Глава 36. Кино для генерала

          Ефимов проснулся от ощущения, будто кто то стоял у кровати и смотрел на него. Он резко сел, вслушиваясь в тишину. Комната была пуста, но тревога не уходила. Он провёл ладонью по лицу, кожа была горячей, глаза резало от недосыпа. Первый контакт… Словосочетание звучало слишком громко для того, что произошло, но он не мог подобрать другого. Он поднялся, прошёл на кухню, включил чайник. Вода закипала медленно, будто сопротивляясь. Ефимов открыл окно. В квартиру ворвался прохладный утренний воздух. За ночь, холодные массы воздуха спускались с гор и «текли» по улицам вниз, по пути прогреваясь. Алматы ещё не проснулся, но вдалеке уже слышались первые машины.
          Он попытался сосредоточиться, но мысли снова возвращались к вчерашнему сеансу. К голосу Миронова, чужому, будто не его. К словам, которые не могли принадлежать обычному человеку: «Они существуют. Они мыслят. Они наблюдают».
Чай так и остался нетронутым. Ефимов оделся, взял папку с документами, флешку с записью - и поехал в управление. Генерал Абильтай Нурхатович встретил его без лишних приветствий. Кабинет был залит холодным светом ламп, на столе - стопки бумаг, телефон, планшет.
          - Запись принесли? - спросил он, не поднимая глаз.
          - Да, товарищ генерал. Это запись речи Миронова во время вчерашнего сеанса гипноза.
          Ефимов подключил флешку к компьютеру генерала. Голос Миронова под гипнозом заполнил комнату. Он звучал странно, будто бы многоголосно, с едва уловимыми обертонами, которые человеческая речь не даёт. Генерал слушал неподвижно. Только пальцы его правой руки слегка постукивали по столу, ритмично, почти незаметно. Когда запись закончилась, он сказал:
          - Ещё раз.
          Прослушали второй. Потом третий. На четвёртом повторе генерал поднял руку и жестом показал - хватит. Он опустил крышку ноутбука, откинулся в кресле и впервые посмотрел на Ефимова прямо.
          - Евгений Александрович… - начал он медленно. - Вы понимаете, что это значит?
          - Понимаю. Но, Абильтай Нурхатович, это ещё не всё.
          - Да? Что ещё за сюрприз вы мне приготовили?
          - Вчера, после сеанса гипноза с Мироновым, мы в составе: меня, Касенова, Говорова и Меняйлова, в подземной лаборатории попытались произвести эксперимент с цилиндриками. Они являлись ключом для установления контакта с внеземной цивилизацией. Этот код, как вы уже слышали из записи сеанса гипноза, нам подсказал Миронов. Наш аналитик Меняйлов, всё расставил по своим местам. У нас всё получилось. Вот другая запись, сделанная в процессе установления контакта.
          Генерал с удивлением посмотрел на Ефимова, ничего не сказал, только жестом показал, чтобы он вставил другую флешку в компьютер. В кабинете зазвучал голос, спокойный, ровный, без эмоций. Таким голосом, как будто запись была сделана роботом. В начале было приветствие на трёх языках, а потом сообщение на русском языке, тем же голосом, без всяких эмоций. Запись закончилась. Ефимов ждал, что скажет генерал, какое примет решение. Он молчал несколько минут, обдумывая услышанное. После поднял взор на Ефимова. Тот решил, что генерал захотел ещё раз прослушать сообщение и спросил:
          - Вы хотите ещё раз послушать?
          - Мне одного раза достаточно, - с какой-то обречённостью промолвил генерал. Потом как-то встрепенулся и продолжил. – Так, слушайте внимательно. До особого распоряжения - никаких попыток контакта. Ни прямых, ни косвенных. Никаких инициатив. Всё - только через меня. Это приказ.
          Ефимов почувствовал, как внутри всё сжалось. Но он лишь коротко кивнул.
          - Разрешите вопрос, - сказал он. - С Мироновым… стоит провести ещё один сеанс?
          Генерал задумался.
          - Один. И всё. После - отправить домой. Пусть приходит в себя. Он нам ещё понадобится.
          Миронова уже привезли из гостиницы в управление. Его провели в то же помещение, где проводился первый сеанс гипноза. Он сидел в кресле, бледный, но спокойный. Выглядел так, будто не спал несколько суток, но в глазах была странная ясность. Вчерашний гипнотизёр то же уже был здесь. Зав лаборатории Говоров, помощник Ефимова Касенов, аналитик Меняйлов были здесь. Все ждали прихода Ефимова. Евгений, как только освободился, сразу спустился в помещение, где всё было готово для гипноза.
          - Павел Андреевич, готовы? - спросил седовласый гипнотизёр.
          - Если надо… - тихо ответил тот.
          Гипнотизёр начал вводить Миронова в гипнотическое состояние. Голос его был ровным, мягким, почти убаюкивающим. Через несколько минут дыхание гипнотизируемого стало глубоким и равномерным. Говоров включил запись видеокамеры.
          - Павел… ты слышишь меня? - спросил гипнолог.
          - Да…
          - Вернись туда, где ты был. Вспомни.
          Миронов нахмурился, будто что то вспоминал болезненное.
          - Они… не показывались, - произнёс он. - Только мысли. Чужие. Но ясные.
Ефимов наклонился вперёд.
          - Кто «они»? – задал вопрос.
          - Те, кто… по ту сторону. Обитатели. Разум. Не тела… мысли.
          Меняйлов, стоявший у стены, тихо присвистнул, но быстро взял себя в руки. На него осуждающе глянул гипнолог. Сергей жестом показал, что виноват и будет молчать.
          - Скалы… зелёные лучи… - продолжал Миронов. - Это портал. Для перехода. Для тех, кто готов.
          - Готов к чему? - спросил Ефимов.
          - К перемещению. К встрече. К… отказу от прежнего.
          Он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом.
          - Туристы? - уточнил Евгений.
          - Они не хотели возвращаться. Никто. Там… спокойно. Там нет боли. Нет страха. Нет времени… Но… - Миронов замолчал, затем продолжил: - Когда портал откроется снова… они должны быть на своей стороне. Если их не вызволят… они вернутся туда. Если вызволят - забудут всё.
          - Почему? – очередной вопрос Ефимова..
          - Таков закон перехода. Иначе… сознание разрушится.
          В комнате стало тихо. Только приборы тихо потрескивали.
          - Павел, - мягко сказал Меняйлов, - что они говорили о человечестве?
          - Не готово. Ещё нет. Но если найдёте способ связи… канал может работать. Возможно.
          Говоров выключил запись. Миронов медленно приходил в себя, моргал, оглядывался.
          - Я… опять что то говорил? - спросил он.
          - Да, - ответил Ефимов. - И это было важно.
          После сеанса Ефимов снова стоял перед генералом. На этот раз разговор был сухим, деловым. Евгений хотел узнать, что будет со станцией «Восточная».
          - Следующее появление лучей - через восемь лет, - доложил Ефимов. - В две тысячи двадцать четвёртом. До этого времени наши наблюдения за скалами бесполезны.
          Генерал прошёлся по кабинету, остановился у окна.
          - Тогда так. Всё оборудование КНБ - законсервировать. Что можно - доставить в управление. На станции оставить только гидрометслужбу. Вахтовый метод изменить. Пусть работают только метеорологи. Вертолёт - раз в месяц. Пока, потом решим логистику. - Он повернулся к Ефимову. - Я согласую это с гидрометом. Ваш отдел продолжает работу, но статус станции меняется. Значит, будут перестановки. На ближайшие семь лет - никаких изменений. Потом… - он задумался. - Потом, возможно, построим дорогу. Совместно с управлением гидрометслужбы. Чтобы уйти от вертолётов.
          Ефимов кивнул.
          - И ещё, - добавил генерал. - В следующий раз, когда будет контакт… я буду присутствовать лично. - Это прозвучало как приговор и как обещание одновременно. - Канал связи - засекретить. До согласования с верхами. Никаких утечек.
          Ефимов молча кивнул. После разговора с генералом Евгений вышел из кабинета с тяжестью в груди. Коридор управления был пуст. Наступил обеденный перерыв и только дежурный офицер у входа лениво листал журнал. Ефимов остановился у окна. За стеклом обеденное летнее солнце нагревало улицы. Город погружался в июльскую жару. Но ему казалось, что он стоит на границе двух миров - привычного, земного, и другого, куда человеческий разум ещё не готов заглянуть. Восемь лет… Срок, который одновременно казался вечностью и мгновением. Он глубоко вдохнул и направился в свой кабинет. В кабинете его уже ждали Меняйлов и Касенов. Оба выглядели напряжёнными - слухи в управлении распространялись быстро, и сеанс гипноза не мог остаться незамеченным.
          - Ну что, Евгений Александрович? - первым заговорил Меняйлов. - Генерал в курсе?
          - В курсе, - коротко ответил Ефимов, проходя к своему креслу. - И дал распоряжения.
          - Какие? - спросил Касенов.
          Ефимов сел за стол, сложил руки.
          - Станцию «Восточная» переводят в режим минимального присутствия. Всё наше оборудование - законсервировать. Что можно - доставить сюда. На месте останутся только метеорологи. Вертолёт - раз в месяц.
          Меняйлов присвистнул:
          - То есть… мы оттуда уходим?
          - На ближайшие семь лет - да.
          - А потом? - спросил Касенов.
          - Потом, возможно, построят дорогу. Но это пока разговоры.
          В кабинете повисла тишина. Каждый думал о своём. Для отдела аномальных явлений станция была не просто объектом - она была центром их работы, точкой, где реальность трещала по швам. Следовательно, вся работа диспетчерской, в плане связи со станцией «Восточная», тоже будет сворачиваться.
          - И ещё, - добавил Ефимов. - Генерал запретил любые попытки контакта. До особого распоряжения.
          Меняйлов фыркнул.
          - Запретил… А если они сами выйдут на связь?
          - Интересно, как ты это себе представляешь?
          - Ах, да, Я об этом как-то не подумал.
          - Ты прежде всего аналитик и должен такие вопросы задавать, хорошенько подумав.
          - Извините, товарищ полковник, за бестактный вопрос.
          - Хорошо, твои извинения приняты.
          Касенов задумчиво спросил:
          - А Миронов? Что с ним?
          - Отправим домой. Пусть отдыхает. Но держать его на связи. Он теперь ключевой свидетель. Кстати, Аскар, займись его отправкой, прямо сегодня.
          - Есть, товарищ полковник! Отправлю.
          В следующее утро, Ефимов прямо сразу направился в лабораторию Говорова. Там уже были Касенов и Меняйлов. Говоров, как всегда, был погружён в работу - на столах лежали распечатки спектрограмм, графики, таблицы.
          - Евгений Александрович, - сказал он, не поднимая головы. - Я всю ночь анализировал запись разговора Миронова под гипнозом. Там… странные частоты. Не человеческие. Не совпадают ни с одним известным шаблоном, образцом.
          - Ты уверен? - спросил Ефимов.
          - Абсолютно. Это не просто голос под гипнозом. Там наложение. Как будто… - он замялся. - Как будто кто то говорил вместе с ним.
          Меняйлов тихо выругался.
          - Ты можешь выделить эти частоты? - спросил Ефимов.
          - Работаю над этим. Но там… структура сложная. Не линейная. Похоже на многослойный сигнал.
          - Телепатия? - предположил Касенов.
          Говоров пожал плечами.
          - Не знаю. Но это не похоже ни на что, что я видел и знаю.
          Ефимов посмотрел на экран. На графике действительно были странные пики, ровные, повторяющиеся, будто искусственные. Но слишком сложные для человеческого мозга.
          - Продолжай, - сказал он. - Нам нужно понять, что именно мы слышали.
Днём они проводили совещание по оборудованию станции. На столе лежали списки: датчики, спектрометры, генераторы, автономные модули связи.
          - Это всё надо вывезти? - спросил Меняйлов.
          - Всё, что относится к нам, - подтвердил Ефимов. - Гидрометслужба оставит своё.
          - А как мы это вывезем? Вертолёт раз в месяц - это смешно.
          - Будем вывозить поэтапно. Что не успеем - законсервируем на месте.
Касенов листал документы.
          - А люди? Кто останется?
          - Только метеорологи. Наши - все возвращаются. Отдел будет работать здесь.
          Меняйлов вздохнул.
          - Семь лет… Это же целая эпоха.
          - Да, - согласился Ефимов. - Но у нас есть время подготовиться. И понять, что мы вообще открыли.
          Вечером, когда рабочий день подходил к концу, Ефимов снова оказался один в кабинете. Он сидел, глядя на папку с документами, на флешку с записью. Внутри боролись два чувства: долг и ответственность перед людьми, и другое - личное, человеческое, связанное с Антоном Гориным и Геннадием Кулаковым. Он вспомнил Антона, сразу после того, как его вытащили из ниши. Растерянного, не понимающего, что происходит вокруг него, но живого и живущего воспоминаниями сорокалетней давности. Он стал первопроходцем в чужой мир, но обитатели того мира стёрли всё из его памяти, что относилось к тому, где он находился более сорока лет. Сорок один год… Срок, который невозможно представить. Он достал свой навороченный компьютер. Долго не решался его включить. Потом всё же вызвал Генри Кулена на связь.
          - Генри, это я, - сказал он тихо. - Нам нужно поговорить.
          На другом конце провода послышался удивлённый голос:
          - Евгений? Что случилось?
          - Я отправлю вам материалы. Это касается Антона. И того, что мы узнали. Вы должны это увидеть.
          Он нажал «отправить». Флешка с записью, отчёты, анализы - всё ушло в одном пакете. Когда передача завершилась, Ефимов выключил компьютер и убрал его в сейф. Он понимал, что нарушил приказ. Но также понимал - есть вещи, которые нельзя держать в узком кругу. Он встал, подошёл к окну. За стеклом город погружался в вечерние сумерки. Огни машин тянулись длинными нитями. Восемь лет… Восемь лет до следующего появления «Зелёных Лучей». Восемь лет, чтобы подготовиться. И восемь лет, чтобы решить, что делать дальше.
          Миронов был отправлен домой. Он уезжал с благодарностью, что его избавили от тревожных чувств, которые его мучили после возвращения от «туда». Ефимов отправил на станцию «Восточная» с очередным вахтовым рейсом четырёх сотрудников своего отдела, чтобы они занялись консервацией оборудования, предназначенного для мониторинга таинственных скал. Теперь он уже знал, что это не таинственные скалы, а портал между мирами, который, как минимум, будет закрыт на восемь лет. Как-то в один из рабочих дней, раздался звонок внутреннего телефона:
          - Евгений Александрович, вас начальник управления вызывает к себе, прямо сейчас, - раздался в трубке знакомый голос адъютанта генерала.
          - Спасибо Марат, уже иду.
          Когда Ефимов вошёл в кабинет к генералу, тот сидел с задумчивым видом и смотрел в окно с каким-то отрешением. Его что-то беспокоило.
          - Проходите, Евгений Александрович, - не поворачивая головы произнёс генерал, - Присаживайтесь. Я вот зачем вас позвал. Хочу посмотреть на ваш канал связи с иноземной цивилизацией. И хотел бы поучаствовать в возможном общении с неизвестным.
          - Когда вы хотите, чтобы мы попытались организовать контакт? – спросил Ефимов.
          - Сколько времени вам нужно, для организации и подготовки к этому контакту?
          - В принципе, в течении часа у нас всё будет готово.
          - Тогда поступим следующим образом. Отправьте в свою подземную лаборатория ваших верных помощников, Касенова, Говорова и Меняйлова, чтобы они всё приготовили для контакта. А мы с вами подъедем туда через час. Я там ещё у вас никогда не был, вы меня должны проводить.
          - Есть, товарищ генерал! Разрешите выполнять?
          - Да, Евгений Александрович, через час подходите к моей машине, поедем вместе.
          Евгений вышел из кабинета генерала и сразу же прошёл в свой отдел, к майору Касенову. Коротко сказал, о просьбе генерала организовать контакт с иноземной цивилизацией.
          - Аскар, прихвати с собой Меняйлова и Говорова и быстренько дуйте в нашу подземную лабораторию. Через час с небольшим мы с генералом подъедем. Всё приготовьте для контакты. Вы уже знаете что и как. Как всё установите, позвони мне сюда, в управление, и мы через 10 минут подъедем.
          - Хорошо, товарищ полковник, сейчас всё организуем. – заверил Касенов.
          Генерал спускался на эскалаторе в подземелье станции «Абай». Он впервые спускался к поездам в Алматинском метро. С интересом рассматривал фойе, эскалатор, платформу. Конечно, у него не было нужды пользоваться общественным транспортом. Метрополитен открыли уже тогда, когда генерала возила служебная машина. Ефимов его вёл уверенно, по знакомым подземным коридорам в лабораторию.
          - Интересно у вас тут всё, - промолвил он, когда перед ним открылась тяжёлая железная дверь.
          - Здравия желаю, товарищ генерал! – хором поприветствовали офицеры, находящиеся уже в лаборатории.
          Генерал то ли приветственно, то ли досадливо, махнул рукой, давая понять, что приветствие офицеров он услышал.
          - У вас всё готово? – спросил Ефимов своих помощников.
          - В принципе, к сеансу связи всё готово. Осталось только вас пристегнуть к страховке, на всяких случай, - ответил Говоров.
          - Пристёгивайте и начнём, - разрешил Евгений.
          Касенов с Меняйловым быстро организовали страховку генералу и полковнику. Все заняли места возле стола, на котором была закреплена «волшебная» пирамида. Генерал с интересом смотрел на все манипуляции, которые совершали его подчинённые.
          - Всё готово! – доложил Говоров,
          - Тогда начинаем. – сказал Ефимов.
          Меняйлов взял в руки два светящихся цилиндрика и аккуратно установил их внутри пирамиды. Говоров осторожно начал перемещать движки с двумя кристалликами. Кристаллики в вершинах пирамиды вспыхнули зеленоватым светом, и одновременно вспыхнули два цилиндрика внутри пирамиды и грани пирамиды стали непрозрачными. Связь установилась неожиданно - тихим, едва уловимым импульсом, который Говоров заметил первым. Приборы в лаборатории вспыхнули зелёными огоньками, будто кто то провёл по ним невидимой рукой.
          - Евгений Александрович… - Говоров поднял голову. - Они… выходят на контакт.
          Ефимов почувствовал, как внутри всё сжалось. Он включил запись. Сначала - тишина. Потом - знакомый многослойный голос, в котором слышались десятки оттенков, не похожих на человеческие: «Мы слышим вас…»
          Генерал, стоявший рядом, инстинктивно выпрямился.
          - Кто вы? - спросил он, стараясь говорить спокойно.
          - Те, кто наблюдает. Те, кто хранит переходы. Те, кто знает, что вы ищете».
          Голос был мягким, но в нём чувствовалась сила - не угроза, а масштаб.
          - Почему вы забирали людей? - спросил Ефимов.
          Пауза. Потом:
          - Они пришли туда, куда не должны были прийти. Но мы не причинили им вреда. Их сознание было сохранено.
          Генерал нахмурился.
          - Почему портал существует? Зачем он?
          Ответ пришёл сразу:
          - Для тех, кто готов. Для тех, кто ищет. Но не для всех.
          Ефимов почувствовал, как по спине пробежал холодок.
          - А мы? - спросил генерал. - Человечество?
          Долгая пауза. Будто разум по ту сторону выбирал слова.
          - Вы - молодая цивилизация. Вы стремитесь к знанию, но боитесь его. Вы разрушаете и создаёте одновременно. Вы не готовы к переходу.
          Генерал сжал кулаки.
          - Что будет с порталом?
          Ответ был окончательным:
          - Мы закрываем его. До времени. На восемь ваших земных лет. До вашего роста. До того, как вы научитесь слышать без страха. У нас ещё в гостях четверо землян. Мы их вам вернём. Без всяких условностей. Через восемь лет…
          В этот момент приборы вспыхнули ярким зелёным светом. Связь оборвалась. Все молча сидели и смотрели на пирамиду с потемневшими гранями. Кристаллики в вершинах сияли зеленоватыми огоньками. Больше ничего не происходило. Прошло минуты три, после чего Говоров выключил пирамиду.
          - Всё… - прошептал он. - Канал закрыт.
          Как только антигравитационное поле исчезло, генерал поднялся со стула. Касенов тут же отстегнул страховку. Начальник стоял неподвижно, будто пытался осознать услышанное. Ефимов смотрел на погасшие приборы и чувствовал странное, смесь облегчения и пустоты. Они ушли. Но не навсегда. Голос, последний, едва уловимый, прозвучал уже без приборов - будто внутри головы: «Мы вернёмся, когда вы будете готовы.»
          И тишина. Генерал первым нарушил молчание.
          - Значит… ждём восемь лет.
          Ефимов кивнул.
          - Да. И готовимся.
          Он не сказал вслух, что уже отправил материалы Генри Кулену. И что теперь ответственность лежит не только на них.
          После закрытия портала Говоров продолжал анализировать остаточные сигналы. Именно он первым заметил, что в последних миллисекундах контакта зашифрована информация - не сообщение, а структура данных, похожая на фрагмент карты.
          - Это IC 1101, - сказал он, показывая Ефимову реконструкцию. - Они дали нам… намёк. Или подтверждение.
          Галактика занимала весь экран - гигантская, золотистая, с плотным центральным ядром. Шесть миллионов световых лет в диаметре. Самая большая из известных галактик в радиусе тринадцати миллиардов световых лет от Земли.
          - Они зародились здесь, - продолжал Говоров. - В регионе с высокой плотностью материи. Там условия были другими. Эволюция шла не биологическим путём. Скорее - энергетическим.
          Он переключил изображение. На экране появилась структура, похожая на клетку, но состоящая из светящихся нитей.
          - Это их «организм». Если это вообще организм. Они - не тела. Они - конфигурации энергии. Сложные, стабильные. Они могут менять форму, потому что форма для них - не ограничение.
          Ефимов смотрел на экран и чувствовал, как привычная картина мира трещит.
          - А это… - Говоров вывел новую схему. - Сеть переходов. «Кротовые норы». Они создали их между галактиками. Это не теория - это карта. Упрощённая, но реальная. Линии соединяют десятки, а может даже сотни миллионов галактик. Некоторые нам знакомы. Некоторые - нет. - Они путешествуют мгновенно, - продолжал Говоров. - Без кораблей. Без двигателей. Они просто… меняют координаты. Для них пространство - не препятствие. Время - не поток. Они существуют в четырёх измерениях сразу.
          Ефимов молчал. Говоров добавил:
          - И ещё. Они бессмертны. Не в смысле «не умирают», а в смысле… не имеют биологического предела. Они могут существовать миллиарды лет. Уходят только по собственному выбору.
          Последний фрагмент данных был коротким - всего несколько байт. Но смысл был ясен. «Вы ещё не готовы. Но вы идёте. Мы вернёмся, когда вы научитесь понимать без страха».
          Евгений, под впечатлением увиденного и услышанного, на автопилоте поднялся в свой кабинет. Плюхнулся в рабочее кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Мысли в голове путались, куда-то убегали, вновь возвращались и наконец они стали выстраиваться в понимании того, какой на самом деле мир.
          «Я думал, что мы ищем ответы. Но теперь понимаю - мы нашли зеркало. Они показали нам не себя, а то, какими мы можем стать. Мы - дети одной планеты. Они - дети галактики. И всё же между нами есть что то общее: желание понять, что находится за пределами известного. Портал закрылся. Но не потому, что нас отвергли. А потому, что нам дали время. Восемь лет, или восемь веков - не важно. Когда они вернутся, я хочу, чтобы мы были достойны этого разговора».
          А мир снова стал обычным. Станция «Восточная» не опустела. Там теперь хозяйничали только метеорологи. Скалы стояли в холодном молчании, будто ничего не происходило. Они были такими же шершавыми, как и остальные скалы вокруг, и ничто не выдавало в них какую-то загадочность.