Спектакль Синяя птица или любовь к лицедейству

Часть 1. Как появился спектакль «Синяя птица».

В ВМедА на Курсе Воробьева (1972–1978) были задуманы и воплощены на сцене несколько спектаклей: «Синяя птица», «Белое тело» и постановка о студенческих годах И. П. Павлова в Императорской военно-медицинской академии. Остановимся на спектакле «Синяя птица». О «Птице» сохранилось наибольшее количество воспоминаний, наверно, потому, что это был наш дебют. Этот спектакль от начала и до конца продукт Курса: сценарий, режиссура и актёрское исполнение — всё наше, всё коллективное. Мне, актёру в роли «Ведущего», особенно приятно вспоминать как процесс подготовки «этого шедевра», так и дебют спектакля в актовом зале студенческого городка на Новоизмайловском проспекте. Более того, открою секрет и не буду скромничать: я стоял у истоков и в некоторой степени инициировал создание этого произведения, обсуждая с моим другом Майклом идею спектакля, который, впрочем, и написал основную канву сценария.

2. Короткие воспоминания о создании спектакля.

Вот как вспоминает об этом времени Майкл в разговоре со мной: «Как ты помнишь, мы много дурачились на наших вечеринках, сборищах, а потом задумали сделать нечто вроде спектакля. Персонажи частично были заимствованы из пьес Макса Фриша, частично из твоего проекта, частично — не помню, кто предлагал. Я снимал комнату на улице Демьяна Бедного, перебрал кофе, не мог заснуть. И что-то накатило. Всю ночь писал.

Водиков взял на себя роль режиссёра-постановщика, но на сам спектакль не явился, наверное, думал, что провалимся. Были задействованы какие-то наработки от наших туристов, например, эпизод с кукушкой — это была комбинация из трёх тел. Коля Шалаев сыграл роль «Продюсера», он появлялся на сцене в солидном номенклатурном пальто.

Ты как «Ведущий» выходил на сцену на руках. Бергольцев изображал «Поэта». Киса (Воробьевский) исполнял любовную сцену, кажется, играя роль «Вертопраха». Женя Штефан в роли «Креста» выходил по команде: «Крест на сцену». По ходу действия раздавались возгласы: «Распять его!», имеется в виду на кресте, а Киса из зала выкрикивал: «Раз шесть».

Таким образом, в спектакле было много эпизодов, где принимали участие готовые подурачиться сокурсники. Я помимо всего изображал «Синюю птицу» и как «Птица Счастья» пробегал по сцене в начале и конце спектакля, размахивая синим плащом».

А вот что вспомнил Шустов: «В спектакле я исполнял роль вертлявой девицы «Совесть». Весь спектакль, роль-то женская, я разговаривал тонким визгливым фальцетом, умудрившись ни разу не проявить настоящий тембр своего голоса. Но петь так высоко я, естественно, не мог. Поэтому куплет исполнил своим, пусть не воликовским, но басом, чем вызвал оживление в зале, потому что мой естественный голос прозвучал весьма неожиданно.

Убей меня — сюжет не вспоминается. Мне кажется, его особо и не было. Весь спектакль — размышления о жизни, любви, порядочности и т. д. Как мне помнится, все сентенции «Вертлявой девицы Совести» в спектакле реализовывались через изрядную долю цинизма. Насколько я помню свою роль — в этой девице были любые свойства, кроме, собственно, совести».

Мне же, как «Ведущему», запомнились наши репетиции в «Вороньей слободке» у Прохи и Шустова, о чем сохранились любительские фотографии (см. выше). Были «прогоны» и в клубе ВМедА. Дурачились мы на заданную тему везде, где только было возможно. Действительно, Воликов, добровольно взявший на себя роль режиссёра, был не до конца удовлетворён нашей игрой — непрофессиональных актёров, поэтому перед нашим дебютом в студгородке было решено представить спектакль как генеральную репетицию.

Такая форма позволяла сгладить некоторые упущения, выдавая их за шероховатости репетиции, и заполнить возникающие паузы, сбои общего ритма болтовнёй «Ведущего» с «Продюсером», последний был введён в спектакль чуть ли не в последний момент. Впрочем, надо отдать должное Коле Шалаеву: свою немногословную роль он исполнил блестяще, отвлекая своей многозначительной мимикой зрителей от промахов актёров.

Короче, каждый добавлял отсебятину, немало способствуя успеху спектакля. С момента дебюта «Синей птицы» прошло около 40 лет, но нам с Майклом удалось восстановить этот эпохальный спектакль почти полностью. Всё, что осталось в нашей памяти, представляется вашему вниманию.

 Часть 3. Пролог. Увертюра.   

Итак, актовый зал студгородка. 1977 год. Все участники спектакля выходят с табличками на груди, двигаются по сцене сообразно их сценическим образам. (к слову,Майкл сохранил оригиналы табличек). Ведущий представляет участвующих в спектакле, примерно так: «Вертлявая девица Совесть, исполняет слушатель 5 курса Шустов». Затем все быстро удаляются за кулисы. Оттуда раздаётся шум, отдельные реплики, слышно: «Невтерпёж уж!». Эта реплика была предусмотрена сценарием.

Ведущий снова выходит, но уже на руках, как бы настраивая зрителя, что сегодня вечером всё пойдет кувырком; в центре сцены становится на ноги. У него, выкрашенные синей краской усы. Разгибая пальцы, начинает считать: четыре-три-два-один-ноль – «Поехали» и громко объявляет: «Пролог!» Синяя птица (как писали в одной из рецензий: «маленькая, но тяжёленькая синяя птичка») в исполнении Майкла с натужным, вызывающим сочувствие стоном: «Ааааааааааа» под тихую музыку, грациозно размахивая крыльями из синего покрывала пересекает сцену.

Она символизирует простое человеческое счастье. Ведущий ревниво следит за техникой исполнения полёта в пол оборота, в то же время призывно к залу вяло хлопает в ладоши, не поворачивая головы, а в конце трюка обращается к зрителям: «Конечно, дорогой зритель уже догадался – это полёт синей птицы. Единственный и неповторимый, уникальный и мимолетный, как олицетворение счастья, на бис не исполняется» Аплодисменты в зале провоцируют подставные с курса: Штефан, Белков, Воробьевский и др. Звучит фоновая музыка тапёра на пианино.

На сцену выходит Продюсер (Шалаев), он садится на стул в углу сцены, делает вид, что закуривает. Ведущий обращаясь в зал: «Извините». Подходит к Продюсеру и о чем-то с ним шепчется. Слышатся слова: «Генеральная репетиция», «Последний прогон», «Худсовет».  Продолжает звучать фоновая музыка. Начало неспешное, лирическое, в контраст с ошеломляющим полётом Синей птицы. Эта пауза позволяет зрителям прийти в себя. Наконец Продюсер несколько раздосадовано и громко: «Начинайте уже!» Музыка замолкает.  

За кулисами негромко, но достаточно быстро исполняют увертюру, которая больше напоминает спевки, слышатся отдельные невнятные слова про синюю птицу из арий основных действующих лиц. Единственные громкие слова, которые способны разобрать сидящие в зале это: «Любовь, Любовь».

4. Действие 1-ое. Взаимо выгодный обмен.

По сцене вихляющей походкой проходит статист с плакатом «Действие 1-ое» (Кто исполнял, забылось).
Вальяжно появляется Вашество (Майкл), пожилого вида господин с нарисованными морщинами и накладным животом, чинно проходит к центру рампы, произнося слова нараспев: «Как прут года … а в черепе такая мука … сильнее, чем всегда … и жизнь такая скука».    

С другой стороны, появляется Смерть (Прошкович) на ней устрашающий макияж, обращается к Вашеству, в голосе соблазнительная слащавость: «Милёнок, в корень глянь, всё суета сует, короче, просто дрянь! Отдайся мне без сожаленья, не ведая раздумий и сомненья, люби меня, и я твоя, мы обручимся навсегда, и губы оторвём от плошки бытия».

Вашество задумчиво, с паузами: «Оно, конечно, так… тебе б мои заботы …и жить уж правда нет уж… никакой охоты! Эй, Регистратор … подь сюды».  
На сцену стремительно выскакивает Регистратор (Попов), он полная противоположность пожилому господину, худ и искусственно порывист в движениях, тело его двигается иногда весьма некстати, театрально раскланивается по сторонам, с некоторым недоумением: «Куды подь, ваш-вашество, куды? Чего изволите велеть?»

Вашество продолжая последнюю фразу чинно: «Я что-то, братец, стал… стареть. Не пожелаю и врагу … пить брагу больше не могу … во сне такое не присниться … свербит и ноет поясница".
Регистратор: «Вас понимаю я вполне, на, на, на, (эти слова раздаются у него как бы из чрева, переходит на прозу, продолжая тело-кривляния), но каково, вашбродье, мне, я, вашество, при своем нравственном попустительстве, антизаконно того… в нравственном сожительстве (снова раздаются звуки) на-на-на".

Вашество, его не понимая, но в тоже время снисходительно: «В нерабочее время, хе хе, не возбраняется». Далее их диалог снова зарифмовывается.
Регистратор, с сожаленьем: «То не роман – страданья повесть»
Вашество, заинтересованно: «Так кто она?»
Регистратор, играя телом: «Девица Совесть», -  снова раздаются звуки «на, на, на» и продолжает.  - Вертлявая, как подколодная гадюка, жить мочи нет, морока, мука. Живет в желудке сатанинским наказаньем, сигналы подаёт, икотой и чревовещаньем» «на, на, на», я этими сигналами измучен, я человек простой, морзянке не обучен, как леденец сосет мне душу, минуточку внимания … послушай … "

Появляется Совесть (Шустов), крупная девица с совершенно шикарным бюстом, не меньшим, чем живот у Вашества, мурлычет: «На, на, на». Вашество начинает понимать, что происходит, но, как привык, ищет свою выгоду: «А может быть такое статься … что если – поменяться! Ты, брат, здоров … и телом молод … и Смерть тобой не утолит … уж верно, смертный голод … а Совесть мне – презентовать … а я ей не позволю баловать… Я страсть люблю строптивых усмирять … корысть тебе такая может сниться … ты прекратишь чревовещания стыдиться».

Регистраор мечтательно кривляется: «Какое счастье быть бесстыжим! Хам! – это звучит гордо! Без Совести я верно обойдусь, не будет портить жизнь мне из нутра» Вашество воодушевлённо: «Вот и ура! И я бессмертен! Вечная пенсия! Я ещё всех в гроб вгоню! А Совесть эту – уморю!

Часть 5. Действие 2-ое. Лирико-драматическая завязка: милые бранятся, только тешатся.
Все быстро покидают сцену, по которой вихлявой походкой с плакатом «Действие 2-ое» проходит статист (К сожалению, имя этого гения эпизода, утрачено).

Перед сценой и партером появляется Поэт, (Бергольцев), на шее его картинно завернут шарф, на голове берет. Он прохаживаясь, очень ритмично, чётко и артикуляционно-верно читает свои стихи:
Сердце покуда бьётся, / Очень не надо каяться, / Совесть она  / Смерть – она покупается. / Гаснет надежды лучик, / Ты как лимон отжатый, / Совесть – плохой попутчик, / Смерть – неплохой провожатый.   

Ведущий обращается в зал, пытаясь заинтересовать зрителей: «Кажется, всё налаживается к обоюдному согласию, но это только завязка. Посмотрим, что из этого получится. Впереди у нас кульминация, и, надеюсь, дождёмся развязки. У нас в спектакле всё как в любовных отношениях. Мы ищем счастье … извините, Синюю птицу».   

На сцене появляется новое действующее лицо – Либерал (Белков), в его руках какие-то бумаги, читает: «Внимание! С обоюдного согласия, вершится обмен Совести на Смерть, Смерти на Совесть, инструкции прилагаются». Раздает инструкции Вашеству и Регистратору.   

В это время перед первым рядом зала своей фирменной походкой проходит поэт и также, как и раннее, чётко и внятно читает свои стихи:
В людях живет страсть к обмену, / Это уж так повелось, / Темзу меняют на Сену, /  Прагу на Лось Анжелось. / Шило меняют на мыло, / Водку, увы, на табак, / Как это всё-таки мило – / Здорово всё-таки как. / Ох, Вашество, оставь свои терзанья, / Ты для любви так сильно постарел, / Любовь есть способ сосуществованья / Не просто тел, а вот - Белковых тел…   

При этом «Поэт» показывал жестом на Сергея Белкова, стоящего на сцене в роли «Либерала», который незадолго до этого женился, а затем поворачивается и смотрит в зал на жену Белкова. Раздаётся дружный смех наших однокурсников, приглашенные студентки с недоумением поглядывают на них, так как в словах «Поэта» не улавливают ни иронии, ни повода для веселья.   

В это время на сцене Вашество уводит Совесть, а Регистратор – Смерть по разным сторонам авансцены. Благодаря осветителю, в зале темнеет, в тоже время прожектор высвечивает Вашество. Он читает бумагу: «Значит … инструкция: Совесть… бывшая в употреблении … прописка временная … девица, рост 182 … я куда её ставить буду … у меня потолки низкие».

Совесть, стоящая рядом, возмущенно писклявым голоском: «А ты что, в собачей конуре живёшь?»
Вашество продолжает читать: "Цена грош … это значительно меньше себестоимости … поскольку влетает владельцу … в копеечку». На лице недоумение, чешет затылок.

Прожектор перемещается к Регистратору. Он тоже читает инструкцию, но, не в пример, бойко с кривляниями: «В линеечку написано. Метрика о рождении утеряна. (Пауза, во время которой прячет бумагу в карман) Сирота видать». елает вид, что до глубины души тронут последними слова и демонстративно трёт кулаками глаза размазывая слёзы.

Смерть ему вторит, подыгрывая, в тоже время сурово: «Да уж!» Регистратор: «Не перебивай». Смерть задиристо и злобно: «А ты не учи, счинок!». Прожектор с мягким светом перемещается на сторону Вашества. Он продолжает читать инструкцию: «Любвеобильная… необре-ме-ми (спотыкается) мнительная, окончила 3 класса спецшколы для слабоумных… (внимательно заинтересованно смотрит на Совесть, как бы заигрывая) … что-то мне ваше личико знакомо, девица … в каком году кончали?

Прожектор переводит свет на Регистратора. В темном углу Вашество пытается приставать к Совести, она сопротивляется. Конфликт нарастает. Регистратор возмущенно, словно ему что-то недодали: «А почему девица без косы? Куда косу дели? Коса недодана…»

Прожектор гаснет, в зале светлеет. Вашество дуется на Совесть за то, что его отвергают. Обращаясь к Регистратору: «На тебя и такой хватит! Пижон, у самого совесть … страшнее смерти». Совесть(визгливо): «В душу плюнули!»

Продюсер встаёт, руками совершает круговые движения, дескать, прекратите, и, обращаясь в зал, менторским голосом объявляет: «Трагизму мало!» Артисты, откликаясь на его реплику меняются в лицах, меняется и мизансцена. Смерть, со злостью: «Убью!» Совесть (обращаясь к Смерти): «Вот бесстыжая, на мужа ори, ой срамница, зенки с утра залила, оченьки мои б не глядели! Оки выцарапаю!» Регистратор: «Совесть, фу, фу! Ко мне!» Вашество: «Смерть, тубо, тубо, к ноге!»

Регистратор не уставая кривляться телом: «Следить надо, подлый вы человек, Смерть без намордника! Штрафовать надо! У меня хоть Совесть по закону, зарегистрированная при мне». Вашество: «Ты своей Совестью … не кичись … (смотрит вниз) у меня может быть … есть побольше, чем у тебя … да только я это на всеобщее обозрение не выставляю (поправляет штаны). Последняя реплика Вашества повисает в воздухе, так как до определённой степени двусмысленна.

Ведущий, чтобы увести внимание зрителей в стороны от нескромных мыслей: «Нет, господа, так дело не решается у благородных людей. Сатисфакции так не требуют». Регистратор продолжат невообразимые движения телом: «К барьеру, сударь!» Вашество, как более опытный, степенно предлагает: «Стреляемся … из бельгийских браунингов… расстояние 449 метров и два ярда … с закрытыми глазами … и учтите … я психованный!»

Ведущий, пытается разрешить конфликт миром: «Господа, предлагаю примириться», обращается к залу, хлопая в ладоши, «При-ме ре-ние…ение …ение», но по сценарию не находит поддержки зрителей. Регистратор, кривляясь: «Совесть не продаётся!» Вашество, безапелляционно: «Со смертью не шутят!» Ведущему из-за кулис подают шапки, он выдаёт их участникам дуэли, затем говорит: «К барьеру!», оба скрываются за кулисами.

Неугомонный Продюсер и это видно – сценой не удовлетворён, настаивает на своём, повторяя: «Трагизму мало!» Ведущий реагируя на его реплику: «Раз, два, три», хлопает в ладоши и указывает на сцену: «Трагизм!» Выносят Регистратора, он без движения, не дышит, тело его непривычно обездвижено, он даже не конвульсирует, затем его, молча и медленно уносят. В это время снова появляется Либерал со словами: «Выстрелил в себя он и на век умолкла птичка на ветвях его души» и удаляется. Сцена опустела.

Часть 6. Действие 3-е. Торжество любви и счастья.

Походкой дефиле с плакатом «Действие 3-е» на вытянутых над головой руках молча проходит статист, то и дело указывая глазами на плакат. Появляется Ведущий: «Так дело не пойдёт». Появляется Вертопрах (Киса): «Эй, чувихи, деушки, вам не скучно? Скока времени? Что вы сегодня делаете между одиннадцатью и часом ночи? Где мы с вами встретимся?»

Ведущий объявляет, представляя его: «Вертопрах! Поёт голосом Отса». Вертопрах встаёт в академическую позу и поёт голосом Георга Отса:
Смычок опущен и мелодия пропета, / Душа, как птица, куда-то мчится, / Под ноги сыплются из белых роз букеты, /  мне до лампы, мой кончен час, / Я никогда не поцелую вас. (Посылает воздушные бизешки студенткам в зал)

Совесть тоже поёт: У любви, как у пташки, крылья, / Её нельзя никак споймать, / Тщетны были бы все усилья, / Головку птички отвертать. Вертопрах и Совесть уэтом, обнявшись: «Любоф, любоф, любоф!»

Смерть поёт, дирежируя руками и за кулисами подхватывает хор: «Вот как, вот как, синяя птица» (2раза). Продюсер всё равно не удовлетворён демонстрацией диапозона -  любви и счастья: «Лиризму мало!» Ведущий быстро перестраивается: «Раз, два, три». Объявляет: «Лирическая сцена «Кукушка»».

На сцене совершенно нелепая сценка из туристического фольклора; она создаёт контраст общему ходу спектакля, выбивает зрителя из привычной колеи и снимает ожидание привычного шаблона изысканного театрального действа, подменяя его простой, всем понятной комбинацией из мужских тел с призывным: «Ку-ку, ку-ку!». Не буду далее утомлять описанием последующих действий спектакля, скажу только: «Он имел успех!»

Особенное незабываемое впечатление студентки студгородка получили от концентрации в одном месте значительного количества молодых, здоровых, с хорошей выправкой тел курсантов 5 курса Военно-медицинской академии (после спектакля были танцы). Впрочем, кому интересно, для театральных гурманов — коротко, выжимка из последнего действия, буквально почти либретто, как в каледоскопе, короткие сценки быстро сменяющие друг драуга.

Ведущий: «Показываем любовь…» Продюсер: «Срамота, а не любовь! Вот у меня была любовь…» (встаёт, машет рукой и уходит). Смерть и Вертопрах (уже на сцене) танцуют на цыпочках, как в балете, и показывают сценку Родена — «Вечная весна». Смерть извивается в прогибе, Вертопрах с трудом её удерживает.

Ведущий: «Ещё варианты…» Они же послушно изображают допрос в органах. Вертопрах, изображая связанные за спиной руки, сидит на стуле, а Смерть отвешивает ему оплеухи: «А ты будешь меня любить? Свою хрупкую, худенькую возлюбленную? Будешь? Признавайся!» (Вертопрах что-то мычит). «Отвечай по существу! Говори! Молчать! Признавайся! Будешь лю-бить?!»

Ведущий (показывает на них): «Тоже любовь, ах, какая любовь…» Голоса на распев из-за кулис: «И вечная любовь!» Все остальные выходят на сцену и, взявшись за руки, окружив Вертопраха со Смертью, дружно и одновременно: «Нет щастья в жизни!» Смерть и Вертопрах: «Есть! — Синяя птица!!!» Голоса из-за кулис: «Держи журавля в небе!» Все участники на разные голоса просят повторить полёт Синей птицы, и раскланиваясь исчезают за кулисами.
И полёт иней птицы состоялся … До сих пор его многие помнят ...