День, когда ты подарил мне первую шпильку

---

Часть первая. Письмо

На пороге лавки Женьшеня Маомао встретил Женьшень. В руках он держал конверт с императорской печатью.

– Привет, Маомао. Тут один очень интересный человек передал тебе письмо, – с ухмылкой сказал он, протягивая письмо.

Маомао перевела взгляд с лица Женьшеня на конверт. Императорская печать. Опять.

Она взяла письмо, но не открыла. Просто вертела в пальцах, словно взвешивая.

– Интересный человек? В последний раз, когда ты так говорил, это оказался коллекционер редкостных грибов, который хотел, чтобы я опознала поганку... по запаху через запечатанную банку.

Пауза. Она всё ещё не смотрела на содержание письма.

– Что случилось, пока меня не было? Гекуё родила? Император снова отравился? Или...

Голос слегка дрожал на последнем слове. Она не произносила имя Сяолань вслух.

Из-за угла лавки появилась служанка Гекуё — запыхавшаяся, явно бежала.

– Госпожа Маомао! Слава небесам, вы вернулись! Госпожа Гекуё просила передать...

Служанка замечает конверт в руках Маомао и осекается.

– О... Вы уже знаете?

Маомао взяла конверт и открыла. Там было написано:

«Здравствуй, дорогая Маомао. Ты наверно меня не знаешь, но я знаю много о тебе. Ты же бывшая служанка Гекуё. Так вот. Я пишу тебе не для того чтобы сказать что всё хорошо, а пишу чтобы сказать, что я уговорила императора взять тебя обратно во внутренний двор. Если ты согласна — свой ответ скажи Женьшеню. Ещё встретимся. До свидания. От девушки с рубиновыми глазами».

Маомао пошатнулась.

– Меня — в дворец? – тихо сказала она.

– Да. Это девушка, которая тебе написала. Она сделала всё, чтобы попытаться тебя вернуть, – серьёзно сказал Женьшень.

– А кто она? – спросила Маомао, подняв голову на Женьшеня с серьёзным лицом.

– Ты скоро сама узнаешь. Так ты согласна? – спросил он.

Маомао замолкает. Её пальцы сжимают край конверта так сильно, что бумага начинает мяться. В голове проносится тысяча мыслей: дворец, Гекуё, наложницы, император... и пустота там, где раньше была Сяолань.

– Нет, – тихо, с металлическими нотками в голосе.

Женьшень удивлённо приподнимает бровь.

– Я не согласна. Пока не узнаю, кто она и зачем ей это. Девушка из дворца, которая "много знает обо мне", но не подписывается? Которая уговаривает императора?

Она резко складывает письмо.

– Здесь пахнет не просто добротой, Женьшень. Здесь либо ловушка, либо...

Она не договаривает. Но взгляд становится холодным, как скальпель.

– Кто она? Говори сейчас. Или я сама узнаю, но тогда методы могут быть... фармацевтическими.

– Это девушка моя давняя подруга. Она это делает из-за того что добрый человек и из-за того что Гекуё по тебе скучает, – серьёзно сказал Женьшень. Проскользнула маленькая ухмылка.

Маомао замечает эту ухмылку. Её глаза сужаются.

– У тебя ухмылка, Женьшень. Когда ты говоришь о "добром человеке". Это значит одно из двух: либо ты врёшь, либо эта "доброта" тебя забавляет.

Она делает шаг в сторону лавки, откуда доносится дыхание.

– И если Гекуё скучает... почему она не написала сама? Почему эта таинственная девушка действует через тебя?

Пауза. Она останавливается перед дверью.

– Скажи мне только одно. Эта девушка... она опасна для Гекуё? Для ребёнка?

В голосе появляется что-то похожее на беспокойство.

– Нет. Я тебе говорю сейчас чистую правду. Ты скоро сможешь увидеть её, если захочешь вернуться. И ребёнку она не угрожает, – серьёзно сказал Женьшень. – Единственное, что я могу тебе про неё сказать: её глаза цвета рубина. И ты сразу найдёшь её.

Маомао замирает. Рубиновые глаза. Эта деталь бьёт точно в цель — таких людей мало.

– ...Рубиновые глаза, – медленно, почти шёпотом.

Она на мгновение прикрывает веки, перебирая в памяти всех, кого когда-либо встречала во дворце и за его пределами. Ни одной служанки, ни одной наложницы с такими глазами она не припоминает.

– Значит, она либо новенькая, либо... её раньше не пускали во внутренний двор.

Маомао снова смотрит на Женьшеня. В её взгляде — смесь любопытства и подозрения.

– И ты прав. Я хочу её увидеть. Но не во дворце.

Она решительно складывает письмо и прячет за пазуху.

– Передай своей "давней подруге": если она хочет встретиться, пусть придёт сюда. В час крысы. Одна. Без свидетелей. И без твоего сопровождения, Женьшень.

Разворачивается, чтобы зайти в лавку, но на пороге останавливается.

– И передай Гекуё... я скоро навещу её. Независимо от того, поеду во дворец или нет.

---

Часть вторая. Час крысы

Час крысы. Самый тёмный час ночи, когда даже луна прячется за тучи.

Маомао сидит на пороге лавки, завернувшись в лёгкое покрывало. Перед ней стоит чашка холодного чая — она заварила его ещё вечером и даже не притронулась. В одной руке — сушёный гриб, который она машинально вертит пальцами, в другой — мысленная карта дворца и всех, кто там остался.

Тишина. Только где-то далеко лает собака.

– Рубиновые глаза... Интересно, сколько ещё тайных лекарей прячет этот дворец, – шепчет Маомао самой себе.

Она не двигается. Просто ждёт. Слушает шаги. Считает удары своего пульса.

Шорох.

По улице идёт девушка. Высокая, в чёрном плаще. Только глаза цвета рубина выглядывают из-под капюшона. Она доходит до Маомао и останавливается.

– Здравствуй, Маомао, – ровным, красивым голосом.

Маомао медленно поднимается, оставляя покрывало на пороге. Её взгляд прикован к рубиновым глазам.

– Здравствуй. Женьшень сказал, ты придёшь. Он не сказал только одного — кто ты.

Пауза. Она изучает фигуру под плащом.

– Ты не служанка. И не придворная дама. Слишком прямо держишь спину. И слишком спокойно стоишь перед человеком, которого видишь впервые в жизни.

Маомао делает шаг ближе.

– Так кто ты? И зачем тебе я?

– Да, я не служанка. Я что-то вроде наложницы. Но это не точно. Да, я подруга господина Женьшеня. Он друг детства. А на вопрос, кто я, ответить не могу. Прости, – спокойно сказала девушка. – Ты мне не нужна, ты нужна дворцу, а я только исполняю обязанность передатчика.

Маомао чуть заметно приподнимает бровь. Одна фраза — и столько противоречий.

– "Что-то вроде наложницы, но это не точно"? Интересная формулировка. Либо ты наложница, либо нет. Третьего не дано. Если только...

Она делает крошечную паузу.

– ...ты не живёшь во дворце на особых условиях. Не служанка, не наложница, но имеешь доступ к императору, раз можешь его "уговорить".

Маомао скрещивает руки на груди.

– И ты говоришь, что я нужна дворцу. Дворец — это место, где люди убивают друг друга за улыбку императора. Где наложницы травят соперниц, а евнухи плетут интриги. Зачем такому месту девушка, которая любит яды?

Её голос становится тише.

– Разве что... кому-то нужен не лекарь, а отравитель.

– Ты очень умна, Маомао. Вот он, потомок дочери великого тактика и великого лекаря. Но... – она остановилась. – Я знаю, это будет сложно объяснить, но во дворце сейчас творятся очень странные вещи. Уже наверно десять человек умирает из-за молекулярного взрыва в организме. Тогда мне сказали, чтобы я попробовала вернуть тебя во дворец.

Маомао замирает. Её лицо не меняется, но внутри что-то щёлкает. Молекулярный взрыв в организме. Она слышала этот термин только однажды — в старых записях матери.

– Молекулярный взрыв... – очень тихо.

Она отводит взгляд в сторону, словно смотрит сквозь ночь, сквозь время.

– Моя мать писала об этом. Вещество, которое не оставляет следов. Человек просто... перестаёт быть. Клетки разрушаются изнутри за считанные секунды.

Пауза. Она снова смотрит на девушку. Взгляд — острый, как лезвие.

– Десять человек. Во дворце. И никто не понял, что это? Придворные врачи... они что, слепые?

Маомао делает шаг вперёд.

– Почему ты пришла именно сейчас? И почему Женьшень? Он не вмешивается в дворцовые дела. Никогда.

– Потому что только сейчас мне сказали прийти. И да, лекари правда слепые. Даже я, как неопытный лекарь, смогла понять, – с маленькой улыбкой сказала девушка. – А Женьшень пришёл по моей просьбе.

Маомао замечает эту улыбку. Маленькую, но такую... знакомую. Словно девушка знает что-то, чего не знает она.

– "Неопытный лекарь", которая распознала то, что не увидели придворные врачи. Которая может уговорить императора. Которая дружит с Женьшенем с детства.

Она медленно обходит девушку по кругу, разглядывая плащ, осанку, каждую мелочь.

– Ты противоречишь сама себе. Слишком много "но" для одного разговора. Либо ты действительно неопытна и просто повезло, либо...

Маомао останавливается прямо за спиной девушки.

– ...либо ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. И этот яд тебе знаком. Может быть, даже слишком хорошо знаком.

Голос звучит почти шёпотом, но в нём сталь.

– Так кто ты на самом деле, "девушка из дворца"?

– Да, я знаю этот яд, но не знаю, как найти противоядие. Да, я будущая наложница, но только тебе я могу довериться. Ты же тоже почти лекарь, – девушка упала перед ней на колени. – Я молю тебя, помоги мне.

Маомао вздрагивает. Она не ожидала, что эта гордая, странная девушка встанет на колени.

– Встань. Немедленно.

Голос резкий, почти грубый. Она не выносит, когда перед ней унижаются.

– Я ненавижу, когда люди кланяются мне. Особенно те, кто сильнее, чем кажутся.

Маомао протягивает руку, но не касается девушки — просто держит ладонь рядом, предлагая опору.

– Ты знаешь яд, но не знаешь противоядия. Ты будущая наложница, но доверяешь только мне. Ты пришла ночью, в чёрном плаще, просить помощи у девушки, которую видишь впервые.

Она вздыхает. Длинно. Устало.

– Объясни. Всё. С самого начала. И тогда я решу — помогу или нет.

Девушка кивнула и встала.

– Мой брат умер из-за этого яда. После его смерти я вычислила, как и при каких обстоятельствах работает яд. Но моих навыков не хватает, чтобы найти противоядие. То, что я знаю одно: нам нужен лотос. Это то, что я узнала, – сказала девушка. Она приподняла капюшон с глаз, и глаза стали полностью видны. – Я хочу помочь дворцу, чтобы не допускать смертей наложниц. Они мне тоже как родные.

Маомао смотрит в рубиновые глаза. Теперь, без тени капюшона, они кажутся ещё ярче. Почти неестественно.

– Лотос... – тихо.

Она отворачивается, делает шаг к двери лавки, опирается рукой о косяк. Спина прямая, но в плечах — напряжение.

– Лотос — это не растение. Это код. Старый, забытый код аптекарей. "Лотос" означает, что яд имеет семь компонентов. Как лепестков. И один из них — ключевой. Без него остальные шесть — просто пыль.

Она резко оборачивается.

– Но если твой брат умер, а ты узнала состав... значит, ты видела, как он умирал. Ты была рядом. Ты наблюдала. Считала секунды, смотрела на цвет кожи, на глаза...

Голос становится жёстче.

– Сколько тебе лет? Настоящих. Не тех, что ты показываешь во дворце.

Маомао ждёт. Внутри неё уже складывается картинка: девушка, которая слишком много знает, слишком рано повзрослела, слишком хорошо прячет боль.

– Мне семнадцать лет. Как умирал брат, я немного видела. Уже когда он умер, я взяла пробу и тогда узнала. Но то, что ещё странно: те, кто умирал от яда, перед этим ели овощи и мясо, – сказала девушка с серьёзным взглядом.

Маомао замирает. Семнадцать лет. Всего семнадцать. А уже видела смерть брата, анализировала яд, ищет противоядие...

– Овощи и мясо... Значит, яд не в жидкости. Не в чае, не в супе. Он в твёрдой пище.

Она начинает ходить взад-вперёд перед лавкой, как делает всегда, когда мысли крутятся в голове.

– Если яд активируется только при соединении с твёрдой пищей... значит, один компонент находится в овощах, другой — в мясе. По отдельности они безопасны. Вместе — смерть.

Маомао останавливается.

– Ты взяла пробу. Как? Тело брата уже остыло, внутренние процессы остановились. Яд должен был либо исчезнуть, либо изменить структуру. Как ты смогла его опознать?

Она смотрит прямо в рубиновые глаза.

– И самое главное: кому во дворце нужно убивать наложниц? Кто за этим стоит? Если ты хочешь моей помощи — говори всё. Без утайки.

– Несмотря на то что он меняет структуру, он держит её после смерти один час. Я узнала не всё, что хотелось бы, – сказала девушка. – Кто стоит за этим, я не знаю, но вроде говорят, что сейчас во дворце есть какой-то клуб служанок, но о нём мало кто знает.

Маомао останавливается. Её глаза расширяются на долю секунды — единственное проявление эмоций, которое она позволяет себе в этот момент.

– Клуб служанок...

Она отворачивается к двери, пряча лицо. Голос звучит глухо.

– Я слышала об этом. Шепотки на кухне. Взгляды между служанками Гекуё. Но думала, это просто сплетни.

Резко оборачивается.

– Час. У тебя есть час после смерти, чтобы опознать яд. Это значит, убийца знает химию. Знает сроки. Значит, он — или она — либо лекарь, либо...

Она не договаривает. Но взгляд становится тяжелее.

– Скажи мне одну вещь. Твой брат... он был служанкой? Или имел отношение к внутреннему двору?

Маомао ждёт. Если брат девушки был связан с дворцом, значит, её интерес — не просто помощь наложницам. Это месть.

– Нет. Он был связан с военными. С дворцом мало чем связан. И если ты думаешь, что я хочу отомстить за брата, это не правда, – серьёзно сказала девушка, сжав кулак. – Я не хочу допускать невинных смертей!

Маомао смотрит на сжатый кулак девушки. На рубиновые глаза, в которых горит не месть, а что-то другое. Что-то, что Маомао узнаёт — потому что сама носила это в себе годами.

– Не хочешь допускать невинных смертей...

Она отводит взгляд в сторону, на тёмную улицу.

– Моя мать умерла, потому что кто-то во дворце решил, что она слишком много знает. Я тогда была маленькой. Не могла ничего сделать. Только смотреть.

Пауза. Длинная. Тяжёлая.

– А потом я выросла. И поняла: если не могу спасти всех — спасу тех, кого могу. По одному. Потихоньку. Как получается.

Она снова смотрит на девушку.

– Ты хочешь спасать наложниц. Хорошо. Я помогу. Но на моих условиях.

Маомао скрещивает руки на груди.

– Первое: ты будешь говорить мне всё, что узнаешь. Всё. Даже если это кажется мелочью. Второе: ты не лезешь в опасные места без меня. Третье...

Она замолкает, словно решаясь.

– ...ты скажешь мне своё имя. Настоящее. Не "девушка из дворца", не "будущая наложница". Имя.

– Я Юми, – сказала девушка. – Но если узнают, что я раскрыла имя, мне влетит, так что прошу, не говорите его никому до того, как я переберусь во внутренний двор.

Маомао кивает. Один раз. Коротко.

– Юми. Хорошо.

Она запоминает имя. Не просто звук — каждую интонацию, с которой оно было произнесено.

– Я никому не скажу. Даже Женьшеню. Даже если он будет пытать меня своими снадобьями.

Уголки её губ чуть дёргаются — намёк на улыбку.

– Но раз ты теперь Юми, а не просто "девушка в плаще", давай работать.

Маомао достаёт из рукава маленький кусочек угля и старый клочок бумаги.

– Опиши мне яд. Всё, что знаешь. Цвет, запах, текстуру, скорость действия. Как вели себя умирающие — судороги, пена, жар? Любая деталь важна.

Она протягивает уголь Юми.

– Пиши. А я пока подумаю, где искать этот "клуб служанок".

– Хорошо, – Юми писала всё быстро и чётко: «цвет ближе к нежно-зелёному, клетки яда паро-жидкообразные. Сначала в виде воды, но после часа испаряется. Приготовительный период — три часа. После трёх часов парализует жертву за десять минут. У умирающих жар, в некоторых случаях пена и чаще всего судороги. Ничем не пахнет».

Маомао берёт бумагу и вглядывается в написанное. Её лицо становится непроницаемым — маска, за которой скрывается ураган мыслей.

– Нежно-зелёный. Паро-жидкообразный. Испаряется через час. Приготовительный период три часа...

Она замолкает. Смотрит в одну точку. Потом резко поднимает голову.

– Это не просто яд. Это система. Три часа приготовления — значит, его смешивают прямо перед подачей. Он не хранится, не настаивается. Кто-то стоит на кухне и лично добавляет компоненты в еду.

Маомао начинает ходить кругами, жестикулируя.

– Испарение через час после смерти — умно. Если бы не ты, никто бы не нашёл улик. К утру всё исчезло бы бесследно. А судороги и жар...

Она останавливается.

– Юми. Те овощи и мясо, которые ели жертвы — их готовили вместе? В одном блюде? Или отдельно?

– Отдельно, – сказала Юми.

Маомао замирает. Её пальцы сжимают бумагу.

– Отдельно... Значит, яд активируется не в процессе готовки, а в желудке. Овощи несут один компонент, мясо — другой. По отдельности — безопасно. Вместе — смерть.

Она снова смотрит на записи Юми.

– Паро-жидкообразный. Нежно-зелёный. Три часа приготовления...

Вдруг её глаза расширяются.

– Подожди. Три часа — это не просто "приготовление". Это время, пока компоненты стабильны по отдельности. Если их смешать раньше — яд активируется сразу. Значит, убийца должен быть уверен, что жертва съест и то, и другое в течение... скажем, часа-двух.

Маомао поднимает взгляд на Юми.

– Кто эти десять человек? Наложницы? Служанки? Кто именно умер?

– Первые два евнуха, следующая одна служанка, потом наложница низкого ранга, две служанки, три евнуха, одна служанка, один евнух. Они все были связаны с одной из наложниц среднего ранга. Но какой — я не узнала, – сказала Юми, сильнее сжимая кулак.

Маомао молчит. Очень долго. Её глаза бегают по невидимой карте, соединяя точки.

– Десять человек. Все связаны с одной наложницей среднего ранга. Евнухи, служанки...

Она поднимает взгляд на Юми.

– Кто-то методично вырезает её окружение. Не её саму — пока. Сначала убирают тех, кто её защищает, кто ей служит, кто знает её секреты. А когда она останется одна...

Маомао не договаривает. Но это и не нужно.

– Юми. Ты должна узнать, кто эта наложница. Это важно. Если мы поймём, кому угрожает опасность — мы сможем её защитить. Или хотя бы предупредить.

Она подходит ближе.

– Ты можешь это сделать? Узнать, не привлекая внимания?

– Я попробую. Я постараюсь на все сто. А ещё они умирают каждый через два дня. С последнего убийства прошло полдня, – сказала Юми.

Маомао резко выдыхает. Почти свист.

– Каждые два дня. Как по часам. Значит, убийца либо одержим порядком, либо... подчиняется чьему-то расписанию.

Она смотрит на небо. До рассвета ещё далеко.

– Полдня прошло. Значит, следующая смерть — через полтора дня. У нас меньше двух суток, чтобы понять, кто следующий.

Маомао хватает Юми за рукав плаща.

– Слушай меня внимательно. Ты идёшь во дворец и делаешь только одно: узнаёшь, какая наложница среднего ранга потеряла больше всех слуг за последние недели. Не спрашивай прямо. Слушай. Наблюдай. Сплетни на кухне, взгляды служанок, пустые комнаты.

Она отпускает рукав.

– Я пока порывшись в записях матери. Там может быть что-то про этот яд. Встречаемся здесь же завтра в час змеи. Если будет срочно — присылай Женьшеня.

Пауза. Маомао смотрит в рубиновые глаза.

– Ты справишься, Юми.

---

Часть третья. Клуб служанок

Час змеи. Лавка Женьшеня.

Солнце стоит высоко. Маомао сидит за старым столом, заваленном потрёпанными тетрадями и свитками. Под глазами — тени. Она не спала.

Напротив неё — пустая чашка давно остывшего чая. Рядом — раскрытая тетрадь матери.

На странице — аккуратный почерк: рецепты, заметки, странные символы. И одно слово, обведённое красным: «Лотос».

Тишину нарушает лёгкий стук в дверь.

– Маомао? Это я.

Голос Юми. Тихий. Осторожный.

– Заходи. Быстро, – сказала Маомао, вставая и задвигая засов за Юми.

Она замечает сбившееся дыхание Юми, но не предлагает сесть или выпить воды — слишком нетерпение.

– Маомао, я узнала одну информацию. Про масло, – сказала Юми с небольшим запыхом.

– Говори. Что с маслом?

– В последний случай убийства повар использовал другое масло, поэтому смерть наступила на час позже, – сказала Юми. Её дыхание выровнялось, она поправила прядь волос.

Глаза Маомао вспыхивают. Она резко подаётся вперёд.

– На час позже? Значит, убийца тоже экспериментирует. Проверяет дозировку. Или...

Она замирает, смотрит в сторону.

– ...или масло закончилось. И пришлось использовать другое. Другое — значит, другой источник. Другой состав.

Маомао хватает тетрадь матери и быстро листает, находя нужную страницу.

– Смотри. Здесь написано: "Лотос требует семи масел. Каждое — отдельный компонент. Смешиваются только в организме".

Она поднимает взгляд на Юми.

– Тот, кто готовит яд, использует разные масла для разных блюд. Овощи в одном, мясо в другом. Но если масло закончилось, и он заменил его на другое... значит, состав изменился. И время действия тоже.

Маомао прищуривается.

– Юми. Ты можешь узнать, откуда повар берёт масло? Кто поставщик? Кто приносит его на кухню?

– Это тоже узнала. Его привозят с моря, там, где делают оливки, – сказала Юми.

Маомао замирает. Её пальцы застывают над страницей.

– Оливки... С моря...

Она медленно закрывает тетрадь матери.

– Оливковое масло. Конечно. Оно нейтральное, не перебивает вкус, легко впитывается. Идеальный носитель.

Маомао встаёт и начинает ходить по комнате.

– С моря — значит, поставки идут через порт. Через торговцев. Через...

Она резко останавливается.

– Юми. Кто контролирует поставки оливкового масла во дворец? Кто отвечает за кухню? Если мы найдём цепочку — найдём убийцу.

– Один из евнухов. Сато Акимичи. Он не местный, а с моря. Он заставляет людей поставлять императору продукты с моря, – сказала Юми.

Маомао замирает на месте. Её глаза сужаются.

– Сато Акимичи... Евнух с моря...

Она медленно опускается обратно на татами.

– Значит, убийца — не служанка. И не повар. А тот, кто контролирует поставки. Тот, кто решает, какое масло попадёт на кухню.

Маомао смотрит на Юми.

– Этот евнух... он был среди жертв? Или он всё ещё жив?

– Он ещё жив, – серьёзно сказала Юми.

Маомао резко выдыхает. В комнате повисает тяжёлая тишина.

– Значит, у нас есть два варианта. Либо Сато Акимичи — убийца, который заметает следы, убирая всех, кто знает о его махинациях с маслом. Либо...

Она поднимает взгляд на Юми.

– ...он следующий. Кто-то убирает всех, кто связан с этим маслом. И Сато — последний в списке.

Маомао встаёт и подходит к окну, выглядывая на улицу.

– Юми. Ты должна предупредить его. Но не напрямую. Если он убийца — ты выдашь себя. Если он жертва — ты можешь его спасти.

Она оборачивается.

– Сделай так, чтобы он узнал, что кто-то интересуется маслом. Случайно, в разговоре. Посмотри на его реакцию. Если испугается — он жертва. Если начнёт заметать следы — убийца.

– Попробую. Если что — попрошу помочь Женьшеня, можно? – спросила Юми, немного наклонив голову в бок, как кот.

Маомао смотрит на Юми. Этот жест — наклон головы, как у кота — такой неожиданный и почти детский после всех серьёзных разговоров. На секунду в глазах Маомао мелькает что-то тёплое.

– Можно. Женьшень хоть и неприятный тип, но в таких делах надёжный.

Она скрещивает руки на груди.

– Только смотри за ним. Он любит делать всё по-своему. Иногда слишком... творчески.

– Я поняла, – сказала Юми и отправилась во дворец.

Маомао смотрит вслед удаляющейся фигуре. Зелёное кимоно мелькает среди уличных торговцев и исчезает в толпе.

– Удачи тебе, Юми из клана Ён...

---

Часть четвёртая. Дворцовые интриги

Прошло несколько дней. Юми уже освоилась во дворце, помогала Гекуё, следила за детьми, собирала травы и потихоньку распутывала клубок заговора.

Однажды утром, когда она поливала цветы вместе с Маомао, к ней пришла идея.

– Маомао! Мне в голову такая идея пришла! – сказала Юми, убрав лейку от цветка.

Маомао, которая в этот момент аккуратно протирала листья какого-то редкого растения, даже не повернула головы.

– Если ты предлагаешь снова подшутить над Женьшенем — я пас. У меня ещё совесть есть.

Она отложила тряпочку и наконец посмотрела на Юми.

– Ну? Что за идея? Только быстро. У нас ещё куча дел.

– Да я хочу поиздеваться над Женьшенем, но сегодня будет интеллектуальное издевательство, – сказала она, начав поливать другой цветок.

Маомао замерла. Её рука с тряпочкой остановилась на полпути к листу.

– Интеллектуальное? Над Женьшенем?

Она медленно повернула голову к Юми. В глазах — смесь скептицизма и любопытства.

– Юми. Женьшень — торговец травами. Он знает всё о растениях, ядах и ценах. Но "интеллектуальное издевательство" для него — это если ты спросишь, сколько будет дважды два.

Пауза.

– Но я слушаю. Что ты придумала?

– Это будут вопросы не по травам, а поинтереснее! – сказала Юми.

Прошёл час. Женьшень прогуливался по внешнему двору, как вдруг к нему со спины подошла Юми.

– Какой витамин содержится в моркови?! – сказала она, напугав Женьшеня.

Женьшень подпрыгнул на месте от неожиданности и резко обернулся.

– Юми?! Ты чего пугаешь?! Я же чуть сердце не остановилось!

Он схватился за грудь, но до него дошёл смысл вопроса.

– В моркови? Витамин... А? – сказал он неуверенно.

– Правильный ответ! – сказала Юми и исчезла.

Проходит ещё час. Женьшень сидел у своего дома и смотрел в небо. Вдруг сзади снова появляется Юми.

– Именительный падеж отвечает на вопросы «кто?» и... – сказала она.

Женьшень подскочил, чай расплескался.

– Что?! – резко обернулся он.

– Правильный ответ! – с улыбкой сказала Юми и снова исчезла.

Через два часа. Женьшень сидел в своём кабинете и писал бумаги. Вдруг входит Юми.

– Какой первый признак бронхита? – спросила она.

Женьшень закашлялся. Сильно. Надрывно.

– П-правильный ответ! – сказала Юми и вышла.

Проходит час. Женьшень стоит возле лошади. Сзади подходит Юми.

– Что говорил Высоцкий, идя за конями? – сказала она быстро.

Женьшень вздрогнул.

– Иди чуть помедленнее!

– Правильный ответ! – с улыбкой сказала Юми.

Женьшень стоял, тяжело дыша.

– Юми. Ты серьёзно? Ты пугаешь меня до полусмерти, задаёшь какие-то странные вопросы, а потом говоришь "правильный ответ"? Откуда ты знаешь Высоцкого?

– Книжки читать надо, – с ухмылкой сказала Юми, скрестив руки на груди.

Женьшень вздохнул.

– Ты невыносима. Ты это знаешь?

---

Часть пятая. Отравление в детской

Однажды утром, когда Юми драила пол вместе с тремя сёстрами-близняшками – Чиюй, Хэйюй и Байюй, – её позвала к себе главная служанка Хоннян.

– Юми, сходи-ка на кухню. Проверь, как сегодняшний обед для детей готовят. Гекуё вчера говорила, что младший плохо ест — может, повара пересолили или специи не те положили.

Юми кивнула и пошла на кухню.

Когда она зашла, повара замерли.

– Ну здравствуйте, – сказала Юми. – Я пришла от старшей служанки. Я вас убивать не собираюсь, поэтому не переживайте.

Главный повар, нервничая, показал ей блюда. Юми попробовала суп, принюхалась и вдруг унюхала слабый запах какого-то вещества, очень схожего с дурманом. Она пригляделась в овощи и увидела чёрные семена дурмана.

– Вы убить детей госпожи решили? – спросила она.

Главный повар побледнел.

– Ч-что?! Дурман?! Госпожа, вы ошибаетесь! Мы никогда...

Юми обвела взглядом поваров и заметила одного, низкого парня, который стоял у двери и трясся.

– Эй, парень, иди сюда, – сказала Юми.

Парень подошёл. Юми взяла его за воротник.

– Ты понимаешь, что ты пытался сделать?

– Я... я не... меня заставили! Госпожа, простите! Мне сказали, что если я не подсыплю — убьют мою сестру! Она в деревне одна, без защиты! Я не хотел! Честно! Я думал, это просто снотворное, они уснут и всё! А потом... потом мне сказали, что это яд, но я уже не мог отказаться!

Прибежала стража и Маомао. Парня увели.

– Человек со шрамом, – сказал повар на прощание. – Он сказал, что если я не подсыплю — сестру убьют.

Юми и Маомао пошли к Гекуё.

– Скажу коротко. Ваших детей пытались отравить, но мы всё решили, – серьёзно сказала Юми.

Гекуё побледнела. Её рука метнулась к груди.

– Кто?! Кто посмел?!

– Мужчина со шрамом... опять, – сказала Юми, положив ладони на руки Гекуё. – Госпожа, если вы будете действовать на эмоциях, то мы проиграем. И тем более, теперь детям ничего не грозит.

---

Часть шестая. Дэйчи

Вскоре после этих событий Юми познакомилась с Дэйчи. Он был братом наложницы Хикари. У него были светлые волосы до плеч, серые глаза, и он помогал Юми собирать травы.

Однажды он подарил ей шпильку с белым цветком.

– На севере такие дарят тем, кому доверяют, – сказал он.

Юми вдела шпильку в косу и больше не снимала.

Они часто встречались в саду. Дэйчи помогал ей переворачивать камни, искать редкий мох, собирать ромашку для сестры. Он никогда не задавал лишних вопросов, просто был рядом. И Юми впервые за долгое время чувствовала, что есть кто-то, кто не ждёт от неё подвигов, не требует защиты, не смотрит с жалостью. Просто сидит рядом и смотрит на луну.

– Юми-сан, – позвал он однажды вечером.

– М?

– А вы боитесь смерти?

Юми задумалась.

– Нет, – ответила она. – Я боюсь, что умру, не успев сделать то, что должна.

Дэйчи кивнул, глядя на звёзды.

– Мой отец говорил, что человек не должен умирать с грустью. Что нужно оставить после себя что-то светлое. Хотя бы воспоминание.

Юми посмотрела на его профиль, освещённый луной.

– Твой отец был мудрым.

– Был, – ответил Дэйчи. – Он умер, когда я был маленьким. Но я его помню.

Они замолчали. Ночь была тёплой, звёздной, и Юми подумала, что такие моменты, наверное, и есть то светлое, что остаётся после человека.

---

Часть седьмая. Зеркало

Однажды Женьшень позвал Юми и Маомао.

– У меня к вам задание. В крыле Лихуа случилось происшествие. В зеркале, подаренном императором, она увидела свою копию, только чёрную. Госпожа Лихуа просит разобраться.

– Копию в зеркале. Чёрную. И она просит разобраться нас, – переспросила Маомао. – А не придворных лекарей, не гадалок, не стражу, а нас.

Они пошли к Лихуа.

Служанки встретили их недоброжелательно, но сама госпожа Лихуа обрадовалась.

– Слава богам, что вы пришли. Все говорят — показалось, воображение, усталость. А я знаю, что видела.

Ночью, когда они остались у зеркала, их никто ничего не видел, кроме обычного отражения. Но Дэйчи, который пришёл с ними, заметил щель в раме.

– Смотрите. Здесь стык. И здесь. Не похоже на обычную работу. Кто-то разбирал зеркало и собирал заново.

Он засунул пальцы в щель и вытащил тонкую чёрную плёнку.

– Это то, из-за чего в зеркале появлялась чёрная копия, – сказала Маомао. – Подложка. Кто-то вставил её за стекло, а когда свет падает под определённым углом, она становится видна.

– Кто это сделал и зачем? – спросил Женьшень.

– Кто-то, кто хотел напугать госпожу Лихуа, – ответила Юми. – Или убить. Сердцем слабая, говорят. От страха могла и умереть.

Зеркало убрали. Но вопрос остался: кто?

---

Часть восьмая. Дурман

Вскоре после этого случая, тёплой осенней ночью, Юми сидела на стене ограды гарема и смотрела вдаль. Как вдруг кто-то взял её за плечо.

– Привет, Юми.

Она повернула голову и увидела человека со шрамом.

– Что ты здесь делаешь? – грозно сказала она, инстинктивно отпрыгивая.

– Успокойся. Я просто поговорить, – сказал мужчина и сел на край.

– Хорошо. Но ты же хотел убить меня? Зачем мне разговаривать?

– А в детстве ты была не такой, – тихо сказал мужчина.

– Что?

– Я тебя ещё ребёнком помню. Как ты с Микояном бегала и играла.

Он снял капюшон, и Юми увидела его лицо полностью.

– Отец? – прошептала она.

Мужчина медленно кивнул. В свете луны его лицо — старое, усталое, с глубокими морщинами и тем самым шрамом на виске — было ей мучительно знакомо.

– Здравствуй, дочь.

Юми отступила ещё на шаг, упёрлась спиной в стену.

– Ты умер. Мне сказали, ты умер. Клан Ён пал, все погибли. Я осталась одна. Брат...

– Брат жив, – перебил отец. – Я вывез его на север, когда началась резня. Думал, и тебя успею, но не смог вернуться. А потом искал тебя год, два, десять. И нашёл только сейчас.

– А шрам? Лепесток лотоса? Ты... ты тот самый человек, который убивал наложниц? Который охотился на меня?

Отец опустил голову.

– Это клеймо. Меня заставили. Клан убийц с севера, они захватили меня в плен после падения клана Ён. Сказали: или ты работаешь на нас, или умирают те, кто остался. Твои братья, твоя мать... ты. Я делал страшные вещи, Юми. Всё, чтобы выжить. И чтобы выжили вы.

– А Лоулань? Её ты тоже отравил?

– Лоулань была пешкой. Её убрали те, кто стоял выше меня. Я только исполнял приказы.

Юми молчала.

– Зачем ты пришёл? Если ты хотел меня убить, у тебя была тысяча возможностей.

– Я не хочу тебя убивать. Я хочу спасти. Бежать отсюда. Уехать на север, к брату. Он ждёт тебя.

Юми покачала головой.

– Я не могу. У меня здесь... семья. Гекуё, дети, Маомао, Женьшень. Я не брошу их.

– Они бросят тебя, когда узнают, кто твой отец. Ты дочь убийцы. Твоё место не здесь.

– Моё место там, где я сама решаю, – ответила она.

Она сделала шаг к нему.

– Я не уйду. Но я помогу тебе скрыться. Дай мне время.

– Время — это то, чего у нас нет. Меня ищут. И когда найдут — убьют.

– Меня не тронут. Я теперь под защитой императора. И Гекуё. И друзей.

Отец горько усмехнулся.

– Друзья предают. Всегда.

Юми подошла ближе, протянула руку, коснулась его щеки – там, где не было шрама.

– Я не предам. Никогда. Иди. Я найду тебя, когда смогу.

Отец закрыл глаза, наклонил голову, прижался к её ладони.

– Выросла, – сказал он тихо. – Совсем как мать.

– Я помню. Теперь иди.

– Не уйду. Ты уйдёшь со мной, – усмехнулся мужчина.

Что-то зашипело, и вдруг раздался взрыв. Юми подлетела вместе с мужчиной, после упала на землю. Больше ничего для неё не было. Наверно.

---

Часть девятая. Полгода спустя

Юми очнулась в своей комнате. Вокруг были Маомао, Женьшень, Гекуё и дети.

Она выжила. Отец погиб, закрыв её собой.

Прошёл месяц. Юми уже могла ходить и хотя бы что-то делать. На руках остались шрамы, волосы она подстригла, и они стали короткими.

Гекуё плакала, когда увидела её в первый раз после взрыва.

– Жива... Слава богам, жива...

Женьшень молчал. Стоял у стены, сжимая кулаки, и смотрел в пол. Потом подошёл, взял её за руку, посмотрел на шрамы.

– Заживёт, – сказал он хрипло. – Всё заживёт.

Юми улыбнулась.

– Знаю.

Прошло полгода. Наступила осень. Волосы Юми отросли, шрамы зажили, и она теперь даже работала, хотя Гекуё строго-настрого запрещала.

Она сидела на крыльце, подставив лицо ветру. Маомао сидела сзади и плела ей косу.

– Как ты вообще волосы заплетаешь? – ворчала Маомао. – Скользкие, путаются...

– Ты не умеешь, – смеялась Юми.

Они помолчали. Ветер приносил запах мокрой листвы и дыма — где-то во дворце топили печи.

– Скоро девятнадцать, – пробормотала Юми.

Маомао замерла.

– Знаю, – сказала она. – Император не забыл. Он напомнил Гекуё на прошлой неделе.

Юми смотрела на кружащиеся листья.

– Восемь месяцев осталось. Или семь. Я не помню.

– Восемь. Я считала.

– Конечно, считала. Ты всё считаешь.

– Ты не хочешь быть наложницей.

– Не хочу. Но выбора нет.

– Выбор есть всегда. Мы найдём способ.

– Какой? Сбежать? Подменить документы? Сказать императору правду?

– Всё вместе, – ответила Маомао. – Или что-то одно. Я думаю.

Юми повернулась к ней.

– Ты правда думаешь, что есть выход?

– Я всегда думаю, что есть выход. Даже из самой безнадёжной ситуации. Потому что если не думать — можно сойти с ума. Или умереть.

Юми посмотрела на неё долго, потом кивнула.

– Ладно. Будем думать. Но сначала чай.

Они пошли пить чай — Юми с тремя ложками сахара, Маомао без.

---

Часть десятая. Последняя ночь

К вечеру Юми позвал император. Она пришла в сад.

– Здравствуйте, – сказала она, поклонившись.

– Здравствуй, – сказал император.

– Я хочу сразу сказать вам то, что сколько ни заставляйте, я не буду наложницей! Хоть казните! Я уеду, уплыву, хоть сдохну, но не наложницей! Если вам хочется меня видеть наложницей под предлогом "безопасность", я отказываюсь! – с серьёзным лицом сказала Юми.

Император слушал, не перебивая.

– Закончила? – спросил он.

– Закончила.

– Тогда слушай меня. Я не собираюсь тебя казнить. И заставлять силой — тоже. Но и позволить уехать, уплыть или сдохнуть где-нибудь в канаве — не могу.

Он повернулся к пруду.

– Ты думаешь, я предлагаю тебе стать наложницей, потому что ты мне нравишься? Или потому что мне нужна ещё одна женщина в гареме?

– А зачем тогда?

– Затем, что ты — дочь клана Ён. Единственная, кто остался. Если ты не будешь под моей защитой, тебя убьют. Не завтра, так через год. Не здесь, так на дороге. Твои враги не дремлют.

– У меня есть друзья!

– Друзья не смогут защитить тебя от тех, кто охотится на твой род. Только императорская власть. Только статус наложницы.

Он резко повернулся к ней.

– Я не могу позволить тебе умереть. Не потому что ты мне нужна. А потому что я обещал твоему брату. На смертном одре. Он просил защитить тебя. Любой ценой.

– Мой брат... вы знали его?

– Мы были друзьями. Он спас мне жизнь. Дважды. И когда его убили, я не смог ничего сделать. Только найти тебя. И спрятать. Наложницей.

Он замолчал.

– Я не хочу тебя заставлять. Но выбора нет. Ни у меня, ни у тебя.

– Сколько у меня времени? – тихо спросила Юми.

– Полгода. Потом церемония. Если ты, конечно, не найдёшь способа сбежать раньше.

Она подняла на него глаза.

– А если найду?

Он усмехнулся.

– Тогда я сделаю вид, что ничего не заметил. И буду искать тебя ещё десять лет. Как искал до этого.

Юми поклонилась.

– Спасибо за честность, ваше величество.

---

Часть одиннадцатая. Побег

Юми пришла к Маомао.

– Короче. Я уезжаю. Желательно подальше и на десять годочков.

Маомао подняла голову.

– Уезжаешь. Подальше. На десять годочков.

– Да. Император разрешил. Сказал, что сделает вид, что не заметил. Если я найду способ сбежать.

Маомао отложила травы.

– Когда?

– Через неделю. Я беру лошадь, еду до северной заставы, там меня встретит человек отца. Дальше — он проведёт.

– Человек отца? Ты ему веришь?

– А у меня есть выбор?

Маомао молчала. Потом подошла к столу, взяла маленькую шкатулку, протянула Юми.

– Здесь яды. От всех случаев жизни. И противоядия. И немного золота. На дорогу.

– Спасибо.

– Не за что. Я поеду с тобой.

– Что? Нет, ты не...

– Я поеду с тобой, – повторила Маомао. – И не спорь. Ты одна не доедешь. Или убьют, или заблудишься, или передумаешь на полпути. Я нужна тебе.

Юми смотрела на неё.

– А Гекуё? Дети? Женьшень?

– Гекуё я скажу. Детей предупрежу. Женьшеню мы скажем, когда уедем. Иначе он устроит скандал и всех переполошит.

Она села рядом, взяла Юми за руку.

– Через неделю. Выезжаем ночью. Готовься.

Юми сжала её пальцы.

– Спасибо, Маомао.

---

Часть двенадцатая. Финал

Они сбежали из дворца ночью. Добрались до первого обрыва.

Юми остановилась на краю, глядя вниз. Река шумела внизу, разбиваясь о камни.

– Маомао, – позвала она.

Маомао подошла.

– Ты же моя подруга?

– Да, – настороженно ответила Маомао. – А что случилось?

– Если я умру, ты будешь плакать?

– Ты о чём?

– Маомао, ты была лучшей подругой. Я любила тебя как сестру. И никогда не забуду. Так что... прощай.

Она махнула рукой, легко, будто прощалась на час.

– Мяу.

И шагнула в пустоту.

– ЮМИ! – закричала Маомао, но было поздно.

Юми полетела вниз. Вода приняла её, холодная, тёмная, и больше она не всплыла.

Маомао рухнула на колени на краю обрыва. Сжала в кулаке траву. Смотрела вниз, где шумела река, и не могла дышать.

Она не плакала. Не кричала. Просто сидела, глядя в пустоту.

А потом встала, отряхнула кимоно и пошла вниз, к реке. Искала всю ночь. А под утро нашла на камне белую шпильку с цветком — подарок Дэйчи. Единственное, что осталось.

Она сжала шпильку в кулаке и пошла обратно. Села на край обрыва и просидела до рассвета, глядя на восходящее солнце.

Она не плакала. Никогда.

---

Гекуё рыдала несколько часов.

– Как? Юмичка. Как? Ты же обещала... Мы бы придумали что-нибудь...

Женьшень стоял у окна, глядя на тёмное небо. Костяшки его кулаков были разбиты о стену.

– Дура, – прошептал он. – Какая же ты дура.

Дэйчи сидел в своей комнате, обхватив колени. Он плакал — тихо, по-мужски, не вытирая слёз.

– Юми-сан... Зачем?

В руке он сжимал вторую шпильку — такую же, как та, что подарил когда-то. Белый цветок, тонкая работа. Он купил её на рынке, когда она ещё лежала раненая. Думал подарить, когда поправится.

Теперь дарить было некому.

Он сжал шпильку в кулаке, прижал к губам.

– Прощай, Юми-сан.

---

В ту ночь никто из них не спал.

Каждый помнил. Каждый любил. Каждый оплакивал.

---

Конец.