Глава 12

После дневного купания в реке Чулпан вместе с Русиной занялись домашним хозяйством, а братья Чулпан — Олбор и Темирхан — угнали косяк коней и отару овец в поле, за холмы, к водной глади, где трава ещё жирела сочным блеском.

А сколько грибов и ягод в травяных балках березняка, набиравших стыдливый цвет сладости, в шелесте прохладного ветерка от реки. Тишина и благодать. А в курене продолжались сборы: к главной ставке хана стекались всё новые и новые сотни и тысячи вооружённых воинов-джигитов. И Арслан со своей тысячей встал у походного шатра хана Кончака — его охрана и разведка.

На совете ханов и султанов решили выступать в поход рано утром, до рассвета, по утренней прохладе. И тысячи кыпчакских воинов, разделившись на сотни, ещё затемно двинулись в путь.

…А русские полки уже готовились двинуться навстречу, как киевские князья получили известие, что северский князь Игорь Святославич уже двинул свои полки на хана Кончака.

— Вот неугомонный, сам, без Киева хочет славу добыть, — буркнул в бороду Рюрик. — Ну-ну, а мы поглядим.

Князь Святослав Всеволодович как бы заметил:

— Помочь, брате, надоть князю Игорю.

— Надо, — согласился Рюрик, — А ведь мы его, князя Игоря звали с собой, а он вперёд побежал,сунулся поперёд батьки в пекло. Чуток помедлим.

— Не опоздать бы…

— Не опоздаем. Глянь на небо — божье затмение, а это кара непокорным. Погодим чуток.

В этот год и солнечное затмение не остановило князя Игоря. Он форсированным маршем шёл навстречу хану Кончаку. И первые его дружины разбили половцев, захватив богатую добычу, устроив победную тризну и краткую тугу-кручину по убиенным, этим самым потеряв бдительность.

А главные силы хана Кончака не спеша окружили растянувшееся войско князя Игоря.

Ещё на совете с ханом Гзаком и султанами хан Кончак предложил:

— Надо окружить войско князя Игоря, захмелевшего от победы, и бить их по флангам и тылу, как на облавной охоте.

— Раз растянулись русичи, — не согласился хан Гзак, — надо эту змею бить в лоб, голову отсечь. Они как раз тянутся по широкой равнине.

— Ты не прав, хан, — отвечал Кончак, — змею надо грызть по флангам, рассекать её на мелкие очаги сопротивления, а наиглавнейшее — тылы смять, и они побегут!

— Тоже верно, — согласились султаны.

— Ты всегда прав, выпячиваешься, других не слушаешь, — недовольно отозвался Гзак.

— Ну почему же? Вон султаны согласны, а ты один опять недоволен. Почему?

— Я доволен. Делай как знаешь, раз султаны согласны.

Хан Кончак добавил:

— Разведка тысячника Арслана донесла, что в арьергарде у князя Игоря идут ковуи под командой воеводы Ольстина Олексича — наши кровные степняки-предатели. Месть превыше всего!

И на реке Каяле, на широкой в излучине равнине, началась жестокая кровавая сеча. Полупесчаная земля, утыканная мелкими кустарниками, была перепахана дождевыми оврагами, без крупных деревьев. Течение реки Каялы глубоко врезалось в русло крутыми берегами, в низине крутояра узкой полоской тянулись заросли шиповника и смородины. И здесь русские полки, окружённые со всех сторон, терпели поражение.

Орда хана Кончака незаметно подошла к русскому войску и мощно ударила по флангам растянувшихся на километры сил. Уже через пару дней сражения резерв хана Кончака обрушил всю силу свежего удара на тыл и тем самым завершил полное окружение. Воины Кончака, как на облавной охоте, крушили ряды Игоревской рати.

Русские дрались стойко, а половцы постепенно всё теснее сжимали раздробленные очаги сопротивления, безжалостно гасили их. С первой же схваткой с арьергардом, который в итоге оказался не тылом, а передовой линией фронта. И здесь же, на глазах ковуев, был схвачен воевода Олексич, и ковуи дрогнули — побежали, тем самым создавая панику.

Князь Игорь, будучи раненным в руку, бросился в самую гущу бегущих, пытаясь остановить их, но был пленён вместе с сыном Владимиром Игоревичем и братом Игоревым Всеволодом. Причём всех троих пленил сын хана Гзака — Роман Гзич.

Три дня устилали поле своими телами половцы и русичи. В этом сражении, оставшихся в живых русских воинов, распределили между половецкими ханами и султанами угоняя их на чужбину - в рабство.

Такова была расплата за самонадеянность — воевать с половцами в одиночку. Как сказал Рюрик Ростиславич: «Не кидай вверх камень — упадёт на твою голову».

                Конец первой части.