Как мне нравился дождь

                Лирическое эссе.
           Мне с детства нравился дождь. Нравилось слушать,  как он шагает по крышам, как его струи с шумом  стекают в лужи, как он, шепча что-то листве, шуршит в кронах деревьев. Нравилось, когда его струйки и ручейки, щекоча, ползли по моему лицу и уползали за воротник.  Дождливая погода всегда была мне по душе. И еще мне очень нравился запах вокруг после дождя. Все, к чему он прикасался,  становилось другим, свежим и чистым.  У меня в душе рождалось ощущение новизны. И приходили мысли, что теперь все будет хорошо.
              Позже, когда я вырос, мне стало нравиться  холодное зимнее море, с его декабрьскими мутными брызгами воды, которая в августе бывает такой легкой, теплой и изумрудной… Мне нравилось стоять на берегу и наблюдать, как оно с остервенением набрасывается на берег, кусает его и быстро отскакивает назад…Соленые брызги порой долетали до меня, облепляли мое лицо и одежду, но это не раздражало меня, а совсем наоборот – придавало ощущение чего-то таинственного и загадочного. Словно в моей жизни вот-вот произойдет нечто важное. В такую погоду почему-то мне и думалось, и писалось лучше и легче.  Мне хотелось это делать. Мысли приходили светлые и немного грустные. Само собой – в такую погоду размышлять и гулять мне нравилось в одиночестве. Люди, даже, наверное, мне близкие, мешали бы мне делать это. Да и мало кому может нравиться вид холодного зимнего моря. Уже немного позже, когда я стал немножко больше образованным, я узнал, что такое состояние присуще интровертам. Вполне может быть. А вот грустное для меня в этой истории то, что я так ни разу за всю свою жизнь не видел воочию и вживую зимнее море. Только в кино. Никогда я не ходил по сырому от брызг бетонному молу, не слизывал с губ соленые холодные брызги, не слышал печальные крики голодных чаек, не бросал им куски батона, которые они подхватывали на лету и быстро глотали, меня никогда не начинала бить холодная дрожь от зимнего пронизывающего ветра, и я никогда не шел быстрым шагом в тепло человеческого жилья, к горячему душу, сухой одежде и обжигающему крепкому сладкому чаю с лимоном. Наслаждаться вкусом и ароматом винограда, его букетом хорошо жарким летом, сидя в теньке и потягивая местное вино. В такие промозглые зимние дни на море очень хочется пить чай. Но таких дней в моей жизни не было. Я просто промечтал об этом всю свою жизнь. Все мои поездки к морю случались только летом.
                Первая и потому, наверное, и запомнившаяся, была поездка «дикарем» в Новый Афон. Меня сразу удивило и привлекло название нужной мне станции : Псырцха. От местных я узнал, что переводится оно как «пихтовый родник». Мне, приехавшему в Абхазию из Сибири, где растет пихта, это показалось даже символичным. В местах, где так называют станции, должно быть много интересного. Турбаза располагалась в старинном монастыре. Он тогда был частично действующим. Раз в неделю там проходили концерты мужской хоровой капеллы из Абхазии. Это было, конечно, зрелище. Услада для глаз и слуха. Я, с оттоптанным медведем ухом, был в шоке от звучания грузинского мужского многоголосия. Мужчины были все сплошь с усами разных размеров, в национальных костюмах, папахах  и с кинжалами. После концерта я, как и многие туристы, сфотографировался с певцами. Жаль, фото это утеряно.
     Столовая там располагалась в бывшей монастырской трапезной. Я ходил по мраморным полам и невольно представлял, что зал наполнен не туристами всех мастей из разных городов и сел нашей великой и необъятной, а живущими здесь монахами. Было какое-то немножко нереальное состояние. Жили туристы в бывших монашеских кельях. Стены были очень толстыми, наверное, в метр. Обстановка в номерах была довольно аскетичная – словно бы пытающаяся соответствовать своему первоначальному призванию. Телевизоров в номерах не было. По крайней мере в тех, которые я видел. Металлическая кровать с панцирной сеткой, шкаф, тумбочка, стул. Да, еще настольная лампа у кровати. Все удобства в коридоре. Но была неплохая библиотека. Записался я в нее в первый же день. Наверное, потому, что на улице пошел дождь. Читал я книгу В.Конецкого о том, как он бороздит волны Северного Ледовитого океана. Заоконный дождь словно бы перекликался с книгой. А назавтра было тепло и солнечно. И я пошел вниз с горы, по «царской тропе», проложенной когда-то для Александра 3.
        Остановился я в кафешке на краешке высокого берега, стоял, облокачиваясь на легкие прочные перила, не дающие упасть вниз, смотрел из-под соломенных пол шляпы на бирюзу моря и наслаждаться прикосновениями теплых рук ветра. Я не спеша, изображая знатока и ценителя ( до этого утра кофе я пил только растворимый), пил кофе, сваренный у меня на глазах в песке  в маленькой – на одну мою чашечку- турке местным жителем, и мне было так хорошо… Казалось, впереди меня ждет целая жизнь с ее радостями – о разочарованиях и горестях кто будет думать в двадцать с небольшим!- передо мной открыты все дороги, я волен пойти в любую сторону… И ведь это мне не казалось – это было в самом деле так!
     В конце концов свою дорогу я выбрал… Но неужели я думал и  мечтал о той жизни, которой живу сейчас? За что мне такое? Радоваться, если удалось купить что-то со скидкой, копить всякие бонусные  баллы, блаженствовать, если сегодня у меня или у жены ничего не болит? Неужели об этом я мечтал сорок лет назад? А если не об этом, то почему тогда у меня такая куцая и малоинтересная жизнь? Куда подевались мои крылья? Когда они стали обламываться? Где страны, в которых я хотел побывать? Они-то находятся на прежних местах, но почему я там так и не был? Где люди, которых я сделал счастливыми? Кому помог в трудную для них минуту? Нет, они в этом мире есть, и живут где-то, некоторые, вполне возможно, даже рядом, но… В далеком пионерском и комсомольском  детстве я хотел походить на героев Гайдара и Островского, Верна и Дюма, где же тот достойный человек, выросший на этих книгах? Что с ним стало? Неужели он вырос другим? Неужели это его отображение я вижу в зеркале каждый день? Неужели это он, только выросший и уже постаревший, думает теперь так? И совершает именно эти поступки. Но ведь тот парень просто не мог начать так думать и так поступать! Его просто-напросто подменили! Верните мне оригинал! Верните мне мою жизнь!
             Я, конечно, понимаю, что все эти вопросы я задаю себе. Больше ведь некому. И отвечать на них придется мне. Больше ведь тоже некому. А ответов-то как раз и нет. Вернее, они таковы, что… Отражение в зеркале разводит руками. «Простите меня, пожалуйста…» Деваться некуда, прощаешь. Жизнь ведь пока еще продолжается.
            Сегодня у меня было очередное ночное дежурство. Всю ночь и предыдущих ей полдня лил весенний апрельский дождь.  Я выходил порой под него и вспоминал, как я когда-то давно его любил. Какие мысли были с ним связаны. Какие мечты рождались. Какие из них сдохли. И как они это сделали. И что предпринял я лично, чтобы этого не произошло. Размышлять над последними вопросами  было труднее всего.
       Но, но, но… Конечно же, я попробую бодро сказать, что не до конца еще умотали сивку-бурку горки, что есть еще порох в пороховницах и он не совсем еще отсырел, что сдаваться не надо никогда, что обломанные крылья могут вырасти в любом возрасте, надо только сильно этого хотеть… Что наши мечты, даже не сбывшиеся ( а они почему-то в большинстве своем не сбываются) делают нас в конце концов лучше. Человек, заряженный на оптимизм, может сказать много бодрых слов.
   Но продолжает горчить, словно я, как в детстве, на спор съел веточку полыни, несоответствие между красотой детских и юношеских пылких мечтаний и тем, во что превратилась моя жизнь спустя сорок лет. И я понимаю, что вкус этой горечи мне ничем не получится перебить.
    Но дождь я люблю по-прежнему. Немного радует стабильность и неизменность хотя бы в этом...
27.04.26