О гармонии

Любой пифагореец сейчас ударился бы в рассуждения о геометрическом высокомерии, энтропийном голоде…
Пустое.
Если ты в яме, твой мир — не Орион. Твой мир — это чьи-то колени, проплывающие мимо, точно два облака.
Куча мусора в углу двора — вот твоё мироздание. Она выше Тайгета и недостижимей звёзд. Просто потому, что она здесь. А тебя — почти нет.
В яме не бывает симфоний.
Только вода: бульк… бульк…
и редкие шаги сверху.
Ритм в груди — тупой, животный стук.
Математика, сжатая до чистого инстинкта.
Высшей гармонии нет до тебя дела. Она не просит аплодисментов и не знает, что ты здесь. У смертного другие заботы.
Ты остаёшься.
В яме.
С Орионом в голове
и грязью под ногтями.
Гармония ушла, не попрощавшись. Зашла ненадолго, согрела воздух своим дыханием — и вышла. А ты стоишь с протянутой рукой, в которую натекло немного грязной дождевой воды.
Хочешь увидеть звёзды — копай вниз, до дна. Самые далёкие из них видны только из бездны.
Когда не останется ничего, что можно у тебя отнять, столп терпения станет твоим равновесием.
Узнай, кто ты. Не сможешь — мир скажет сам.
Вспомни эфиопов Геродота, чей дух не сожран ржавчиной стяжательства. Золото для них — всего лишь жёлтый мусор, из которого куют цепи. То, за что эллин перережет брату глотку, для них — клеймо позора и тяжесть на ногах раба.
Они не ковыряют землю плугом, не вымаливают у неё урожай.
Ты дрожишь над мешком зерна — эфиоп просто дышит.
Ему нечего терять, кроме дыхания. У него нет стен, в которые могла бы постучаться твоя капризная гармония. Он не нуждается в оправданиях. Он сам и есть гармония.
Возможно, ты всё ещё цепляешься за стены. Зря. Хранители покоя приковали тебя к этой пустоте не ради муки. Для точности.
Они всё объяснят — бережно, как нож объясняет плоти её несовершенство. Слушай воду. Копай вниз. Гармония не ушла совсем. То, что ты ищешь, ждёт тебя на самом дне.