Дачный роман

Сегодня Луиза решила заночевать на даче. Муж уехал на рыбалку, на целую неделю и довольно далеко. С возрастом она перестала препятствовать этим его вылазкам на природу. Без него спокойней, никто с ней не спорит.


Переделав все дела в огороде, она помылась в бане, которая давно уже нагрелась. Летом не нужно её долго топить. С удовольствием смывала мягкой мочалкой с тела пот жаркого летнего дня. Бросила на каменку немного горячей воды. В облаке пара, пахнущего раскалёнными речными голышами, похлестала себя свежим берёзовым веником, ополоснулась душистым травяным настоем.


В огороде полно всякой полезной травы: ромашки, мяты. Да все травки полезные: подорожник с одуванчиком и хмель с крапивой, иван-чай. Даже пырей полезный. Этого добра у них на земле хватает, только успевай выдёргивать.

 
Вышла в раздевалку бани и только собралась испить чаю, полежать на диване, как вдруг зашёл Иргис - сосед по даче. Он лет на десять, пожалуй, моложе неё: короткая стрижка, высокий лоб, светлые глаза. Ещё довольно крепкий мужичок.


Когда не было заборов между их участками, он часто заходил к ним. Разговаривал с соседями про огородные дела, сообщал новости. И Луиза всегда стеснялась своего затрапезного вида: в платке, чтобы волосы не мешали полоть грядки, в спортивных штанах, уже испачканных землёй, в какой-нибудь старенькой дачной футболке. «Вот черти его принесли!», - сердилась она.


Но Иргис долго не «гостил» у них – его жена неприятным сорочьим голосом тут же звала его домой: «Иргис, иди, поливай грядки!». То ли не хотела, чтобы он бездельничал – «лясы точил», то ли ревновала к соседке.

Соседка-то ещё ничего себе: симпатичная, с располневшими, но приятными формами, плюс:  длинные светлые волосы, пухлые губы, красивой формы нос и синие глаза.


Луиза всегда видела, как сосед бегал по своему участку с лейкой, что-то сажал или косил траву. Иногда даже раздражал её своим огородным рвением. «Придёшь подышать свежим воздухом, а он, как нарочито, тут же включает свою тарахтелку бензиновую – траву косит. Дышать нечем, - злилась она на него. – Хозяйственный такой, прямо спасу нет».


Как-то принёс им на посадку двухъярусный лук, сказав: «Только жене не говорите, что дал!». Хороший лук, многолетний, как батун, только не грубеет. Растёт всё лето и не боится даже первых морозов.


Откуда у соседа такое имя - Иргис, Луиза никогда не интересовалась. В их городке много ссыльных немцев, есть и «прибалты» - потомки сталинских врагов народа.


Позднее жена заставила Иргиса поставить забор между их участками. Теперь он редко к ним заходит. Сейчас зашёл через калитку двора, с улицы.
- Привет! Где хозяин? – спросил он Луизу, постучав в открытую дверь бани.


- Нет его, уехал на рыбалку, на неделю, - ответила она, повернувшись к нему спиной, наводя себе чай с мёдом, стесняясь своего распаренного розового лица без косметики.
- Моя жена тоже уехала, в отпуск – в Таиланд.


Иргис, оказавшись за спиной Луизы, на шаг приблизился к ней. Она почувствовала на своей шее его дыхание. От него  по телу побежали «мурашки». В принципе, сосед нравился Луизе. Всегда вежливый, улыбается. При ней не ругается матом и не курит.


Она замечала, что и он с удовольствием смотрит на неё. Женщина всегда чувствует отношение мужчины к себе. Такая, вроде бы, скрытная обоюдная у них симпатия.

 
Иргис коснулся губами её шеи, стал спускаться ниже. Поцеловал впадинку сверху ключицы. Отодвинув край махрового халата, губами стал двигаться к её аппетитной груди. Луиза онемела, не в силах возмутиться, что-то сказать, оттолкнуть его.


Не глядя, на ощупь поставила кружку с чаем на стол. На неё накатилась какая-то сладкая истома, ноги стали прямо ватными. В низу живота, как сейчас пишут в эротических романах, запорхали бабочки с бархатными крыльями. И лёгкие стрекозы тоже, со слюдяными пропеллерами, щекочущими её живот. Она прямо увидела перед глазами красивую летнюю картинку с ними, перелетавшими с одного яркого цветка на другой.


Почувствовала движение в своих набухших сочных «персиках» четвёртого размера - соски их затвердели. С таким размером груди ей не стыдно раздеваться, будь то общественная баня или душ в бассейне: ни много и ни мало.


Наверное, где-то в подсознании, она давно ждала такого момента, сладкого наваждения. Её затуманенный мозг передавал органам электрические разряды или сигналы, вызывая лёгкое дрожание тела. Сосед истолковал её молчание за согласие. Губами нашёл её правый сосок и стал ласкать его, одновременно правой рукой массируя левый.


Луиза застонала и стиснула ладонями его голову. Иргис тоже был после бани. От его волос приятно пахло древесным ароматом шампуня. Чисто вымытая кожа блестела, издавая знакомый запах геля для душа. На землю уже опустились сумерки, и в помещении бани царила полутьма.


В этой тёплой, пахнущей берёзовым веником полутьме, зашуршала одежда Иргиса, которую он сбросил на чистый сухой пол. Ощущая лёгкое головокружение, Луиза также легко оказалась на диване, куда её аккуратно уложил Иргис.


Распахнув халат, он продолжал губами и руками ласкать её тело: грудь, живот, бёдра, спускаясь всё ниже и ниже. Чуть оторвавшись от губ Луизы, мягко повернул её на один бок, потом на другой – и халат тоже полетел на пол. Туда же полетело и махровое полотенце с её головы, обнажив влажные белокурые волосы. «Умеет раздевать!» - отметила про себя Луиза ловкость Иргиса.


И она, давно не имевшая близости с мужчиной (Луиза точно знает - почти три месяца), растаяла. Муж потерял к ней интерес. То ли в силу пожилого возраста, то ли нашёл себе другую забаву. В течение их супружеской жизни такое случалось не раз, и Луиза не настаивала на его супружеском долге. Не хотела расспрашивать, унижать догадками себя и его.


Он даже стал спать отдельно, в другой комнате.  «Чтобы я к нему не приставала», - решила она. - И почему бытует мнение, что женщины в плане секса стареют раньше? И в менопаузе женщина может испытывать оргазм, удовольствие от близости. Если, конечно, её партнёр не чайник – разбирается в физиологии женщины и его мужское достоинство не сникло на полшестого». И ещё она не любит зажиревших, с животами, мужчин - ленивых пузанов.


И сейчас, в сладкой неге, Луиза почувствовала, как мужское естество Иргиса, такое упругое и крепкое, проникло в неё, без боли и неприятных ощущений; как здорово поместилось там, словно гостя давно уже ждали.

Гостеприимная томная Луиза мимоходом отметила, что его длина меньше, чем у супруга. Но всё равно, было приятно – такой прямо грибок-боровичок двигался внутри неё. Помимо воли Луизы, мышцы её соскучившегося по ласке женского органа  крепко обхватили его, и Иргис с удовольствием почувствовал эту ответную реакцию, запечатлев на её губах затяжной сладкий поцелуй.


Они долго плыли по мягким облакам, качаясь на них, проникая друг в друга сначала осторожно, пробуя на вкус, потом всё сильней, растворяясь друг в друге, целуя куда придётся: в губы, нос, шею, плечи, слегка покусывая за мочку уха, постанывая от удовольствия.

 
- Милая, милая моя соседка, - шептал Иргис. – Я видел, Луиза, что ты здесь одна. Можно я буду называть тебя «Лу»? Луиза – как-то слишком официально. Я решил, что это случится сегодня. Я так долго ждал этого дня.


Они продолжали узнавать друг друга, настраивая свои музыкальные инструменты в единое звучание, единый ритм, беря тональность всё выше и выше. Затем, достигнув высшей точки небес, на тех же мягких облаках они плавно опустились на землю.


- ЗдОрово! Мне никогда не было так хорошо, - сказал Иргис охрипшим голосом. – Пить хочется. Такой секс - как песня, которую не хочется обрывать, а петь и петь бесконечно. Или, как чудесная музыка…


- Ну, ты прямо поэт. Не думала, что можешь так красиво говорить. Чай  вон - на столе, настоян на мяте, можешь попить. И я хочу пить, дай глоточек. Мне тоже было здОрово. Наверное, от обоюдного желания, новизны узнавания друг друга. Без принуждения, без обязательного супружеского долга, а вот так, в едином порыве, - ответила разомлевшая Луиза.


- Когда ещё встретимся? – нежно поглаживая её обнажённую грудь, спросил Иргис.
От его дыхания пахло мятой, свежестью чая.
        - Не знаю.

 
Луиза перевернулась на бок, лицом к Иргису, с удовольствием глядела в его светлые глаза, гладила рукой чисто выбритую разрумянившуюся щёку.
        - Мы ведь с тобой не свободные люди, не будем загадывать. Я хоть и не поэт, но мне тоже хочется сказать красиво. И оправдаться за наш поступок или проступок. Не знаю, как его правильней назвать.


Мы знаем друг друга много лет, и вдруг случился прорыв запретной плотины. Перед хлынувшей, всё разрушающей водной стихией мы не смогли устоять. Она сбила нас с ног, закружила и унесла. Наверное, мы оба давно этого хотели. Вот так, как случилось.


Иргис потянулся, как довольный разнеженный кот, притянул одной рукой её к себе поближе, подложил под голову другую крепкую руку. Положил ей на бедро тяжёлую мускулистую ногу. Зарылся носом в длинные влажные волосы, прикусил слегка мочку уха, без серёжки, покрыл поцелуями гладкую шею.
- Да, Лу, я тоже так думаю. Давно хотелось. Давай повторим завтра.


Они продолжали встречаться в течение всего лета, от случая к случаю, но с одинаковым завидным удовольствием. Их послушные тела, всё больше привыкая к собственным чувствам, вели себя, как две половинки одного целого, будто издавна были предназначены друг другу.


- Боже мой, такое испытать в зрелом возрасте! Есть вещи, о которых женщинам трудно говорить! Грех – любить чужого мужа, - говорила Луиза.
- И чужую жену тоже! Да, интересно было бы встретиться нам в юности. Полюбили бы мы друг друга? – отвечал ей вопросом Иргис.


Их дачный роман близился к развязке. Наступала осень – дачный сезон заканчивался. Скоро все разъедутся по домам. Очевидно, жена Иргиса почувствовала охлаждение мужа к ней. Возможно, что он выдал себя неосторожным словом. Ведь когда человек влюбляется, ему хочется говорить и говорить о любимом человеке.


И однажды жена натравила на Луизу своих родственниц. В отсутствие обоих мужей, улучив момент, они втроём притащились к ней на разборки. Стали обзывать её, пытались бросить в неё комья грязи с травой.


     - Проститутка, чужих мужей совращаешь! - кричала одна тётка.
     - Своего мужика мало, что ли? – вторила ей другая.
     - Ходишь тут в купальнике, загораешь! – трещала сорока-жена. – Сиськами трясёшь!


«И что Иргис в ней нашёл? – думала Луиза, глядя на неё. - Лицо, как тарелка, глаз почти нет. Ну, может быть, в молодости была не совсем уж дурнушкой? Или "залетела", пришлось ему жениться на ней. Некрасивые девушки более доступные, принцев не ждут».


     - А ну, пошли отсюда, ведьмы! – защищалась Луиза.
Недолго думая, подняв штыковую лопату, которой прочищала канавки – отводила со двора дождевую воду, выгнала баб за калитку. Пригрозила поколотить их грозным инструментом. - Сейчас накостыляю вам лопатой! Мало не покажется! На себя посмотрите! Все, как на подбор – красотки, кривоногие! Вас, убогих, только в кунсткамере показывать!

*
От избытка эмоций Луиза проснулась: «Чуть не подралась с бабами!». Открыла глаза – она в своей спальне. В комнате ещё темно, плотные шторы наглухо закрывают окно. Включила лампу на прикроватном столике. Посмотрела на часы - пять утра. Муж мирно похрапывает на соседней подушке.


«Вот это сон! - удивилась Луиза, возвращаясь к реальности. Хоть кино снимай! Но как всё достоверно! И чувства, и ощущения плоти. Как будто всё было на самом деле. Дай-ка разбужу мужа, хватит ему спать!».

24 февраля 2026