Последний

Был ли зверь?

– Тут рядышком когда-то кошара стояла, – Игнат подкинув сухую ветку в огонь, глянул на старика. Тот, спокойно, спал, положив под голову брезентовый плащ. Свет костра серебрил его не спутанные волосы, – приладился кто-то овец таскать. Петр, сосед мой, который в то время за овцами приглядывал, измучился напрочь. Вокруг овчарни капканов наставил, по ночам дежурил, поймать вора не получалось. Иногда следы волчьи видел, но следы - не доказательство. Мало ли их следов всяких вокруг натоптано. В правлении колхоза пенять стали, что Петруха, дескать, сам овец ворует и небылицы про зверей рассказывает.

Старик открыл глаза и исподлобья посмотрел на рассказчика.

– Петр измаялся весь, – продолжал Игнат, – серьезное же обвинение. Главное – поправить ничего получается. Чертовщина, капканы вокруг стоят. Всю ночь глаз не смыкает с берданкой в руках. И тишина... А наутро, глянет - ярки не хватает, или несколько овец с порванным горлом валяются. Он овец, как улику, в правление колхоза тащит, а там недоверие выказывают. Гляди, грозятся, Петр, доиграешься до тюрьмы.

Как-то вечером ко мне пришел. Поллитру притащил. Помоги, просит, напасть устранить. У тебя друзья – охотники ушлые. Мне кажется, не простой зверь орудует. Испокон века про косогор, возле речки, нехорошие разговоры идут. В косогоре этом, заросли кошмарные и норы кругом накопаны. Мне дед рассказывал, они еще мальчишками полезли в нору-то, глядят, а там человек волосатый, страшный. Заорали, мужиков позвали, все норы обыскали – нет того страховидного человека. Только здоровенного волка спугнули. Стреляли, но не убили. Ранили, видать, кровь была. Потом волка хромого видели. Много лет с того времени прошло. Охотили того волка, да напрасно. А как охота – всегда несчастья: или лошадь поранит, или собак порвет. Было дело, и люди погибали. И волчара этот пропал, иногда следы свежие замечали, а сам зверь как сквозь землю провалился. Вот и у меня в овчарне - какие-то темные дела, не может обычное животное так долго между капканами елозить. Сам я сколько ночей в засадах бдил без толку. Искал я этому объяснение. И прочитал в старинной книге, что были в древности волколаки. Типа, волки человекообразные, оборотнями назывались. Они там скотину резали и на людей нападали. Потом перебили их сволочей, но может быть и остались они, живут рядом с нами.

Трудно узнать врага рода человеческого

– В молодости все интересно, – улыбнулся Игнат, – с Петром засады по ночам устраивали, охотников знакомых звали. Перестали в одно время овцы пропадать, а потом снова начали… Но, колхоз развалился, кошару снесли. Да и самой деревни уже нет. Зато охота здесь хорошая, глухомань.

Игнат лениво протянул руку в сторону и, словно нехотя, взяв ружье стоявшее возле дерева, положил его на колено.

– Слышь, дед, охота, говорю, здесь хорошая. Я за свою жизнь много где побывал, а такой охоты не помню. Вставай что ли, нелюдь...

Он перекинул ружьё в руках и щелкнул предохранителем:

– Я тебя давно искал, людей тут, кроме моих друзей-охотников, не бывает. Молчалив ты слишком. Люди, которые в такой глуши обитают, разговорчивы и приветливы.

Старик поджался, глаза смотрели тускло и устало.

– Дурак ты, – проговорил он с трудом, проглатывая окончания слов, - плетешь чушь. Опусти стволы. Я тебе щас документы покажу.

– Документы, – Игнат сделал вид, что заинтересован, – ну, показывай свои документы. Интересно, по каким документам волколаки живут.

– Сейчас, – старик тяжело поднялся, – тут они у меня в рюкзаке лежат. Прихрамывая отошел от костра и резко кинулся в сторону. Но в последний момент, когда кусты уже почти укрыли его, Игнат привычно нажал на спусковой крючок.

– Вот и все, – прошептал он, – многолетняя охота закончена. Добил, таки, я его, зверюгу. Пуля серебряная, по правилам святой водой окроплена.

Остаток ночи он провел у костра. Когда взошла заря, неторопливо двинулся в ту сторону, куда кинулся ночью старик. Недалеко от костра на берегу чистого лесного ручейка лежал огромный седой волк. Пуля вошла ему между лопаток и вышла на груди, проделав ужасную рану.

– Польстился ты на легкую добычу - одинокого охотника, – проронил Игнат, разглядывая зверя, – но мне, если честно, жаль, что так вышло. Может быть, ты был последним волколаком.

Не умер

Любопытство побудило низко нагнуться. Игнат рассматривал жуткого зверя, который лежал перед ним с открытыми глазами, полными боли и тоски. Забывшись, он оперся рукой о мертвое тело и оно издало глухой хрип, выдохнув смердящий трупный дух. Игнат отпрянул, запах был настолько силен и гадок, что он упал на колени. Его вырвало. Тошнота прошла. Осталось какое-то чувство неясного беспокойства. Закинул за плечо ружьё, собрался уходить. Но … ему вдруг стало невыносимо противно оружие, пахнущее пороховой гарью и смертельной опасностью. Он выронил ружьё. Что-то в нем переменилось. Он стал по-иному ощущать запахи. Слух необыкновенно обострился. Он услышал как белка стучит коготками, пробегая по вершине ствола. Внезапная догадка осенила, преодолев страх, он подошел к ручью и взглянул на свое отражение…

Последний волколак не умер. Из ручья на Игната смотрело чудовищное существо с волчьим лицом. Мысли начали путаться и появилось неистребимое чувство зверского голода, утолить который можно только напившись горячей, вкусной крови…