Геракл и Эриманфский кабан

Геракл едва успел поправить шкуру,
И смыть соленый пот с широких плеч.
Как Эврисфей, не скрывая гадкую натуру,
Решил героя в новый блуд вовлечь.

«Ступай на Эриманф, к снегам, суровым!
Там дикий вепрь зубастый ест траву.
Доставь его, живым, здоровым,
А я пока… в подвале поживу».

Тропою вверх, поправляя шкуру,
Герой шагал, ворча себе под нос,
Он заглянул к кентавру Фолу,
Где дикий хмель в избытке рос.

Фол был мудрец, хозяин хлебосольный,
Достал вина божественный сосуд,
И аромат поплыл в лесах раздольных,
Суля гостям покой сладостных минут.

Вина божественного запах донесся до кентавров,
Они помчались, от злобы злясь:
«Вино — общак! Ты осквернил его печать сорвав.
И в мирный пир вмешалась боя грязь.

Геракл не дрогнул, он не понял шутки,
Под градом стрел обидчики бегут.
К Хирону, в пещеру спрятались малютки,
Надеясь, что их там не перебьют.

Увы, средь битвы, в яростном задоре,
Случайный выстрел — и сражен Хирон.
Стрелы с ядом принесли лишь горе,
От дикой боли, вскоре скончался он.

Мудрейший друг ушел в чертоги тени,
Аид принял подарок непростой.
Геракл стоял в тоске, склонив колени,
Забыв на миг про подвиг свой крутой.

Но долг зовёт: в густом лесу лохматый,
Кабан носился, всё разрушая - подлый гад.
Геракл крикнул: «Иди сюда, проклятый!» —
И гнал его тринадцать верст подряд.

Загнал зверюгу в рыхлый снег глубокий,
Где тот завяз, как муха в киселе.
А у атлета от беготни зардели щеки,
Герой связал его, оставив на земле.

Затем взвалил на плечи тушу,
Шагал он гордо, в глазах горел азарт.
Геракл в пути не бросил свою ношу.
Кабана он дотащил живым, и очень рад.

Эврисфей, увидев пятака гигантский вид,
В его глазах ужас и мольба,
Глаза протер, убедившись, что он не спит,
Вскричал: «Что это?» А в груди его тоска.

От страха Эврисфей в чан залез,
И оттуда испуганно как зверь визжит:
«Убирай его обратно в лес,
Куда хочет пусть бежит».