Адвокат и морковка

История эта случилась в начале шестидесятых годов прошлого века.
Лидия работала медсестрой в поликлинике одного из районных городков, плотным венком окруживших нашу столицу.
Муж Лидии — Арнольд Леонидович Ребенькин — был адвокатом в городской юридической консультации, составляя жалобы, заявления и другие документы по просьбе обратившихся за юридической помощью граждан или организаций.
Размер платы, взимаемой за оказание юридической помощи, был по тем временам стандартным , но, как считал Арнольд Леонидович, не всегда покрывал усилия, им прилагаемые, при решении спорного вопроса. К тому же он был глубоко убеждён, что его знания и опыт стоят дороже, чем это определено законом.
Там, где происходит оплата живыми деньгами, особенно в юридической сфере, государство устанавливает жёсткий контроль. И не приведи господи, если обнаружатся нарушения, — мало не покажется.
Арнольд Леонидович это прекрасно понимал и поэтому предпринимал все необходимые меры, чтобы дополнительная благодарность за его услуги никоим образом не становилась известна лицам, заинтересованным в соблюдении социалистической законности. Оплату сверх положенного он брал в пределах разумного, чтобы дающий, если вдруг пожалеет отданные деньги, не побежал сообщать куда следует.

Так и жили Лидия и Арнольд Леонидович, не в роскоши, но побогаче других, и растили двух хорошеньких дочек пяти и шести лет. Арнольд приносил к столу дефицитные продукты, покупал в дом хорошие вещи, наряжал жену и дочек.
Лидия, женщина неглупая, понимала, откуда появляются дорогие чайные сервизы, хрустальные графины, балыковая колбаса, добротная дорогая одежда, и не раз пыталась говорить об этом с мужем.
— Арноша, — вздыхала она, когда супруг в очередной раз приносил пакет с продуктами или свёрток с дорогим отрезом, — ну сколько можно! Ведь и так все углы забиты. Да и люди не слепые. Молчат до поры до времени. В конце концов не выдержит у кого-нибудь ретив;е — напишут, куда следует, и останемся мы, как та старуха у разбитого корыта.
— Не беспокойся, Лидочка, — отвечал Арнольд, довольный тем, что жена за него переживает, — я всё делаю по уму — комар носа не подточит.
— Ох, Арноша, есть комары, а есть слепни — кусают больно и до крови. Вот у меня на работе — вроде, коллектив хороший, дружно живём, а приду в новой кофте, так некоторые коситься начинают. И потом, город наш маленький, все на виду.
На какое-то время после таких разговоров Арнольд Леонидович прекращал свою незаконную деятельность, но, как только Лидия успокаивалась, всё начиналось сначала.

После холодной и снежной зимы наступила весна. Она в этом году была сильная и дружная. Быстро стаял снег, густо зазеленели ложбинки и пригорки, да и погода всё время стояла солнечная и тёплая. Живи да радуйся.
В дни, когда солнце грело особенно жарко, Лидия выносила во двор для просушки и проветривания бархатные покрывала, стёганые атласные одеяла,  пышные пуховые подушки, мужнины костюмы и добротную верхнюю зимнюю одежду. Жили они, как и многие горожане по тому времени, в частном доме, а любимый муж постарался обнести своё жилище хорошим сплошным забором, чтоб любопытные меньше видели, что в их дворе делается.
В один из таких вечеров Лидия с Арнольдом Леонидовичем мирно сидели на лавочке возле дома, подставив лица мягкому заходящему солнышку, и строили планы на лето. Арнольд хотел везти семью на юг, вдоволь поесть сладкого крымского винограда и сочных арбузов, а заодно вволю попить знаменитых крымских вин, а Лидия уговаривала совершить экскурсию в столицу, показать детям Красную площадь и Третьяковку. Так ни до чего не договорившись, они отправились спать.
На следующий день Арнольд пошёл на службу, а вечером — не вернулся домой. Всю ночь провела Лидия в тревожном предчувствии, так и не сомкнув глаз. Утром она побежала к мужу на работу узнать, что случилось. Возле здания суда ей встретился один из его коллег, который и сообщил, что Арнольда Леонидовича арестовали за взятки.
— Что же теперь будет? — испуганно спросила Лилия.
— Что будет? Конфискация имущества. Что же вы, голубушка, не остановили супруга-то?
— Да я говорила ему не раз. Разве он меня слушал… — Лидия почувствовала, как кровь с силой ударила в виски.
— Вас не слушал — о детях бы подумал, — сочувственно сказал коллега мужа. — Вам должно прийти официальное извещение, что ваш муж арестован. Идите домой, готовьтесь к последствиям.
Со всех ног бросилась Лидия домой. В голове стучала мысль:
— Хорошо, что девочки в детский сад ушли, а я вчера отгул попросила. Как чувствовала, что беда придёт…
Быстрая ходьба и встречный ветерок немного охладили пылающее лицо. Лидия стала постепенно осмысливать произошедшее и решила: «Что ж… Пусть случится то, что должно. Ничего прятать не буду. Я тоже виновата. Не смогла убедить».

Новость мгновенно облетела маленький городок. Не было такого дома, где бы не обсуждали эту историю. Кто-то сочувствовал Лидии: как, мол, она теперь детей поднимать будет, кто-то злорадствовал: так и надо этому адвокатишке — захотел красивой жизни, вот и получи.
Лидия по-прежнему ходила на работу. Она старалась делать вид, что ничего не случилось, хотя и замечала и шепоток за спиной, и косые взгляды сослуживцев. Однако женщины, особенно медсёстры и санитарочки, ей сочувствовали, потому что понимали, как тяжело ей придётся одной с двумя детьми — ведь её зарплата с трудом позволит сводить концы с концами. А кто-то пожимал плечами: дурак адвокат, не смог кончики в воду хорошо спрятать.
Дочкам Лидия сказала, что папа уехал в командировку.
Месяц тянулось следствие, и наконец состоялся суд. Арнольда Леонидовича приговорили к пяти годам колонии и конфискации имущества. При всей трагичности ситуации где-то в самой глубине души Лидия вздохнула с облегчением. Надо сказать, что по тем временам взяточников осуждали очень строго. В зависимости от величины и состава взятки могли приговорить вплоть до пожизненного или к высшей мере.

Весна набирала силу. Оттаявшая и отогревшаяся земля ждала крепкие крестьянские руки. Подходило время работы на приусадебных участках.
Однажды возвращаясь с работы, Лидия уже издали увидела, что возле её дома стоит грузовик, а рядом с ним нетерпеливо топчутся трое. Один из них — в милицейской форме. «Двое других, — догадалась Лидия, — судебные исполнители». Увидев Лидию, они повернулись к ней и стали ждать её приближения.
— Ну вот, началось, — с тоской подумала Лидия, подходя к ожидающим её мужчинам.
— Здравствуйте, — усталым голосом сказала она. — Вы ко мне?
— Вы Лидия Николаевна Ребенькина?
— Да, это я.
— Доводим до вашего сведения решение суда о конфискации имущества. Вот постановление.
Судебный исполнитель протянул Лидии листок, на котором, словно бельмо, тусклым голубым пятном выделялась круглая гербовая печать. Лидия, обречённо махнув рукой, взяла документ.
— Проходите…
— Отоприте, пожалуйста, ворота. Мы будем проводить конфискацию.
Она распахнула створки ворот, отошла к забору и села на скамеечку возле дома, где совсем недавно они с мужем обсуждали планы на лето.
Редкие прохожие старались как можно быстрее пройти мимо дома Лидии. Одни, понимая, как ей сейчас нелегко, отворачивались, чтобы ещё больше не растравлять чувство стыда хозяйки, другие, наоборот, старались незаметно заглянуть во двор — будет потом о чём рассказать знакомым. За занавесками окон в домах напротив появлялись и тут же исчезали лица соседей.
Конфискация шла полным ходом.
Мимо Лидии несли ковровые дорожки, купленную недавно мебель, постельное бельё, почти не надёванную одежду… Вот в кузов грузовика бросили новую белую скатерть, а сверху — закопченные чугунки и кастрюли, вилки, ложки, посуду. Из подпола вытащили несколько мешков картошки…
Лидия безучастно наблюдала за происходящим.
Наконец конфискация имущества закончилась, и грузовик с судебными исполнителями и набитым доверху кузовом укатил восвояси.
Прошло довольно много времени до того момента, как Лидия смогла подняться со скамьи и войти в дом. Там её встретили голые стены и истоптанный чужими ногами пол. В бывших недавно уютными комнатах остались только старый кухонный стол, пара табуреток, немного посуды да две кровати, с которых сняли покрывала и часть подушек.
Лидия опустилась на табуретку и завыла в голос.
Отплакавшись, она стала думать, как жить дальше, как растить детей. Скоро вернутся домой девочки. Нужно будет что-то им говорить. «А, — подумала Лидия, — что есть, то и скажу. Пусть привыкают к правде». Потом мысли её переключились на повседневные заботы: «Девочек надо кормить и одевать. Хорошо, что рядом с домом есть небольшой огород. Самое время начинать землю вскапывать. А свет не без добрых людей. Как-нибудь выживем».
Вернулись из детского сада дочки. Зайдя в дом, они растерянно остановились посреди зала и стали испуганно озираться по сторонам.
— Мама! А где наши вещи? Их кто-то унёс? — стала спрашивать старшая девочка.
— А где папа? — заплакала младшая.
— Идите ко мне, доченьки, — Лидия протянула к ним руки.
Сёстры подбежали к матери, она обняла их и прижала к себе.
— Да, мои родные. Наш папа совершил нехороший поступок. За это его арестовали и забрали наши вещи. И теперь мы долго не увидим его. Но вы не думайте, что ваш папа плохой. Он вас очень любит и обязательно вернётся. А мы будем его ждать. Так ведь, девочки?
— Да, мамочка. А папа скоро вернётся?
На глаза у Лидии навернулись слёзы.
— Нет, мои хорошие. Не очень скоро. Но мы его обязательно дождёмся.
Притихшие сестрички стояли, прижавшись к матери.

Весна набирала силу. Полным ходом шла посевная кампания. Все жители окрестных домов, имеющие приусадебные участки, каждую свободную минутку старались поработать на своём огороде. Сами, недавние выходцы из крестьян или имеющие многочисленную деревенскую родню, хорошо помнили народную мудрость: весенний день год кормит. Радостно было даже после тяжёлого рабочего дня покопаться на своей земле, сформировать пышную грядку и высадить укроп, петрушку, горох, редиску, лучок на зелень, а как окончательно потеплеет, и огурцы с капустой. А потом приходила родня помогать сажать картошку, потому что та, как правило, занимала почти всю территорию огорода. И это было людям не в тягость, а в радость, потому что родственники собирались вместе, и было им что обсудить, случившееся с последней встречи, а потом — чего греха таить — и отметить.
После работы Лидия тоже брала лопату и шла в город. Не особенно привычная к тяжёлой работе — потому что этим всегда занимался муж, она понемногу, но всё-таки одолевала отдохнувшую и достаточно слежавшуюся за зиму землю.
Девочки каждый раз шли на огород вместе с матерью и по мере сил пытались ей помогать. Младшая собирала оставшиеся с прошлой осени засохшие веточки, чтобы маме было удобнее копать, а старшая старалась небольшими грабельками разравнивать вскопанные грядки.
Семян у Лидии было немного, и она с тревогой думала, где достать картошки для посадки. Той, что осталась в подполе после конфискации, еле-еле хватало на еду. Купить семенной — было не на что, да и не у кого: каждый рассчитывал на свои потребности, а излишки её пристраивали ещё осенью. Смущаясь, Лидия спрашивала у соседей и на работе, есть ли у кого лишняя картошка на посадку. Но те разводили руками:
— Лида! Ты же понимаешь: спросила бы осенью — была бы тебе картошка, — однако, понимая её ситуацию, приносили небольшие свёртки, и в результате картошки набрался почти мешок.
Лидия с благодарностью принимала помощь и мысленно подсчитывала: «В мешке — почти четыре ведра, значит, должно вырасти картошки вёдер пятнадцать — семнадцать. Если её расходовать разумно, то к следующей весне на посадку можно выгадать два мешка.
Вот с таким невесёлыми мыслями вскапывала Лидия очередной кусок земли.

Вдруг в ворота громко постучали.
— Лида! Ау! Ты дома? Это я, баба Таня, подь сюды!
Татьяна возвращалась с колхозного поля, где нынче сеяли морковь.
Она жила через дорогу напротив Лидиного дома. И хотя ей было уже за шестьдесят, продолжала работать в прилегающем к городу колхозе. Дети её давно выросли и жили своими семьями. Мужа она давно похоронила. Сама же Татьяна жила одна, держала коровку и курочек. Она имела небольшой дополнительный доход от молока и яичек, которые иногда продавала  соседкам.
С Лидой Татьяна, можно сказать, дружила. Если той нужно было куда-нибудь отлучиться, она с удовольствием бралась присмотреть за девочками — свои внучата были далеко, а так хотелось понянчиться с малышами! Не скупилась она и на угощение: девчонки с удовольствием пили тёплое, только что надоенное парное молоко, ели сладкие молодые горошины из свежесорванных стручков или грызли сочные полупрозрачные, будто налитые мёдом яблочки, которые назывались «белый налив». Бабушка Таня разрешала погладить корову Малку, поиграть с котятами, которые в её дворе не переводились. Да что говорить, любила она этих девочек, а вместе с ними и их мать.
Лидия очень ценила хорошее отношение бабы Тани и старалась тоже отвечать добром на добро: если нужно, делала уколы, покупала лекарства, которые продавались в аптеке на другом краю городка, помнила день рождения Татьяны и дарила в этот день её любимые конфеты.

— Лида! Ау! Выходи! — вновь позвала баба Таня.
Лидия с силой воткнула в землю лопату, чтоб не упала,  отперла калитку и пропустила Татьяну во двор. В руке та держала большую брезентовую сумку, чем-то наполненную наполовину.
— Ну как вы, — спросила баба Таня, — держитесь?
— Да вот, огород копаю, только сажать нечего, — вздохнула Лидия. — Кое-что посадила, а что с остальной землёй делать — ума не приложу. Картошки-то особо нет на посадку.
— Вот что, девонька, неси-ка сюды кастрюлю какую, что ли, либо миску, — командирским голосом приказала баба Таня. — Есть у меня что-то.
Лидия с удивлением посмотрела на Татьяну, но ничего не сказала, а пошла в дом за ведром, которое по причине мятых облупившихся боков судебные исполнители не стали конфисковывать.
— Ставь сюды, — указала Татьяна перед собой, когда Лидия вынесла ведро. Потом по локти залезла в раскрытую сумку, что-то там пошурудила, достала в сомкнутых ладонях охапку каких-то мелких семян и стала высыпать их в подставленное ведро. Высыпав семена и отряхнув руки, она сказала: — Это морква. Сажай моркву. Всё лучше, чем ничего.
— А действительно, — подумала Лидия. — Всё лучше, чем ничего, — а вслух сказала: — Спасибо, бабушка Таня! Выручила ты нас.
— Ладно. Прощевайте, идти надо — Малку доить. Слышите, коровы с выпаса идут, — и баба Таня отправилась домой.

Свободную землю на огороде Лидия засеяла морковью.
Всё лето Лидия с дочерьми ухаживали за морковными грядками: пололи, рыхлили, прореживали всходы, если нужно — поливали... И результат не заставил себя ждать. Обычно морковь созревает к осени, а убирают её в середине сентября. Но у Лидии сочные жёлтые молоденькие хвостики можно было грызть уже в начале августа. И это было хорошим подспорьем к их небогатому столу.
А когда в сентябре стали собирать урожай, Лидия ахнула: примерно пять центнеров крупных сочных клубней, ровных как на подбор, ярко-рыжими горками лежали в разных концах огорода.
В эту зиму морковка в семье Лидии заменила и картошку, и некоторые другие продукты. Как только ни исхитрялась она в приготовлении морковных блюд: морковка жареная, тушёная, запечённая, морковные котлеты, оладьи, пирожки, морковные салаты и даже морковные конфеты. И дети были накормлены. Не раз вспоминала Лидия добрым словом бабу Таню. Та частенько заходила к ним в гости, приносила то молочка свежего, то немного яичек, а Лидия угощала её разными морковными  деликатесами.
Трудно было с зарплатой медсестры одной вести хозяйство да растить девочек, но Лидия постепенно приспособилась, и их жизнь стала потихоньку налаживаться. Редкие письма от мужа, отбывавшего срок в далёкой колонии, добавляли ей силы. «Пусть тяжело, пусть ещё и уборщицей подрабатываю, — думала Лидия, — зато дочки здоровы».
Девочки росли, и им была нужна одежда. Если с младшей вопрос как-то решался — донашивала за старшей, то для старшей нужно было покупать новое. Однако мир не без добрых людей. Приходившие в поликлинику на процедуры знакомые женщины приносили вещи своих подросших дочек и передавали их Лидии. Они понимали, как ей сейчас тяжело.

Наступила весна.
Однажды на работе она услышала разговор двух  докторш.
— Ну, сезон начался. На приёме увеличилось количество мамаш с больными детьми.
— Да, и мои дети после зимы ослабли. Стали бледными и вялыми. Простудами болеть начали.
— Детям витаминов не хватает… А ты посмотри, какие у Лидки девки мордатые. Щёки круглые и красные, как яблоки. И простуды им нипочём.
— Знать, деньги есть. Лидка точно после своего Арноши что-то припрятала.
Лидия горько усмехнулась: «Пожили бы вы на моё ‘‘припрятанное’’ — по-другому бы заговорили!» Да что каждому объяснять — всё равно не поверят.


После смены она пришла домой. Ожидая из садика девочек, присела на табуретку и задумалась. Да. Год без мужа был тяжёлым. Но он закончился. Было трудно одной растить детей и вести хозяйство. Но она справилась. Дочки, слава богу, здоровы. Старшая осенью пойдёт в школу. Спасибо людям — помогли зиму пережить. Лидия вспомнила, что осталось ещё четыре года ожидания. И вслух сказала:
— Выдержу!

06-15.08.2021