НА КРАЮ

                Глава 1
 Ночной сон, вроде, отступил, но начинать день,- ой как не хотелось! Но черт побери, надо включаться в повседневный ритм. День не обещал ничего нового и интересного, от этого было даже немножечко грустно.
       Лерчик потянулась и заставила себя открыть глаза. Не любила она валяться и нежиться, когда рассудок уже ясен. Женщина откинула одеяло, быстро встала и накрыла постель после сна, затем проследовала в ванную…
    Времени до начала работы было не так уж и много. Поэтому все, как всегда, делала слаженно, по ежедневно отработанному алгоритму. Совершив утренний моцион, занялась обычным «рабочим» макияжем. Мельком взглянула на часы- есть десять минут расслабиться за чашечкой кофе с бутербродом.
 Наконец со всеми приготовлениями к выходу в свет было покончено, Лера выпорхнула за дверь и направилась по обычному маршруту на работу. Ровно за десять минут до начала рабочего времени она открыла дверь в свой рабочий кабинет. Сотрудники между собой посмеивались, что по ней можно сверять часы. Ну, а как же по - другому? Она - начальник отдела и, соответственно, должна своим примером показывать всем, что дисциплина прежде всего. Через стеклянную стену своего кабинета Валерия Павловна видела, что все сотрудники на месте и более того- почти напротив двери ее кабинета за стол прошел незнакомец. Его привела Люся, секретарь их офиса. Лера знала, что должны были взять нового сотрудника, но знакомиться с ним она не спешила, решив за ним понаблюдать издали. Она сама настаивала, что ей нужен в отделе еще сотрудник. Ей предлагали познакомиться с ним, перед тем как принять, но Лера сказала, что ей совершенно безразлично кто это будет и кого возьмут на эту должность.
    Мужчина выглядел неплохо даже можно сказать довольно импозантно: возрастом был немного старше ее. Чуть серебрилась седина на висках, которая ему очень шла, серьезный взгляд. Но внешние данные Леру совершенно не интересовали. Она лишь обратила внимание на его взгляд, который он время от времени бросал на нее, зная, что она его начальница: серьезный, пытливый и, в то же время, в нем сквозила легкая усмешка. Как будто он поддразнивал и в то же время оценивал насколько она готова принять его, как нового члена своей команды? Для него было странно, что она так его встретила и игнорирует их личное знакомство. Она решила сначала за ним понаблюдать, - поэтому перевела взгляд на монитор на столе и углубилась в цифры и выкладки на своем компьютере. Работа была срочная - шефу нужно предоставить ежедневные выкладки по работе офиса в начале рабочего дня.
     И только ближе к обеду, немного освободившись, она вышла из кабинета, подошла к его столу и сказала ровным голосом:
- «Я - Валерия Павловна. Давайте пройдем ко мне, нам нужно познакомиться».
 Итак, Вы - Вадим Евгеньевич Зоненко. Что Вы можете сообщить мне о себе? Она заметила в его взгляде какую-то растерянность. Он помолчал, потом как бы нехотя, подбирая и взвешивая слова, стал рассказывать о себе.

                Глава 2.
     Вадим Евгеньевич Зоненко… Как много звуков в этих словах. Неужели именно так меня представляли другим? Забавно. Вся эта сцена, с Валерией Павловной… Как и говорили, она на самом деле казалась такой холодной и неприступной. Но он-то ее раскусил сразу, причем с первого взгляда. Ему знаком такой тип женщин…
         В тот день он проснулся рано. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь жалюзи, рисуя полосы света на стене. Утро как утро, ничего необычного. Но внутри, он чувствовал легкое волнение. Новая работа, новый город, новые люди…  Ему всегда нравились перемены, но в этот раз было какое-то предчувствие новизны. Ему уже перевалило далеко за сорок, и, хотя, он прекрасно понимал, что пора остепениться. Найти свое место, которое, хотелось верить, будет здесь.
    Первым делом сварил себе кофе. Крепкий, черный, как любил. Выпивал его обычно, стоя у окна и наблюдая, как просыпается город. Вечная суета, спешка, бесконечный поток машин-все, как всегда. Он сделал глубокий вдох, слегка улыбнулся и почувствовал, что готов к переменам.
         Приехав в офис, сразу же поймал на себе заинтересованные взгляды сотрудников. Это было привычно, т.к Вадим всегда был человеком, привлекающим внимание. Его провели к столу, показали, что и как. И тут он увидел ее, Валерию Павловну –свою начальницу… Она зашла в офис с гордо поднятой головой, такая вся уверенная в себе. Красиво уложенные волосы обрамляли ее лицо, а блузка бирюзового цвета, оттеняла ее огромные глаза, в которых он сразу же утонул. Валерия Павловна поздоровалась со всеми, не выделяя никого, и прошла в свой кабинет, который находился тут же за стеклянной стеной. Вадим сразу же отметил ее строгий вид и отстраненность. Она не спешила с ним знакомиться, знакомиться, и это его заинтриговало. Ему показалось, что она намеренно держала дистанцию, проверяя его выдержку.
Он, конечно, делал вид, что ему все равно. Работал, изучал документы, пытался вникнуть, но краем глаза все время следил за ней. Вадим не мог понять, чем она его так зацепила? В голове крутилась мысль: когда же она сдастся? Когда же соизволит обратить внимание?
   И вот, уже ближе к обеду, она вышла, подошла к столу. Ее голос был ровным, без эмоций: «Я – Валерия Павловна. Давайте пройдем ко мне, нам нужно познакомиться». И вот тут он понял, что она не такая уж и холодная, что за этой внешней неприступностью скрывалось что-то большее и что-то такое родное,- то, что ему хотелось разгадать. Она попросила рассказать о себе. Вадим понимал, что ее интересует прежде всего послужной список, но отчего-то вспомнилась вся жизнь и он немного замешкался.
  Его жизнь … Что ж, это целая эпоха. Иногда кажется, что это было с кем-то другим, так сильно изменился он с тех пор. Но воспоминания, они никуда не делись. Рос как все мальчишки- двор, футбол, игра «Казаки-разбойники», шалаши из всего что можно приспособить.  Его родители были инженерами - людьми науки и порядка. Его увлечения всегда поощрялись, но при этом настаивали на дисциплине. Может быть, поэтому он так легко распознал ее, эту самую дисциплину, в Валерии Павловне. Вадим, сколько себя помнит, любил спорить с учителями, искать свою правду и был поборником справедливости. Уже тогда в нем просыпался интерес к людям, к мотивации их поступков. Он всегда замечал детали, которые другие пропускали и это часто помогало ему в жизни.
Затем поступил в технический вуз, зная, что об этом мечтали родители и просто плыл по течению. Учеба давалась легко, но не было той искры, того драйва, который испытывал, когда, например, читал книги по психологии или философии. Это стало его страстью – именно работа с людьми, а не с техникой.
   Женился рано, еще в институте на хрупкой, светловолосой девушке, с огромными глазами. Ее звали Юлей. Они были молоды, влюблены, полны надежд. Сыграли на третьем курсе студенческую, шумную свадьбу, с песнями под гитару. Это было прекрасное время. Они строили планы, мечтали о будущем, о детях.
    Но жизнь, она всегда вносит свои коррективы. После института Вадим пошел работать по специальности, погрузился в работу с головой, мечтал о карьерном росте, а вот Юля – нет. Она всегда была более свободолюбивой, творческой натурой. Ей хотелось заниматься музыкой, писать стихи. Они сами не заметили, как отдалились друг от друга, появились разногласия, недопонимания.
Однажды, она сказала ему:
- Вадим, ты стал слишком серьезным и забыл, как смеяться.
 И это было правдой. Они потеряли ту легкость, ту непосредственность, которая должна быть в отношениях. Развод был болезненным, но, наверное, необходимым. Их дороги разошлись. Детей не было, и, хотя, официально развелись, обоим удалось сохранить хорошие отношения.
        После развода с Юлей он с головой ушел в работу: менял компании, города, искал себя, свое место. Специалистом он был хорошим, умел налаживать процессы, работать с людьми, но нигде не задерживался надолго. Все казалось, чего-то не хватает, какой-то важной детали, чтобы можно было сказать, что жизнь удалась.
      Работал и в крупных корпорациях, и в небольших стартапах, занимался совершенно разными вещами – от разработки программного обеспечения до управления проектами. В каждом месте старался выложиться по полной, учиться новому, постоянно развивался, читал, проходил курсы. Ему нравилось чувствовать себя востребованным, решать сложные задачи, но каждый раз, достигая определенного уровня, чувствовал не наполненность. Будто снова забрался на вершину горы, а вид сверху оказался не таким уж и захватывающим. Он постоянно искал нечто большее, чем просто карьерный успех. Искал смысл жизни. И, как оказалось, этот смысл ждал его в совершенно неожиданном месте, в лице одной очень дисциплинированной начальницы отдела. Так формировался и закалялся его характер

                Глава 3. 
Лера откровенно присматривалась к новому работнику, пытаясь определить насколько он социализирован. Ведь не каждый может выдержать диалог, когда, задавая вопросы,- ждут полных и честных ответов и при этом смотрят пытливо в глаза, пытаясь определить уровень откровенности. Понимая его состояние, напрямую выясняла интересующие ее вопросы, но так и не поняла, почему он оказался в ее офисе, где и с кем живет, чем точно занимался? На прямой вопрос о предыдущем месте работы и причине его увольнения, - он ответил уклончиво, хотя она прекрасно понимала, что может это выяснить все по записи в его «трудовой книжке». Для себя она отметила, что он не пытается очернить своего бывшего работодателя и условия труда. Это ей понравилось. Лера, насколько могла, попыталась выявить для себя уровень его квалификации, понимая, что все выяснится в работе. Результат их беседы ее устраивал, и она предложила закончить знакомство и продолжить заняться делами. Поинтересовалась какие у него есть вопросы или пожелания? Таковых у него не оказалось, а если возникнут –выяснит в процессе работы.
  Время от времени она бросала на него взгляд через стекло. Не то чтобы она следила за ним, просто он был интересен ей как новый работник. До конца рабочего дня больше они не общались, но Лера замечала, как он довольно активно контактирует с другими сотрудниками офиса, к нему тоже обращаются все запросто.
       Уже дома, Лера прокручивала в голове их беседу. Если честно, он ее не заинтересовал особо. Разве что глаза… Они были живые, пытливые и дразнящие. В них скользили усмешка, доброта и наглость вопроса: и как я Вам? 
      Рабочий день подошел к концу. Лера, уставшая, но довольная всем, что произошло за день, отправилась домой.
       Дома наспех приготовила себе ужин: достала из холодильника салатик, который приготовила еще вчера, бутерброды и чай. С некоторых пор она особо не заморачивалась приемом пищи. Когда дочь бывает дома, тогда она изо всех сил старается быть хорошей мамой- готовит разные вкусняшки. Лера вздохнула: как же она скучает по своей Регинке. Дочь учится на последнем курсе МГИМО и скоро совсем станет самостоятельной- упорхнет, скорее всего, к отцу. Уже сейчас Регина живет отдельно- снимает с парнем квартиру рядом с университетом. Домой приезжает, обычно, на выходные, иногда на два-три дня, но это так редко. И тогда у Леры праздник - она любит Регину больше всего на свете.
   Зазвонил телефон. Звонил муж. Переговорив с ним, Лерчик, так называли ее почему-то и муж, и любовник, - прилегла на диван и включила легкую музыку, решив расслабиться, не думая ни о чем.
   В голове крутился разговор с мужем. Эдгар живет во Франции уже более двенадцати лет. В свое время он звал ее с собой и, даже они, вроде бы, решили, что будут там проживать вместе, но в последний момент у Леры заболела мама и она никуда не поехала. И как-то так получилось, что она впоследствии не захотела менять страну, работу. Потом дочь поступила в университет. Так они и остались в России с Регинкой. Но она не жалела, что не уехала. Эдгар приезжал один - два раза в год по делам в Москву, но, наверное, время и расстояние поспособствовало тому, что с мужем они стали чужими. Встречались просто как друзья. Отношения меж ними сохранились добрыми и теплыми, но у каждого уже была своя полноценная жизнь. По приезду в Москву Эдгар, в основном, проводит время с дочкой. У них с отцом хорошие отношения - по окончании университета отец хочет забрать дочь к себе. Там он уже подготовил работу для нее и для ее парня. Регина с Геннадием планируют, по окончании, узаконить брак. А вот Лера с Эдгаром до сих пор в браке и это обоих пока устраивает. Лера знает, что во Франции у Эдгара есть женщина, с которой он проживает уже около пяти лет. Этот факт ее нисколько не напрягает. Она рада, что об Эдгаре кто-то заботится, ждет дома, он что получает тепло и ласку, которую она ему дать не может, да и уже не хочет. У каждого из них своя жизнь. У Леры тоже есть отношения, но они, некоторое время, становятся ей скучными и даже немного в тягость. Последнее время ее все меньше волнуют их редкие встречи, как она сама их называет смеясь, встречи для здоровья. Сашка женат, а Лера не хочет забирать мужчину из семьи, где тоже растет пятилетняя дочь. Лера с ним более трех лет в отношениях и всячески старалась, чтобы об их встречах ни в коем случае не узнала жена Саши.
   Лера почувствовала, что дрема накатывает на нее. Она перешла в спальню и решила лечь спать пораньше. Завтра новый день- новые проблемы и новые заботы.

                Глава 4. 
Под утро Лере приснился странный сон. Она шла по берегу моря. Упругий песок, ласковые волны приятно накатывали и ласкали ступни ее босых ног. Яркое солнышко, как будто целовало ее губы, щеки, грудь, а легкий ветерок игриво трепал распущенные волосы. И вдруг что-то черное и огромное появилось на горизонте и стало быстро приближаться к ней. Резко все изменилось вокруг: волны стали больно хлестать по ногам, солнышко, как будто испугалось чего-то- спряталось в тучах.  Страх и паника сковали ее тело. Ей захотелось убежать с берега. А волны становились все больше, и больше- они тянули ее в морскую пучину. Ей хотелось бежать в сторону берега, ведь он рядом, но не могла ступить и шагу. Неведомая сила влекла ее в морскую пучину, ее затягивало. Силы уже были на исходе. Как же она устала сопротивляться стихии! Но сил не было даже кричать и звать на помощь. В какой-то момент она решила: все, конец,- и перестала бороться. Тело ей уже не подчинялось. Дышать стало трудно. И тут какой-то звук резко ворвался в ее сон, и она почувствовала прикосновение чего-то приятного, теплого на щеке и шее - открыла глаза.
     Это прозвенел будильник, извещая о начале нового дня. Лера села на кровати: сердце бухало в груди так, что казалось, что его должен были слышать весь дом. В щель, между шторами пробивался яркий лучик и нежно скользил по ее лицу, как будто извиняясь за ее ночной страх. Это ее немного успокоило. Лера верила своим снам. Обычно они ее предупреждали о каких-то событиях в ее жизни. Она пыталась понять к чему же был этот жуткий сон? Что ее ждет? Она точно знала: что-то непременно должно случиться.
     Так прошло две недели. Все было как обычно. С Вадимом никак не пересекались, только здоровались и иногда она ловила на себе его задумчивый взгляд, но он быстро опускал глаза, делая вид, что весь в работе.
       В один из дней она пришла в офис, как обычно, вовремя. Поздоровавшись со всеми- прошла в свой кабинет, привычно запустила компьютер и принялась за работу. Случайно бросив взгляд в зал, отметила, что нового работника на месте нет. Сразу в голове зароились мысли: что-то случилось или просто он несерьезный человек? Следующие полчаса она находилась в ожидании. Наконец, она увидела в дверях Вадима.
    Он был взволнован и быстро прошел за свой стол. Лера видела, что он поглядывал на нее, наверное, ожидая, что она его пригласит к себе в кабинет «на ковер». И вот он поймал ее взгляд- глаза их встретились. Она кивнула, приглашая его зайти.
    Когда он появился перед ней, она заметила, что взгляд у него не тот, к которому она привыкла за эти дни.
  -Вадим Евгеньевич, Вы ничего не хотите мне сообщить?
- Валерия Павловна, - начал он как ни в чем не бывало, - мне показалось, что благодаря своему опозданию, наконец - то, найду возможность сообщить Вам не только скучные цифры, но рассказать о том, что за окнами уже второй месяц весна.
Лера не понимающе вскинула брови:
-Весна – и это повод опаздывать на работу? - ее удивлению не было предела.
 Ей показалось, что он смеется над ней, причем так откровенно.
-Я могу предложить Вам завтра опоздать на работу так же. И даже хочется верить, что смогу Вам помочь с этим. Он смотрел на нее, ожидая разноса, стараясь смотреть прямо в глаза. Взгляд был лукавый и ироничный. Лера даже стушевалась от такой наглости.
- Странное предложение, не находите? Может нам всем не нужно приходить на работу вовремя? И, спасибо, но я не нуждаюсь в вашей помощи в подобном вопросе.
- Вовсе не странное. И все же я рискну пригласить Вас полюбоваться восходом солнца и увидеть это волшебство природы. Вы почувствуете, как каждая клеточка Вашего тела наполняется дрожью от возбуждения при виде этой картины. Я хотел бы Вам показать таинство зарождения дня. Вы готовы?
 Лера задохнулась от наглости его речей. С подобным она столкнулась впервые, а потому не знала, как себя вести с этим наглецом.
- Вам не кажется, что Вы слишком легкомысленно относитесь к своим рабочим обязанностям, да и весьма фривольно высказываетесь в отношении меня? С чего Вы взяли, что я, вдруг, захочу забыть о работе во имя прогулки с Вами?
- Абсолютно не вижу фривольности в ощущениях лучей солнца на коже и приятной дрожи тела. Я предполагал, что Вы не захотите, но все же попытался.
Леру начала раздражать его самоуверенность, граничащая с наглостью. Она произнесла строгим и холодным голосом:
- Если Вы решили за мной ухаживать- оставьте эту затею.
Но Вадим не сдавался:
- Я представлял Ваше утро. Ваш кофе, Ваш макияж, Вы все подчиняете порядку. Разумеется, это не ухаживание. По крайней мере я вкладываю в разговор с Вами несколько иной смысл. Она прервала его:
-Я уже сказала- Вы мне не интересны. И давайте решим раз и навсегда: больше никаких идиотских предложений с Вашей стороны не будет в мой адрес. Но его уже не остановить:
- Я не могу делать Вам материальные подарки, но подарки чувственного плана могут улучшить наше с Вами общение и настроение.
   Она начала закипать от его наглости:
- И еще… у нас с вами общее дело – работа и это главное... Все личное оставьте на после окончания рабочего дня и не для меня. И, да, мне это не нужно от Вас.
-  Уверен, что Вы не до конца понимаете слово Идиот- он улыбнулся. На самом деле это - человек не принимающий участия в общественных делах, но мы то понимаем, что именно сейчас могут произойти изменения в обществе круга нашего общения.
 Он, казалось, издевался над ней, говорил какой-то бред, в который и сам, наверное, не верил:
- Вас устроит служебная записка с описанием условий нашего свидания вне работы? - он подошел ближе к ее столу.
Лера была зла, понимая комичность их диалога, встала из-за стола и открыла ему дверь
- Я вижу, что разговор наш бесполезен, поэтому сейчас попрошу Вас приступить к Вашим прямым обязанностям и впредь не опаздывать на работу. Вы свободны.
 Лера кипела. Она заметила, что остальные сотрудники наблюдали за ними и перешептывались между собой. Валерия Павловна вышла в общий зал и спокойно, холодным голосом начальницы, оглядывая всех, сказала:
  - И, впредь, запомните: любое нарушение дисциплины будет наказываться жестко - вплоть до увольнения, - и это касается всех!
  До конца рабочего дня она старалась не глядеть в сторону стола, где был Вадим.
  Придя после работы домой, свернувшись под пледом калачиком, она все думала об этом странном Вадиме Евгеньевиче. Почему она с ним так мягко? Почему не поступила так, как поступала ранее со всеми нарушителями трудовой дисциплины? Она знала, что именно за эту жёсткость, ее в коллективе окрестили «железной леди».

                Глава 5.
  Выйдя от Валерии Павловны, Вадим вздохнул с облегчением. Честно говоря, он ожидал худшего: предполагаемого «разноса», холодного отчёта о нарушении дисциплины. Но вместо этого получил нечто гораздо более интересное. Почему он так себя вел? – он и сам не мог себе объяснить.
       Он видел, как она пыталась сдерживаться, когда он заговорил о солнце и балконе. Её взгляд, обычно такой ровный и непроницаемый, на мгновение дрогнул, в нём промелькнуло что-то похожее на воспоминание, на далёкую, едва уловимую тоску. Она быстро взяла себя в руки и быстро вернула на лицо маску строгой начальницы. Её голос прозвучал, как и положено, сухо и официально:
-Вадим Евгеньевич, причина вашего опоздания не имеет отношения к рабочему процессу. Впредь, будьте пунктуальны.
Классика! Но Вадим видел, я чувствовал её реакцию. Она хотела, чтобы эти лучи солнца коснулись её кожи, она хотела весны.
Это знание, это маленькое, но такое значимое открытие, наполнило его каким-то странным воодушевлением. Он ожидал стену, а наткнулся на приоткрытую дверь, через которую едва ощутимо веяло чем-то живым, уязвимым. Сомнения, которые грызли после развода с Юлей, – сомнения в его собственной способности быть нужным, быть замеченным – на мгновение отступили. Если она, такая закрытая, такая отстранённая, могла почувствовать такое, значит, в ней есть что-то, к чему можно достучаться.
     И вот, сидя за своим столом, Вадим уже не чувствовал себя провинившимся школьником. Напротив, он был охотник, который наконец-то нашёл добычу и взял след. Её слова были отказом. Да! Но её глаза, её едва уловимая реакция – это было приглашением. Приглашением к дальнейшей игре, к разгадке. Конечно, он не бросится в бой с распростёртыми объятиями, - она этого все равно не позволит. Её броня слишком крепка, и она привыкла держать со всеми дистанцию. Но теперь он знал, на что давить, знал, что за ее строгостью скрывается человек, который скучает по солнцу, по лёгкости, по чему-то, что давно уже не присутствует в её жизни. И ему захотелось действовать. Причем немедленно! Но здравый ум удержал, ибо спешка – враг всего хорошего. Опыт научил его терпению. Она оценит не нахрап, а тонкость и внимание. Завтра, или послезавтра он обязательно придумает способ, как победить ее неприступность. Возможно, это будет намёк на что-то, что связано с природой и красотой. А может это будет просто ещё один жест, который покажет ей: я вижу тебя, Валерия Павловна, не только как начальницу, я вижу в тебе женщину, которая скучает по весне.
       Волнение теперь было не от сомнений, а от предвкушения. Предвкушения того, как он будет потихоньку открывать этот цветок, спрятанный за железными ставнями её деловитости. Ведь теперь он знал, что у неё внутри есть тоска по солнцу. А это так важно в женщинах.

                Глава 6.
        Утро Валерии началось, как обычно, с привычной, отточенной до миллиметра рутины. Кофе, завтрак, новости. Но что-то изменилось. Неуловимая вибрация, лёгкий диссонанс в отлаженном механизме. Вчерашний день, и особенно Вадим Евгеньевич, оставил после себя странное послевкусие. Он был настойчив и даже слегка навязчив. А его кофе… Она заметила, хотя и делала вид, что занята работой, что он идет по направлению к ее двери. Легонько стукнув по стеклу и не дожидаясь приглашения, зашел к ней с чашкой кофе. В ее глазах было такое удивление, что он слегка попятился.
        Она помнила, как он поставил эту чашку передо ней. Чашка была простая, белая, но пар от неё поднимался таким уютным облачком. Первое желание было отказаться, вежливо, но твёрдо. Это было против правил, против ее системы. Но он сказал:
- Просто хочется, чтобы наша дисциплинированная начальница тоже имела возможность немного расслабиться утром. Не всё же ей нас муштровать.
      И в этом была такая лёгкая, обезоруживающая дерзость, которая ее сразила, и она не нашла что сказать. Она видела его усмешку, этот манящий огонь в его глазах, который дразнил, словно спрашивал: "Ну что, Валерия Павловна, сломаем лёд?" И она не выдержала. Крошечная, почти незаметная улыбка скользнула по ее губам, прежде чем она успела её сдержать. Но он заметил. Это было чистое, мгновенное, неуправляемое удовольствие от его игры.
     Весь день Валерия Павловна периодически ловила себя на мысли о нём. Не то чтобы он ее "заинтересовал", как она говорила себе, оправдывая свою слабость, скорее, он стал своего рода аномалией, отклонением от привычной нормы. Его спокойная уверенность, то, как он общался с другими, его лёгкость… это не вписывалось в ее шаблон деловых взаимоотношений сотрудников. И эти его взгляд, который она отметила вспоминала вчера уже будучи дома, – он был настолько живыми и пытливыми, что заставлял чувствовать себя увиденной со стороны. Он видел в ней  не начальницу отдела, а просто женщину. Она читала в его глазах: "И как я Вам?" И это было личным и дразнящим.
    А потом этот ужин… Когда он подошёл к двери и сказал: "Ужин был бы заслуженным финалом этого дня?" – она почувствовала сжатие в груди, странное, непривычное предвкушение. Её мозг сразу начал анализировать: "Непрофессионально. Не нужно. Это создаст прецедент". Но что-то внутри, что-то давно уснувшее, шепнуло: "А почему бы и нет?". Она оперлась подбородком на руку, чтобы выиграть секунды, давая себе время подумать, бороться с этим неожиданным желанием. Эдгар… Саша… Её "отношения для здоровья", как она их называла, которые давно уже не приносили ничего, кроме пустоты и лёгкой усталости. Это всё стало таким предсказуемым, таким скучным. А тут появляется он, как струя свежего воздуха, со своей непринуждённостью, пытливым взглядом, а главное с этой дразнящей блуждающей полуулыбкой и легкой усмешкой на губах. И она кивнула. Это был импульс, почти необдуманный, но в нём была такая лёгкость, такое освобождение от привычных оков. Лера видела, как в его глазах вспыхнуло что-то – это было не просто удовлетворение, а что-то более глубокое, почти понимание. Лера дала согласие, но уточнила, что не сегодня.
    Всю дорогу до дома она прокручивала этот момент. Его взгляд, ее кивок, тишина в офисе. Она не знала, что будет дальше, возможно, ничего. Просто ужин. Но Лера не могла избавиться от мысли, что этот шаг, это маленькое отступление от ее безупречной дисциплины, несёт в себе и надежду, и неясное, но ощутимое волнение. Надежду на что? На что-то новое? Или просто на то, чтобы на мгновение сбросить маску и просто быть собой? И вот это сомнение, это легкое беспокойство о том, что она, возможно, начинает отклоняться от своей чётко выстроенной жизни, с этого момента поселилось в ней ...

                Глава 7.
    Ночь накрыла город плотным, бархатным покрывалом. В двух разных квартирах, Вадим и Валерия погружались в один и тот же сон, не ведая о незримой нити, которая незримо связала их души.
     Ей опять снилось море. То самое, из её недавнего кошмара. Упругий песок по-прежнему ласкал босые ступни, но волны, вместо того чтобы быть ласковыми, разбивались о берег с нарастающей силой, оставляя на песке тёмные, быстро исчезающие следы. Яркое солнце, когда-то целующее её кожу, теперь было скрыто за тяжёлыми, свинцовыми тучами, изредка пропуская лишь холодные, блёклые лучи. Она шла по берегу, чувствуя, как песок уходит из-под ног с каждым откатом волны, словно земля сама не хотела её удерживать. На горизонте появилась та самая чёрная, угрожающая масса, что наводила ужас, но теперь она была не просто угрозой – это была безликая, но всепоглощающая пустота, медленно наступающая со стороны моря.
       Ему тоже снилась ночь. Ночь, усыпанная звёздами, и огромная луна, такая же близкая, как и раньше. И под этой луной… силуэт женщины, сотканный из звёздного света, такой же прозрачный и мерцающий, но теперь её движения были иными. Она не скользила над землёй, а медленно, почти нехотя отступала назад, отдаляясь от него.
         Её белое платье развевалось уже не от игривого ветра, а от невидимого, отталкивающего течения, что тянуло её прочь. Она смотрела на луну, на звёзды, на горизонт и её взгляд был полон печали. Море в её сне становилось всё более бурным. Гребни волн поднимались высоко, срываясь белой пеной, и их рёв заглушал все остальные звуки. Она чувствовала, как её ноги вязнут в мокром песке, как неведомая сила тянет её обратно, в бездну, и каждый шаг к спасительному берегу становился невыносимо трудным. Её тело сковывал холод, но это был не холод воды, а холод расставания, проникающий в самые кости.
    А в его сне звёздная дева продолжала отдаляться. Расстояние между ними росло с каждой секундой, и её сияющий силуэт становился всё бледнее, растворяясь в звёздной пыли. Он протягивал к ней руки и его пальцы судорожно сжимали пустой воздух. А она продолжала свой путь, не оборачиваясь, словно что-то неотвратимое тянуло её за собой. Звёзды вокруг неё начинали меркнуть, а луна, такая яркая раньше, теперь казалась холодной и отстранённой. В воздухе висела невыносимая тишина, прерываемая лишь внутренним эхом его отчаянного, беззвучного крика.
         В её сне чёрная пустота с моря наступала стремительно, и она чувствовала, как холодные брызги хлещут по её лицу, заглушая дыхание. Паника нарастала, но силы сопротивляться иссякли. Она перестала бороться, её тело обмякло, готовое к неминуемому поглощению.
         В его сне сияющий силуэт Валерии исчез окончательно, растворившись в черноте космоса. Он испугался, что она исчезнет из его жизни навсегда. Огромная луна, некогда полная жизни, теперь висела как бездушный, мёртвый диск, освещая лишь бескрайнюю пустоту. Он остался один, под холодным светом далёких звёзд, с ощущением полной, всеобъемлющей потери.
     Оба проснулись одновременно, словно по команде. В их разных комнатах стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь собственным дыханием. Сердца стучали учащённо, будто только что избежали реальной опасности. В воздухе витал неясный, но гнетущий привкус утраты, предчувствие чего-то безвозвратного. Они ещё не знали, что этот сон был зеркалом их будущего, и что где-то на горизонте их совместной судьбы уже маячила та самая чёрная пустота, которая ворвалась в её сон, и та незримая сила, которая тянула его звёздную деву прочь.

Глава 7. Вадим: Решительный Шаг
      Мысли о Валерии Павловне не отпускали Вадима. После того утреннего диалога, когда он понял, что её строгий «фасад» скрывает тоску по весне, всё перевернулось. Он поймал себя на том, что ловит каждый её взгляд, каждое движение, анализирует интонации, когда она разговаривает с кем-то из подчиненных. И чем больше он её "читал", тем яснее понимал: она не просто начальник, она женщина, которая вызывает в нем что-то трепетное и давно забытое. Притяжение было слишком сильным, слишком обжигающим, чтобы игнорировать. Но была одна непреодолимая преграда, как он тогда считал - его должность… её должность, а точнее подчинение. Вадим всегда ненавидел эту иерархию, когда дело касалось личных отношений. Влюбиться в своего начальника? Или, что ещё хуже, попытаться построить что-то с ней, оставаясь в её подчинении? Это было бы унизительно для них обоих, и, что самое главное, это ставило бы под сомнение её авторитет. Роли должны быть равными, иначе любые глубокие чувства будут искажены этой властной призмой. Он видел, как она тоже ценит свою независимость, свою позицию лидера, и понимал: чтобы быть с ней, он должен стать ей равным, но на другом поле.
     Решение далось нелегко. Он был хорошим специалистом, да и это место было перспективным, но что-то внутри него требовало этого шага. Это был прыжок в неизвестность и он, казалось, был единственно верным. Через неделю после того утреннего диалога он подал заявление об увольнении. Причина? "Личные обстоятельства, желание сменить вектор развития". Стандартная формулировка. Руководство удивилось, конечно, а Валерия Павловна посмотрела на него долгим взглядом, в котором сквозило недоумение, но ничего не сказала. Она не стала задавать уточняющих вопросов. Привычная холодность во взгляде, которая, как он теперь знал, была всего лишь маской, немного его удручала.
   Пользуясь старыми связями Вадим, успел найти новую работу – должность, которая соответствовала его уровню, но в новой, для него, компании. Уходить было странно, но он чувствовал, что поступает правильно. Вадим, словно, сбросил тяжелую цепь, но чувство, что он бежит, покинув поле боя, все же не покидало его.

                Глава 8.
   Когда Вадим ушел из компании Валерии, он почувствовал себя… другим, словно сменил старую кожу. Решение уйти было верным, и он это понимал. Следующие шесть месяцев его жизни стали настоящим испытанием. Он полностью погрузился в работу, чтобы вычеркнуть и пресечь все мысли о той, недосягаемой женщине. Это был не просто период адаптации, это была проверка на прочность.      Он сам выбрал этот путь, чтобы быть равным ей, и теперь должен был доказать это себе, и, быть может, ей.
      Самыми трудными для него были первые дни на новом месте. Они были похожими на бесконечный марафон без финишной черты. Вадим появлялся на работе раньше всех, когда охранник ещё пил утренний кофе, и уходил, когда город за окном уже мерцал тысячами огней. Стол завален проектами, которые предыдущий руководитель оставил в полнейшем беспорядке. Звонки не умолкали, почта переполнялась гневными письмами от клиентов, а подчинённые смотрели с неприкрытым скепсисом и не верили, что он справится с тем наследством, которое ему досталось. В его глазах, когда он склонялся над бумагами, не было прежней усмешки, лишь сосредоточенная, почти хищная хватка.
       Первые недели на новой работе были адом. Новый коллектив, другие правила, скрытые интриги. Следующие дни были посвящены выстраиванию новой команды. Старых связей не было, и Вадиму пришлось завоевывать авторитет с нуля. Он инициировал жёсткие, но справедливые аттестации, отсекая тех, кто не соответствовал его стандартам. Офис наполнился непривычной тишиной, смешанной с нервным напряжением и ожиданием перемен. Он мог часами стоять у доски, объясняя сотрудникам новую стратегию, его голос звучал ровно, но в нём появилась стальная нотка, не допускающая возражений. Однажды, когда один из клиентов устроил скандал, требуя невозможного, Вадим взял трубку и спокойно, но уверенно, без единой нотки дрожи в голосе, объяснил ему ситуацию. Затем, положив трубку, произнёс: «Не нравится – до свидания. Мы не благотворительная организация». Это стало его новым кредо.
        Каждый его шаг тщательно оценивался сотрудниками, каждый взгляд ловил сомнение или вызов, к нему присматривались. Задачей Вадима было не просто вписаться, а занять своё место. И он занял. Он погружался с головой в каждый проект, как будто от этого зависела вся его дальнейшая жизнь, работал до изнеможения, спал по четыре-пять часов в сутки. Если раньше он искал смысл, то теперь просто пахал, как проклятый.
Время шло, и Вадим начал осваиваться. Его репутация росла. Он не просто стабилизировал отдел – он начал выводить его на новые рубежи. В его походке появилась особая пружинистость, в движениях – хищная грация. Он стал чаще выходить из офиса, встречаясь с крупными инвесторами. Однажды, на важной встрече, когда конкуренты пытались перебить его предложение, Вадим спокойно выдержал паузу, позволив им высказаться, а затем, с едва заметной усмешкой, предложил условия, которые были настолько выгодны всем, что лишили оппонентов дара речи. Он умело лавировал между интересами, заключал выгодные сделки, его имя стало на слуху в деловых кругах. В его глазах теперь читался не просто ум, а мудрость, замешанная на опыте и беспощадной эффективности.
          Он изменился даже внешне- тело стало более подтянутым, выносливым, а взгляд – жёстче, острее и пытливее. Он перестал размениваться на пустые разговоры, на вежливые улыбки. Только цель. Только результат.
       Жизнь заставила его мыслить и воспринимать все по-новому. Там, где раньше искал компромисс, теперь продавливал своё решение. Где раньше мог промолчать- теперь говорил прямо, без обиняков и это работало. Подчинённые стали уважать его за уверенность и надежность, а конкуренты – опасаться его прямолинейных высказываний. Он чувствовал эту новую силу, эту твёрдость своего характера. Это было похоже на закалённую сталь, которая прошла огонь и воду. Внутренний компас, который раньше мог колебаться, теперь показывал только вперёд.
А вот личной жизни не было.
      Вечера он проводил в одиночестве, иногда читая книги, иногда просто сидя у окна и глядя на огни города. Лицо его было задумчивым, но в нём не было прежней тоски, лишь лёгкая тень ожидания.
   Вадим сознательно отстранился от всего, что могло бы отвлекать. Новые знакомства? - были, конечно, женщины, привлекательные, заинтересованные в нем, но все это не то. Ни одна женщина, не смогла его увлечь. В его голове напрочь поселилась только одна единственная особа и ничего он с этим не мог поделать. Вадим не видел равных ей, а размениваться не хотелось. Никто не мог сравниться с тем образом, что постоянно жил в его голове. Он даже попытался забыть её, убедить себя, что это было лишь наваждение, но чем больше старался, тем сильнее она присутствовала в его мыслях.
     Он стал более замкнут и требовательнее. Меньше стал доверять людям, старался все сам перепроверить. А внутри Вадима полыхал некий огонь - огонь ожидания. Ожидание встречи, которая, как он верил, должна была произойти, ожидание будущего. Их будущего                И этот сон о лунной деве, который приснился ему перед командировкой, лишь укрепил его уверенность. Он был настолько реальным, что он физически чувствовал холод звёздной ночи и её отдаление. Это было похоже на предчувствие, на знамение. Вадим не понимал, почему она была так далека в этом сне, но это лишь усиливало его решимость найти её, понять, как жить дальше.

                Глава 9.
        Прошло более полугода. Жизнь продолжалась. Все это время они не виделись. Все поменялось в его жизни: новые задачи, новые лица, новые стены. Вот только её образ не выходил из его головы. Он старался как мог отвлечься, погрузится в работу, но подсознание всё равно возвращалось к ее образу. Иногда ему казалось, что он совершил глупость, упустил свой шанс и его решимость была продиктована лишь моментом.
         И вот, эта командировка. Вадим приехал в этот город, полный решимости решить свои рабочие вопросы и вернуться к своей новой, жёсткой реальности. Но тогда он ещё не знал, что эта реальность вот-вот рухнет под натиском давно забытых чувств. Вадим не знал, что тот сон был нашим общим, и что та полугодовая разлука, которую мы пережили во сне, на самом деле стала нашей явью.
      Обычная деловая поездка в другой город, несколько дней переговоров и подписания нужных бумаг. Первый день прошел в рутине встреч, вечером он завалился в гостиничный номер, чувствуя себя выжатым, как лимон, решил просто выспаться. Второй день был не лучше. А на третий… на третий день он спустился в ресторан при отеле, чтобы просто поужинать. Пройдя к своему столику у окна, который облюбовал еще в первый день, он вдруг увидел Её…
Она сидела спиной к нему, через два столика тоже у окна. Он сразу ее узнал и его как будто окатило кипятком. Да, это была ОНА -Валерия. Его Валерия Павловна. Сердце заколотилось, как бешеное. В этот момент весь ресторан, все разговоры, вся усталость – всё исчезло, осталась только она. Она была одна.
Ноги сами понесли его к ней.
- Валерия Павловна? — голос прозвучал хрипловато от волнения. Она вздрогнула, обернулась. Её глаза, такие же живые и пытливые, распахнулись в удивление. В них читалась целая гамма чувств: от шока до чего-то похожего на радость, мгновенно скрытую под привычной сдержанностью.
- Вадим Евгеньевич? Какими судьбами?..
     Она кивком указала на кресло рядом, приглашая его за свой стол. Сначала Вадим стушевался, не зная от волнения что сказать. Выяснили для чего каждый из них именно в этом городе. Оказалось, у них схожие задачи и цели командировки, только разные партнеры. Банальные вопросы о житье-бытье, погоде, но потом перешли к общим знакомым по ее офису. Постепенно воздух разрядился и началась беседа двух хороших приятелей, без напряжения и недомолвок. Он проводил ее после ужина до дверей ее номера, предварительно договорившись встретиться завтра после решения деловых вопросов. Его номер был двумя этажами выше. Пожелав ей приятных снов, он ушел к себе.
 На следующий день, как и договорились, он зашел за ней. Они решили погулять по городу, благо день у обоих был не сильно загружен. Погода была чудесная. Они гуляли по парку, по улицам города, усыпанным осенними листьями и им не хотелось расставаться. Потом они зашли в какой-то ресторанчик поужинать. Легкая живая музыка, свечи на столе все расслабляло обоих. Он взял ее руку и нежно поглаживал. Она чувствовала приятность от его прикосновений. Они перестали замечать время. Каждое слово Вадима было наполнено подтекстом, но с ее стороны он все еще чувствовал сдержанность. Каждым взглядом они пытались прощупать друг друга. Вечер, казалось, пролетел как одно мгновение. Расставаться не хотелось. В какой-то момент, когда уже была выпита третья чашка чая, он немного сжал ее пальцы. Её ладонь напряглась, но она сумела справиться с собой-расслабила кисть, отвечая на его прикосновение.
Именно тогда, в тишине гостиничного ресторана, под взглядами редких посетителей, Вадим понял, что всё это было не зря. Его уход, сомнения и, главное, ожидание. И в тот момент не хотелось даже думать, что эти, движения навстречу друг другу, были сделаны под действием горячительного. Казалось сама судьба дает им в руки шанс стать счастливыми. В её глазах он видел то же пламя, ту же нетерпеливую страсть, что кипела в нем. Мир вокруг сузился до них двоих. Он понял, что этой ночью, наконец-то, они будут подчиняться только их неудержимым желаниям. Ни Вадима, ни Валерию смущало, что все это может произойти в их первый вечер близкого и, такого хрупкого знакомства.
  Он проводил ее до двери и не договариваясь они прошли вглубь комнаты. Шторы в номере опущены и поэтому царил полумрак. Лишь полоска света с улицы пробивалась меж не плотно задвинутых портьер. Полумрак помогал ей расслабиться и отбросить смущение.
  Страсть охватила обоих и накрыла с головой. Воздух, казалось, искрил от напряжения. Они кинулись друг к другу в объятия, откинув все условности и приличия. Сами не поняли, как оказались в плену волшебства.
          Вадим был нежен, он не спешил, боясь спугнуть ее. Он нежно целовал ее губы, шею, опускаясь ниже и ниже…
  Лера решила забыть все условности и расслабиться здесь и сейчас, а завтра будь что будет! Страсть накрыла их огромной волной, и они уже не контролировали себя.
   Сброшенная на пол одежда, словно ставшая ненужной маской, лишь подчёркивала их освобождение. Пространство наполнилось нежным переплетением их ароматов, едва уловимым и пьянящим.
Валерия, впервые за очень долгое время, ощущала себя полностью освобождённой. Словно с неё спали многослойные одеяния ролей, ожиданий, обязанностей. Её тело, всегда такое подтянутое и контролируемое разумом, теперь откликалось на каждый, самый лёгкий импульс, на каждое движение Вадима, на его едва заметное дыхание рядом. Его руки, сильные, но в этот момент поразительно нежные, скользили по её спине, очерчивая каждый изгиб. И с каждым таким касанием по её телу пробегала волна тепла, зарождающаяся где-то глубоко внутри и растекающаяся по всему телу, пробуждая то, что так долго и глубоко она прятала. Он целовал её плечи, шею, затем медленно, с тягучей нежностью, спускался ниже, к самому основанию спины, к пояснице, зная, что это ее самое чувствительное место. Он чувствовал, как её тело дрожит под его руками, как она отдаётся ему без остатка, и в этом полном доверии он находил глубочайшее подтверждение её уязвимости, её долго сдерживаемой страсти.
    Одновременно, когда Вадим Евгеньевич ощутил её податливость, её трепет, её готовность раствориться в нём, он сам погрузился в бездну ощущений, прежде ему неведомых. Его сознание, привыкшее к контролю и доминированию, раздвинуло свои границы, открываясь навстречу потоку чистейшей, всепоглощающей энергии. Каждое её ответное движение, каждый вздох, каждый её тихий стон отзывался в нём мощным резонансом, словно он сам становился частью древнего, космического ритма. Ему казалось, что его кожа, его мышцы, его кровь наполняются не просто физическим жаром, но сиянием, исходящим от самой Валерии, от их общего слияния. В эти мгновения он ощущал себя не просто мужчиной, но проводником, через которого проходила некая древняя, созидательная сила. Он чувствовал, как нити, что связывали его с земными заботами, истончаются и рвутся, а вместо них возникают новые, яркие, светящиеся, что тянутся от его души к её душе, к звёздам, к бесконечности.
       Их тела, став единым целым, забыли о прошлом, о будущем, о сомнениях, о мире за стенами. Все было только сейчас… здесь… в этом моменте, где сливались воедино их желания, их боль, их тоска, и, наконец, их безграничная, всепоглощающая нежность.
          Мир за окном спал, а внутри номера рождался новый мир, мир, где страсть была не только обжигающим огнём, но и целительной силой, смывающей все сомнения, все преграды, все те страхи, которые так долго держали их в плену друг от друга.
 Когда все закончилось, оба приняли душ. Она уютно устроилась у него на плече, а он обнимал ее, такую родную и желанную, защищая то, что приобрел. А он приобрел в эту ночь ЕЕ. До самого утра проговорили о своих страхах, о своей жизни до их встречи, наслаждаясь присутствием друг друга рядом.
Прощаясь утром, глядя ему в глаза сказала она сказала:
 - Вадик, милый, не обижайся, но то, что произошло сегодня для меня необычно, ново и для меня самой неожиданно. Это не свойственно мне.
  Он пытался ее перебить, пытаясь поцелуем закрыть рот, чтобы она не сказала того, чего он не хотел слышать, но она отстранилась и продолжила.
 - Погоди! Я договорю... Сегодня мы возвращаемся в Москву. Я хочу, чтобы там мы какое-то время не встречались. Я хочу все обдумать, принять ситуацию и решить для себя как быть дальше. А вот когда я пойму и все решу для себя, - найду способ как нам встретиться.
   Все внутри Вадима словно рухнуло... Душа кричала. Он боялся именно этих ее слов. Пересилив себя, стараясь как можно спокойнее он ответил:
 - Хорошо, милая, я буду ждать тебя сколько скажешь.
 
                Глава 10.
           После той ночи в командировке, когда невидимая нить, столь долго и бережно наматываемая на катушку их судеб, внезапно оборвалась, оставив в воздухе лишь привкус сожаления и неумолимой, непонятной обоим разлуки, жизнь Валерии Павловны не то чтобы изменилась, но обрела некую тяжесть, незримую, но ощутимую, подобно влажному воздуху перед грозой. Привычная рутина, прежде служившая ей надёжным панцирем от невзгод и нежелательных потрясений, теперь казалась обременяющей, опустошающей. Каждый день, подобно предыдущему, проносился мимо, не оставляя в душе ни радости, ни хотя бы предвкушения чего-либо, отличного от обыденности.
      Она продолжала выполнять свои обязанности с той же безупречной чёткостью. Голос ее на совещаниях звучал так же ровно и уверенно. Но внутри, в самой сокровенной части её существа, царила тишина, гнетущая и оглушающая, нарушаемая лишь редкими, настойчивыми отголосками короткого безумия, той ночи, когда она позволила себе быть не "Валерией Павловной", а просто женщиной, жаждущей тепла и понимания.
     А в другом конце города, Вадим Евгеньевич, с его стальной хваткой и привычкой подчинять себе реальность, летал на крыльях своей любви…
   И вот, в один из дней, Валерия Павловна, уставшая от бессмысленных встреч и пустых разговоров, решила дать себе передышку и пройтись по старому, заброшенному парку на окраине города. По тому самому парку, где когда-то, в юности, она любила мечтать. В этот же час, на другом конце города, Вадим Евгеньевич, поддавшись необъяснимому порыву, отменил важную встречу и, словно ведомый невидимой рукой, сел на пригородную электричку, которая, как ему показалось, повезёт его прочь от гнетущих стен и бумаг. Он не знал, куда едет. Его взгляд, устремлённый в окно, не видел привычных пейзажей. Вместо них мелькали картины - нечёткие, но полные какого-то забытого величия. А в стуке колёс слышался ритм, не относящийся к этому миру. В какой-то момент он чувствовал, как сила, не принадлежащая ему, влечёт его вперёд, к неведомой точке на карте.
И когда электричка замедлила ход у небольшой, почти заброшенной станции, и Вадим Евгеньевич, подчиняясь внутреннему импульсу, вышел на перрон, его взгляд упал на тропинку, ведущую к тому самому старому парку. Он побрел по аллее. И вдруг, среди высоких деревьев, окутанных вечерними сумерками, он увидел её. Валерию. Она стояла у старого дуба. Её силуэт был очерчен последними лучами солнца. Их взгляды встретились. Она не поверила увиденному, решив, что ей уже мерещится. И в этом мгновении, когда реальность и нечто иное слились воедино, они оба поняли: их встреча не была случайностью, а предопределена, организована теми самыми незримыми силами, которые вели их через страхи, через разлуку, через то, что теперь казалось лишь подготовкой к чему-то великому. Она бросилась к нему, обрадовавшись и не веря, что это ОН!  Вадим тоже не верил, что такое может быть на самом деле, не верил своим глазам, что это ОНА.
     Вечер постепенно переходил в ночь, и парк, казавшийся ранее лишь местом для прогулок, теперь предстал перед ними как древний, живой организм, полный неведомых глаз и чьего-то дыхания. Слова были не нужны. Они молча шли по аллее, и каждый шорох листвы, каждый шелест ветра в кронах деревьев, каждый треск ветки под ногой казался наполненным смыслом, голосами, которые то пели, то шептали им свои тайны.
      Валерия Павловна, держа Вадима за руку, чувствовала, как её тело дрожит не от холода, а от нарастающей волны предчувствия.
    Вадим, сжимая её ладонь, чувствовал её дрожь, но его собственное восприятие тоже было обострено до предела.
Они дошли до небольшого озера в центре парка, где вода была чёрной, словно зеркало ночи. Когда они, словно по некоему знаку, повернулись друг к другу, их глаза встретились, и в них отразилось не только узнавание, но и понимание всей необъятности того, что происходило. Они видели друг в друге не просто человека, а отражение своей собственной души. И тогда они, подчиняясь единому, невысказанному порыву, направились к небольшому заброшенному домику лесника, что стоял на краю парка. В этом домике, где царили полумрак и тишина, они нашли убежище. Их глаза встретились, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто желание – глубочайшее, почти сакральное предчувствие единения, которое должно было произойти. Невидимые нити тянули их друг к другу, обещая не просто ночь, а слияние, способное переписать их судьбы. Им казалось, что во всем мире только они одни.

                Глава 11.
Заброшенный домик лесника, к которому привела их дорожка, снаружи казался лишь сумеречным силуэтом, почти призраком, скрытым среди вековых деревьев. Его стены, подёрнутые мхом, хранили тайны давно минувших дней. Стоило переступить порог, как мир преображался. Внутри домик оказался современным и очень комфортабельным. Словно невидимые руки древних сущностей наполнили его теплом и уютом, сотворив священное убежище. Царил мягкий полумрак, источаемый неясным источником света, что лился откуда-то сверху. Воздух был наполнен ароматом тёплой древесины, сухих трав и чего-то неуловимо древнего, что проникало в самую душу, обещая нечто великое.
     Лера и Вадим стояли в центре небольшой комнаты. Их силуэты были едва различимы, но они видели друг друга не глазами, а сердцем, душой, пронзённой этим мистическим озарением. Слова были не нужны, ибо всё уже было сказано безмолвными взглядами, дрожью рук и учащённым дыханием, которое, казалось, синхронизировалось с биением невидимого космоса. Тени, что сопровождали их в парке, теперь сгустились у порога, образуя незримую, живую завесу, отделяющую их от всего внешнего, от всех условностей мира. Им казалось, что само пространство дышит, пульсирует вокруг них, а стены, потолок, даже земля под ногами вибрируют от некой древней, первозданной энергии.
Валерия, охваченная волнами этого изменённого сознания, чувствовала, как вся её выстроенная жизнь, все её барьеры и защиты рушатся, подобно карточному домику, под напором этой всеобъемлющей, незваной, но такой желанной силы. Её сердце, до этого сдерживаемое и подчинённое разуму, теперь билось дико и свободно, наполняя грудь нестерпимым, сладостным томлением.    Ей казалось, что тонкие нити, сотканные из лунного света и звёздной пыли, обвивают её тело, а в ушах слышатся далёкие, но отчётливые голоса, поющие о её истинном предназначении. Она видела Вадима не просто мужчиной, а какой-то космической сущностью, отражением её собственного стремления к слиянию.
Вадим, закалённый испытаниями, чувствовал, как эта сила становится нежной, всеобъемлющей, почти благоговейной. Он видел её глаза, которые в полумраке светились каким-то потусторонним, завораживающим светом. В них он читал не только желание, но и глубочайшее доверие, беззащитность, которая была для него дороже любых побед. Ему казалось, что воздух вокруг них сгущается, наполняясь невидимыми частицами, которые искрятся и переливаются всеми оттенками незримого, а тени на стенах движутся в такт их дыханию, отражая их внутренний танец. Танец, который они уже танцевали в тысячах жизней.
      Когда их тела, словно притягиваемые неведомой силой, соединились, это был не просто акт физического единения. Это было почти ритуальное слияние, глубоко пронизанное мистическим присутствием, которое управляло каждым их движением. Каждое прикосновение, каждый вздох был отголоском древнего завета, исполнением пророчества.
Он нежно целовал ее, стараясь не спугнуть. Когда его губы коснулись её поясницы, Лера выгнулась, как кошечка, испытывая нечто, что превосходило всякое обыденное наслаждение. Это было глубинное, мистическое откровение, словно невидимые двери в её душе распахнулись в бесконечность. Каждое прикосновение его губ, сначала лёгкое и порхающее, затем чуть более настойчивое, было подобно ключу, поворачивающемуся в замке её самых потаённых чувств, пробуждая те изначальные вибрации, о которых она и не подозревала. В этом месте, где её тело так ярко откликалось, она ощущала не просто физическое возбуждение, а пробуждение древних инстинктов, слияние с чем-то большим и чистым. Ей казалось, что энергия земли, энергия звёзд, энергия всех тех незримых сущностей, что привели их сюда, проникает в неё через его прикосновения, наполняя каждую клеточку, каждую фибру её существа.
     По её телу расходились волны, не просто тепла, а чистого, всепроникающего, почти космического блаженства, стирающего все границы, все рамки, все страхи, все переживания. Дыхание сбивалось, переходя в тихий, прерывистый стон, и она, подаваясь ему навстречу, невольно вплетала пальцы в его волосы, желая, чтобы этот момент длился вечно, чтобы он никогда не заканчивался, ибо в нём была вся правда её бытия, её предназначения. Она не просто чувствовала его тело, она чувствовала его душу, её отклик, её безграничную нежность, и это было реальнее, чем всё, что она знала прежде, ибо это было познание самой себя через него, познание мира через их слияние.
Их тела двигались в унисон, не по их воле, словно подчиняясь древнему, невидимому ритму, заданному самими звёздами и небом. Каждый вздох, каждый неслышный стон, каждое прикосновение – всё говорило о безоговорочной капитуляции, о сдаче на милость этой всепоглощающей, мистической страсти, которая была их истинным Я. Это была не просто близость тел; это был танец душ, узнавших друг друга не только в этом, но и в иных мирах, в иных жизнях, за пределами времени и пространства. Их тела, став единым целым, забыли о прошлом, о будущем, о сомнениях, о мире за стенами. Всё было только здесь и сейчас в этом полумраке.

                Глава 12.
      Рассвет прокрался в старый домик лесника не ярким, жизнеутверждающим потоком, а бледным, призрачным светом, едва рассеивающим полумрак, в котором они провели эту дивную, неземную ночь. Вадим проснулся и первое, что он ощутил- было необычайное тепло, исходящее от места, где ещё недавно лежала Лера. Тепло было лишено её присутствия, её веса, её дыхания. Он открыл глаза. Простыни были смяты и хранили ещё еле заметный отпечаток силуэта её тела. Но самой ее рядом не было. Ему стало невыносимо одиноко, словно часть его самого была оторвана и унесена куда-то далеко-далеко.
        Поначалу он не поверил, думая, что она отошла на мгновение, быть может, к окну, чтобы взглянуть на пробуждающийся лес. Но секунды складывались в минуты, а ее все не было. Её вещи, небрежно разбросанные вчера, исчезли. Воздух, ещё недавно наполненный её ароматом, теперь казался разреженным, чужим, лишь с лёгким привкусом запаха мокрой листвы, принесённой извне. И тут он понял - она ушла. Ушла не попрощавшись, словно испуганная птица, выпущенная из клетки, в которой слишком долго томилась в неволе.
      Казалось, что всё пространство вокруг него продолжало пульсировать, отзываясь на недавние, незримые касания. Тени на стенах, которые ночью казались дружелюбными, теперь выглядели зловещими. Боль от её ухода смешивалась с этим нереальным, почти галлюциногенным восприятием, делая его состояние ещё более острым и болезненным.
       А в это время, далеко от этого домика, Лера, почти бежала прочь от самой себя и от того, что произошло, от той невыносимой, ошеломляющей силы, что едва не поглотила её. Её сердце колотилось неровно, а в ушах стоял непрерывный, высокий звон, заглушающий все остальные звуки. Парк, который ночью казался волшебным убежищем, теперь предстал перед ней угрожающим, полным теней, будто протягивал к ней свои незримые руки, пытаясь удержать и не выпустить её.
     Страх… Страх был огромен, всепоглощающ, и он был многогранен. Это был страх не просто перед любовью, не просто перед Вадимом, скорее страх перед самой собой, перед той частью её души, что так безраздельно отдалась, перед той невидимой силой, что так мощно вела их.
      Она бежала, не оглядываясь, пытаясь сбросить с себя не только ночную прохладу, но и тот незримый, мистический отпечаток, который навсегда оставила в ней эта ночь и эта любовь.
Когда она, наконец, выбралась из парка и оказалась на знакомой улице, мир словно обрел прежние очертания. А был ли он прежним на самом деле?
          И Вадим, оставшийся в домике лесника, и Валерия, спешащая прочь, оба были поглощены чувством, которое разбудило в них такое пламя. Это было для обоих откровением, - напоминанием о том, что их мир, их судьбы, их любовь – это нечто гораздо большее, чем они могли себе представить. И теперь, после такого слияния, их разлука была ещё более болезненной, ибо они оба знали, что они разлучились не только друг с другом, но и с частью себя, обретённой в этом неземном, магическом единении.

                Глава 13.
      Утро, следующее за той роковой ночью в лесном домике, обрушилось на Вадима не рассветом, а тягучим, липким маревом, сквозь которое привычные очертания комнаты казались нереальными, зыбкими. Отсутствие Валерии рядом было для него не просто фактом, а физической болью, зияющей пустотой, потерей чего-то самого главного в жизни.
     Вадим поднялся. Каждый его шаг по комнате, казалось, отзывался эхом в невидимых пространствах, а воздух был настолько наэлектризован, что кожа ощущала едва уловимое покалывание. Он вышел на крыльцо. Лес встретил его непривычной свежестью и ощущением.  Он испугался: вдруг это все было сном?
       Вадим попытался вернуться к привычной жизни, но мир, казалось, сопротивлялся. Каждый день был наполнен странными, необъяснимыми событиями. То важные документы исчезали с его стола, чтобы появиться в самом неожиданном месте, то незнакомые люди на улице бросали мимолётные взгляды, как будто знали о нём нечто сокровенное, то, что связывало его с той ночью. Его интуиция никогда его не подводила. Теперь же стала почти пророческой, предупреждая о мельчайших опасностях или, наоборот, указывая на внезапные возможности, которые могли быть использованы.  И это обострение его немного пугало, но в то же время и радовало.
  И опять полное погружение Вадима в работу…Все его мысли были заняты Валерией. Ну почему?  Что не так? Может он ее обидел чем-то неосознанно? Но он этого точно не хотел.
   Он знал где она работает, но не хотел делать шаг навстречу, потому, что не знал причины, по которой она сбежала от него ночью. У него было большое желание найти её, не дать им потеряться в этом огромном мире. Тогда он решил дать ей время прийти в себя и понять: нужен он ей или нет?
      А Лера, сбежавшая ночью, спешно возвращалась в свой упорядоченный и такой привычный мир. Лера чувствовала себя в ловушке собственной привычки. Казалось даже стены укоряли ее в слабости, в ее поспешном бегстве. Все воспоминания той ночи вызывали внутренний трепет и невидимую дрожь, которые она старалась подавить в себе. Она привыкла быть воплощением порядка и контроля, но сейчас её мысли то и дело уносились в тот домик в парке и к тому, кто пробудил в ней нечто пугающее и прекрасное. Ненормальность, - как она сама для себя определяла это состояние, преследовала её неотступно и дома, и на работе.
Сны ее стали яркими, почти живыми, наполненными образами Вадима. Она ощущала его во сне. Каждый раз она просыпалась с колотящимся сердцем, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается реальность.
    Лера тоже старалась уйти вся в работу. Она пыталась бороться- убедить себя, что это лишнее, что ей не надо менять свою жизнь. Она уговаривала себя, что у нее все замечательно, она счастлива и без Вадима. Но каждая попытка вернуться к "нормальности" лишь укрепляла её желание быть рядом с ним.
 В глубине души она надеялась и хотела, чтобы однажды он пришел к ней, ведь он знает где ее найти. Но он не приходил. Значит она не так уж и важна для него.
          Встреча с Сашей лишь усилила ее смятение- всё казалось пустым, бессмысленным на фоне того, что она пережила там, с милым сердцу человеком. В ней поселился страх, что она, как будто, что-то безнадежно теряет. Это был страх, который смешан с некой глубокой, почти болезненной тоской по тому чувству, по той силе, по тому человеку, который открыл ей дверь в мир за гранью. Страх, который заставил ее бежать. Невидимые силы теперь играли с её разумом, не давая ни минуты покоя, постоянно напоминая о той ночи.

                Глава 14.
         Мир, прежде казавшийся Вадиму Евгеньевичу и Валерии Павловне стройным и логичным, теперь рухнул у обоих. Он отражался в их сознании неровными, разбитыми осколками, которые каждый по отдельности пытался сложить и склеить в своей голове, для своего спокойствия. Оба страдали и оба изменились, хотя всячески пытались это скрыть
       Бывшая жена Юля, услышав от общих знакомых о его странностях, предприняла несколько попыток связаться с ним по телефону, но Вадим либо не отвечал на звонки. В один из выходных она пришла к нему. Юля, как истинный друг, пыталась выяснить, что за проблемы у него, что с ним происходит? Он пытался быть как всегда предупредительным и внимательным, но она, хорошо зная его, видела, что он сильно изменился. Юля наспех приготовила какой-то салатик, достала из холодильника нарезку и сидя с ним за бутылочкой винца, пыталась выудить у него что происходит с ним? Сначала Вадим не шел на душевный контакт, потом расчувствовался и сам не заметил, как начал изливать душу. Ему просто необходимо было выговориться. Юля, сидя с ним на диване, слушала молча, гладя его по руке и, время от времени, наполняя его бокал. Наверное, полумрак комнаты и вино сделали свое дело. Юля обняла его за шею. Он прижался к ее груди и вдруг ему показалось, что это не Юля, а Лера рядом с ним. Казалось рассудок покинул его - он не мог остановиться… Пришел в себя, когда уже все случилось. Вадим вмиг отрезвел, ругая себя на чем свет стоит, извинялся пред Юлей. Сам себе в тот момент он был неприятен и мерзок. Юля же спокойно отнеслась к произошедшему. Она хорошо понимала, что сейчас он был не с ней. Уходя, улыбнулась и с грустью в голосе сказала:
 - Не тушуйся, - с бывшими не считается. Жаль, что со мной ты таким никогда не был.
        Она ушла… А он долго не мог уснуть, казня себя за несдержанность и чувствуя себя предателем. От этого на душе стало еще хуже.

                Глава 15.

      Следующий день был выходной, а это значит тоска и одиночество в пустой квартире. Вадим Евгеньевич проснулся с непреодолимым, почти физическим ощущением необходимости действовать. Он решил во что бы то не стало найти ее. Ему необходимо было ее увидеть. Немедленно!
Он не знал где она живет и выяснить это было не у кого. Он знал лишь ее место работы, но сегодня выходной…
    А в это же самое время, в стенах своей тихой квартиры, Валерия Павловна переживала собственный, не менее мощный, зов.
 Ей показалось, что он где-то рядом, она ясно почувствовала его.
        Её глаза, прежде выражавшие лишь тревогу и растерянность, теперь светились странным, горячечным блеском, полным решимости.
     Лера, наспех накинув на себя пальто и натянув берет, открыла дверь, которую так долго держала на замке, и выскочила на улицу. Шаги её поначалу такие неуверенные быстро обрели ритм, который, казалось, был задан извне. Неведомая сила управляла ею, полностью подчинив себе.
      Казалось воздушный поток нёс Вадима и Леру опять в тот же парк, к озеру, сквозь лабиринты искажённой реальности. Наконец, он вынес их к месту, которое в обычном мире считалось бы лишь краем земли, вершиной одинокой скалы, что обрывалась в бескрайнюю, бездонную даль. Но для них, в их просветлённом, хотя и разрушенном сознании, это было Место Встречи, Врата в Вечность, точка, где все нити, прежде запутанные, теперь сплетались в единый, неразрывный узел. Путь к этой скале был для каждого из них собственным, призрачным путешествием.
Вадим увидел её первый. Она стояла у самого края, её фигура была окутана лёгким, почти невидимым сиянием, а волосы, разметавшиеся по ветру, казались струями света и слегка колыхались на ветру. Вадим понял, что и она пришла именно к нему, она ждет его… Наконец то, они встретились и их пути сошлись.
    Он тихонько подошел к ней сзади и положил руки на талию. Она вздрогнула и испуганно обернулась, как - будто не веря глазам:
-  Ты?..  Как ты узнал, что я приду именно сюда?
- Я просто услышал, как ты меня позвала.
 В его глазах отражалось безграничное, всепоглощающее обожание, смешанное с глубоким, сакральным пониманием. В этот момент его руки, не просто касались ее талии, - они ощущали тончайшие вибрации эфира, исходящие от её тела. В ее взгляде он увидел покорность, ожидание чуда и умиротворение. Каждый из них как будто кричал: «Наконец-то ты рядом, ты только МОЙ!! А ты –МОЯ!!!»  Глядя друг на друга, они говорили душами, не произнося ни звука… В их глазах читалось все, о чем только можно мечтать: любовь, надежда, обожание и вера в светлое будущее.
       Так они стояли долго, наслаждаясь присутствием друг друга, понимая, что больше никакая сила никогда не разлучит их.
 
     P.S:  В дверь позвонили. Лера открыла дверь и, первое что увидела- огромный букет ее любимых желтых роз, а потом и, счастливо улыбающегося, мужа. Вадим поздравил жену со знаменательной датой: прошло 8 месяцев, как они поженились. Лера приготовила шикарный стол, и они вдвоем решили отметить эту дату. Вадим предложил это отпраздновать в ресторане, но Лера не захотела, т.к ей было неловко с ее животиком. Они ждали малыша. Когда ее старшая дочь Регина узнала, что у нее будет братик она сначала была против, ссылаясь на возраст будущих родителей. Но потом согласилась, видя, как счастливы оба будущих родителя. НО больше всего радовался Вадим.
   Лера тоже вся светилась счастьем изнутри. Она и предположить не могла, что все так сложится. Когда Валерия сказала Вадиму о беременности - его глаза засияли. Он не смог скрыть, что стал самым счастливым человеком на планете. Ведь это будет его первый ребенок. С первого дня беременности, относился к ней как хрупкой, хрустальной вазе, предупреждая все ее желания, боясь неверным шагом или действием огорчить ее.
       Через неделю ей в декрет, но в ее голова уже сейчас роились мысли по благоустройству детской комнаты и построением планов, в которых их малыш занимает главное место.
    Компания Вадима процветает. Недавно Зоненко переехали за город в большой красивый дом. На покупке его настоял Вадим, решив, что им всем будет намного комфортнее на свежем воздухе, вдали от шумного города.