Благодарить нельзя, забыть рассказ

На листочке от руки «Я в гороже» От руки начальницы, заметим.

        Чего-то подобного надо было ожидать: орфография не её конёк. Не может Галина Артемьевна взять в толк, почему «постинфарктный» пишется с И, а «предынфарктный» с непонятным вывертом – Ы, почему безударную -А- в слове «разыскной» нельзя проверять словом «розыск». Ставила непонятное в вину филологам: «Тоже мне понавыдумывали» Но словарям доверяла. В подборе же кадров редко ошибалась. И уверенным курсом вела бизнес минуя рифы и мели.

        После новогодних праздников Галина Артемьевна первым делом вызвала к себе ведущего редактора Лещёву. Опираясь на рукопись, как на библию для присяги в конгрессе, стала мотивировать к труду.

        Анастасия Михайловна поняла: учебное пособие написали три доцента. Оно придаст солидности заявке на министерский грант. Если авторы – её, Галины Артемьевны, брат со товарищи – выиграют конкурс, средств хватит и на разработку электронного курса, и на интернет-платформу, и на командировки. Одним словом, перспективы что надо. Ошибиться нельзя ни в буковке, ни в запятой. А то провал. Прощай, репутация. И денежек не видать.

– Работа слишком ответственная, чтобы поручить её любому. Молодежи нашей ещё расти да расти. Знаю, Вы заняты. И сроки срывать нельзя. Но не в бирюльки играем, – и Галина Артемьевна торжественно вручила рукопись. Только что не добавила: «Вольно. Разойдись»

        Анастасия Михайловна, хотя и не считала опусы физиков-математиков, химиков-биологов захватывающим чтением, но создателей уважала. А ещё формулы, несомненно, плюс. Объем увеличивают. Ответственности  никакой. Все эти мудрёные закорючки на совести доцентов с кандидатами.

        В положенный срок вернула отредактированную рукопись тем же путём, что и получила. В коридоре удостоилась директорской благосклонности: «Хорошо. Оставьте у секретаря»

        Глеб Артемьевич же позвонил на следующий день. Пространно выражал восхищение высочайшим уровнем мастерства и жаждал ответа только на один вопрос:

– Как Вы, филолог, могли найти ошибку в наших уравнениях? От Вашего на полях «Здесь чего-то не хватает» мы, математики, в ступор впали. Мы же всё сами перечитывали. В шесть глаз с двойными рамами. И никто не заметил. А Вы… невероятно! Ас! Вы просто ас!

        Золотой медалистке в школе и русисту с красным дипломом столичного вуза нечего было ответить по существу. В основном оправдывалась:

–  Да что Вы меня захваливаете? Ничего особенного я не сделала. Сама не пойму. Привычка, наверное, строчки туда-сюда взглядом утюжить. А тут как споткнулась. Зацепилась глазом. А что к чему не пойму. Интуиция сработала, наверное.

– Быть не может. Невероятно, – не унимался суетливый Глеб Артемьевич.
Ведь запросто мог не только лишиться самой надежды на грант, да еще и посмешищем сам себя выставить. Глядите – по единой программе всех первокурсников учить собрался!  А сам-то...

Новый разговор на ту же тему произвел на Анастасию Михайловну бо‘льшее впечатление: три доцента просили удостоить их… соавторством. Они, видишь ли, посоветовались и решили, что вклад А.М. Лещёвой в пособие весьма существен. А люди они совестливые. Умоляют разрешить поставить на титульном листе и её фамилию.

        По неистребимой скромности и с перепугу, что тщеславная Галина Артемьевна этого не переживет и участит придирки, Анастасия Михайловна протестовала отчаянно:

– Да ни в коем случае. Ни за что я на это пойти не могу. Довольно указания фамилии, где положено. Это же моя работа. Вот я один раз инструкцию вычитывала. Предприятие ВПК. Пятьдесят страниц. Бух – целого абзаца нет. Вылетел у инженеров. В КБ не заметили. Директор завода допытывался, откуда я так хорошо разбираюсь в технологии эксплуатации тяжелого механического пресса. А я не разбираюсь. Я за логикой и грамматикой слежу. Просил меня особо премировать. Настаивал. Так ничего хорошего не вышло, – прикусила язык Анастасия Михайловна, опомнившись. Разговаривает ведь с родным братом самолюбивой начальницы. – Спасибо за благодарность. За Ваши теплые слова. Мне очень приятно. Но ничего не надо. Честное слово. Желаю: пусть грант Вам достанется. А обо мне забудьте, пожалуйста.
Улыбнулась смиренно-трогательному: «Но хотя бы узнать, какие цветы Ваши любимые, можно?».
– Ромашки, – рассмеялась спасительница реноме трех математиков и перекинула в настольном календаре листочек 30 января.   

        На обмене любезностями дело не закончилось. Соавторы ломали голову, как бы не оказаться неблагодарными. Что бы эдакое предпринять – и благородство проявить, и редактору не навредить? Одним словом, отблагодарить не в лоб, а завуалированно как-то. Ведь спасены человеком, какого в глаза не видели. Да ещё скромным-прескромным. Другая бы дивиденды извлекла из их оплошности (каждый понадеялся на другого, а Глеб Артемьевич – вообще на свою курсовичку-заочницу).

        Но извлекать дивиденды и стричь купоны – это не про Лещёву, которая очень любит причесывать тексты, улучшать их. Но и зарабатывает, конечно. Оплата-то сдельная. И коэффициент за скорость.

        Прошёл еще месяц, и курьер доставил в издательство корзину с хризантемами и шоколадным зайцем почти в натуральную величину для А.М. Лещёвой и большой конверт для Г.А. Курочкиной. Пока Анастасия Михайловна раздумывала, где лучше в кабинетике разместить этот шедевр флористики, Г.А. Курочкина рассматривала почетную грамоту на фирменном бланке федерального университета. Издательский дом «Прометей» награждался за сотрудничество и вклад в развитие математических исследований.
 
        Под подписью ректора стояла ещё одна – секретаря ученого совета              Г.А. Вострецова. Остальные регалии, как-то: проректор, декан, завкафедрой, кандидат наук, доцент – отсутствовали. Как и не упоминался вклад в эти самые исследования лично А.М. Лещёвой, чьим мольбам «Благодарить нельзя, забыть» Глеб Артемьевич, безусловно, внял. Но нашел-таки способ выразить признательность.
 
        С глубоким удовлетворением директор «Прометея» собственноручно пришпилила к доске объявлений ксерокопию почетной грамоты: «Вот как работать надо! Пусть молодёжь учится» – и отправилась по своим делам.