Моя прекрасная Муу Шубун

Моя прекрасная Муу Шубун.

Я встретил ее в лесу, когда солнце уже село, а луна еще не взошла, в вечерних сумерках на тропинке, ведущей к ручью. Она шла впереди меня, как будто ожидая, что я догоню и окликну ее. Длинные черные волосы, гладкие, как шелк, струились у нее по спине. Под легкой тканью светлого платья угадывались очертания молодого, стройного тела. Несколько раз она оглянулась, застенчиво прикрывая рот широким рукавом, и взгляд ее прекрасных черных глаз пронзил меня насквозь. Ее бледное лицо показалось мне сияющей луной, которая вот-вот должна была показаться над макушками деревьев. Мне показалось, что она тихо напевала себе под нос какую-то знакомую песню нежным, звенящим, как серебряный колокольчик, голосом, похожим на журчание ручья, на берегу которого мы и остановились напротив друг друга. Неожиданно за моей спиной резко и пронзительно закричал удод, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности, что не ускользнуло от внимания прекрасной незнакомки, внимательно разглядывающей меня, не убирая рукав, прикрывающий нижнюю половину лица.
-Не бойся, я не причиню тебе вреда.
В ответ она засмеялась.
-Девушки, которые ходят в лесу так поздно, не из робкого десятка. Но могу поспорить, ты не так уж часто встречал здесь женщин.
Признаться, на несколько десятков километров вокруг моего зимовья вообще не было людей, и красавица была права.
- Ты всегда ходишь за водой с ружьем? Боишься медведей?
-Я никого не боюсь. И медведей здесь сейчас нет. Вчера я видел пару косуль, но пока не собираюсь охотиться. Скажи мне лучше, как тебя зовут?
-А если я не могу сказать тебе свое имя? Или не хочу? Хочешь посвататься ко мне?
Девушка наклонилась над ручьем, и, зачерпнув пригоршню холодной воды, неожиданно обрызгала меня, звонко смеясь. Легко перепрыгнув на другой берег, она помахала мне другим рукавом.
-До завтра, жених! Приходи завтра вечером к ручью, скажу, как меня зовут.
Только оставь в зимовье свое ружье, вдруг захочешь меня обнять, а руки будут заняты.
В одно мгновение она пропала в густом кустарнике, оставив меня в полной растерянности, так и не выпустившим свое дурацкое ружье из рук.
Всю ночь я плохо спал, мне снилось, что я падаю в пропасть с обрыва, широко раскинув руки, беззвучно крича, а пронзительный крик удода вторил мне зловещим эхом. Я забылся только под утро, а проснулся от ощущения, что легкие рукава женского платья коснулись моего лица. Но в зимовье, кроме меня, никого не было. День тянулся долго, работа во дворе не спорилась, мои мысли все время возвращались к вчерашней незнакомке. Мне не терпелось увидеть ее снова вечером возле ручья.
Несмотря на мои опасения, она пришла. Легко опустилась возле меня на поваленный ствол дерева, и не глядя мне в лицо, стала кидать камушки в воду.
-Я оставил в зимовье свое ружье. Может, теперь ты скажешь, как тебя зовут?
-Зови меня Сэсэг. Это красивое имя. Ты любишь цветы? Я люблю. Голубые подснежники, огненные жарки, нежные незабудки, красные саранки, белые ромашки. Мне нравятся все цветы. Ты видел, как цветет лотос? Его лепестки светятся розовым светом, особенно красив он на закате. Хочешь, я покажу тебе, где он цветет?
Лицо ее было печально и прекрасно. Она уже не закрывала рот рукавом, а губы у нее были ярко-красные, как кровь, как те саранки, которые так нравились ей.
-Хочешь, я скажу, как тебя зовут? Тебя зовут Бато, и у тебя нет девушки, ведь так?
Глядя на мое удивленное лицо, она продолжала.
-Твоя девушка уехала далеко, и ты тоскуешь. Я вижу это по твоим глазам. Но если ты сегодня пришел встретиться со мной, значит, ты скоро забудешь ее.
К сожалению, ее слова были чистой правдой, и я лишь опустил глаза, чтобы скрыть свое смущение.
-Я давно наблюдаю за тобой, ты славный парень, Бато. Живешь здесь уже полмесяца, а так ни разу и не воспользовался ружьем. Не бегаешь по лесу в поисках нефрита, не ходишь на верхний ручей мыть золото. Я слышала, как ты поешь по вечерам, мне понравился твой голос. Ты добрый человек, Бато. Таких сейчас редко встретишь.
Голос ее был тихий и печальный, а глаза смотрели на меня так ласково, что я поплыл, как в тумане. Нечасто такие красивые девушки обращали на меня внимание.
-У меня сейчас нет парня, так что мы могли бы встречаться, если ты не против. Ведь и я тебе понравилась, не так ли?
Легкие рукава ее платья скользнули по моему лицу, и девушка вдруг сама обняла меня нежными руками. От нее пахло полевыми цветами, я слышал, как бьется ее сердце, ощущал ее тихое дыхание. На руках я отнес Сэсэг в свое зимовье, шатаясь, как пьяный. Она осталась со мной до утра.
Мы расстались на рассвете. Девушка рассказала мне, что она сирота, живет с очень строгой бабушкой в соседней деревне, и пообещала обязательно вернуться вечером. Сэсэг не разрешила мне приходить к ней, и еще у нее была странная просьба. Во время нашей близости и после она запретила мне целовать ее в губы. Я был слишком ослеплен своей страстью, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Я был согласен на все, только бы Сэсэг снова и снова возвращалась ко мне по вечерам и оставалась со мной до утра. У меня были девушки до нее, но любовь молодой красавицы заставила меня позабыть все прежние встречи.
Мой напарник, приехавший сменить меня, уставился на меня, как на сумасшедшего.
-Бато, опомнись, тут рядом сейчас никто не живет. Далеко за горой есть заброшенная деревня со старым бурятским кладбищем. Может твоя красавица привиделась тебе? Ты не обкурился часом анаши? Может головой ударился? Езжай-ка от греха подальше к себе в город.
Я умолял его не обижать мою девушку, если она придет за мной, на что он неохотно кивнул головой и, насвистывая, стал чистить наше единственное ружье.
-Передай Сэсэг, что мне пришлось вернуться в город, и я обязательно вернусь через месяц.
В ответ он мрачно промолчал.
Я уехал, терзаемый сомнениями, и скверный удод пронзительно кричал мне вслед из темной чащи, словно ругая за что-то.
По возвращению в город я заболел. Странная слабость овладела мной, я все время лежал, находясь в тягостной полудреме. Обеспокоенная мать вызвала врача, но тот ничего конкретного сказать не смог. Выписал кучу анализов и велел подойти на прием в поликлинику. Мне не хотелось ни пить, ни есть, ни выходить из квартиры. И тут мать вспомнила про дядю Мишу, дальнего родственника и известного в городе человека. Бывший оперуполномоченный, пенсионер МВД, после долгих испытаний провел обряд по всем правилам и стал весьма уважаемым шаманом. В лихие девяностые, оказавшись на обочине, ярый атеист и безбожник дядя Миша грешил запоями, во время одного из которых получил тяжелую травму головы и чуть не умер. Через некоторое время у него выявили опухоль в легких. Врачи давали ему не больше полугода. Жена со слезами на глазах уговорила его обратиться к шаману, который сказал, что другого выхода, кроме как принять свой скрытый дар, у дяди Миши нет.
С тех пор жизнь его вошла в тихое русло. Врачи с удивлением разглядывали самого дядю Мишу, его повторные снимки, и разводили руками. Вопреки их прогнозам, пациент был жив. Хотя легкой назвать его жизнь язык бы не повернулся. К нему шел непрерывный поток посетителей. Принимал он по часам, опозданий не выносил, был строг и немногословен. Но помогал многим и за символическую плату. К нему-то и привела меня моя мать.
Окинув меня профессиональным взглядом, дядя Миша нахмурился.
- Плохи твои дела, парень. Девушка, с который ты встречался в лесу, она злой дух, Муу Шубун. Умерла она давно и не своей смертью, а обитает, скорее всего, на старом кладбище. Она забрала твою душу, потому ты и заболел. Не могу понять, почему она сразу не выпила твою жизнь своим острым клювом, ведь на самом деле вместо рта у нее красный клюв.
Я сидел, словно оглушенный.
-Помочь себе можешь только ты сам. Я дам тебе Аршан в бутылке и оберег. Повесишь оберег на дверь, а Аршаном обрызгаешь зимовье внутри. Тогда она не сможет войти к тебе ночью. Встречай ее у порога, снаружи, и постарайся забрать у нее маленький камень, зашитый в левый рукав, огниво красного цвета. В этом камне вся ее сила. Разобьешь камень - ей конец, погубишь ее, спасешь свою душу и останешься жив.
Весь вечер я провел в оцепенении, не отвечая на вопросы матери. Я вспоминал мою Сэсэг, запах полевых цветов, исходящий от ее нежной кожи, ее длинные шелковистые волосы, ее объятия, ее тихий, ласковый голос и печальный любящий взгляд.
- Ты ведь никогда меня не забудешь, Бато? Скажи мне, что ты любишь меня больше жизни.
-Я люблю тебя, милая, больше жизни.
-А если я прикажу тебе прыгнуть со скалы, ты прыгнешь?
-Конечно, прыгну.
-Только я никогда тебе этого не скажу. Я хочу, чтобы ты всегда любил меня.
-Я всегда буду любить тебя, Сэсэг.
-Скажи мне, что я твой цветок.
-Ты мой цветок, милая.
Утром я уже был в дороге. В райцентре, в конторе, куда я пошел сразу по приезду, меня уже ждал участковый с черной папкой в руках. Он пригласил меня в отдел для дачи показаний. С его слов, на следующий день после моего отъезда с зимовья, напарника моего нашел местный охотник, на берегу ручья мертвым, с разбитой головой. Дело прошло, как несчастный случай, скорее всего, он пошел за водой и неудачно упал, разбив голову о камни. Тело уже забрали родствениики и увезли в район. Мой допрос был всего лишь формальностью. Я машинально поставил подпись под протоколом, меня мутило.
В зимовье было тихо. В потайном месте лежало наше ружье, его не нашли при осмотре. Я повесил на дверь оберег, обрызгал Аршаном углы, и сел на пороге, положив ружье на колени. Я хотел увидеть Сэсэг, но у меня было много вопросов, на которые мне не хотелось бы услышать ответы.
Она пришла в обычный час, но заходить не стала, а встала напротив меня с печальным выражением лица. Кожа ее была бледнее, чем обычно, а рот алел ярко-красным пятном. Светлые рукава ее легкого платья были покрыты бурыми пятнами.
-Ты не хочешь обнять меня, любимый? Мы так долго не виделись, я сильно тосковала по тебе. Ты ведь по-прежнему любишь меня, Бато?
-Расскажи мне, что здесь произошло без меня. Расскажи мне всю правду, Сэсэг. Всю. Ты знаешь, о чем я.
-Я пришла спросить о тебе, а он стал проклинать меня. Он называл меня плохим словом, и пытался столкнуть меня в ручей. Он сам упал на острый камень головой, я не тронула его и пальцем.
-А почему твои рукава в крови?
Она замолчала, но по лицу ее беззвучно потекли слезы.
-Как он называл тебя?
-Я не могу тебе этого сказать. Прошу тебя, не спрашивай меня больше ни о чем. Ты ведь клялся всегда любить меня, зачем ты мучаешь меня? Я так ждала тебя, а ты встречаешь меня с ружьем, и я даже не могу зайти к тебе в дом. Зачем ты повесил на дверь этот оберег? Поверь мне, я люблю тебя по-прежнему, поэтому я вернулась сюда.
Я направил на нее ружье.
- Я знаю твое настоящее имя. Тебя зовут Муу-Шубун, дурная птица. И ты пришла забрать мою жизнь. Только непонятно, почему ты не забрала ее тогда, в первый раз, когда рассказывала мне про цветы, а я как дурак, развесил уши. Почему я поверил тебе и влюбился в тебя?
От моих слов девушка вздрогнула, как от удара, и закрыла лицо руками.
Меня била дрожь, но я судорожно сжимал ружье, мне казалось, что мое сердце разорвется.
Сэсэг со стоном отвела руки от лица, и я похолодел от ужаса. Вместо рта у нее был маленький и острый красный клюв, и вся она стала похожа на странную хищную птицу. Слова с птичьим клекотом вырывались из ее красного клюва.
-А ты не думал, что и я влюбилась в тебя? Я ведь когда-то тоже была девушкой. Ты ведь сам знаешь, каково это, жить в постоянной тоске по утраченной любви, сжигая свое сердце одиночеством. Ты говорил мне о своем чувстве, и я не смогла погубить тебя. Но без тебя, без твоей любви я просто лесной дух, живущий по другим законам. Я создана губить мужчин, пользуясь своим женским даром, но не по своей воле. А ты никогда не причинял боль тем, кто тебя любил? Совсем недавно ты целовал мои руки, а сейчас направил на меня ружье. Ты думаешь, что духа можно убить пулей?
Мне достаточно было лишь поцеловать тебя в губы, чтобы клюв мой достиг твоего мозга, и выпить твою душу без остатка.
Руки мои разжались, и ружье упало мне под ноги.
-Ты и так забрала мою душу, Сэсэг. Так забери и мою жизнь, она мне больше не нужна. Поцелуй меня, милая, на прощание.
Ее руки привычно легли мне на плечи, она прильнула ко мне всем телом так, что я ощутил ее тепло сквозь легкую ткань платья. Я держал в объятьях свою девушку-птицу, и мы слились с ней в нашем первом и последнем поцелуе.
На следующий день меня нашел приехавший за мной участковый. Я лежал на пороге зимовья, сжимая в руке маленький красный камень, и бредил.
Еще месяц я провел в районной больнице с воспалением легких, а затем вернулся в город.
Со временем моя боль утихла, а воспоминания стерлись. С девушками я не встречаюсь.
Дни мои тянутся унылой однообразной чередой. И только иногда я достаю свой заветный камень и долго держу его в руке, надеясь во сне услышать пронзительный крик удода и почувствовать прикосновение легких рукавов к моему лицу. И я надеюсь, что в какой-нибудь другой жизни, я встречу ее, мою любовь. Мою прекрасную Муу Шубун.
Рисунок Евгении Дугаровой