Таинственная находка

На поляне посреди леса стояла избушка на курьих ножках. Жила в той избушке, как водится, баба Яга. В тот незапамятный день Яга вместе с подружкой своей Кикиморой Болотной сидели у стола. Пузатый самовар уже закипел, соседки разлили по чашкам ароматный чай и предались неторопливой беседе. На столе дымились только что вынутые из печи ватрушки с лесной малиной.

Не успели соседки как следует поговорить, как в дверь постучали…
– Входите, кого там принесла нелегкая? – повернувшись к двери, крикнула Яга.
Тишина.
– Кто там? Входите, – повторила приглашение Кикимора.

Снова тишина.
Кряхтя, Яга поднялась и поковыляла к двери, обещая раз и навсегда метлой проучить безобразников, что так хулиганят и заставляют беспокоиться почтенную лесную жительницу, которой уже без малого триста лет. Открыв двери, баба Яга осмотрелась. Никого не было. На крыльце стояла корзина, внутри которой топорщился лесной мох.

– Что там? – полюбопытствовала из-за стола Кикимора.
– Не знаю, – протянула Яга, подходя ближе к корзине.

Она приблизилась и посмотрела, что там внутри. В корзине среди мха лежало ЯЙЦО. Оно было большим и отливало сиреневым цветом с небольшими бурыми крапинками. Яга подняла находку и внесла её внутрь избушки. Отодвинув ватрушки, она поставила корзину на стол. Соседки склонились над мхом.

– Яйцо, – нарушила первой молчание Кикимора.
– Вижу, что яйцо, – недовольно фыркнула Яга, – не слепая. А чьё яйцо? Я тебя спрашиваю, ЧЬЁ ЯЙЦО??? И откуда оно на нашу голову свалилось?
– Может, птица какая потеряла? – попыталась разрядить обстановку Кикимора. – Кукушка, к примеру, или там дятел какой-то.
– Сама ты дятел, – нахмурилась Яга, – смотри, яйцо-то какое большое. Нет у нас таких птиц. Страус разве, так он у нас не водится. Я разок на юг к родне летала на ступе своей, – видела. Птица – не птица, не летает, глаза таращит да бегает как шальная. Тьфу!

Яга в сердцах стукнула по столу.
– Знаю! – подпрыгнула со своей скамьи Кикимора. – Знаю, что за яйцо такое таинственное!
– Ну? – повернулась к ней Яга.
– Это смерть Кощеева.
– Ты с чего это взяла? – уставилась Яга на соседку.
– А с того и взяла, – упорствовала Кикимора. – Я вчера по лесу бежала, слышала, как Кощей с Лешим ссорились. Обзывали друг друга почём зря. Кощей Лешему в волосёнки вцепился, тот еле вырвался. Грязью в Кощея кидается и плюётся. Не поделили, видать, чего-то. А наутро, на тебе, яйцо это ни с того ни с сего у нас на крыльце обнаружилось.

– Ты что такое говоришь?! – возмутилась Яга. – Кощей смерть свою пуще глазу бережёт, она у него на дубе в сундуке хранится. Внутри там заяц, в нём утка, а там уж, как водится, яйцо, а в нём игла, а уж в иголке-то и смерть. С чего ей вдруг на нашем крыльце оказаться?
– Точно тебе говорю, осерчал Леший на Кощея, на дуб забрался, зайца с уткой прогнал, а яйцо нам с тобой подкинул, – продолжала бормотать Кикимора.

– А это ещё зачем? – уставилась на соседку Яга.
– Как это зачем? Как это зачем? – забегала по избушке и заголосила Кикимора. – Чтобы нас с тобой с Кощеем поссорить и тем самым ему насолить покрепче. Кощей суров, криклив, чуть что – сразу в драку лезет. Сам-то он бессмертный, ему всё нипочём, да только повадился он мечом махать направо-налево. Всё богатыри ему вокруг мерещатся. Лешему-то что, а нас Кощей в капусту нашинкует и всё! Поминай как звали Кикимору с Ягой!!!

– Да нет, ерунда какая-то, – недоверчиво покосилась Яга на Кикимору.
– Да! Ерунда тебе, а как Кощей нагрянет, да смерть свою в яйце этом у нас обнаружит! Что тогда?! – запричитала Кикимора ещё больше.
– А, может, и не ерунда, – покосилась на яйцо баба Яга. – Что же нам с ним делать?
– Выкинуть и дело с концом! В речку бросить, али в овраге кинуть и всё: нет яйца – нет проблем, – забегала от напряжения по избушке Кикимора.
– Да как выкинуть? – замахала на неё руками Яга. – Сама посуди: начнёшь выкидывать, заметит кто да Кощею донесёт – совсем пропадём.
– Да кто заметит-то? – уставилась на Ягу Кикимора. – Кто?
– Да кто угодно, – рассудительно начала Яга, – в речке Водяной ошивается, в овраге Лешего друзья-работнички лазают, белки там всякие, ежи да сороки-болтушки.

– Тогда давай спрячем его поближе где-нибудь, – не унималась Кикимора.
– Где поближе? Где? – повысила голос Яга и суетливо начала озираться по углам избушки. Лицо её в тот момент выдавало огромное напряжение.
– Да хоть бы и в избушке твоей: в подпол кинем, али за печку и всё. В яйце иголка, ей ничего не будет, хоть ещё триста лет она там проваляется. Кощей придет, спросит, не видали ли мы смерти его, подло Лешим украденной. А мы в ответ скажем, что чай пили да разговаривали и ничегошеньки не видали, так как на улицу сегодня ни ногой. Холодно там, на улице, скажем, сыро и пакостно. Вот и решили мы никуда не ходить, а в избушке остаться. Тепло тут, скажем. И всё: нигде не бывали, ничего не видали, – сбивчиво затараторила Кикимора.

– А, пожалуй, права ты, Кикимора, – протянула Яга. – Кощей смерти своей не найдёт, потопчется-потопчется, да и восвояси отправится. А мы с тобой ночку выберем потемнее, да и закопаем где-нибудь яйцо. А корзину в печи сожжём, чтобы всё было шито-крыто. Яйцо трогать нельзя, если скорлупу его повредить, Кощей мигом тут появится. Чувствует он, что к смерти его добираются, да и колдовством своим в тот же миг куда нужно переносится. А нам это вовсе без надобности.

Придя к такому решению, Яга с Кикиморой вынули яйцо, а корзину вместе с мхом бросили в печь. Мгновение, и корзина вспыхнула огнём. Яга с Кикиморой смотрели на её догорающие прутья, пока в печи не осталась одна зола. Потом они удовлетворённо хмыкнули и, завернув яйцо в тряпку, чтобы не разбилось, сунули его за печь.

Покончив таким образом с яйцом, соседки съели ещё по ватрушке без удовольствия и разошлись по домам. Вечер был окончательно испорчен.

Наутро Кикимора ни свет ни заря прискакала к Яге, чтобы узнать последние новости: не наведывался ли Кощей за смертью своей. Яга покачала головой и сказала, что всё было тихо.

– Давай посмотрим, какого размера яйцо это, чтобы яму нужную пораньше выкопать, – предложила Кикимора. – Сделаем и ветками прикроем, а место заметим, чтобы в темноте потом найти быстрее. Ещё чего доброго, увидит кто, когда мы ночью зарывать его начнём. А днём ничего, скажем, что ты петрушку посадить затеяла. Очень уж ты петрушку любишь.

– Какую ещё петрушку, отродясь я её не едала! – возмутилась Яга.

Она уже достала яйцо и положила его на стол.

– Ну, пусть не петрушку, пусть укроп или салат какой, – продолжала Кикимора.
– Салат! Укроп! Что я тебе – заяц какой или гусеница?! – обиженно фыркнула Яга.

В этот момент скорлупа яйца треснула.
– Яга, всё, конец нам настал, яйцо треснуло! Ты его положила плохо, вот оно и лопнуло! – заголосила Кикимора.
– Подожди, не кричи, – отмахнулась от Кикиморы Яга, – там что-то есть! Зелёное!

В этот момент из яйца показалась змеиная голова. На затылке головы топорщился пучок волос, отчего она походила на ёршик.
– Какая смерть у Кощея зелёная, от тоски, наверное, – протянула Кикимора.
– Ты что такое говоришь? Какая смерть Кощея? – возмутилась Яга.
– Конечно, она! А чего ей не зелёной быть, чай не веселиться сюда она пожаловала, – упорствовала Кикимора.

В этот момент из яйца показалась ещё одна голова.
Кикимора уставилась на бабу Ягу:
– Что же это получается, Кощей два раза помрёт, раз головы две у смерти его?

В этот момент из яйца показалась третья зелёная голова.
– Это не смерть Кощеева, – хлопнула себя по лбу Яга, – это Горыныча сын, наследник рода!
– А у нас он как оказался? – захлопала глазами Кикимора.
– Не знаю, как оказался, только его родителям вернуть надо. У Горыныча наследники, знаешь, какие беспокойные, чуть что – сразу огнём давай жечь всё вокруг. А уж вредные какие – носятся вокруг, кричат, в догонялки шарами своими огненными пуляются, одна головная боль от них! А у меня избушка деревянная, сгорим дотла, точно сгорим! – забегала Яга вокруг стола.

– Тебя как звать-то? – обратилась к трёхголовому Кикимора.
– Горыша, так меня мама с папой называли, пока я в яйце был, – сказал маленький Змей и вылез из яйца.
– Вот что, Горыша, давай-ка мы тебя к папке с мамкой отнесём, – сказала Яга.
– А вдруг это не нашего Горыныча сын, а какого-нибудь другого Змея? – прищурилась Кикимора. – Мало ли такой нечисти по земле бродит, всех и не перечесть.
– Вот и проверим, – отрезала Баба Яга.

Надев рукавицы, которыми она всегда пироги из печи доставала, Яга взяла маленького Горыныча покрепче и пулей выскочила из избушки. И откуда только прыть взялась! Кикимора, ковыляя, семенила следом. Спустя некоторое время, соседки, спотыкаясь и поминутно останавливаясь, чтобы отдышаться, добрались до пещеры Горыныча. На всякий случай, они поставили Горышу у входа и потихоньку приблизились к логову Змея Горыныча.

Из пещеры валил дым, в долине растекались его сиренево-сизые клубы вперемешку с чёрными и белёсыми, снопы искр вырывались наружу. Кое-где начинали появляться языки пламени от упавших искр. Было безветренно, поэтому пламя гасло, от него вверх поднимались струйки дыма, словно вулкан начал своё извержение. Сквозь сиреневые тучи солнце почти не проглядывало.  Змея Горыновна сидела за столом, все три головы полотенцами завязаны. Горыныч метался по пещере: то воды жене принесёт, то полотенца сменит. Вокруг был стойкий запах валерьянки.

– Горыныч, как дела у вас? – осторожно переступили порог Яга с Кикиморой.
– Наследник наш пропал! Горыша! – горестно покачал головой Горыныч. –Второй день по лесу бегаем, ищем. Измаялись оба, а пока никаких следов. Я его на солнышке погреться оставил, на пригорке, а сам прикорнул маленько. А яйцо наше, видать, укатилось куда-то, пока я спал. Мы под горочкой потом искали-искали, а нет его!

В этот момент через порог перевалился Горыша и, покачиваясь на лапах, поковылял к столу. Горыновна ахнула и бросилась к нему. Добежав до наследника, она подхватила его и крепко прижала к себе.

– Нашёлся! – забегал вокруг жены и сына Горыныч, – наследник наш нашёлся! Ох и спасибо вам, Яга и Кикимора! Век благодарны будем!

Слезы счастья покатились по всем трём головам Горыныча. Раскланявшись, Яга с Кикиморой покинули счастливое семейство.

– А как яйцо у нас оказалось? – задумчиво протянула Кикимора.
– Да просто. Мох в корзине был, помнишь? – посмотрела на неё Яга.
– Ну, помню. И что?
– А то, что мох этот только у Лешего в лесу растёт, – подняв вверх палец, проговорила Яга.

В этот момент на опушке показался Леший. Яга с Кикиморой кинулись к нему и сходу прижали его к дереву:

– Леший, ты зачем яйцо нам подкинул?
– Вы чего это? – уставился на них Леший.
– С того, что яйцо мы на крыльце нашли, в корзине, а мох там был только такой, какой в лесу твоём растёт.

Леший понял, что отпираться бессмысленно и завопил:

– Да, я это! Кощею подлому отомстить нужно! Чего это он, дерётся ещё!
– Как отомстить? – продолжала допытываться Кикимора.
– Я после драки с ним вернулся, яйцо под горочкой увидел. Ага, думаю, смерть Кощеева сама ко мне в руки пожаловала. Утка, поди, яйцо несла или там заяц, они и обронили. А я нашёл. Вот, думаю, верный способ Кощею насолить. Спрячу яйцо, пусть побегает потом, поищет, – засопел Леший.
– А нам зачем подкинул? – надвинулись на Лешего соседки.
– А затем! Знал я, что к Кощею не пойдёте отдавать, побоитесь и спрячете его. А мне того и надобно, – исподлобья посмотрел Леший.
– Эх, ты, мститель, – махнула на него Яга рукой, – не смерть это Кощея вовсе, а Горыша, младший Горыныч, наследник.
– Вот оно что… – протянул Леший, – а я-то думал… Перепутал, видать.

Леший опустился на траву и часто-часто заморгал. Волосёнки на его макушке предательски задрожали.

– Да ладно, чего уж там, – присели рядом Яга с Кикиморой, – вернули мы Горышу родителям, вон пляшут в пещере своей, радуются.
– Только ты так, Леший, больше не делай, – насела на Лешего Кикимора, – видишь, как нехорошо получилось: чуть семейство Горыныча не извели.
– Не буду, – вздохнул Леший.
– И с Кощеем помириться надобно бы, – продолжила Яга, – в одном лесу живём.
– Ладно, так и быть уж, попробую, – нехотя согласился Леший.

Леший слово своё сдержал: с Кощеем помирился. Снова наступила тишина. Только время от времени в лесу слышались болтовня и смех маленького Горыши, который весело носился, играя с друзьями.


Рецензии