Ворошиловский стрелок

Жил Клим Ворошилов —
Дела ворошил он…..

Дмитрий Александрович Пригов

Когда-то я частил в один книжный магазин. Всё пытался чего-то там найти. Что именно ожидал я найти на его прогнутых полках, с каким из авторов хотел пересечься — на сей вопрос нет у меня сейчас вразумительного ответа. Кроме разве того, что человеку куда-то нужно ходить. Как известно, это очень худо, если некуда пойти.
Однажды я наткнулся на английский перевод романа «Цемент». Его я заметил среди книг авторов, чья фамилия начиналась на букву G. На обложке романа какой-то маститый славист, как бы хлопоча перед высшими инстанциями, уверял под сурдинку взявшего книгу в руки читателя, что Фёдор Гладков — последователь Максима Горького, а по духу близок Фёдору Достоевскому. Ну как тут было не усомниться в том, что нет пророка в своём Отечестве, хотя в чём в чём, а в этом я никогда не сомневался.
От избытка нахлынувших на меня мыслей и чувств я отступил на шаг от полки, приютившей Гладкова, и чуть было не упал, споткнувшись о лежавшую на полу книгу. Увидев, какая книга попалась мне под ноги, я был ошеломлён и сломлен окончательно. То были переведённые на английский язык «Лекции Академии Генерального штаба имени Ворошилова».
Тут перед моим внутренним взором возник кабинет отца: книжные полки, уставленные мемуарами легендарных полководцев. Без труда вспомнились их имена — Борис Шапошников, Константин Рокоссовский, Семён Будённый... Где-то среди них затесалась жемчужина мемуарной литературы — «В боях и походах» Оки Городовикова, рассредоточились четыре издания воспоминаний Георгия Жукова — первое, второе, третье и четвёртое.
Но я не помню, чтобы когда-нибудь встречал имя Климента Ворошилова на книжных полках отца. Ворошилов, конечно, проходил, но как бы в связи — в названиях, в сносках, в примечаниях к чужим биографиям, — однако труды его не баловали своим присутствием на книжных полках отцовского кабинета.
О, кое-чему в этой жизни я всё-таки знал цену! Сначала я подумал, что это лекции самого Ворошилова. Однако, немного полистав книгу, я понял, что она основана на конспектах лекций, записанных каким-то афганским полковником во время его обучения в академии имени Ворошилова.
Однажды в тот же магазин с презентацией своей книги приехал профессор из Калифорнийского университета — специалист по творчеству Исаака Бабеля. Книга была о Бабеле, причём не биографическая, а художественная. Это был роман-вымысел: ничего из описанного в нём на самом деле не происходило. Уже одно это показалось мне достаточно странным, и я отправился на встречу.
На встрече собралось множество славистов. Я не то застеснялся, не то растерялся, поэтому в беседе участия не принимал, а только слушал, делая пометки в своей записной книжке.
В кинотеатре по соседству с магазином в рамках какого-то фестиваля показывали «Ворошиловский стрелок». Слависты звали меня присоединиться к ним — пойти посмотреть этот фильм.
Но я почему-то отказался и не пошёл.