Год Дракона, месяц Скорпиона. Глава 9

                ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ...

   Переселились в новый дом мы, конечно, не сразу, а пока жили в старой бабушкиной хате. Нас водили в детский сад, где, по "тогдашним" временам, была гора игрушек. А вот насчёт горы "домашних" игрушек я сказать ничего не могу. Может, они и были, но в памяти что-то не отложились... Был, помню, у меня маленький пластмассовый кораблик, который я запускал сначала дома, в тазу, а затем уже и на улице, в лужах и канавах. И ещё были у меня два любимых персонажа-куклы, которые собственноручно сшила мне мама. Одного из них обрядили в солдатскую форму, и я назвал его Петькой, а второго - в матросскую, и я "окрестил" его Мишкой. Это были мои неизменные "друзья-товарищи", - и в каких только "боях" и переделках они не участвовали! Судьбы их, как и положено бойцам, завершились трагически. Мишку-матроса я по случайности утопил в бочке воды, стоявшей во дворе. Бочка высотой была гораздо больше, чем мой рост и, чтобы спасти ушедшего на дно Мишку, я просто не мог дотянуться до края бочки, не говоря уже о том, чтобы достать рукой до её дна. А никого из взрослых в это время не было дома. Так и "упокоился" бедный Мишка на дне бочки на вечные времена! А Петька "погиб" уже позже, - и тоже в воде. Его унесла течением канава, проходящая вдоль переулка Светлый, к "берегам" которой я в один несчастный день отправился играть. Хорошо ещё, что сам туда не бултыхнулся, а то бы, возможно, и меня постигла бы незавидная судьба Петьки! Ну, об этой канаве, как и о других, ей подобных, я расскажу, когда придёт время... Я, конечно, очень переживал гибель и одного, и другого моих "друзей" раннего детства, - и, в утешение, когда мы перебрались в новый дом, родители накупили нам с сестрой много всяких игрушек: ей, в основном, - как девочке, куклы, а мне - грузовую машину на верёвочке, детское ружьё-двустволку, и ещё что-то. Были среди игрушек, конечно и юла, и кубики, и переводные картинки, и пластилин, и калейдоскоп... В общем, всё стало, как в детском саду, даже лучше - ведь эти игрушки предназначались только для нас двоих, и не надо было ждать своей очереди, как в садике, чтобы поиграть с понравившейся игрушкой! Но, кроме игрушек, у нас с сестрой появились ещё и книжки, так называемые "книжки-раскладушки", которые, если их последовательно раскрывать, превращались в длинную-предлинную картонную дорожку. А, поскольку, мы с сестрой ещё ни читать, ни писать не умели, то, рассмотрев цветные картинки в очередной книжке, мы их раскладывали на полу "стык-встык", и у нас получались своеобразные дорожки, по которым мы потом и бегали голыми ногами, вопя от восторга. Такие "дорожки" проходили даже под столом, и нам с Олей, при нашем росте, ничего не стоили пробраться по такой "дорожке" под самый стол. Под столом, завесив один его край какой-нибудь скатертью или простыней, мы устраивали себе "жилище", и ни папе, ни маме туда влазить, или даже заглядывать не разрешалось ни под каким видом! Этим мы как бы выгораживали себе "личное жизненное пространство", - хотя, собственно, в новом доме оно было для каждого из нас заранее предусмотрено.
  Опишу, как выглядел этот дом. Жаль, сохранилась всего одна фотография, где он присутствует, да и то лишь небольшим кусочком. Мама стоит на пороге, и отчитывает за что-то сидящих внизу, на траве девчонок, - Ольгу и её подружку. Да, дом этот, в отличие от бабушкиной хаты, стоял на высоком каменном фундаменте, и имел каменные же ступеньки, по которым можно было в него войти. За входной дверью был коридор, имевший две двери. Центральная дверь вела в большую комнату, - в зал, за ним была дверь, ведущая в спальню родителей, а дверь из их комнаты вела в маленькую, боковую комнату, предназначенную для Оли. Предполагалось сначала, что в ней поселится бабушка Надя, а мы с сестрой будем жить вдвоём, но бабушка из своей хаты совсем уходить не пожелала, и комната целиком досталась сестрёнке. А я свободно, как король, зажил в своей, отдельной комнате, тоже боковой, в которую из коридора вела отдельная дверь. В этой комнате было и окно, с видом на огород, - и это было для меня очень удачным решением, поскольку мне не раз, после моих очередных "подвигов", спасаясь от гнева родителей, или бабушки Нади, приходилось в спешном порядке, распахнув окно, выпрыгивать из него, - благо было невысоко, и прятаться где-нибудь в огородных зарослях, - у себя, или у соседки, бабки Золотопупки. Ну, до этого, надеюсь, ещё дойдёт черёд...
  А ещё в новом доме было одно замечательное место, которое я очень любил "посещать", - чердак, или на местном, казачьем говоре, - "горище". На чердак вела большая приставная деревянная лестница. Её сначала убирали, и клали внизу, у фундамента, - но потом, по нашей просьбе, (поскольку нам, детям, самим поднимать и ставить её было тяжело, а взрослым - некогда), её оставили в вертикальном положении, прислоненной к двери на чердак, и мы - в особенности, конечно, я, - то и дело забирались наверх. На чердаке горой было навалено сухое сено, - (правда, я до сих пор не пойму, для чего оно там было навалено, - ведь когда мы переселились в новый дом, лошади в хозяйстве у нас уже не было, а корова, которая у нас была в то время, сено не очень-то и жаловала). Но зато для нас, ребятни, это сено было настоящим раздольем! Мы зарывались в него по самую голову, и так могли лежать в сене часами, болтая о чём-нибудь. Я до сих пор с умилением вспоминаю, как я лежу, укутанный в сено, сверху по черепичной крыше барабанит дождь, а мне в сене тепло и уютно. А как хорошо спалось в этом сене во время дождя! Жаль, очень жаль, что такого в моей жизни никогда больше не повторится, как не повторится и навсегда ушедшее детство, - наверное, лучшая пора для каждого человека...
  На чердаке, в дальнем его углу, находилось ещё и так называемое "слуховое" окно. Для нас, детей,оно было ещё и "видовым", - поскольку, раскрыв его, можно было сверху любоваться видом улицы Красной, на которой мы жили. А любоваться было чем, могу вас уверить! Ведь казаки дали ей такое название не из-за любви к красной Советской власти, это уж точно... В старину слово "красная" означало - "красивая". Я потом, конечно, подробнее опишу, как она выглядела в моё время! Сейчас от улицы Красной в городе Новопавловске осталось только одно название. Слава Богу, хоть дом наш, как и прежде, стоит там же, где и стоял, - хотя, конечно, и изменился внешне, и живут там уже давно другие люди. Когда я бываю в Новопавловске, то обязательно, проходя по лице Красной, подхожу к нашему бывшему дому, гляжу из-за забора на него с тоской, вспоминаю, - и на глаза поневоле наворачиваются слёзы...
  Дом, милый дом!