Солги, что веришь в чудеса

Жизнь — обрывки вращающейся разноцветной киноленты, запутанные лабиринты, дезорентированные тупики, крутые подъёмы и неожиданные спуски, загадочные развилки, неестественные переходы, перекрёстки на красный, внезапные повороты в никуда, дымовые завесы иллюзии, искривленные зеркала, перечеркнутое заревом небо, а конечной цели нет. Шах и мат на клеточном поле!
Он: «Я что, умер, и это всё? Ни слёз, ни метафор, ни прощальных слов, ни поминок, ни праздничных венков на могилу?»
Смерть: «Умер, не умер, держи себя в руках, умерло твоё тело, а ты бессмертная душа и впереди у тебя целая вечность!»
Шаг за шагом, вдох за вдохом, страница за страницей, за осенью весна, вращается мир, словно зубчатое колесо, наматывая на шестеренки невозвратимости дни и ночи, закаты и рассветы. Дни сплетаются в недели, недели в месяцы, месяцы в годы, от ноля до бесконечности, я крошечная невидимая величина, затерявшаяся на просторах цифрового дисплея необозримости. Шёпот тишины, опадающие листья кружат в разноцветном хороводе жёлтоглазую осень, в моей жизни всё замолкло, застыло, замерло, я ухожу в никуда, а вместе со мной уходят мои весна, моё лето, моя молодость и мои мечты. Заключительная глава, многоточие в последней строке, ненавижу эти эпилоги.
Тихий шорох переворачиваемых страниц, совсем другая история, я рождаюсь в который раз и мой мир опять вращается в бурном вихре бессмысленных, ничего не значащих перемен.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 19
Глупцы, не верящие в жизнь вечную, лелеют свою бренную плоть, ибо полагают её единственным для себя источником радости, потому окружают своё тело женами, детьми и родичами. На деле обладание плотью порождает лишь страх и скорбь. Чем больше обрастаешь имуществом, тем больше боязнь потерять его, потому обратившего свой взор к Всевышнему узнают по отсутствию всякого страха, ибо откуда взяться страху, если предан Всесильному? О Владыка чувств, дай мне силы не забыть Твой прекрасный лик, пусть мысли мои будут вечно устремлены к Тебе, дабы ни на миг я не вспоминал о своей бренной плоти, вместилище тлена и испражнений, что в безумстве храню я для удовольствий. Господи, позволь быть покорным слугою у Твоих благодатных стоп, избавь от страха расстаться с наваждением, имя которому — житейские радости.

Вопрос: «От кого ты бежишь?»
Ответ: «От смерти!»
Вопрос: «А зачем ты от неё бежишь?»
Ответ: «Я не хочу умирать, я не готов умирать, у меня ещё много незавершенных дел, незаконченных программ, невыполненных обещаний».
Задающий вопрос: «Какая уже разница, что ты хочешь, а что нет? Смерть уже дышит тебе затылок, и не стоит сокрушаться о том, что ты не удержал, что ты потерял, что ты не смог».
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 14
Хотя в зримом мире нет ничего вечного, душа, потерявшая от вожделения разум, пытается найти здесь убежище, как порою спящий силится обустроиться в приснившемуся ему доме. Во сне он огораживает дом высоким забором, устраивается удобно в опочивальне, вкушает изысканные яства и предаётся любовным утехам. Вместо того, чтобы бежать прочь из долины смерти, душа гонится за предметами вожделения, как путник за миражом, и уходит всё дальше и дальше от обители вечности.
 
- Кто ты?
- Удивительно, что ты меня уже забыл? Мы с тобой познакомились вчера, в твоём сне!
Живу в своём собственном доме, слепленном из капелек тёплого дождя, из волшебных опаловых туманов, стелящихся над ласковой рекой, из абрикосовых восходов и вишнёвых закатов, из своих сказочных снов, в которых я всегда молод, красив, успешен, силён, удачлив и отчаянно влюблён.
За пределами моего сна бесчинствует неудержимое время, разгораются войны, рвутся снаряды, свистят над воронками осколки, люди теряют, утрачивают, стареют, болеют, но меня эти внушающие страх метаморфозы никак не беспокоят, я надёжно спрятан от них в своих радостных и беззаботных снах.
Мне очень комфортно и уютно в моём придуманном мире, и я не хочу просыпаться, не хочу испытывать страх, боли, несчастья, удары судьбы, потери, сомнения, разочарования. Единственное, что меня беспокоит, это то, что мне когда-нибудь придётся проснуться и оказаться в реальном мире, где основополагающими учредителями являются время и смерть!
И отчаянный сердца крик заставляет содрогнуться молчаливую пустоту, и я отчетливая мишень для смерти, и точный выстрел прямо в цель, и кровь густая, пролитая на землю, и застывающее тело, в котором уже нет меня, и все идут сплочённо, дружными рядами, один за другим по коридору неминуемости. Цепляться за тени, за утонувшее прошлое, за свою боль, за незаживающие раны, за обиды, за украденную любовь, за не рождённого ребенка, за молодость, от которой остался лишь размытый след на искривленном зеркале времени! Но этого уже ничего нет, кроме болезненных воспоминаний и шрамов на сердце. И ты умрешь, и твоя дочь, и твои внуки, и все те, кто в этой нетерпеливой очереди стоят, и никому не повезёт, никакой амнистии, никакой отсрочки, никакого смягчения приговора, никакой возможности избежать или отступить за определяющею черту! Тупик, неразрешимость, замкнутый круг, дорога в никуда! Нет выхода, вокруг слепые, впотьмах, на ощупь, дружно, сплочёнными рядами шагающие в смерть.
Чьи-то следы на песке незыблемой конкретности, оставленные для ищущих, поверивших, прозревших, самоотверженных, решительных, неустрашимых, для тех, кто хочет переплыть на другую сторону реки смерти, и лодка, и весла, и попутный ветер, и бесстрашие, и бессмертие! Выбор только за тобой: быть в который раз обманутой и остаться здесь в мире смерти, снова и снова рождаться и умирать или сесть в лодку, взять в руки весла и с именем Господа на устах переплыть на другую сторону непреодолимой реки.
Там твой вечный дом, там тебя уже давно ждут и любят, и обнимут, и прижмут к сердцу. А почему я кричу — я кричу потому, что ты меня не слышишь, я кричу потому, что я люблю тебя! Проснись, открой глаза и прости!
 
«Шримад Бхагаватам», книга 7, глава 10, стих 17
Соприкасаясь и расставаясь с предметами чувственных удовольствий, живые существа, словно мотыльки, танцуют перед пламенем костра, которое однажды поглотит их. А поиск искусственных средств от несчастий доставляет им ещё больше тревог, чем сами несчастья.
О Милосердный мой Повелитель, я так и буду скитаться в долине скорби, мысля себя комком плоти, покуда не склонюсь верным слугою к Твоим стопам.

Солги, что веришь в чудеса, солги про солнце в каждой луже, солги, что завтра будет лучше, солги про вечную любовь, солги про детский смех за каждой дверью, солги, что сам ведёшь игру, солги, что птицам, живущим в тесной клетке, крылья мешают жить, солги, что не стареешь, солги, что живешь без боли, солги, что не боишься смерти, солги, что веришь, что Господь тебя спасет!
Солнце начинает садиться, отбрасывая длинные тени на песок, я убегаю от реальности, я прячусь от неё в своём сахарном сне. Яркое путешествие в мире волшебных грёз и сказочных наваждений, проникновение в иные, непостижимые, ошеломляющие вероятности, доверчивость, непосредственность, открытость, которые расшатывают несокрушимые опоры страха, боли, времени и смерти — сон! И неважно, сколько мне лет, и неважно, какой у меня вес и рост, и неважно, мужчина я или женщина, во сне это не имеет никакого значения, во сне я защищён сном, во сне нет разграничительных линий, во сне рушатся все самые несокрушимые преграды, исполняются самые заветные желания, сбываются все неосуществимые фантазии. Во сне я и писатель, и скульптор, и художник, и поэт, и учёный, и супермен, во сне я и беспомощен, и всесилен, во сне я летаю над ночной Москвой, во сне моё воображение подхватывает меня и несёт в неведомые дали, во сне я штурмом беру непреступные крепости и отыскиваю клады, во сне я слышу вкрадчивый шёпот вселенной, во сне я не старею, во сне для меня не существует неудержимого  временного потока, во сне я не боюсь смерти! Я не хочу потом, я не хочу завтра, я не хочу по частям, я хочу всё сразу и прямо сейчас, я хочу в полной мере,  целиком, окончательно в своём сне.
Я узнал тебя, я видел тебя в своём сне!