Соседи

"Человек это звучит гордо!"

Максим Горький, урожденный Пешков,
Буревестник революций разноцветных.


Снобизм это стремление выделить себя - гласит толковый словарь. Но есть и обратная сторона процесса возвышения - умаление другой стороны, добровольное самоуничижение, в упрощенном варианте садизм и мазохизм. Причем, оба эти явления весьма распространенные, контагиозные и даже глобальные, как пандемия, но уже между странами, а не личностями, которые переместились из грязи в князи, как амбициозный провинциал, утвердившийся в столице на "Майбахе" и не пустившего на порог бедного родственника из своей деревни.

Бывший главврач районной больницы Булыженский, судя по вальяжному отцу, был дворянских кровей, немногословный и ироничный. В его папаше  голубая  кровь струилась высоким слогом на бытовые темы, лишь только обратись, чисто Цицерон. Надменность не чувствовалась, но возвышенность проглядывалась даже тому, кто двух слов без мата связать был не в состоянии. Его, как правило, "барин" именовал голубчиком. Голубчик стремился как можно быстрее раствориться по своим делам и не докучать по мелочам человеку иного уровня, не смотря на свой формальный пролетарский гегемонизм, который торчал при Советах везде и всюду. По музеям еще можно встретить фотографии царских времен с пролетками и кучерами... в цилиндрах, а в опустевших библиотеках невостребованную русскую классику с выражениями типа "милостивый сударь", "честь имею" в письмах того же Чехова или Алейхема.

Сейчас под "выражениями" подразумевается чаще всего мат, даже из уст веселых детишек на улицах. На защиту русских "выражений" публично высказался популярный в народе Шнур, обласканный телевидением и согласившийся оплачивать штрафы за "свободу слова". Чего только не сделаешь во славу "диктатуры пролетариата" и окружающей её ауры отборных выражений от спинного мозга.

Летними вечерами, когда спадал зной и солнце скрывалось за красный закат, главврач  с папашей  прогуливались  по окрестностям станицы, выбирая наиболее привлекательный маршрут, избегая улиц с покосившимися хатами и большими лужами после дождя, которые не просто было обойти. В те года еще оставались лавочки у ворот и старики, иногда в теплых зипунах, сидели в ожидании контактных прохожих. В наше время улицы пусты, лавок нет, машины агрессивно едут раздуваясь на ходу от своих сабвуферов. Зипуны дедам были необходимы, поскольку вслед  за ушедшим солнцем приходили неожиданно прохладные сумерки, старикам не комфортные. У иных, если бы кто мог сделать рентген, вместо  позвоночника был соляной столб, зажавший корешки нервов, снижавших чувствительность рук. Оттого и уличные приветствия были непривычно странные и даже оскорбительные для других регионов России: Ну, ты еще живой?

В этот безоблачный, теплый вечер деревенскую идилию озадачивала лишь странная фигура в конце улицы, которая передвигалась широко расставив ноги, словно пораженная водянкой яиц. И только при усиленной фокусировке можно было увидеть на ногах страдальца кошки для лазания по столбам, который монтёр поленился снять при переходе от столба к столбу, напомнив детскую загадку: с когтями, но не птица летит и матерится?

Главврач, увидев в воротах очередного дома коллегу, работавшую с ним в больнице, приветственно приподнял шляпу и поделился впечатлениями от увиденного за углом.
- Иду, гляжу, большая лужа, в неё лёжа смотрит Ребриков. В очках!
Далее после взаимного смеха последовало пояснение, мол,  сосед плотник сильно устаёт на работе после обильных угощений и, чтобы не потерять дефицитные очки, привязывает их резинкой через затылок. И тут же неизменный вопрос: как дела, как здоровье у медиков?

- В соседний район на похороны отца ездил. В живых не застал. Соседи украли всё. – поделился кратко и без эмоций эксглавврач и последовал дальше неторопливой походкой пенсионера, которому уже некуда спешить.

Этот диалог имел продолжение в ближайшем будущем при покупке недорогого жилья в столице. В квартире было много "антиквариата" прежних жильцов и, чтобы облегчить себе процесс очистки жилплощади, оповестил всего лишь одного соседа из длинного коридора: можно забрать всё. С тем и оставил дверь квартиры открытой на весь день. Придя поздно вечером, чтобы проверить результат и замкнуть дверь, убедился, что работа сделана в наилучшем виде. Вынесли содержимое квартиры полностью, даже то, что просилось на помойку, как специализированная служба по найму.

В период коммунистической дружбы и интернационализма, которому безуспешно обучали социалистический лагерь, захотелось узнать взаимоотношения с соседями в Германии, стране победившего социализма, без привнесенного русского прононса, хотя основоположники равенстаа и братства были сплошь из хищной Западной Европы, но, тем не менее, остались в живых и князья, и монархи почти в каждой стране. В аглицкие и немецкие шахты серов, перов, херров возмущенный неравенством пролетариат не сбрасывал, как русскую знать революционная братва. Хотелось узнать критерии неравенства и терпимости к чужому достатку у немецких "товарищей", которых сначала разделили, а потом позволили собраться вместе.

Кристина училась в столичном вузе и на каникулах уезжала домой в Берлин. На улице встретила соседку, которая живо поинтересовалась куда пропала маленькая Кристиночка из поля зрения соседей. Когда она узнала, что девочка подросшая уже учится в институте, то её лицо приобрело подобострастное выражение, а фигура согнулась. После того как узнала, что Кристиночка учится за границей, в престижном заведении, соседка стала низко кланяться, мол отвлекла занятого человека от важных дел и спешно ретировалась спиной вперёд. История, рассказанная со смехом немкой, которой "надоели эти немцы" и она, выйдя замуж за русского, переместилась в Россию, в отличие от многих русских немцев, которые в Перестройку Горбачева потянулись в фатерланд за колбасой и пивом. Кристина знала русских песен больше, чем любой на нашем курсе, причем, все слова песен до конца, чем мы не могли похвалиться.

Но то в далекой Германии, а как у нас взаимоотношения с соседями, в том же селе?

В начале века пришел в сельсовет с просьбой придумать что-либо для спасения от пыли и грязи рядом с ярмарочным двором, куда по четвергам съезжалось множество авто со всего района. Улица была в плане на асфальтирование еще в 60-х годах, когда на ней ещё жил один из секретарей райкома. Но на уличном сходе попросили отсрочить асфальтирование до завершения прокладки газопровода, чтобы не дробить свежий асфальт траншеей. Газ был проведен, райкомовский секретарь вышел на пенсию и помер, а про коммунизм и асфальт забыли, авторитетной фигуры, чтобы напомнить, уже не было.

Прошло тридцать лет. Походив ещё пару лет в ожидании обещанного от главы сельсовета асфальтирования и поняв, что не дожить мне до светлого будущего, как до коммунизма, предложил главе сменить жидкую грязь твердым покрытием уже за мой счет. С тем и прождал еще год, пока сельсоветчик не отправился вслед за секретарем райкома узнавать в рай или ад им, нехристям снесшим церковь, дорога.

Перед этим спросил у не самого бедного в округе как ему удалось провести два километра асфальта до своего дома. Оказалось, что несложно. Надо было пригласить нужного рукой водителя областного центра в ресторан и за приятной беседой хорошенько угостить, до поросячьего. Такова легенда.

Следующий сельсоветчик, "советский человек", быстро насыпал щебёнку за мой счет, всего-то за семьдесят тысяч рублей по ценам того времени. Крупную фракцию разровняли по улице, а мелкую забыли, оставив кучами. Соседи стали усердно их растаскивать по дворам. Через год щебенка просела ямами и пришлось опять идти с челобитною, чтобы завершить процесс асфальтом. Но возникли сложности. Стоимость работ свыше ста тысяч необходимо было проводить уже по тендеру. Договорились покрыть недостающие расходы, опять же, за мой счет.

С тем и явился на асфальтовый завод к директору за сметой на укладку асфальта. Встретил меня в одиннадцать часов утра бывший парторг, ставший наемным директором частного асфальтового завода, с сильного бодуна. Он никак не мог понять что от него нужно, как можно асфальтировать за личные деньги и какой ширины должно быть полотно. Его очень интересовал вопрос откуда деньги и не пора ли звонить в прокуратуру. С тем и разощлись несолоно хлебавши.

Сменивший новый директор асфальта не смог узреть проблему несоответствия цифр в смете, где сто восемьдесят тонн щебенки, уложенной в предыдущем году, опять значились к оплате. Приписку оплачивать не хотелось, но сельсоветчик, ознакомившись с тремя страницами долгих цифирок, заявил, что "такова традиция", ничего не поделаешь. Поскольку "традицию" стотысячную оплачивал Совет, доплачивать наличными отправился в бухгалтерию. Главбух квитанцию облагородила лихо смазанной печатью, на которой ничего разобрать было нельзя, знать деньги направились мимо кассы, такова судьба-"традиция" моих ста двадцати тысяч.

Но, главное, машина пришла в движение, загрохотав так, что дома на улице от вибрации затрясло, вони тоже хватало. За толщиной асфальтового покрытия следил профессиональный смотрящий, отставник ГАИ. Специально изогнутой проволокой он протыкал еще теплый асфальт, замеряя его толщину, по доброте душевной увеличив её с пяти сантиметров до восьми, для долговечности. Потому не хватило черной, вонючей массы для соединения с основной асфальтовой магистралью. Дополнительных тридцать метров пришлось ждать ещё год. Но за свое радение эксгаишник, видимо по многолетней привычке, попросил на лапку дополнительно восемь тысяч, видать не сходился семейный бюджет, а тут такая оказия в лице сельского дурачка с деньгами, который уложил под ноги прохожим свою годовую пенсию.

По свежеуложенному асфальту приблизилась бабка и, кланяясь в пояс по русской традиции, запричитала как по мёртвому, мол, спасибо мил человек, что ты нас так уважил! Из соседних воротах торчал круглый, голый живот, наблюдавший за процессом и откомментировал несколько иначе:"Таперича дитя на улицу не выпустишь, машиной придавят лихачи". С тем и согласилась третья свидетельница:"Видать грехи замаливает".

Улица с твердым покрытием теперь упиралась в двухсотлетнюю церковную воскресную школу, единственное сооружение, которое осталось от комплекса прицерковных зданий взорванного красными храма. Крыша из жести уже текла, рядом высилась новая трехэтажная школа и появились охочие растащить бесхозное строение, на которое были "утеряны" документы. Двести лет школа несла знания, щедро раздавая медали, но видать не всем донесла. Пришлось перекрыть партизанским способом крышу школы черепицей под медь, согласовав работы с главой администрации районного центра, дабы в разгар работ не появился заинтересованный пожарник, и прочий строгий надзор, обрушив миллионные затраты. А чтобы отбить охоту к растащиловке водрузить сверху купол из нитрида титана, под золото, заказанный в Волгодонске. С другой церковью по соседству партизанщина уже не прошла. Попросили на выход сразу же, как только инициативно завели газ, оформив документы на землю и строение старинного, величественного осыпающегося храма в трещинах без окон, на крыше которого успели вырасти деревья, а стены отсырели после десятилетних дождей.

Без эффектного, не придуманного финала хроника взаимоотнощений выглядела бы неполной.

Две слегка уставшие от рабочих трудов в подсобке "Магнита" мадамки, послали в мой сад своих малолеток подкормиться, снабдив заботливо пакетами. Их я повторно снял со своего забора и пошел разбираться с родителями, которые культурно отдыхали с пивом в парке, сразу бросившись на меня с кулаками, приговаривая:"Ты кто такой?!" Всё это рядом с церковью, на моем асфальте, в присутствие вызванного мною сержанта полиции, который помогал вороватым мамашкам писать на меня ложный донос о нанесении увечья малолеткам. На следующий день два сержанта уговаривали меня написать самооговор, мол, покраснение на моей руке, при блокировании удара, которое хирург не признал за травму, я сам себе нанес по неосторожности. Заявление я не писал, самооговор тоже, а "дело" закрыли через полгода после моей объяснительной с подробностями. Кто же знал, что хирург был обязан известить полицию только по факту моего обращения в поликлинику по настоятельному совету соседки, которая исподтишка за всем наблюдала, удивляясь количеству матов-перематов от разъяренной компании. Если не напишеть ты, то напишут на тебя, их ведь четверо, а ты один - напирала она. С тем и решил последовать из любопытства в поликлинику, чтобы полностью познать все перепетии современной жизни.

"Ты кто такой?" И действительно, кто я такой, экспериментатор или сельский дурачок, который несколько лет сидет на камешке на этом же перекрёстке и всем улыбался? Витя учился в той школе из которой получилась церковь. Но на свою беду в новогодний праздник перебежал дорогу из школы домой по соседству, простыл, а менингит из отличника сделал сельского дурачка, который по привычке носил из библиотеку самые толстые книги, чтобы доказать, что он в форме, дееспособен, не смотря на замедленную речь и странную походку.


Вспоминая эпиграф, хочется добовить свое:Червяк это звучит гордо! Лишенный онкологического нароста на одном из концов своего тела, он счастливо живёт в окружении питательной субстанции, незамутнённый высокими материями глобальных диетических фантазий, периодически вставая на крыло сезонных превращений из грязи в князи для перелета на очередную кормушку, опутывая ее плотной паутиной, как свою новую собственность. Ведь Маркс прошёлся по поводу паразитизма, как наивысшей стадии развития, без головы которая.