щёлкает зубами, он подпиливает. Медсестра  щедро и непрестанно заливает её водой,  которая уже ручьём бежит  по надетому по такому случаю нарядному салатному свитеру. Ия,   по-прежнему с открытым ртом и закрытыми глазами, всё чаще  недовольно мычит. Нескончаемый потоп продолжается: сестра  без конца меняет бумажки, извиняется, говоря, что без воды никак  нельзя. Ию угрызает совесть:  ей кажется, что они уже на неё потратили больше времени и усилий, чем на две  тысячи. Наконец к всеобщему удовлетворению экзекуция закончилась. Потом Ия  проверила по часам: сидение в кресле длилось целых полчаса!
 
       Не переставая весело смеяться, она расстаётся с креслом, приговаривая, что  никогда  в жизни так не хохотала в кабинете стоматолога. Её так и подмывало спросить, первая ли она у Станислава  пациентка, но,  боясь незаслуженно обидеть славного малого, этот колючий вопрос  Ия  проглотила.

       Выкатившись на солнечную, запруженную машинами улицу, она неспешно  шагает до Сенной площади, с которой связана масса жизненных впечатлений,  описанных в рассказе «И Глухая, и Кривая». Особенно не заморачиваясь при виде автобуса с не-совсем-привычным номером, она брякается на излюбленное переднее сидение, но вскоре  обращает внимание на нетрадиционный путь следования автобуса. Безуспешно поинтересовавшись у сидящего рядом забулдыги-соседа о конечной остановке, Ия для гарантии выходит на площади Тургенева, родного места по прошлой жизни. С каждым шагом  она всё явственнее ощущает на губах  сладость и горечь  разворошенных воспоминаний. Идя по знакомым улицам, она   как будто смотрит  давно забытый любимый фильм, прокручиваемый податливой памятью.

   
        P.S. Докончив сюжет, Ия подошла  к зеркалу и широко, с благодарностью улыбнулась  маленькому поводу, который так естественно и надёжно  вписался в её отражение.  Как ни в чём не бывало…