Мой единственный скрипач. Глава 23

— Стёпа! Ты приехал! — подбежала Полина и крепко обняла моего бывшего мужа. — Я скучала. Очень. Мы папу видели. Но он ушёл. А ты пришёл.

Я и правда со своей работой и проблемами не заметила, как моя дочь стала разговаривать. Да, когда я ехала с ней в автобусе, то, скорее всего, была переутомлена. Ещё и встреча с Олегом выбила почву из-под ног. Наверное, с ней в садике занимались Валя или родители… А может, и я, просто сама за собой не замечала. Чёрт! Я же сама сегодня ответила на свой вопрос, что это мог быть и Степа.

Прости меня, солнышко, если можешь. Мама не всегда может быть проницательной.

И как я могла? Неужели не видела? А как Новый год отмечали? А как дочка побежала? Пошла? Боже мой! Шаги-то я помню, а вот всё остальное… Не совсем. Но ведь мы отдыхали в Турции втроём! Да, ребёнок был всё время со Стёпой, пока я… отдыхала от работы и наслаждалась шумом прибоя. А потом мы остались с Полиной вдвоём в отеле, когда Степа продлил нам отдых, а сам уехал.

Конечно, слово «мама» присутствовало, и как Полина брала меня за палец и вела.
Напрягаю память и вспоминаю, как Стёпа говорил, что нужно ребёнка отправить к логопеду, как будто с речью проблемы, а я отвечала: «Всё в порядке, ведь она ещё только учится говорить». Помню эту поднятую бровь.

Сейчас — маниакальное желание дать себе по лбу. Потому что Полине уже было на тот момент два года. Я и свой день рождения пропустила, не то что дочкин. Теперь понятно, почему Степу пугало состояние малышки и моё. Мол, ты выглядишь похудевшей и бледной. А я отвечала, что здорова. Ни фига, оказывается!

Психологически я была просто истощена. Переживания сильно отразились на моём лице. Но после моего ответа Степа кивнул и срочно взялся за дочку. Оставил мне деньги, когда уехал, наказав всё же сводить её к логопеду, как только мы приедем домой. А потом… Я забыла. Мне позвонили с работы, и у Степы пошли гастроли. И всё;таки я чётко помню, что Валя больше разговаривала с Полиной, водила в садик. А на днях мне сказала, что у неё такой поток слов, что невозможно остановить. Оказалось, нужно было просто оставить её с детьми, которые умеют разговаривать.

Главное — не ляпнуть про случай со своей забывчивостью. Иначе мне уж точно не простят. И так выставила себя в не лучшем свете.

Степа не остался равнодушным, обнял свою драгоценную девочку и поцеловал в щёку.

— Антон — плохой! Так Артём сказал, — продолжила Полина.

А сама же называла его именем моего бывшего супруга. Да что происходит?
Степа хмурится и строго говорит:

— Забудь, что в маминой жизни был Артём, папа - Антон. Потому что я — Степа, твой настоящий отец! И больше никогда не называй меня по имени! Я вернулся ради тебя, и я хочу быть для тебя главным человеком, который бросит к твоим ногам всё, выполнит любой твой каприз и сделает счастливой.

— Перфилов, ты что творишь? Она же ещё ребёнок! — ахнула я, а мама вмешалась, потому что нижняя губка Полины задрожала.

— Ты мой папа? Какой Антон? Кто это?

— Тот, кого ты называла «папой»!

— А ну хватит! — не выдержала мама и отцепила дочь от Степы. — Милая, пойдём в комнату, мне нужно поговорить с твоими родителями.

— Папа? Где мой папа? — захныкала она и тут же вырвалась из её рук и обняла вновь Степу за шею: — Ты будешь моим папой?

Мама просто была на грани нервного срыва, я тоже, потому что мне было невыносимо видеть, как мы вдвоём мучаем бедную девочку. Я испытывала колоссальное чувство вины, что пропустила то, как моя дочь за год стала немножечко взрослее.

— Бабушка права. Тебе нужно пойти в комнату и поиграть. Она хочет с нами поговорить. Всё будет хорошо, детка, — потрепал её по щёчке Степа и выпустил из рук, говоря: — Я обещаю, что буду лучшим отцом.

— Заткнись! — резко бросила моя мама, только шёпотом, потому что успела Полине закрыть уши и увести в комнату.

Эта встреча была ошибкой. Степе не надо было приезжать. Мы сейчас убьём нашу девочку, которая даже не понимает, кто перед ней. Для неё папа был тот, кто дарил внимание и заботу. Стёпу она считала другом семьи, потому что он общался с Антоном. Она даже не помнит, что моего второго мужа звали так. Стёпа для меня на первом месте, как и в браке, ведь когда Полина родилась, он хотел стать моим мужем.

Мама вышла, и по её губам, сжатым в тонкую линию, я всё поняла. Сейчас она всё выскажет, но она молча взяла Степу за локоток и повела нас на кухню:

— Прости, я тебя грубо оборвала, но не могла иначе. Ты поступил как эгоист, — спокойно сказала она, что и удивило меня. — Если уж вернулся, то делай это нежно со своей дочерью. Она не виновата в том, что её мать работала, разгребала проблемы и с тобой мучилась. Анфиса выгорела, забыла совсем о существовании дочери и в своей командировке пропустила день рождения своей принцессы. И её можно понять! Тебя тоже. Знаешь, я готова была вытерпеть всё. И то, что она изменила тебе и считала Полину не твоей дочерью, а выдавала только за твою, но выяснилось, что вы родные люди. Но не об этом я хочу сказать. У меня жутко болит голова от ваших отношений, но сильно покалывает сердце за Полину. Я понимаю твои чувства: ты настоящий отец и хочешь заявить на неё свои права, и тебе обидно до сих пор, что папой является бывший муж Анфисы, и поэтому ты сделал ДНК. Поверь, в мире Полины твой напор не работает. Ты даёшь ей понять, чтобы она вычеркнула тех мужчин, что были в в маминой жизни, — это не очень хороший вариант с твоей позиции. Тебе нужно было быть чаще с малышкой, а ты гастролировал. Ты любил музыку больше, но Полину — сильнее. Слушай, если ты решил вернуться навсегда и нашёл выход с лечением, то знай: у тебя два пути — либо тур, либо семья. С туром я вижу у тебя проблемы.

— Он сам ходячая проблема, — вмешалась я и всё;таки высказала свои тревоги. — Степа, ты убил двух человек. Вряд ли бы я хотела, чтобы у моей дочки был такой отец.

— Анфиса! — положила руку на сердце мама, а вторую — на плечо Степы. — Мальчик мой, это правда? Так тебя не оклеветали? Ты правда…

— Амир защищал своего племянника и, зная о моём диагнозе, манипулировал мной, моим желанием гастролировать и зарабатывать на этом, а я… просто просил о помощи, потому что не считал себя виноватым. Организатора убил Олег. Он всегда ездил со своим дядькой и, как я уже говорил, точил на меня зуб. И того человека в ресторане, с которым я просто поругался, Олег убил. Амир сказал, что если я заявлю на него в полицию, то потеряю всё, к чему так долго шёл. Он и тебе на уши присел с этой историей. Олег хотел прикончить тебя, потому что нашёл моё слабое место. Амир воспитывал его сам вместе со своей дочерью, потому что родители племянника погибли. Естественно, он жалел сиротинушку. Но я был никто, только зависим от Амира. Олег перерезал мне тормоза. Я не самоубийца, как тебе преподнёс Амир. Зачем накладывать на себя руки, если у тебя есть смысл жизни? Деньги, семья, которую ещё можно вернуть. Я просил Амира, когда вышел из больницы, только об одном: поговорить с тобой о моём уходе и не причинять вред. Я ушёл не только потому, что болен, а потому, что освободил тебя от Амира и его грязных планов. Я сказал, что уйду из музыки, лишь бы Олег был на первом месте в мире скрипачей, но чтобы ты и Полина были в безопасности. Я не убийца.

Не выдержав, я влепила Степе пощёчину, хотя не понимала зачем, но я просто не выдерживала этих интриг, а он знал и скрывал. И за то, что сделал выбор за меня, не дав права голоса. Да и я догадывалась, почему он скрывал имя убийцы.

Мама была в шоке и одёрнула меня. Я только твёрдо попросила Степу уйти, но развернулась, сказав:

— Можешь попрощаться с Полиной. Её отец должен быть честным человеком, а не тем, кто боится какого-то продюсера с его сопливым племянником!

Степа потёр щёку, а мама кивнула, дав добро.

— Ты не её отец, — в сердцах сказала я.

— Доченька, — взяла меня за плечи мама, когда Степа закрылся в детской. — Зачем ты отбиваешь у парня последнюю надежду?

— Странно. Ты сначала отказалась от меня за то, что я выбрала его. Терпеть не могла, а теперь защищаешь? Вы тут все с ума посходили!

– Да! Я его недолюбливала, но когда послушала…

– Решила пожалеть? Своих пожалей, а не того, кто оставил нас и вернулся только потому, что стало одиноко! Пусть он и нашел методы поддержки, но разговаривать ему со своей дочерью, как сегодня, я не позволю! А поступать так со мной, так тем более!

Внутри меня бушевало пламя. Перед мамой я выясняла отношения с бывшим, а могла бы просто сдержаться. Но как? Меня обманывали все это время. А с другой стороны, сама виновата, что выбрала творческого человека. Там же всегда присутствует конкуренция за первое место.

Как хорошо, что я промолчала насчёт того, что Олег был у меня и нашел в новой квартире. С этим подонком у меня отдельный разговор.

На мою реплику по поводу того, что так с моей дочерью нельзя разговаривать, мама взяла меня за руку, подвела к детской, слегка приоткрыла дверь, и я услышала разговор.

— Стёпа, я не злюсь на тебя. Ты хороший. Ты хочешь быть моим папой? А ты не знаешь, где мой папа? — искренне спросила Полина.

— Я помню, что приезжал к вам…

— И я. Мама фото показывала. Там папа был с тобой. Ты же его друг? Или ты друг моей мамы? А что с моим папой? Он заболел? Почему он на улице отпустил меня к маме, и мы попрощались? Он ещё маме сказал, что сам — папа? Это как?

Стёпа вздыхает:

— Как тебе сказать… Видимо, он кому-то понравился в этой роли, и его пригласили на кастинг. Но перед тем, как уходить, он попросил меня передать тебе, что очень сильно тебя любит и чтобы я стал твоим папой, но уже навсегда. Потому что ляльке, которая скоро появится на свет, он очень сильно понадобился. Ты как? Хочешь, чтобы я был твоим папой?

Господи! Что он несёт? Хотя, будь я на его месте, не знаю, что бы и придумала. Выхода уже нет.

Знаю, Стёпа сам себя ненавидел за эти вопросы и за то, что ересь сочинял. И чего только не сделаешь, чтобы дочка могла доверять и сказать своё «да»? Вижу, как он её гладит по волосам.

— Стёпа! — обнимает его дочка, а я прикрываю дверь и ухожу на кухню.

Мама что-то лепечет про магазин, но я её уже не слышу. Хочет оставить нас втроём, как семью. Папа был на работе. Ему до пенсии два года осталось.

Подхожу к окну и вспоминаю ту Анфису, которая была дизайнером, художником — ту, что любила рисовать и подбирать цвета. Теперь этот творец, как и я, перевелась в грузоперевозки, потому что дизайнерское бюро закрыли. И Стёпа на некоторое время бросил скрипку. Кто же теперь его будет продюсировать?

Две творческие личности не могут разукрасить мир в яркие краски, потому что у двоих только две палитры жизни: «чёрная и белая».

Мы оба в тупике.

Я всё ещё злюсь и не могу смириться с правдой. Ответы находятся у меня, но сегодня они ударили ещё больнее.

Закрыв лицо руками, я горько заплакала. Боль, счастье с Артёмом, вновь отпускание и тяга к Стёпе… Да, так оно и было, но мечты всегда разбиваются о суровую реальность. Болезнь и убийства. Меня явно пытались запутать.

Слёзы были лишь порывом невысказанных эмоций. И как за все эти годы мне было так нелегко, что я даже забыла, сколько дочери лет, в то время как Стёпа за границей подсчитывал всё. Он был для Полины всем. И его разговоры с ней — это действительно проговаривание обид за то, что её мама строила иллюзию перед дочерью: что её отец — не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Истина истиной, но в моей ситуации — это «идеальная картинка семьи». Защита от неопределённости моей девочки, так как мама сама вариться стала потом в ней. Антон, так Антон. Мужчин в нашем замечательном прошлом с дочкой было двое, и одним из них был  — родной отец. Стёпа поэтому  и держит бумажку с ДНК у себя, чтобы доказать, что он имеет такие же права на малышку, как и я.

Бывший муж её у меня не отнимет, как тогда боялась мама. Нет. Наоборот, он мечтает стать её ангелом-хранителем.