Чистое счастье

— Дяденька, дяденька. А можно фары или диски протереть? — спросила девочка, глядя так серьёзно, будто речь шла, как минимум, о спасении цивилизации.

На парковке ко мне подбежали двое — мальчишка и девчонка, лет по десять, с видом уверенных предпринимателей и тряпочкой наперевес.

Фары у меня, прямо скажем, не просили вмешательства тряпки. Но как тут отказать детям, которые пришли делать бизнес? Я улыбнулся:
— Конечно, можно.

И тут в них что-то вспыхнуло. Радость — не та, показная, а настоящая, детская, как будто не «да» сказал, а вручил им ключи от шоколадной фабрики. Быстро перевёл деньги на карту и пошёл по своим делам, а из-за спины донёсся восторженный крик:

— Пятьсот рублей!!!

Я невольно рассмеялся. И это возглас эхом отозвался историей из моего детства.
… Лето. Маленький шахтёрский город, жара такая, что асфальт под ногами пытался растаять и стать сугубо декоративным элементом, оставлявшим черные жирные кляксы на обуви. Мы с друзьями болтались без дела — накупались, накатались на великах, и вот она — мечта о пломбире. В стаканчике. Глобальная цель, объединяющая все человечество.

Родительские ресурсы исчерпаны. А мороженого хочется. До дрожи в коленках.
Один из нас, кажется, Санька, выдал на-гора революционную мысль:

— А давайте… заработаем!

План был гениален своей наивностью: взять вёдра, тряпки и рвануть к зданию местного Управления — так его у нас называли все жители там сидели люди в галстуках, и где, как казалось, решались судьбы мира. А на самом деле — районное отделение угольного треста.

Мы выстроились у входа, полные энтузиазма и осененные духом капитализма. Автомобилей, правда, не было. Видимо, важные дяди предпочитали появляться, как волшебники — без предупреждений.

До обеда мы просто стояли и вытирали пыль с собственных фантазий. Потом начали появляться машины. А с ними — отказы.

— Нет. — Не надо. — У меня чисто. — Отстаньте. —  Некогда.

В тот момент мы впервые поняли, каково это — быть стартапом без клиентов и с грязными тряпками вместо презентаций.

К вечеру — ни мороженого, ни надежды. Мы почти уходили, когда к зданию подъехала чёрная «Волга». Не машина — притча. Из неё вышел дядька. С виду — серьёзный. «Волга», костюм, водитель. Всё, как положено. Подходить было страшно. Но вдруг внутри каждого из нас заговорил тот голос, который не даёт бросить дело, даже когда все против.

— Спросим? — кивнул Санька. — Вдруг он нормальный.

Подошли. Спросили. Он — оказался нормальный. Даже больше. Он был весёлый, доброжелательный и… заказал мойку двигателя. За рубль. РУБЛЬ! Это была сумма, которой хватило бы на всё: мороженое, газировку и даже песочный коржик. Может быть, даже с орехами.

Работа была… как бы сказать… ну, если кратко — филиал маленького ада на Земле. Холодная вода из колонки, мотор в чёрной жиже, вонь такая, что казалось, мы моем не двигатель, а саму преисподнюю. Но мы сражались с этим мотором, как рыцари с драконом. Пусть без доспехов, но с верой в коржик.

Мы не уложились в дедлайн, ограниченный совещанием, помыли кое-как, из трех слоев грязи оставили хотя бы один, но он не ругался. Подождал. Заплатил.

Тот вечер закончился пиршеством. Мы сидели на бордюре, все в масле, с грязными руками и счастливыми мордашками, ели коржик и запивали «Буратино» из одной бутылки. Кто-то каждый раз протирал горлышко рукой — ну, чтобы не подхватить заразу от друзей, разумеется.

Вот и сегодня… Я вдруг понял, что стал тем самым дядькой из «Волги». Только без «Волги». И без водителя. Но с желанием дать кому-то «рубль», который запомнится на всю жизнь.

А дети? Наверняка уже купили мороженое. Или потратили на что-то другое — но это неважно. Важно, что у них тоже будет история. С запахом летнего асфальта, мокрой тряпкой и фарами, которые тоже, кажется, блестят от счастья.

Александр Васильев