Оп, Чух, Ых и прораб Гроз

Краткое содержание: Приключения и личная жизнь строительной бригады орков...

1. Штаны застёгнутыми держать!

Ых, Оп и Чух стояли перед прорабом — громадным, как скала, урук-хаем Грозом, который и привёз их в эльфийский курортный городок строить новую гостиницу, — и уныло слушали, как тот разоряется. Им больше ничего не оставалось — лишь смирно стоять и слушать, хотя уши у них сворачивались в трубочки от децибелов урук-хайского рыка.

Наконец тот исчерпал запас замысловатых ругательств и перешёл к делу.

— Видали, чего про нас — про вас, паскуды, в Интернетах пишут, — он потряс мобильником. — В местном «В ко-нтак-те»?

— Паскуды пишут или мы паскуды? — уточнил любивший во всём ясность Оп.

Прораб смерил его тяжелым взглядом и проронил:

— Все.

Оп кашлянул в замешательстве.

— Вы зачем нагишом купались у всех на виду? — вкрадчиво осведомился Гроз. — Перед светлявыми тёлочками решили мудями потрясти, оглоеды?

— Дык там же это… нудистский пляж. И мы вообще за камушком спрятались, — после паузы кротко откликнулся Чу. — Кто ж знал, что энти… понабегут с мобилами со своими?

— Дайте я скажу, — загорячился Оп. — Нахрена нам ихние тёлочки? Сам подумай! Ни кожи, ни рожи, ни сиськи, ни письки, а туда же — польстились мы на них, как же!

— То ли дело наши орчаночки, спелые, крепкие, как яблочки, и во-от с такими габаритами, — Ых обеими руками мечтательно обрисовал в воздухе некий пышный силуэт. — Вот моя Мара, например…

— Издеваешься, гад?! — скорбно взвыл Оп, а Чух судорожно переступил с ноги на ногу, незаметно для урукхая вцепившись в свою ширинку.

Он ужасно соскучился по жене.

— Так вас, гады вы эдакие, не только их девки снимали! — отрубил Гроз, продолжая расхаживать по вагончику и сверлить подчинённых свирепым взглядом.

— А кто? — севшим голосом осведомился Ых, начиная наливаться краской до кончиков обвисших ушей.

— Командир! — в ужасе встрял Оп, сообразив, в чём дело. — Да ты что? Чтоб мы… до му-мужеложства… да никогда!!! Ты что, нас не знаешь?! Мы… да мы…

— Му-му… мы-мы, головки от хурмы! — сварливо передразнил его Гроз. — В общем, так! Мне перед жёнами вашими отвечать за вас ещё! Никаких больше купаний! Идите, работайте, олухи! Штаны чтоб держали застёгнутыми вмёртвую, ясно вам, долбоёбы? Ещё одно слово хоть где — лично выебу.

Ых снова покраснел, умоляюще уставившись на урук-хая, Чух в свой черёд поскрёб в затылке, а Оп только и пробормотал:

— Штаны застёгнутыми держать… а ссать как же? И… это…ну…

— Вон! — взревел Гроз, и подчинённых ветром вымело из вагончика, только ступеньки затрещали.

Успокаиваясь, Гроз присел на стул и почесал могучий загривок, снова открыв пресловутую страницу «ВКонтакте» с крамольными фотографиями.

Пожалуй, его оболтусы и впрямь были ничего себе.

Очень даже.

Особенно Оп.


2. Возвращение Короля-чародея

— Местная администрация бабло распилила, им и являйся, а мы чо, мы ничо, нас это… наняли, мы простые работяги, ясно?

Мастер Гроз подивился тому, что голос его не дрожит, когда он смотрит на чудовищную рогатую башку Короля-чародея. И даже ему хамит.

А что ещё оставалось? Он же был тут старшим. Это вон подмастерьям Ыху, Чуху и Опу пристало обделываться за грудой кирпичей, откуда торчали только их макушки. Ему, урук-хаю, не пристало.

Их бригаду подрядили для реставрации древней гробницы Короля-чародея, а они сдуру не отказались.

«Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро», — вспомнилась Грозу строчка из не раз петой под гитару в отрочестве песни.

Материалы для реставрации были, мягко говоря, совсем не теми, что заявлялись в смете. Как минимум в полтора раза дешевле. Бетон ***вой, инструменты хуёвые, даже песок — и тот хуёвый. Гроз так и объяснил.

— И что, спрашивается, нам делать? — задал он риторический вопрос, понимая, что правда на его стороне.

И вообще Король-чародей был призраком. Тыщу лет как мёртвым.

И ещё его одолела баба.

Вспомнив про это, Гроз даже приободрился, но снова посмотрел в лицо призраку — вернее, в то место, где должно было быть лицо, — и устыдился. Призрак пребывал в явной растерянности. Конечно, он же не знал, что такое «администрация» и какие там козлы-жадобы восседают.

— Короче, ты это… звиняй, что потревожили, — изрёк Гроз наконец.

Макушки его подчинённых тем временем потихоньку превратились в полноценные головы, высунувшиеся из-за кирпичей, а рожи оказались уже не такими перекошенными, а, напротив, полными любопытства.

— Делаем, что можем, в таких-то условиях, — Гроз развёл руками, в одной из которых был всё ещё зажат шпатель. Он как раз заравнивал швы, когда из руин гробницы возник этот… кхм… Король-чародей, короче.

Здоровенный, в полнеба, как им сначала показалось, чёрный, извергающий клубы дыма. Страхолюдина, в общем, куда страшнее, чем в блокбастере Джексон снял.

Но ничего, как оказалось, вполне внятный.

— Тебе туда надо, — Гроз ткнул шпателем в сторону новенького особняка главы администрации. Туда и ушли, как он полагал, все стройматериалы, выделенные на реставрацию гробницы. — Только завывай погромче, чтобы наверняка.

Король-призрак величаво кивнул и улетучился в указанную сторону струёй чёрного дыма.

Оп, Ых и Чух вылезли из кирпичей и уставились на мастера благоговейно, едва ладони, как для молитвы, не сложив.

— Чего стоим, кого ждём? — Гроз нахмурил брови, слегка, впрочем, польщённый. — Работа сама себя не сделает. Глядишь, матерьялов получше подвезут.


3. Доставка

— В следующем месяце, — хмуро сообщил бригаде прораб Гроз и поскрёб волосатую грудь под распахнутой рубахой, — мы строим у эльфов в их пресветлом, ити его, Ривалире. Точнее, не строим, а ремонтируем и перестраиваем. Это их стадион. Заплатят хорошо, контракт на всех вас, долбозвоны, я завтра заключу, если мы согласимся на их условия.

Оп, Ых и Чух недоуменно переглянулись, не понимая, почему бригадир такой мрачный.

— А что за условия? — осторожно поинтересовался Оп, всегда зрящий в корень.

Гроз глянул на него исподлобья и немного помедлил, прежде чем ответить:

— Жить надо будет там же, на стадионе, в вагончиках. И со стадиона никуда не выходить.

— В смысле? — захлопал глазами Чух.

— В Ривалир этот ихний, — скучным голосом разъяснил Гроз, — чтоб ни ногой. Если заметят где, в минуту задержат и того… выметут. А не заметить нас, сами понимаете, невозможно.

— Это… это почему так? — растерялся Оп. Ему даже не было обидно, просто любопытно, в чём конкретно они провинились. Вроде бы они в этом самом священном Ривалире сроду не бывали.

— Ничего личного — так ихний босс, ну субподрядчик, говорит, — проворчал Гроз. — Но орки, если подпишут контракт, должны жить там же, где работают. Морды к ним в город не казать, ясно?

— Куда уж яснее, — вздохнул Оп, взлохматив косматый затылок, а Ых с прищуром поинтересовался:

— А жрать что?

— Доставка с любых ихних суперсамов, — коротко ответил Гроз.

— А цена вопроса, командир? — не отставал Ых. — То есть контракта? Сколько на каждого в месяц сулят?

— Вам — двадцатка плюс премиальные за качество, мне, соответственно, тридцатка. Ну? — Гроз внимательно осмотрел каждого из подчинённых.

— Пойдёт, — решительно кивнул Оп, снова переглянувшись с остальными.

— Точно? — осведомился Гроз, нехорошо осклабившись. — Учтите, если хоть один из вас, дятлов, поскачет эльфиек клеить, вышлют всех.

— Не поскачем, — кротко заверил прораба Оп. — Кому нужны эти вялые мощи?

Остальные согласно захмыкали.

На том и порешили.

* * *

Спустя неделю субподрядчик, то есть светлейший эльф Бериллиар, поздним вечером стоял возле трёх вагончиков — и брови его медленно ползли вверх, пока не упёрлись в тщательно уложенную причёску.

На лужайке возле вагончиков стоял дым коромыслом. Не только в переносном, но и в прямом смысле. Ароматный дым исходил от мангалов, где Оп в компании двух белобрысых девчонок старательно вращал шампуры с кусками свинины и куриными бёдрышками. Ещё одна стайка из трёх девчонок бойко щебетала возле Чуха и Ыха. Те блаженно млели.

— Как они сюда попали? — отмерев, повернулся эльф к Грозу.

— Вместе с доставкой, — Гроз сощурился. — Контракт не нарушен, мои парни за ворота не выходят. Если им надо размяться, бегают по стадиону. Или вон… мячик гоняют. Всё как уговорено.

— Но почему? — взвыл эльф с неподобающими эмоциями. Превалировали изумление и ярость. — Почему они здесь?!

— Нравимся мы им, — лаконично пояснил Гроз с приятной улыбкой. Посмотрев на эту улыбку, субподрядчик посчитал нужным ретироваться, а Гроз вразвалку подошёл к Опу и поманил его пальцем.

— Вялые мощи, говоришь?

Оп в ответ склонился к его уху.

— Не такие уж и вялые, командир.


4. Ёперный театр

— Ёперный театр, — благоговейно выдохнул Оп, разглядывая лепной потолок, куполом изогнувшийся надо мраморными колоннами. — Нехило так люди строили.

— Я кому велел за языком следить, стервец? — прораб Гроз тучей надвинулся на съёжившегося подчинённого. — Ты в культурном месте находишься, дятел!

— А чего я сказал-то? — испуганно заморгал Оп.

— Да, командир, чего он сказанул-то такого? — поддержал друга Чух, озабоченно скребя свежеподстриженный затылок.

Они переминались у входа в театр — все в новеньких белых рубашках, отглаженных брюках и начищенных ботинках, дыша на проскакивавших мимо зрителей мятным «Диролом». Гроз был даже при галстуке, переливавшемся всеми цветами радуги.

— Я что, ещё и повторять это должен? — зашипел тот. — Короче! Молчите громче, слушайте внимательнее, в нужных местах хлопайте в ладоши. Вот так.

Для пущего понимания он сблизил пару раз свои громадные ладони, но, поймав изумлённый взгляд пробегавшей мимо хрупкой эльфийки с затейливо уложенными золотыми волосами и ридикюльчиком под мышкой, поспешно уронил руки.

Оп, Ых и Чух тяжко вздохнули, переглянувшись. Повышение культурного уровня подчинённых путём похода в театр было идеей командира. Если бы кто-то спросил их самих, они предпочли бы сходить в кино на новый блокбастер. Где можно было набивать животы карамельным попкорном, запивая колой и фантой.

Но нет же! Придётся культурно мучиться в оперном театре, где и сам-то прораб явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Внутри ярко освещённого, пахнущего духами и набитого нарядными франтами фойе резко прозвенел звонок. Вздрогнул даже Гроз, а Оп так вообще подскочил.

— Быстро заходим, про инструкции не забываем, — распорядился прораб. — Пора места занимать. Аккуратнее, слоны, ноги никому не отдавите.

— Тут что, кроме нас, орков нету? — подал жалобный голос Ых, исподтишка оглядывая беломраморное фойе.

Гроз, возвышавшийся над всеми, как башня, сурово прищурился:

— И что с того?

— Э-э… ничего, просто… — промямлил обескураженный Ых.

— Радоваться надо, что просветитесь, — отрезал Гроз. — Всё, заходим, нам туда. Видите, мадама билеты проверяет и какие-то бумажки раздаёт.

— Так мы радуемся, — уныло пробубнил Чух, старательно глядя под ноги — и правда, не отдавить бы кому чего. — Но на нас все пялятся, — добавил он шёпотом и поёжился.

Оп ободряюще похлопал его по плечу, и они гуськом приблизились к «мадаме» — пожилой эльфийке в очочках на цепочке, до того похожей на строгую школьную училку, что Опа пробрала дрожь.

Вход в зрительный зал за спиной «училки» был задрапирован вишнёвой бархатной тканиной. Оп запутался в тканине, чихнул от пыли, едва не упал, выпутался и понял, что безнадёжно отстал от своих.

— Командир! — в панике взвыл он, теряя остатки самообладания.

Мощная длань вернувшегося Гроза выдернула его из толпы. Заметно было, что прораб едва удерживается, чтобы не влепить подчинённому хорошего леща. Оп съёжился, а Гроз неумолимо поволок его за собой.

— Шевели булками чуковней, — процедил он, — а то остальные обормоты потеряются, пока я тут с тобой вошкаюсь, горе.

Понимая, что счастьем прораба оказаться ему не светит, по крайней мере — в этой жизни, Оп покорно потащился следом. Зато он поймал на себе сочувственный взгляд давешней золотоволосой эльфийки с ридикюльчиком и воспрял духом, развернув плечи.

У нужного ряда амфитеатра Гроз встал, пропуская подчинённых, и уселся сам, только когда те заняли жалобно заскрипевшие под ними кресла. Оп даже вспотел, особенно когда понял, что златовласка заняла место как раз за его спиной. Он в смущении поёрзал, а потом всё-таки не утерпел и обернулся, виновато пробубнив:

— Я вам, наверно, мешаю? Вам из-за меня ничего не видно.

— У меня бинокль, — серые глаза эльфийки были тёплыми и понимающими. Она и правда вынула из ридикюльчика какую-то золочёную финтифлюшку. — Вы первый раз в театре?

— Ага. То есть да, — пробормотал вспыхнувший Оп.

— Но не в последний, — предрёк повернувшийся Гроз, и Оп едва не взвыл. Но тут эльфийка почему-то начала аплодировать, как и все остальные. Знак, что пора начинать, догадался Оп и неистово забил в ладоши. Краем глаза он видел, что эльфийка смеётся, при этом она была такой миленькой, что он едва не воспарил к расписному потолку.

Свет вдруг погас. Освещённым остался только оркестр, начавший пиликать какую-то заунывную тягомотину. Впрочем, кто-то пиликал, а кто-то дудел.

— Увертюра, — шёпотом пояснила эльфийка на ухо Опу, и тот вздрогнул и залился краской, когда его коснулось её тёплое дыхание.

Эру всемогущий, он был готов слушать любую тоскливую фигню, лишь бы эта красотка так и продолжала сидеть позади него и шептать ему на ухо!

Тем временем остальные, повинуясь тихому приказу Гроза, принялись добросовестно шелестеть выданными билетёршей программками. Оп и сам решил приобщиться — он тоже прекрасно видел в полутьме зрительного зала.

На сцене перед ними меж тем стало куда веселее — там появился настоящий бал: разнаряженные в пышные платья дамочки с веерами и франты в чёрных фраках. И все они пели, держа, между прочим, в руках бокалы с вином и даже размахивая ими. Ни единого слова не было сказано, лишь ля-ля-ля да ля-ля-ля.

Хорошенькая чернявая малышка в молочно-белом платье пела особенно красиво. Оп снова заглянул в программку и узнал, что это и есть главная героиня Виолетта. Вроде как в конце она должна была помереть. Так значилось в программке. Печально, а вот только что все так весело распевали, размахивая бокалами…

Ещё в программке было написано, что умрёт она от чахотки, но ведь её явно должны были отравить, судя по названию.

Оп не выдержал и повернулся к эльфийке. Та, словно только этого и ждала, вопросительно подняла тонкие брови.

— Почему она — Травиата? — шёпотом осведомился Оп.

— Это переводится как «падшая женщина», — прошептала та в ответ. Показалось ему или она покраснела? — Виолетта — куртизанка.

— О, — только и сказал Оп. А Чух больно пихнул его локтем в бок.

Из зависти, конечно. Ведь позади него не сидела эльфийка- златовласка и не шептала ему на ухо.

Дальше действие понеслось стремительней. Оп даже разочаровался, когда оно прервалось на антракт, и не захотел вылезать из кресла, чтобы идти в буфет и уборную. Чего он там не видал!

А на сцене франтоватый молокосос Альфред увёз Виолетту-Травиату в загородный особняк, а сам куда-то свалил. А его папаша-сноб явился и заявил, что она, мол, испортила жизнь его сыну. Ну Виолетта взяла и убежала, дурочка. А потом всё-таки действительно померла. И всё закончилось. Эх!

— Я, когда мелкий был, — сумрачно проговорил Оп, обращаясь к эльфийке, пока они медленно продвигались к выходу, — влюбился в одну девушку… Не нашего рода. Неважно, — оборвал он себя под её сочувственным взглядом. — Её отец запретил нам встречаться. Но она вполне себе живая, замуж выскочила, двух пацанов родила.

— А вы придёте на следующую премьеру? — спросила вдруг эльфийка. О Эру, она опять покраснела!

— Конечно! — громыхнул Оп на всё фойе. — Командир, а, командир! Давай заказывай билеты!


5. Сырная шапочка

— Эй, зырьте, наш красавчик от мобилы не отлипает! Со своей эльфийкой переписывается, зуб даю! — громогласно провозгласил Чух, пытаясь заглянуть Опу через плечо. — Как её зовут хоть?

— Секрет! — сердито буркнул Оп.

Стройбригада в полном составе — Оп, Ых, Чух и прораб Гроз — сидела на штабеле досок, вкусно пахнущих смолой, липла к ним штанами и уплетала за все щёки заварную лапшу «Кваширак». Специфический аромат смешивался с запахом смолы. Припекало солнце, чирикали воробьи, Чуху хотелось побеседовать о чём-нибудь интеллектуальном и не имеющем отношения к работе, а Оп, как зачарованный, воткнулся в свой девайс.

Оп смерил Чуха укоризненным взглядом и повернулся так, чтобы заслонить от него экран. Но друг предательски сунул пятерню ему под локоть, рискуя при этом выронить плошку с недоеденной лапшой, и ловко выхватил мобильник, жадно в него уткнувшись. На экране маячил какой-то ролик.

— Отдай! — возмущённо взревел Оп, но Чух уже врубил ролик на полную громкость и изумлённо заморгал, как и остальные.

— Нам понадобится филе белой рыбы, натёртая морковь, натёртый кабачок, натёртый сыр, немного чеснока, сметана, соль и любимые специи, а также лимон, — мурлыкал вкрадчивый женский голос. — Филе сбрызгиваем соком лимона и аккуратно выкладываем сверху сырную шапочку…

Чух невольно проглотил слюну и даже не пикнул, когда раздражённый Оп выхватил у него сотовый, отвесив смачный подзатыльник.

— Ты собираешься нам готовить, что ли? — удивлённо поинтересовался Гроз. — Было бы неплохо, — он задумчиво понюхал пустую плошку из-под «Кваширака».

— А я с детства люблю свиную отбивную с грибами! — радостно доложил Ых, и Оп пронзил его свирепым взглядом.

— Посмотрим, — наконец буркнул он и досадливо поморщился, увидев три довольные лыбы.

На самом деле у него давно созрел некий план. Его младшая сестра Уна поступила в университет и на пару с подружкой сняла в городе маленькую квартирку. Он бы пригласил туда Луниэль, с которой — проницательный Чух угадал верно — он давно переписывался в мессенджере. Неприлично же было напрашиваться к ней в гости или приглашать эльфийку в их строительный вагончик, где под потолком развешаны носки и исподнее, а в углу громоздится гора коробок из-под пиццы. Да она и постесняется. Но, может быть, она не откажется прийти в приличную квартиру, где, кроме неё и Опа, будут ещё две девчонки, и попробовать его стряпню. Именно ту, что приготовит он, а не сестра с подружкой, и не ту, что привозят доставщики из забегаловок.

Только до этого нужно было научиться хорошо готовить. Хм. А ведь можно и вправду для начала попрактиковаться на своей бригаде, подумал Оп и вопросил, хмуро уставившись на просиявшего Ыха:

— Свинину с грибами, говоришь? Можно.

— А шарлотку с яблоками? — тут же встрял Чух.

— Помню, я как-то ел очень вкусную штуку, — задумчиво поведал Гроз. — Называется жульен.

Список рецептов стремительно удлинялся.

Что ж, тем лучше, больше практики, философски рассудил Оп.

Если жизнь выдала тебе лимон, просто сделай из него лимонад.


6. Перформанс

— Ты чего такой скучный, бро? — осведомился Чух, подтолкнув друга могучим плечом и едва не расплескав его кружку с пивом. — Ну же, Оп, поведай своим лепшим корешам, с чего ты кручинишься. Твоя красотка-эльфийка, что ли…

Он хотел весело выпалить «не дала», но запнулся. Потому что Оп свирепо уставился на него из-под сдвинутых бровей взглядом, сделавшим бы честь самому прорабу — урук-хаю Грозу. И потом, Чух с большим почтением относился к милой и застенчивой Луниэль, с которой Оп познакомился не где-нибудь, а в оперном театре, куда их затащил всё тот же прораб, озаботившийся культурным развитием вверенной ему бригады. Луниэль им всем тогда очень понравилась, но задружиться с нею посмел только Оп.

Поэтому Чух промямлил:

— Приболела, что ли?

И даже покраснел.

Гроз глянул на него с понимающей ухмылкой, а на рубленой физиономии Опа было прямо написано: «То-то же!»

Вся строительная бригада — Чух, Ых, Оп и Гроз — сидели в любимой пивнушке «Три топора», куда нередко заворачивали после целого дня тяжёлой работы. Хотя в последние недели Оп частенько отрывался от друзей, чтобы чинно прогуляться с Луниэль, на «чёртовом колесе» в парке аттракционов прокатиться или на псевдо старинном колёсном теплоходике вниз по реке. Поэтому на его физиономии почти всегда красовалась мечтательная лыба, но вот уже несколько дней она отсутствовала, чем Чух и озаботился.

Оп помолчал и наконец неохотно пробормотал, почесав кудлатый затылок:

— Луниэль в порядке. Она такая… такая… да вы сами видели, — он горестно махнул рукой и опять примолк.

— Прелесть, — увесисто проронил Гроз. — Так что стряслось-то тогда?

Оп ещё немного помолчал, опустив глаза на деревянную столешницу, испятнанную выбоинами, а потом бухнул:

— Её брат не разрешает ей со мной видеться.

— Чего? — протянули Гроз, Чух и Ых в один голос, изрядно оторопев. — Какой ещё брат?!

— Сводный, старший. Звать Гвеллин. Он где-то отучился и вот заявился, гадюка рыжая. Патлы вот досюда, — Оп чиркнул по крепкому предплечью ребром ладони. — В гости каждый день является и поучает её — то не так, да это не эдак. А меня когда увидал, сразу заявил, что она, мол, недостойно себя ведёт, встречаясь с орком. Я ему, конечно, хотел носяру его длинный, который он куда не надо суёт, на сторону свернуть, но Луниэль ведь расстроится. Он её единственный братик, Гвеллин этот сра… несчастный.

Привычка часто общаться с Луниэль избавила его от многих ярких слов и выражений.

— Давай мы ему носяру свернём, — азартно предложил Чух, но Оп протестующе затряс головой:

— Говорю, не надо! Это её любимый чёртов братик, чтоб ему.

— А мы не совсем свернём, только припугнём малость, — прогудел Гроз, упираясь локтями в жалобно скрипнувший стол. — А ты его спасёшь. — Он обвёл лукавым взглядом вытянувшиеся физиономии подчинённых и закончил: — Эх вы. Чего, не догоняете, что ли?

— Вау! Это будет, как его, перворманс! То есть перформанс, — первым сообразил поднаторевший в культурных словечках Оп. — То есть вы подойдёте…

— Гоп-стоп, мы подошли из-за угла, — развеселился Чух. — Поймаем твоего рыжего, когда он от сестрёнки уйдёт и повозим мордой по стене. А тут ты такой! — он даже вскочил, скорчив самую свирепую рожу. — Бац! Бац!

— Но-но, — подал голос Ых.

— Но аккуратно! — закончил Чух, сел и жадно прильнул к кружке с пивом.

— Когда? — лаконично вопросил Гроз, хмуря косматые брови.

Все снова выжидательно уставились на Опа, а тот ещё раз поскрёб пятернёй затылок и сообщил:

— Завтра он у неё в гостях будет, она меня просила не приходить… и такая виноватая была… — он глубоко вздохнул.

— Завтра так завтра, — резюмировал Гроз и припечатал злосчастную столешницу кулаком для пущей убедительности. — Вы, детвора, — он снисходительно посмотрел на притихшую бригаду, — без меня справитесь. Мне как-то не к лицу… и не по летам.

«Детвора» несколько приуныла, привыкнув всегда полагаться на своего прораба, но возражать никто не решился.

Следующим вечером, пасмурным и прохладным, Оп маячил за углом дома, стоявшего перпендикулярно дому Луниэль, и подвергался подозрительным взглядам эльфиек, выгуливавших перед обязательным просмотром заветного телесериала своих болонок и шпицев. Пришлось ему улыбаться им так, что скулы едва не трескались, и почёсывать за ушами мелких шавок, обнюхивавших его штанины. Спасибо, никто из них заднюю лапу на него не задрал!

Наконец дамочки со шпицами разбежались по квартирам — и в окнах тут же засветились голубым телевизионные экраны, — луна исчезла за тёмными и какими-то зловещими тучами, а из подъезда вышел ненавистный рыжий Гвеллин, деловито осмотрелся и зашагал к остановке автобуса за углом.

«На тачку не заработал», — злорадно подумал Оп и бесшумно подобрался ближе, напряжённо гадая, где же заныкались Ых и Чух. На их пунктуальность он никогда не полагался. Да где ж они, правда? Того и гляди, эльф скроется и тогда ищи-свищи, весь перформанс насмарку.

Но тут из-за угла показались две коренастые крепкие фигуры и загородили эльфу дорогу.

Наконец-то! Оп притаился за раскидистым корявым платаном, глядя на происходящее во все глаза. В темноте он, как любой орк, видел по-кошачьи.

— Курево есть? А бабло? — хрипло проговорил первый из громил, нависая над оторопевшим эльфом подобно гранитному утёсу.

— А если найдём? — тупо подхватил второй, не дожидаясь ответа, и оба заржали, как подорванные.

«Вот же клятые идиоты», — сердито подумал Оп, и вдруг сердце у него ёкнуло. Голоса этих громил, одетых в чёрные ветровки с низко надвинутыми на рожи капюшонами, вовсе не походили на голоса Чуха и Ыха!

Гвеллин тем временем слегка попятился, но тут же вызывающе подбоченился и потребовал:

— Дайте пройти!

Голос у него даже не дрогнул.

«Да у пацана есть яйца», — с невольным одобрением констатировал Оп, неслышно перебегая к следующему дереву, поближе к столь мило беседовавшей троице. Он всё ещё надеялся, что ошибся, и что громилы, задержавшие эльфа — всё-таки раздолбаи Ых и Чух.

Но тут первый коротко и беспощадно ударил Гвеллина под дых, прямо в солнечное сплетение, и тот с хрипом скорчился, хватая ртом воздух и стараясь не упасть.

Второй так же ловко пнул беднягу под коленки. Эльф всё-таки не удержался на подгибающихся ногах и рухнул наземь, по-прежнему держась за живот. Орки загоготали.

«Башку прикрывай, дурында, проломят ведь», — в отчаянии подумал Оп, вылетая из-за дерева и в два прыжка оказываясь перед нападавшими. Те слегка оторопели от его явления, как и вскинувший разлохмаченную голову Гвеллин.

— Пошли вон, гады! — во всю глотку рявкнул Оп, наградив крепким ударом кулака в подбородок первого громилу. Тот крякнул, капюшон свалился с него, и Оп убедился, что это не Чух и не Ых.

— Сам пошёл! — заорал второй, не успев сообщить, куда именно Оп должен идти, потому что колено Опа врезалось ему в пах.

Парень взвыл и скорчился, как давеча Гвеллин.

— Да чего тебе этот недоносок, подружка, что ли?! — просипел первый, бросаясь на Опа, и тот едва увернулся, гаркнув:

— Его сестра — моя подружка, долбо…кретины!

Гвеллин, пытаясь распрямиться, пнул нападавшего на Опа парня в лодыжку. Его голубые глаза округлились и расширились, как блюдца.

— Со светлявыми якшаешься, тварь? — зарычал второй подонок, метнувшись к Опу.

Тот не успел увернуться всего на чуть, и верзиле этого хватило, чтобы полоснуть Опа по правому боку выхваченным из-за голенища ножом.

Все на миг застыли. Оп растерянно прижал ладонь к боку. Ладонь враз стала липкой, и из-под неё закапало горячее. Он вскинул непонимающие глаза… и тут Гвеллин наконец вскочил на ноги и кинулся на того, кто подранил Опа. Кошкой кинулся. Нет, не кошкой — рысью. Мелкой, но свирепой рыжей рысью.

А со стороны автобусной остановки раздался топот — это галопом мчались к ним задыхавшиеся Чух и Ых.

— Прости, братан, мобилы сели. — покаялся Чух и, наконец разглядев происходящее, заорал не своим голосом: — Да вы чего же это творите, мудилы?!

Оп поморщился и осел на землю, всё ещё зажимая рану ладонью. Вокруг него продолжалась круговерть, сопровождаемая хряском и матерным рыком. Чья-то тонкая, но сильная рука распахнула на нём рубаху, и он слабо воспротивился.

— Тихо! Лапу убери! — цыкнул Гвеллин, прижав к его боку ослепительно белый носовой платок, сразу ставший алым. — Вот так…

Продолжая унимать кровь, свободной рукой эльф выхватил из кармана телефон, одновременно снова пнув по лодыжкам первого из громил, опрокинувшегося навзничь. Сверху навалился Ых, упоенно меся его кулаками.

У Опа перед глазами вертелись чёрно-алые круги. Ножом его ещё никогда не пыряли. Упущение! Он кое-как ухмыльнулся, слыша, будто сквозь вату, истошное завывание сирен.

Потом стало совсем темно.

— Эй! — тревожный голос Гвеллина доносился до него тоже как сквозь вату. — Не вздумай помереть, орк, сестрёнка безутешна будет. Слышишь, орк?

Оп вновь попытался усмехнуться одеревеневшими губами.

— Это Оп, — прозвучал суровый голос Чуха. — Это наш Оп.

Тут мрак окончательно сгустился.

…Ему показалось, что буквально сразу в глаза ударил ослепительно белый свет. Он попытался прикрыть лицо ладонью, но рука бессильно упала.

— Лежи ты уже, не дёргайся, — голос Чуха.

— Да ты герой, парень, — голос Гроза.

— Ну ты дал, — голос Ыха.

— Тебе операцию сделали, кое-что заштопали, — голос Гвеллина, он уже начал его узнавать.

Оп кое-как разлепил будто склеившиеся веки.

Они все стояли вокруг, в ярком свете круглой лампы, освещавшей окружавшее его белое и никелированное пространство.

— Пить, -жалобно попросил Оп.

— Тебе нельзя, — выпалили они хором.

И физиономии у них — троих орков и одного эльфа — были до смешного похожи. Одинаково вытянувшиеся и озабоченные.

Оп тихонько рассмеялся, хотя смеяться было больно. А потом он просто счастливо заулыбался, потому что в палату ворвалась Луниэль, — бледная, с огромными испуганными глазами, растрёпанная, в криво застёгнутом белом халатике, — и кинулась к нему.

И Оп крепко обнял её левой рукой, продолжая улыбаться.