Встреча в Ялте

Действующие лица:

Антон Чехов — писатель, сдержанный, с тонким чувством юмора.

Андрей Ганеша — андеграундный писатель, эксцентричный и словоохотливый.

Маруся — весёлая девушка из Ялты, непосредственная и остроумная.

Люба — её подруга, романтичная, склонная к драматизму.

Место действия: веранда дома Чехова в Ялте, солнечный день, пахнет морем и цветами.

Сцена 1. Встреча
(Чехов сидит в кресле;качалке, читает книгу. Ганеша стремительно вбегает на веранду, размахивая шляпой.)

Ганеша. Антон Павлович! Дорогой! Наконец;то я вас нашёл!

Чехов (спокойно поднимает глаза). Андрей? Какими ветрами? Вы же, помнится, собирались в Японию изучать гейш?

Ганеша. Было дело! Но Ялта оказалась ближе и… соблазнительнее. К тому же, кто знает женщин лучше, чем вы, мастер тонких намёков?

Чехов. О, я всего лишь описываю то, что вижу. А вы, судя по всему, видели немало.

Ганеша (вальяжно садится, поправляет жилет). О, да! Гейши — это поэзия в движении. Нежные, как лепестки сакуры, загадочные, как туман над Фудзи…

Чехов. И, вероятно, столь же дорогие?

Ганеша (хохочет). Зато какие манеры! Ни одного грубого слова, ни одного лишнего жеста. Всё — гармония!

Чехов. В таком случае, боюсь, наши крымские барышни покажутся вам чересчур прямолинейными.

Ганеша. Ах, не надо обобщать! В Крыму, дорогой мой, есть свои сокровища. Я тут на днях познакомился с одной дамой…

(Чехов приподнимает бровь.)

Чехов. И что же, она пела, как соловей, или цитировала Гомера?

Ганеша. Она не цитировала, она действовала! Настоящая царица ночи. Говорят, даже турецкие купцы приезжали сюда специально ради неё.

Чехов. Боюсь, вы описываете не царицу, а кого;то из обитательниц местного приморского заведения.

Ганеша (машет рукой). Ну и что? Талант не имеет социального статуса! К тому же она знала три языка и могла отличить Пушкина от Лермонтова.

Чехов. Впечатляет. Видимо, крымские «царицы ночи» получают лучшее образование, чем наши гимназистки.

(Оба смеются.)

Сцена 2. Встреча с девушками
(На веранду неожиданно вбегают Маруся и Люба. Маруся несёт корзину с персиками, Люба — веер, который тут же роняет.)

Маруся. Ой, простите, мы не хотели мешать! Просто слышали, тут великие писатели беседуют — решили послушать, может, чего умного скажут!

Люба (поднимая веер, драматично). О, муза сама привела нас сюда! Быть может, мы вдохновим их на великие творения!

Ганеша (вскакивая, раскланивается). Очаровательные нимфы южного берега! Ваше появление — как глоток шампанского после сухого закона!

Маруся (хихикает). Шампанское у нас есть, только домашнее. И персики свежие, только с дерева. Угощайтесь!

(Протягивает корзину. Ганеша берёт персик, восхищённо разглядывает.)

Ганеша. Боже, да это же произведение искусства! Как вас зовут, прелестные создания?

Люба (томно). Я — Любовь, но друзья зовут меня Люба. А это моя подруга — Маруся, душа компании и гроза всех местных рыбаков.

Маруся. Да ну тебя, Люба, какая гроза! Просто я им говорю правду в глаза, вот они и пугаются.

Чехов (улыбаясь). Признаться, я рад такому вторжению. Может, вы расскажете нам, какие женщины на самом деле — без поэтических преувеличений?

Маруся. А чего тут рассказывать? Мы такие же, как вы — хотим любить, смеяться, путешествовать… Только нам чаще говорят: «Сиди дома, шей приданое».

Люба. Но мы не слушаемся! Вчера, например, залезли на скалу у маяка и пели песни до рассвета. Рыбаки внизу аплодировали!

Ганеша. Потрясающе! Это же готовая сцена для романа!

Чехов. А по;моему, жизнь интереснее любого романа.

Сцена 3. Философский спор с девушками
Ганеша. Но серьёзно, милые дамы, в чём ваш секрет? Почему одни женщины вдохновляют на поэмы, а другие…

Маруся (перебивает). …а другие заставляют бежать в панике? Да потому что вы, господа писатели, всё усложняете! Мы просто хотим, чтобы с нами разговаривали как с людьми, а не как с музами или экзотическими бабочками.

Люба. Вот именно! Я вчера встретила одного поэта — он мне два часа рассказывал, какие у меня глаза похожи на звёзды, а потом спросил, не знаю ли я, где тут можно поесть.

(Все смеются.)

Чехов. Видите, Андрей? Вот она — настоящая мудрость. Никаких гейш, никаких «цариц ночи» — просто живые люди со своими мечтами.

Ганеша. Поразительно! Вы перевернули все мои теории вверх дном. Значит, чтобы написать хороший роман, нужно…

Маруся. …просто послушать, о чём мы болтаем за чаем?

Люба. Или как ругаемся с продавцами на базаре!

Ганеша. Гениально! Я немедленно начну новый роман — «Повседневная поэзия Ялты». Главными героинями будут две очаровательные бунтарки!

Маруся. Только не делайте нас слишком идеальными, ладно? Пусть у меня будет веснушчатый нос и привычка спорить со всеми подряд.

Люба. А у меня — веер, который вечно ломается в самый неподходящий момент!

Сцена 4. Прощание
Чехов. Спасибо вам, Маруся и Люба, за этот урок. Мир действительно становится прекраснее, когда в нём есть такие живые, настоящие люди.

Ганеша. Обещаю — в моём романе вы будете самыми обаятельными героинями! И никакой экзотики — только правда и много смеха.

Маруся. Вот и славно! А если вдохновение кончится — приходите к нам на пляж, мы вам новых историй нарассказываем!

Люба. И персиков принесём!

(Девушки машут рукой и убегают. Ганеша смотрит им вслед, задумчиво жуёт персик.)

Ганеша. Знаете, Антон Павлович, кажется, я наконец понял, о чём нужно писать.

Чехов. О жизни?

Ганеша. Именно! О смешной, нелепой, прекрасной жизни, где есть и персики, и веера, и споры с рыбаками.

Чехов. Вот теперь вы точно станете великим писателем.

(Оба смеются и смотрят на море, где вдали видны фигурки Маруси и Любы.)

Занавес.