БОМЖ

 
"Всё пережил: и радость, и подъём,
Печаль и горе. Вот и снова радость...
Он вновь обрёл семью и дом".
В. Конькова


Человеческое иногда полностью гибнет в человеке, и голодное существо становится способно на убийство.

Родился Лёнька в положенный срок, но очень маленьким: рост – сорок шесть  сантиметров, вес – неполных три килограмма. Достигнув десятилетнего возраста, он всё ещё намного отставал от сверстников. "Наш классный Мальчик-с-пальчик", – шутили одноклассники, а девчонки и вовсе открыто смеялись: некоторые из них были  на голову выше него. Ленька не обижался, а лишь отшучивался: "Мал золотник, да дорог". И вдруг после четвёртого класса он стремительно начал расти. После летних каникул одноклассники едва узнали своего Мальчика-с-пальчик, выросшего за лето почти на двадцать сантиметров, а к концу шестого класса он перерос всех не только в своём классе,  но и многих классом старше. Так за неполных два года он превратился в Дядю Стёпу.

Жил Лёнька беззаботно. Казалось, родители, слишком опекая сына, всё решали за него: они всегда знали, чем он занят, где и с кем находится, чем занимается в своей комнате, какие читает книги и чем интересуется в Интернете. Однако это вовсе не означало, что мальчик был обделён свободой мыслей и действий. Нерешительным он не был, но всегда обдумывал предстоящие действия и, считая необходимостью, советовался с родителями, чтобы  убедиться в правильности решения. Получив одобрение взрослых, удовлетворённый, что самостоятельно пришёл к правильному выводу, принимался за дело. Ошибиться легко, считал мальчик, как потом исправить ошибку? Она может оказаться и непоправимой.
Учился он неплохо, но особого интереса к учёбе не проявлял. Удавались ему точные науки, он их любил, отдавая предпочтение физике. Боясь что-то не успеть, он торопил события, "проглатывая" в учебнике тему за темой, уходя далеко вперёд от пройденного материала. Часто на уроке возникал вопрос, и, не имея терпения получить на него ответ, мальчик мог спросить у учителя что-то каверзное, на что порой тот не сразу находил ответ: вопросы  выходили далеко за рамки школьной программы. Делал он это отнюдь не для подрыва авторитета учителя, чтобы показать своё превосходство. Его пытливый ум требовал большего, он самостоятельно познавал секреты этой нелегкой, но такой интересной и притягательной науки. К нему, старшекласснику, обращались соседи с просьбой посмотреть отказавшую в работе ту или иную домашнюю технику, без которой сейчас не обойтись . Он с удовольствием брался "вылечить больного" и радовался, когда удавалось "реанимировать" телевизор, стиральную машину, холодильник. Отец ему говорил: "Ты уж как-нибудь определись: либо холодильники и стиральные машины, либо телевизоры. Ведь ты ещё берёшься за швейные машины,  замахиваешься на компьютеры.  Современная техника изобилует. Нельзя стать хорошим мастером-универсалом и добиться качественного ремонта и того, и другого, и третьего. Согласись, лучше хороший учитель одной химии, чем плохой химик и математик в одном лице. Выбери что-то одно". Но Ленька стоял на своём: либо всё, либо ничего. Хорошо помня случайно прочитанные когда-то слова: "Теория, не подтверждённая практикой, превращается в пустоцвет; практика, не освещённая теорией, обречена блуждать в потёмках", Ленька находил для себя много интересного, нужного и полезного, "копаясь" в литературе и справочниках, в пособиях по электронике. Чем больше он познавал, тем больше хотелось ему знать, чем разнообразнее ремонтируемая техника, тем больше  чувство удовлетворённости . Постепенно круг знакомых,  нуждающихся в его знаниях и умелых руках ширился. Так, ещё не окончив школу, он завоевал авторитет и вносил материальный вклад в семейный бюджет. Пусть вклад был небольшим, это не имело значения. Главное – парень научился  зарабатывать.

В институт он не стремился, но наличие диплома считал необходимостью и решил учиться заочно. Родители готовились к обучению сына не один год, и небольшой заработок сына не стал лишним: они аккуратно пополняли счёт, открытый когда-то специально для оплаты дальнейшей учёбы.

По окончании первого курса его призвали на службу. Только перетрудиться ему здесь не пришлось: он был ответственным за многочисленную сложную армейскую  электронную  технику и оборудование; по просьбе офицеров оказывал им  услуги дома. Родителям через военный комиссариат отправили благодарность "За отличное воспитание сына и успехи в боевой и политической подготовке". Возвратившись после службы, Леонид продолжил учёбу. Понимая, что совершенству нет предела, он продолжал работать над собой. Росли ряды клиентов: о нём ещё до службы сложилось твёрдое мнение как об отличном мастере. Проработав неполные три года мастером-кустарём, он решил открыть своё дело. Решил – сделал. Пройдя все инстанции оформления документов, он стал директором частного предприятия, которому понадобился бухгалтер. По объявлению явилась студентка-заочница Ярослава, имеющая ясное представление о работе, но пока не имеющая документального подтверждения своим знаниям и умению.  Опыт для самостоятельной работы отсутствовал. Леонид, не понимающий ничего в бухгалтерии, полагаясь исключительно на интуицию, на свой риск принял девушку, оформив её согласно существующему положению.
Он смотрел на неё сверху вниз. Миниатюрная, сто шестьдесят без каблуков, от силы. Вызывающе красивая. Не правильно красивая, как большинство женщин с их безукоризненными носами и губами и причёской. Здесь же было что-то не так – то ли слишком широко расставленные зелёные глаза, то ли чересчур крупные для её личика розовые без помады губы, то ли нетвёрдый подбородок, который говорил скорее не о слабости духа – о покладистом характере. Итак, предприятие укомплектовалось и заработало.

Слава, так сразу для удобства обращения назвал бухгалтера Леонид, сразу окунулась в дело с головой. Конечно, ввиду отсутствия опыта как бухгалтер не она была сильна (каждому суждено испытать муки начинающего), но занимать ей трудолюбие и исполнительность необходимости не было. Она готова была оставаться допоздна, но молодой директор не допускал этого, мотивируя тем, что предприятие – юнец, доход невелик, счёт в банке согласно доходу и платить сверхурочные в его планы не входило: восьмичасовой рабочий день с двумя выходными. И точка. В качестве помощника он тоже  не мог выступить, и девушке приходилось до всего додумываться самой. Помогали знания, напористость, терпение, в некоторой степени злоба на свою некую  беспомощность, что и позволяло девушке быстрее разобраться в сложном бухгалтерском деле. "Step by step", – любила произносить Ярослава слова "шаг за шагом",  медленно, но уверенно продвигаясь вперед. Через год её невозможно было узнать: она сама могла "заткнуть за пояс" бухгалтеров со стажем, давать пояснения и деловые советы не только новичкам. "Знает, что делает" – говорил себе Леонид: бухгалтером он явно был доволен. По прошествии определённо проработанного времени Леонид отправил бухгалтера в отпуск: рамки закона преступать он не хотел. Положено – отдыхай.

Ещё через год предприятие раскрутилось, и доход стал заметным. Родители были довольны в правильности выбора пути сыном. Теперь им хотелось внуков. Но не суждено им было дождаться этого счастливого момента: попав в автомобильную катастрофу, они погибли. Леонид с трудом пережил эту трагедию. Помощником и опорой ему стала Ярослава. Не прошло года, Леонид сделал Ярославе предложение, которое она приняла не раздумывая, как будто всё время только и ожидала этого.
Позади годы учёбы. Не нужно писать очередную контрольную или курсовую работу, готовиться к сессии. Теперь самое время задуматься о ребёнке.  Но Ярослава явно не торопилась обременять себя, более того – не желала. После трагедии с родителями Леонид незаметно для себя пошёл на поводу у жены. Не умея перечить, соглашался с ней всегда и во всём. С какой-то хитростью и ловкостью, не в форме требования – предложения, она ненавязчиво заводила разговор о приобретении той или иной вещи, которая непременно приобреталась. Надо отдать должное, она всегда предлагала только необходимое. Приобретать то, без чего можно обойтись, Слава считала лишней тратой денег и блажью, редко напоминала о нарядах, никогда – об украшениях. Без них хороша: думала она о своей внешности. Леонид ценил её практичность, радовался, что "отхватил" толкового бухгалтера, отличную жену и практичную хозяйку: знает, что делает, и в работе безукоризненна, и хозяйстве – лучше и мечтать нечего. Да, Ярослава точно знала, что ей нужно, выбрав удобную и хитрую тактику своих действий.

Фирма, созданная Леонидом, была на хорошем счету, отсутствием заказчиков не страдала, приносила неплохой доход. Пополнялся и семейный счёт в банке, который Леонид, по очередному предложению жены, переоформил на её имя. Усвоив все тонкости бухгалтерии, Ярослава, имея теперь свой счёт, пополняла его, не ставя в известность мужа. Постепенно Леонид полностью переложил финансовую  часть на жену. Часто отлучаясь, бывало и на несколько дней, Леонид оформлял доверенность на Ярославу. Мотивируя тем, что, наконец, решилась стать матерью, Слава предложила приобрести квартиру большей площади, пояснив: сначала жильё, потом ребёнок. "Для удобства"  Ярослава предложила оформить генеральную доверенность, на что Леонид бездумно согласился. Ярослава же, не поставив в известность Леонида, пользуясь доверенностью,  через несколько месяцев перевела на своё имя бизнес, жильё, имущество и стала полновластной хозяйкой, а Леонид превратил я в наёмного работника.

Как-то ранней весной, спустя несколько дней после возвращения из очередной поездки, Леонид узнал, что он уволен, так как фирма в его  услугах не нуждается. Из квартиры выписан. Попросив жену отдать ему документы, он с ужасом узнал, что он их "забрал и, вероятно, потерял". Попробовал возразить, но в квартиру вошли трое крепких парней, которые без труда выставили его, фактически – вышвырнули. Без жилья, без документов, без работы. Куда деться, как  найти источник дохода, где жить, на что?  Устроиться на работу, но как? "Ну и глупец, – говорил он о себе. – О чём думал, оформляя всё на неё? Что же теперь делать? Как я мог позволить  обмануть себя? Всё произошло под каким-то наваждением, гипнозом. Она обвела меня,  воспользовалась моим душевным состоянием после гибели родителей, – не находя ответа на все роившиеся вопросы, размышлял Леонид. – Она превратила меня в бомжа".

Начались скитания. Кое-какая наличность у него оставалась, да надолго ли её хватит? Не видя выхода из создавшегося положения, от бессилья опустив руки, он как-то сразу сдал, словно прожил две жизни, когда годы и усталость наконец-то смогли прорваться через наглухо запертую перед ними дверь. Побродив по окрестностям, он встретил себе подобных. "Впереди лето, как-нибудь проживу с ними, а там, возможно, что-нибудь придумаю", – рассуждал он.  Прибившись к компании на городской свалке, он  сразу обратил внимание на человека, вид которого сразил. Паутина сосудов покрывала его обвисшие щёки, как потрескавшаяся глазурь на старой вазе, – верный признак злоупотребления спиртным. Одежду трудно было назвать таковой. Руки касались мыла и воды в последний раз никак не меньше месяца назад. Портрет потрёпанного жизнью человека завершали серые зубы и чёрные с проседью спутанные волосы. "Останься здесь, в скором будущем таким будет и твой портрет, – подумал он о себе. – Буду бороться. Если, конечно, получится", – неуверенно закончил он свою мысль, не представляя, с чего начинать. Не задерживаясь в этой компании, он несколько дней прожил в новом для себя "звании" бомж, ушёл.  Сунулся как-то к Ярославе, но её охраняли всё те же крепкие, плечистые мужчины. Без крыши над головой, без документов и денег борьбы не вышло. С каждым днём Леонид опускался всё ниже и ниже.

Через несколько месяцев его было не узнать. Лицо – явное выражение какой-то отчаянной тоски  – больше чем тоски. Может быть, какой-то осознанной обречённости, лицо какого-нибудь изгоя, затравленного до такой степени, что он уже устал бороться за свою жизнь и едва ли понимает, зачем это нужно. Голод, подобно воде, постоянно и естественно связан с жизнью, и вдруг он превращается в силу, уничтожающую тело, ломающую и коверкающую душу, истребляющую многомиллионные живые массы. Одет он был в костюм человека, давно забывшего о постоянном источнике доходов. Его брюки были вытянуты на коленях, пиджак отчаянно лоснился на локтях. Чудом сохранившийся галстук имел неопределённо странный цвет, на внутренней стороне воротничка одежды, именовавшейся когда-то сорочкой,  красовалась полоса тёмно-серого цвета.

Ему запомнились услышанные где-то слова: "Человек выше сытости!" Как нравилось это в книжке, когда проходили в школе, как красиво это звучало у книжного Сатина. Он не знал ещё тогда, что это просто фраза, что человеку, чтобы быть вполне человеком, свободным физически и душою, свободным от многих жизненных цепей, прежде всего надо быть сытым. Это простая истина, установленная давным-давно своим личным опытом.

Нет, вообще-то ему случалось поголодать и раньше. Но что это был за голод! Потратишь деньги, выданные дома на школьный завтрак, а потом маешься с подведённым животом. Раз он ходил с компанией на реку за несколько вёрст, на целый день, по беззаботности не захватил с собой ничего съестного. Ух, с какой волчьей жадностью набросился он потом на еду!

Но настоящий, непрерывный, изо дня в день, не знающий утоления голод, равносильный изнурительной хронической болезни – это совсем другое. Мерзкое, ненавистное состояние! Его отвратительность даже не в том, что слабеют мышцы и живёшь, придавленный апатией, ощущая её в каждом движении, в каждом своём усилии. Главное, что ум и чувства живут тоже только вполовину, рабски пленённые, рабски скованные одним, как у маньяка, помыслом о еде. И это рабство невозможно превозмочь, как ни стараешься это сделать. Человеческое естество всё равно заявляет о себе неукротимо, тело начинает командовать сознанием, и ты бессилен против этой власти. Голод выжимает молекулу за молекулой белок и жир из клеточек тела, голод размягчает кости, разжижает кровь, кружит голову, сушит мышцы, съедает нервную ткань, голод угнетает душу, гонит радость, веру, уничтожает силу, мысли, рождает покорность, низость, жестокость, отчаяние и безразличие.
Казалось, он готов на убийство. Этого он боялся больше всего. Неужели он, бывший благополучный человек, когда-нибудь сможет лишить человека жизни? А разве он ему давал её – жизнь? Вправе ли кто-либо лишить его жизни? Он устал от всего. Не один раз он просил прохожих о милостыни. Нет, денег он не просил никогда. Он просил хлеба. Находились сердобольные, подавали кое-какую снедь. Иногда ему удавалось помочь доставить тяжёлую ношу кому-нибудь из пожилых, за что непременно просил опять-таки не денег – еду. Раз даже одна женщина вынесла ему несколько старых рубашек, чему он был несказанно рад. Он осмелился попросить её дать хоть маленький обмылок. Тогда ему удавалось выпросить денег на баню. Даже не самих денег. Он стоял около бани и никак не мог решиться спросить денег: кто поверит, что на помывку. Сжалился пожилой мужчина: он просто заплатил за себя и Леонида. Единственное, чему он не научился в своём положении – выпивать: это ему не нравилось никогда. Он стыдился своего вида, избегал многолюдные кварталы большого города, но голод гнал к людям.

Началась осень. Как-то бесцельно блуждая по улицам, Леонид услышал разговор пожилых женщин и узнал, что у одной из них не работает стиральная машина. Он осмелился  предложить свои услуги. Женщина с сомнением взглянула на него и, отмахнувшись,  отвергла предложение. Но голод возымел действие и заставил Леонида быть настойчивее: никак нельзя упустить внезапно появившуюся возможность поесть, и он снова заговорил:

– Вы не беспокойтесь, насекомых у меня нет и  в мыслях ничего плохого. Мне просто не на что купить хлеба. Никакой платы мне не нужно. Наедине с Вами я не стану проводить осмотр машины, только в присутствии Вашего мужа, сына, племянника или другого мужчины, хоть соседа. Я не причиню Вам вреда, поверьте.

Женщина решилась. Поднявшись на свой этаж, Анастасия Алексеевна, так звали её, позвонила в дверь рядом, попросив соседа заглянуть к ней. Войдя, Леонид впервые за последние полгода, почувствовал  почти забытый запах домашнего уюта, от которого, казалось, закружится голова. "Можно вымыть руки"? – спросил он у хозяйки,  а соседа попросил принести инструмент, какой имеется. Приступив к работе, он быстро нашёл причину и объяснил хозяйке и стоявшему рядом соседу:

– Всё в порядке. Ничего сложного. Вы, вероятно, в кармане оставили полиэтиленовый  пакетик. Проскочив в отверстие на барабане, он намотался на движущуюся часть, и машина остановилась. Сейчас необходима проверка. Есть бельё для стирки?
Довольная, что машина заработала, как прежде, Анастасия Алексеевна тут же поинтересовалась размером оплаты, на что Леонид ответил:

– Мне денег не нужно. Мне бы поесть.

– Слушай, друг, – обратился к нему сосед, – ты случаем не разбираешься в "тарелке"? Сын-дошкольник случайно нажал на пульте не на ту кнопку, влез в меню, теперь ни один канал не работает. Мне не к кому сейчас обратиться, а после программы "Время" футбол. Я не усну, если пропущу.

– Нет ничего проще. Восстановлю, конечно. Пошли.

– Нет, сначала я расплачусь с ним, – вступила в разговор Анастасия Алексеевна. –  Иди-ка умойся, – обратилась она к Леониду, – я быстренько соберу еду.

При запахе домашней еды у Леонида закружилась голова. Как давно он не ел  такую вкуснотищу! Неужели ещё что-то может быть вкуснее борща? Пища богов! Он старался не показать степень голода, пытался  есть не торопясь, смакуя каждую ложку. Но от сидевшей рядом Анастасии Алексеевны не удалось скрыть,  что он голоден не первый день. Поинтересовавшись, спросила его имя и очень осторожно продолжила расспрос: что же могло произойти, почему он, молодой и мастеровой  мужчина – с золотыми руками, такой башковитый в эдаком неприглядном виде? Отпечатка выпивающего нет. Как докатился до этого? Леонид, не утаивая, рассказал всё.

– Вот что, сынок, – ласково обратилась она к Леониду, – иди-ка ты в ванну, отмойся, как следует. Я дам тебе кое-какую одежду, оставшуюся от погибшего сына. Твоя-то давненько мусорного бака достойна. Сходи к соседу, а потом вернёшься сюда. Не вешай носа. Будем думать, как с тобой быть. Ведь не забыл же ты дату и место своего рождения, имена родителей, адрес, по которому с ними проживал.

– Вы хотите мне помочь?

– Жизнь коротка, а боль продлится долго, и мы все живём на этой земле, чтобы помогать друг другу. Я живу одна. Муж давно ушёл в мир иной, сын, как я уже сказала, погиб. Ну, иди к соседу. Да попроси для себя разовый бритвенный станочек.

Быстро возвратившись с деньгами, которые ему давненько не приходилось держать в руках, он подал их Анастасии Алексеевне.

– Это Вам за Вашу доброту, доверие, участливость. Держите!

– Разве за добро и ласку платят? Эти деньги ты честно заработал. Завтра начнём ходить по кабинетам, будем  доказывать, что ты есть ты. Дело это долгое, не одного месяца, сам понимаешь. А на эти деньги купишь себе необходимую мелочь: ведь нужно тебе чистить зубы, что-то  курить. Давай-ка спать.

– Я не курю. А вот ещё от одного стакана чая я бы не отказался. Можно?

– Что за вопрос? Конечно, можно.

...Через пять месяцев Леонид получил паспорт. Теперь, вновь став жителем родного города, Леонид узнал, что его бывшая жена продала всё, лишив его, тогда ещё мужа, в одночасье бизнеса, жилья, имущества. Бизнес закрыла почти сразу, как только выгнала. Имея неплохую сумму на счету, она "снялась с якоря", заметя за собой следы.

Все эти месяцы Анастасия Алексеевна "поставляла" недавнему бомжу клиентов. И надо отдать должное, неплохо справлялась с ролью менеджера. Благодаря ей, Леонид смог подняться с колен, на которые опустился по наивности, глупости, излишней доверчивости, недальновидности. Анастасия Алексеевна называла Леонида не иначе как сынок, а он её – мамашей.  Не прошло и трёх лет – он вторично открыть своё дело. По ходу работы изучал бухгалтерию.

Бухгалтера в его предприятии не было. Он давно решил: его не будет.

Июль 2014 г