В тайгу за золотом

               
         Готовлю фото.

               Глава 1.               
                Предисловие к экспедиции.

          Вечерний звонок Андрея Пяткова застал меня на даче:

       -Привет, Иваныч! Завтра выезжаем. Только что звонил по «спутнику» Сергей Марчюлёнис. Его вездеход с сломался за кордоном на Дурае - что-то с двигателем. Просил закинуть на Амедичи туристов на моём «танке». К тому же, за поездку обещал заплатить. А на обратном пути мы поедем по «нашим делам». Как тебе моё предложение?

         По телефону Андрей никогда не говорил открыто про «наши» дела, опасался. Да, и какие там дела, просто хотелось снова найти ручеёк с золотом, да и намыть пару - тройку килограммов, как в прошлый раз.

        Месяц назад состоялась наша первая экспедиция по отрогам Станового хребта. Меня взяли в эту поездку в качестве геологического консультанта. У Андрея - моего ровесника, была БМП, не в прямом смысле слова, как боевая бронированная машина пехоты.  На бывшем военном вездеходе для уменьшения веса сняли пушку, укоротили переднюю часть, срезали бронелисты, десантный отсек переделали в грузопассажирский. Военная машина была приобретена у вояк первым владельцем – небольшой транспортной компанией из Тынды. После её банкротства – выкуплена Андреем с аукциона за небольшие деньги.

        Прошлой зимой на «танкиста» - так все звали Андрея, вышли какие-то лихие амурские ребята с предложением принять участие в экспедиции за золотом в равных долях. С их слов, в верховьях речушки Малая Ларба возле отработанной сотню лет назад россыпи, находилось полуразвалившееся здание ЗИФ (золото - извлекательная фабрика). Рядом с домиком фабрики была закопана в землю железнодорожная цистерна, в которую сбрасывались отмытые «хвосты» золотосодержащего концентрата. Это место нашёл охотник, у которого здесь были угодья. В пьяном разговоре у кого – то в гостях в Тынде он рассказал об этой цистерне. В маленьком городке такая информация распространяется быстро. Вольные старатели – «хищники» одной из этнических диаспор Кавказа, вцепились «мёртвой» хваткой в охотника. После двухдневного обхаживания бедолаги алкогольными напитками в питейном заведении «Вкус граната», он, в конце концов, согласился показать цистерну за бочку бензина и ящик водки. На двух снегоходах за три коротких зимних дня по занесённому снегом горно-таёжному рельефу они доехали до нужного места. Цистерна почти до самой горловины оказалась заполнена льдом. Пришлось два дня долбить и выбрасывать его наружу, чтобы добраться до золотоносного шлиха. Концентрата на анализ отобрали несколько десятков килограммов. Промывка в городе на портативном сепараторе «Золотой Джин» дала удивительный результат - содержание недоизвлечённого металла составило 37 граммов на кубический метр. В цистерне было больше 50 кубов концентрата, значит, выходило около двух килограммов золота. В тот год цена на благородный металл скакнула в два раза и, тындинские ребята заторопились. Не смотря на клятвенное обещание охотника больше никому не говорить про цистерну (про «ураганное» содержание ему, естественно, не сказали), было решено выезжать на Малую Ларбу сразу после схода снега. Выезжать, конечно, без охотника, он, уже, был лишним. Летом добраться до верховьев этой речки можно было только на гусеничном транспорте. Частных вездеходов в районе хватало, но выбор пал на Андрея Пяткова, считающегося «своим» у местных браконьеров, «чёрных» старателей и людей иного, не всегда и не совсем законного рода занятий, не болтающего лишнего.

      Рядом с цистерной  со слов охотника стояли ветхие, вполне пригодные для проживания домики. Словом, предстоящая поездка казалась вполне прибыльным и комфортным мероприятием. Перемыть полсотни кубов шлиха планировалось на минидраге. В обсуждении деталей предстоящей экспедиции даже проскочила мысль, что, если мероприятие окажется удачным, все участники скинутся со своих барышей на новый вездеход. Сам танкист, в принципе, резонно предположил, что перемыть «хвосты» компаньоны смогут и без него, а вот поискать в близлежащих окрестностях другие золотоносные участки имеет смысл. Для этого нужен был геолог и, по стечению обстоятельств, выбор пал на меня.

         Я попросил Андрея дать мне пару дней на размышление, хотя, почти сразу решил ехать с ним. Одно смущало меня: зачем и как огромную железнодорожную цистерну сто лет назад за полтысячи километров от Транссиба, через несколько перевалов, по абсолютному бездорожью везли в это место. Не было никакого смысла проводить такую технологически сложную и затратную, даже в наше время, перевозку. «Хвосты» промывки на россыпях обычно вываливались рядом с местом доводки золотого концентрата, при больших объёмах работ - в ближайшую западину или, на худой конец, в вырытую яму. Не выходили из головы и нереально высокие цифры содержания золота в «хвостах» отработки.

         «Ну, ладно», - убеждал себя. - Видно, эта была настолько богатая самородковая россыпь, что не заморачивались золотодобытчики того времени с большими потерями мелкого золота».

         Но, самым непонятным для меня было другое …

         Через день, изучив по гугловским спутниковым снимкам район Малой Ларбы, я показал Андрею на экране компьютера место предполагаемого нахождения цистерны. Следы отработки россыпных месторождений остаются на рельефе местности холмами перемещённой породы, водоотводными канавами, отстойниками, обширными полигонами. Здесь же на - космоснимках присутствовала абсолютно ненарушенная человеком девственная тайга. Андрей, увидев это, поначалу, пришёл в замешательство, но потом сказал, что с того времени прошла сотня лет. А в сталинское время делали очень качественную рекультивацию отработанных полигонов (попробуй не сделать, сошлют куда-нибудь на Колыму, где ты будешь заниматься той же золотодобычей, только бесплатно) и, даже, специально высаживали деревья на месте отработки. И, вообще, с нами за золотом поедет брат человека, который снаряжал за свои деньги снегоходы на поиски этой «золотой» цистерны. Эти вольные старатели из Азербайджана - люди серьёзные, не один год занимающиеся «хищничеством», просто так на пустое непроверенное место не поедут.

         Наверное, он убедил меня тогда.

        Наша поисковая команда состояла из пяти человек: Андрея Пяткова - инициатора похода и владельца вездехода. Помимо вездехода у Андрея имелись два самосвала и бензовоз, которые приносили неплохой доход от грузоперевозок для местных угле- и золото - добытчиков. Летом спрос на этот вид деятельности падал и с июня танкист пересаживался на вездеход. На коммерческой основе Андрей завозил в верховья рек туристов-сплавщиков, изредка забрасывал эвенков на стойбище. По осени ездил на охоту-рыбалку с приятелями и знакомыми, оплачивающими солярку, запчасти и, другие мелочи. Андрея в этих поездках всегда сопровождал закадычный дружок - вечно безработный пятидесятилетний Витёк. Одному в тайге, без помощника, управляться с вездеходом, с нередко случающимися  поломками, разными дорожно-болотными происшествиями, было невозможно, поэтому, Витёк был постоянным членом экипажа. При случае он мог сам сесть за рычаги, в армии он служил мехводом танка. Тем, кто спрашивал, чем в экипаже занимается Витёк, давался ответ: «Всем, так как это специально обученный человек». Другой приятель по прозвищу Воркута (просто у него была такая фамилия Воркутин), был собственником арочного тёплого гаража (соседнего с гаражом «танкиста»), сдаваемого зимой в аренду водителям-дальнобойщикам. По роду своей прошлой работы Воркута был механиком автобазы и слыл большим знатоком автотракторной техники и двигателей, такой специалист в экспедиции был не лишним. К тому же он имел военный вездеход инженерного оснащения с отвалом. Четвёртым, самым молодым членом экипажа был тридцатилетний десантник Жека, водитель трала с Якутугля, на паях с Андреем владеющий бензовозом. Пятым приглашённым был я.
               
                Глава 2.

                В поисках «золотой» цистерны.   

 
               



        Трал с загруженным вездеходом выехал из Старого города поздним  вечером. Внутри десантного отсека, забитого под самый потолок продуктами, оборудованием и вещами, находились мы. Ночью трал остановили  на посту дорожной полиции за Беркакитом.  Разглядев  номер машины, сотрудник поста  тут же разрешающе махнул жезлом. Все служивые на посту были знакомы Андрею и заранее оповещены о  трале. Во время вездеходных  поездок  почти всегда добывались мясо и рыба, которыми делились с нужными людьми. Перед рассветом, преодолев по дороге за ночь несколько перевалов Станового хребта, выехав из Якутии в Амурскую область, трал остановился за посёлком Могот на ручье Смуглянка. Танкист выгнал всех из салона, сел за рычаги. Вездеход стал медленно пятиться с площадки. В последнее мгновение съезда на дорогу он дёрнулся и, едва не перевернувшись, «спрыгнул» с трала. В утренних сумерках по обочине асфальтовой автодороги мы проехали  несколько километров и спустились в распадок, невидимые с дороги. На стареньком праворульном японском джипе подъехали трое. По характерным орлиным носам, чёрным бородам, бедовым цепким взглядам в них угадывались выходцы с Кавказа. О чём-то пошептавшись с Андреем, запрыгнули в джип и вместе с ним уехали в Тынду в лесничество. Главный лесничий, детально знающий всю округу обещал подробно обсказать дорогу на Малую Ларбу. Как оказалось, вчера танкист при погрузке вездехода, разбил свой телефон, в память которого была закачана карта предстоящего маршрута. К обеду они вернулись. Ехать нам предстояло строго на запад по южным отрогам Станового хребта около двухсот километров. Переехав шумную Смуглянку с двумя новыми, присоединившимися пассажирами, мы затаборились в вершине ключа, по-быстрому приготовив  супчик с тушёнкой. Новые компаньоны из Азербайджана эту похлёбку есть отказались. Отвергли и предложение выпить традиционные сто грамм за начало экспедиции. Впрочем, это никак не испортило нашего приподнятого настроения. Полдня поездки по сильно заросшей лесной дороге прошли без поломок и происшествий. Во время одной остановок удалось за десять минут собрать два ведра белых грибов. В последствие, как оказалось, белые грибы будут сопровождать нас всю дорогу. К вечеру мы, всё-таки, заблудились и, съехав на берег безымянного ручья, остановились на ночёвку.   

 

        Белые грибы сопровождали нас  всё время до наступления жары.

        Утром Андрей вывел вездеход по вчерашнему следу, сориентировался и, наш поход продолжился. В двухсоткилометровом маршруте от Смуглянки до Малой Ларбы нам предстояло пересечь три хребта. К вечеру спустились по безымянному ручью безвестной речки. На крупном валуне вездеход «разулся» - лопнул трак. В этом маленьком ремонте весь небольшой коллектив принял деятельное участие. Из двоих гостей, лишь один, по имени Амаль, помогал нам. Второй - Джафар участия в ремонте не принимал. Он  был родственником Равшана, организовавшего зимнюю поездку на снегоходах. Именно Равшан весной позвонил танкисту с предложением задействовать его вездеход. Джафар -  крепко сбитый азербайджанец ещё во время нашего первого перекуса, представился бывшим спецназовцем из охраны президента нефтяной республики. Он выглядел солидно, даже угрожающе. Был очень набожным, пять раз в сутки молился. Неудобным для всех было то, что первая его молитва в новом дне приходилась на рассвет и он, вылезая из недр вездехода по «головам» спящих, поневоле будил весь экипаж. Я незаметно поглядывая на истово молящегося спутника, произносящего шёпотом молитвы на непонятном языке, предположил, что этот правоверный мусульманин  замаливает какие-то свои  давнишние грехи.
 
       Джафар старался не попадать  под фокус фотокамеры телефона.

        На исходе третьего дня вездеход поднялся по каменистому руслу высохшего ручья и, перевалив водораздел, остановился в самых верховьях Малой Ларбы. С вершин, окаймляющих истоки, хорошо просматривалась вся долина. Увы, никаких следов золотодобычи прошлых лет не наблюдалось. Несколько проб, взятых с кос и каменистых «щёток», были пустыми. Спутники периодически спрашивали меня, когда будет золото. Глядя на массивные валуны кварца и изредка встречающиеся в пойме ручья полусгнившие штаги с жестяными табличками прошлых разведок, отвечал им, что золото здесь есть, но оно лежит оно на глубине нескольких метров. На моё предложение тормознуться на пару дней и пробить шурф, последовал всеобщий молчаливый отказ. Положа руку на сердце, я, конечно, знал, что шурф в это время года пробить не удастся, его на первом метре неминуемо зальёт водой. И, вообще, глядя на нашу компанию, в которой троим было за пятьдесят, Воркуте - вообще шестьдесят, с трудом представлял, как этот великовозрастный коллектив, алчущий злата, будет поднимать вёдрами из закопанной цистерны пятьдесят кубометров тяжёлого шлиха, переносить до места промывки, закидывать лопатами в мини-драгу.
      По спутниковому телефону связались с Равшаном. Переговоры с ним никаких новых подробностей о том, где находится ёмкость с богатыми «хвостами», не дали. Более того, мы узнали, что историю о закопанной цистерне Равшану рассказал не сам охотник, а его приятель, услышавший, в свою очередь, от эвенков. И, вообще, стало казаться, что и история о поездке на снегоходах к цистерне была выдумана.  В этих долгих и бестолковых разговорах был съеден весь загодя оплаченный тариф телефона.

           -Раз мы заехали так далеко и, случились непонятки с этой цистерной, - сказал танкист, - давайте пробовать мыть золото на отработанных полигонах. Может, и найдём какие-нибудь участки с богатыми недомытыми песками.

          Тем временем Витёк, осматривая «танк», обнаружил течь сальника бортовой коробки передач. Когда стали искать масло для доливки, выяснилось, что в суете сборов взяли не двадцатилитровую канистру, как полагалось для длительной поездки, а пластиковую пятилитровку. На полу  вездехода она обо что-то протёрлась и, половина масла вытекла. Всё, что в ней осталось, вылили в коробку передач и наше движение на запад продолжилось. Вскоре дорога была вновь потеряна. Андрей, выйдя из-за рычагов, сказал весёлым голосом:

         -Ничо-ничо, как-нибудь прорвёмся, указывайте мне направление. Ни хрена я не вижу из-за этих деревьев.

         В одном из распадков вездеход долго не мог въехать на крутой взлобок. Танкист, согнал всех с транспортёра и, с третьей попытки, всё-таки, заскочил на гребень. Народ, кряхтя и поругиваясь, пыхтел вверх по склону. Вид, открывшийся сверху, был суров и непригляден. Склон сопки уходил вниз  под совсем неприлично крутым  углом.

       Андрей вылез наружу, тыльной стороной ладони стёр выступившие на лбу капельки, глянул вниз в долину и, жизнерадостным тоном произнёс:

       -Ничо-ничо, съедем вниз как-нибудь галсами, фрикционы на тормозах у меня новые, не подведут. Но, вы, продолжайте движение пёхом, грунтозацепы на гусеницах никакие, если понесёт, танк уже ничто не остановит, буду кувыркаться до самого низа.

        Со стороны было страшно смотреть на этот отчаянный спуск по склону с сорокаградусным уклоном. Съехав далеко вниз, Андрей заглушил вездеход, залез на «броню»- площадку над двигателем и, стал ждать спускающуюся сверху, тихо  матерящуюся братию.
 
         -Назад я, точно, уже не выеду, придётся искать новый объезд, если будем возвращаться этой дорогой, - обрадовал он запыхавшийся от прогулки коллектив.

         Посмотрев уровень масла в аварийном агрегате, сказал, качая головой:
        - «Хьюстон, у нас проблема». Если не найдём масла на доливку, останемся здесь зимовать. Сейчас съедем к реке, надо будет искать масло, не знаю как, но найти его надо обязательно.
          В коробку вместо масла долили солярку и поехали дальше.

                Глава 3.
               
                Золото Ларбы.
 

      Утром следующего дня, встав раньше всех, вытащил из-под тента два пластмассовых бочонка с продуктами и, впервые в этой поездке начал кашеварить. Через полчаса запах румяных оладушек, зовущихся у таёжников ландориками, начал выманивать из вездехода заспанный  люд. Пока коллектив тяжело и медленно проводил утренние процедуры, отварил полведра гречки, нажарил две сковородки кабачков. Азербайджанские товарищи не только не пили крепкий алкоголь с нами, но и не признавали мяса из консервных банок. Готовить они не умели или не хотели, довольствуясь практически лишь рыбными консервами да армейскими сухарями, которых взяли  две больших картонных коробки. По сути, они не доедали. В предыдущие дни жареные белые грибы составляли значительную часть нашего рациона. Готовил их исключительно танкист,  безмерно любящий жареные боровики. Они за эти дни, похоже, всем поднадоели. Вчерашний ужин, приготовленный Витьком, был малосъедобным. Он отварил макароны и, не промыв их, не слив воду, опрокинул в ведро две банки тушёнки, фактически приготовив пищевой клейстер.

         Банда золотодобытчиков  накинулась на румяные ландорики и кабачки, которых в нашем рационе ещё не было.

       Как бы то ни было, готовить в «поле" и вкусно поесть я  любил. С этого дня на всё время поездки добровольно стал  исполнять обязанности  кашевара.

       После завтрака продолжили движение на запад. По краям дороги появились белые кварцевые отвалы вскрышных пород. В середине отработанной россыпи стояло несколько ветхих домиков.  Некоторое время, разбредясь, лазили в окрестностях брошенного посёлка. Никакой закопанной цистерны, понятное дело, не нашли. В одном месте полигона на ручье стояли самодельные колоды, ниже тянулись  свежие отвалы отмытых песков. Чуть в стороне угадывались каркасы палаток, валялась куча  картонных коробок и бумажных облаток с иероглифическими надписями. Похоже, совсем недавно здесь работали соседи, вольные «хищники» из-за Амура. Каким образом китайцы попали на российскую территорию за 300 километров от границы, оставалось только догадываться.

         Чуть выше этого стоял полуразвалившийся каркас палатки. Судя по приличной горке разнообразных горных пород перед входом, это жилище было местом работы и проживания геологической службы. Под нарами из жердей нашёлся интересный обломок жильного кварца.  В белой породе, усеянной пятаками окисленных и блестящих сульфидов, выделялись скопления ярко-зелёного малахита и сине-зелёного азурита. Этот красивый образчик рудного золота размером со школьный ранец, был помещён под лавку в ящик, выделенный мне танкистом. Анализы, проведённые зимой, показали приличное содержание золота в 12 граммов на тонну.

 
              В этот обломке руды было «неплохое» по содержанию золото.
       
         В нескольких километрах ниже посёлка в речку впадал шумный приток. Андрей свернул на идущую вдоль него сильно размытую дорогу. Через час езды она привела к  очередному заброшенному поселению. Ниже него сквозь выросший лиственничный лес угадывались отвалы отработанного полигона. Все дружно ринулись обследовать кручи перемытых песков.

       Пока компаньоны устанавливали и готовили к работе минидрагу, мы с танкистом прошлись по развалинам посёлка в тайной надежде, всё-таки, найти закопанную цистерну. То, что осталось на месте поселения золотодобытчиков, представляло собой сплошные руины. Крыши и стены домов обвалились. Образовавшиеся на их месте пригорки заросли кустарником и деревьями. У полностью сгнившего остова  большого строения я остановился. Танкист рассматривал соседние развалины. Подобранной палкой я попытался разворошить травянистую кочку и зацепил, как показалось, корни дерева. Но это были обрывки ржавой колючей проволоки. В посёлке золотодобытчиков она могла использоваться только для ограждения помещения с хранившимся в нём  золотом – золото - приёмной кассы (ЗПК). В военные годы эта касса обычно совмещалась с магазином, в котором золото обменивалось на дефицитные товары и продукты.

        Раздался громкий звук заработавшей помпы. Народ суетился возле драги.
     Я сходил к вездеходу за ломом. Дело по разборке прогнивших остатков дома пошло веселее. Через некоторое время открылись трухлявые доски пола. В одном месте на сгнивших опилках блеснула серебристым цветом монетка. Подошёл танкист, интересуясь раскопками.

         -Ух, ты, - с завистью протянул он, увидев на моей ладони советскую монету выпуска 1924 года.  –  И я такую хочу.

         -Ну, эта поляна теперь моя, ты ищи в других местах, тут их много, - довольный находкой монеты, кивнул  на соседние  развалины.

         Присев на вывороченное бревно рассказал Андрею вспомнившуюся историю. Пятнадцать лет назад мой  приятель - Коля Усенко - бурильщик Южно-Якутской геологоразведочной экспедиции, волею случая оказался в посёлке Нагорный, на границе Якутии с Амурской областью. Этот посёлок был открыт, как дорожный пункт в двадцатые годы ХХ века на автодороге от станции Рухлово (ныне - Сковородино) на Транссибе до недавно открытых богатейших россыпей ручья Незаметного (г. Алдан).

      Последнюю в том году смену вывозили в посёлок Чульман с участка Юрский. Из-за поломки автобуса буровики  оказалась в общежитии Нагорного в канун Нового года. Возле общежития находилась старая поселковая школа, закрытая год назад из-за ветхости и непригодности к эксплуатации. Слоняясь по посёлку во время вынужденного безделья, Коля забрёл в здание школы. В одном из помещений местными были содраны плахи лиственничные пола. В пустом пространстве на опилках он заметил пионерский значок. Покопавшись в опилках, нашёл несколько монет.  С помощью лома с пожарного щита Коля за несколько дней  разобрал полы в школе, изготовленным из проволоки ситечком пересеял опилки. В общей сложности было извлечено более трёх сотен различных монет, пионерских и комсомольских значков, в - основном, довоенных времён. Эту коллекцию разделил на две части, одну из которых продал за приличную сумму в фойе кинотеатра Октябрь, где по субботам собирались нумизматы города Нерюнгри. Вторую часть оставил в своей коллекции. Максимальное количество монет было найдено в двух местах: под полом буфета и в школьном коридоре. Здесь детвора, похоже, играла в «чеку». Монеты и значки закатывались, падали в щели пола всё время существования школы и остались лежать до Колиных раскопок.

          Танкист, воодушевлённый услышанным рассказом, пошёл в вездеход за вторым ломом, начал ковыряться в руинах соседнего строения.

         Монета, извлечённая из-под пола, оказалась не единственной находкой. Внимание привлекла каменная печь крайне редко по причине дороговизны доставки кирпичей, ставившаяся в домах золотодобытчиков. Фундамент печи был ниже уровня пола. Лом, пнутый в глинистую труху кирпичей, провалился в пустоту на половину длины. Пытаясь рассмотреть место провала, наклонился и сам ухнулся вниз по пояс. Вместе с осколками кирпичей, засыпавших ноги,  сбоку вывалился свёрток полусгнившей дерюги. Высвобождая ногу, оттолкнул его в сторону. Вес свёртка заставил вновь дотянуться до него. Внутри полуистлевшей ткани оказался небольшой кожаный мешочек размером с детский кулачок, покрытый плесенью. Высыпанные на ладонь самородки блеснули тёплым жёлтым цветом.

        «Вот это удача!» - промелькнула в голове радостная мысль. Погасив мгновенное желание завопить от радости, засунул мешочек в карман куртки. Дошёл до вездехода, засунул находку на дно моего минералогического рундука. Сообщить об открытии своим спутникам  решил позже. К концу дня перемыли десяток кубометров отвалов, из которых было извлечено  пять граммов золота. Этот итог был признан неплохим, решили остаться здесь на несколько дней. По тому, как умело работали с лотком и на минидраге азербайджанцы, было понятно, что этим делом они занимаются давно. Трёхдневная работа по промывке песков дала около пятидесяти граммов мелкого золота.

         Маршрут на запад  был продолжен. С  очередного водораздела в долине речки был замечен дымок.  По мере спуска вниз стал слышен рёв дизелей, звуки работы горной техники на полигоне. Танкист приткнул вездеход на обочину отсыпанной галькой дороги, заглушил двигатель. Проезжавший мимо самосвал Андрей тормознул взмахом руки. На лице водителя, спрыгнувшего на землю, было написано неприкрытое удивление:

       -Вы откуда здесь взялись, мужики? Вокруг на две сотни километров, кроме нас, никого нет.
        -Рыбаки мы с Тынды, - не моргнув глазом, соврал Андрей.
        -Рыбы в речках нет уже много лет. Местные всё повылавливали, - ответил водила.
        - Вот, мы и видим, что речки у вас пустые. Друзья из Москвы приехали на рыбалку, даже на уху ничего не поймали, - кивнул танкист на кавказцев.
        -А  какая артель тут работает? – спросил сверху Джафар.
       -Тукурингра.
        -Понятно, - кивнул Андрей. Было видно, что это название ему ни о чём не говорит. - Слушай, а начальство есть на участке? Нам бы машинного масла литров двадцать. Бортовой редуктор бежит.
        - Начальник участка уехал в город. За него остался горный мастер. С ним надо решать.
        -Понятно, - кивнул Андрей. - Как зовут начальника?
         -Герман Сергеевич, - ответил водитель.
          Поднявшись в кабину своего  самосвала, весело  и облегчённо крикнул:
          -Ни фига, вы, не рыбаки. Вид у вас не рыбацкий.
          -Знаешь и видишь ты больно много, - проворчал танкист.

           Через несколько минут мы въезжали на территорию посёлка золотодобытчиков. Втроём:  танкист, Джафар и я, приблизились к парнишке лет тридцати, вышедшему из отдельно стоящего вагончика. Вид у него был слегка встревоженный.

           -Рыбаки мы, - ещё издали сказал Андрей. – Плутанули маленько. Это что за речка?
            -Левая Ларба, - ответил паренёк с напряженным лицом.
            -Ты не бойся нас, сынок, мы с добром к тебе пришли, - витиевато начал Джафар. - Масла у нас для вездехода нет. Выбежало всё в долгом пути. Боимся, что здесь заночевать придётся.
           -Какое масло вам нужно? – ответил паренёк, явно озадаченный перспективой нашего ночлега в посёлке, с опаской поглядывая на Джафара.
           - Для бортового редуктора вездехода.  У вас точно такое есть, судя по работающей технике, да и для двигателя тоже нужно, - Андрей, похоже, заодно, решил разжиться  другим маслом.             
           - Только тары под масло у нас нет.
            - Найдём, - успокоил его повеселевший паренёк.
           - И на том спасибо большое от нас, - ответил азербайджанец.
            -Дорога от вас выходит на станцию Ларба на БАМе? - спросил танкист.
            -Именно так.
              -Герман Сергеевич, план-то вытягиваете? – спросил его.
              -Да, всё нормально с планом, - опять напрягся горный мастер.

             Я понял, что допустил бестактность, спросив о плане. Ведь информация о добываемом золоте является закрытой даже для собственных  работников артели.

            -В двух днях пути отсюда через несколько водоразделов, в палатке геологов, работающих, скорее всего, по рудной тематике, я нашёл интересный образец, показал ему на своём телефоне изображение подобранной породы, чтобы расслабить парнишку от моего некорректного вопроса, - По образованию я - геолог.
           Он, присмотревшись к снимку, улыбнулся и сказал:
          -Похожую руду я видел на месторождении Бамское в сотне километров отсюда. У меня есть тоже интересный образец. В верховьях нашей речушки подобрал. Не хотите взглянуть?

      Он явно успокоился, признав во мне коллегу.
 
           Зайдя в вагончик, вынес небольшой обломок полиметаллической руды.
               
           Образец руды, подаренный горным мастером артели Тукурингра.

         -Это дарю вам, - протянул мне небольшой обломок породы.

        На этот раз улыбнулся  я.

        -Вы, знаете, за водоразделом мы видели стоянку китайцев. Наверняка, моют золото на нашей территории. Там всё было усеяно обрывками упаковок с китайскими иероглифами.

        - Слышал от местных про эту стоянку. Некоторые, даже, видели этих хунухузов.  Не пешком, ведь, они пришли, да, и для работы и проживания много ещё чего завезти надо. Кто-то из местных, наверняка, их крышует.

        Герман Сергеевич вызвал кого-то по рации. Подъехал бортовой УАЗ. Вышедшему из него водителю, горняк дал указание привезти две канистры с нужным нам маслом. Джафар с Андреем вернулись к вездеходу. Пока мы с горным мастером обсуждали проблемы современной золотодобычи, машина вернулась. Водитель вытащил из кузова две пластиковые канистры и передал в люк вездехода. Вскоре к нам подошёл улыбающийся Андрей.

         -Вот, выручили, так выручили, - сказал он с довольным видом. – Прямо вам большое, просто огромное человеческое спасибо, - и долго тряс руку Герману Сергеевичу.
          Я уже было попрощался с молодым горняком, направился к вездеходу, но вернулся назад:
        -А мы сможем здесь пройти напрямик через Становой хребет в Якутию?
       - Я на Становике ни разу не был, но от местных старожил слышал, что где-то в верховьях реки, на которой мы стоим, имеется проход через хребет. Там в верховьях в нескольких километрах друг от друга находятся истоки Алдана, Чульмана и Тимптона.

          Подивившись памяти Германа Сергеевича, запомнившего названия рек, соседнего региона, запрыгнул в вездеход и пересказал услышанную информацию танкисту.

         -Я в молодости был в этих местах. Правда, тогда у меня не было моего «танка», - сказал он. – Ну, что, выходим домой через Становой хребет? Мне здешние крутые подъёмы и спуски не нравятся категорически. Танку моему – тем более. Не хочет он идти домой по старому следу, хоть тресни гусеница. Тьфу, тьфу на тебя, - и Андрей дурашливо дунул сквозь полусжатые губы.
               
                Глава 4.               
                В тисках Станового хребта.   

            Задувший ветер с юга принёс настоящую летнюю жару. Вместе с ней появился запах гари таёжных пожаров. Видимость в горах резко ухудшилась. Стали доставать оводы, безжалостно и безостановочно атакующие в дневное время. Ночи на высоте были ещё прохладными, поэтому без надоедливых насекомых удавалось нормально выспаться. Уже три дня, как мы выехали с полигона артели Тукурингра и, всё никак не могли выбраться из хитросплетений кряжей Станового хребта. Мы знали, что путь в Якутию идёт на север, но плохая видимость не позволяла найти проход между горными хребтами. Попытка ехать прямо на север в первый день  оказалась неудачной. Подъём в длинную сопку, сплошь покрытую курумником – сплошными протяжёнными остроугольными скальниками, казалась не очень крутым, но на огромных глыбах начали лопаться пальцы и траки вездехода. А объехать их не представлялось возможным. Гусеницы в жаркую погоду из-за расширения металла начинали провисать. Хотя они и натягивались нами специальным ключом постоянно, всё же изредка слетали с направляющих.
               Рысканье по раскалённым кручам в тумане пожаров продолжалось третий день. В Становом хребте отсутствовал главный кряж и это, с одной стороны, облегчало задачу его пересечения, с другой, не давало правильно сориентироваться. Видимость с каждым днём ухудшалась. Дважды за день мы пересекли свой след. Никогда не унывающий танкист, похоже, загрустил. Ему в этом походе доставалось больше всех. Мы с утра забирались на «броню» машины и, обдуваемые ветерком, находились там весь день. Андрей Пятков практически всё время сидел за рычагами в раскалённом нутре вездехода. «Специально обученному человеку» он не доверял управление машиной в жару, опасаясь перегрева двигателя.

           В конце концов, танкист сорвался. Во время завтрака он, похоже, похмелился больше нужного. Через полчаса заснул за рычагами, едва не опрокинув вездеход. Повезло, что Витёк находился позади него. Он успел перехватить управление и затормозить тяжёлую машину. Пришлось с утра останавливаться на днёвку.

 

        Танкисту в «трюме» вездехода от жары доставалось больше всех.
   
        Горячее тело танкиста обрызгали водой и положили на матрасы внутри вездехода. На открытые настежь задние люки повесили намоченные чехлы спальников.
 
        Витёк достал из «танка» продукты. Разложив еду на походном столике, разлил по эмалированным кружкам самогонку.

       - А стоит ли в такую жару? - спросил его.
       - В самый раз, ответил десантник Жека. – Сегодня делаем день отдыха, мы его заслужили. Вон, Андрюха, слетел с катушек. На своей основной работе мы хоть и по графику трудимся, но отдыхаем, а тут, как проклятые едем и ремонтируемся, ремонтируемся и едем. И так - с утра - до ночи.  А сегодня мы весь день будем отдыхать и играть в «тысячу».

        Джафар с прищуром смотрел на нашу компанию. Он, конечно, догадался, что с таким настроем в такую жару, с выпивкой, до вечера никто не «доживёт». Зарядив карабин, посмотрел на Амаля:

         -Пойдёшь со мной?

        Тот отрицательно покачал головой.

       -Ты подымайся в самый верх горы, - крикнул ему вслед Витёк. – Олени от гнуса  ушли на снежники. Там они стоят.
 
         Когда Джафар ушёл, я спросил Амаля:

          -Можем и мы сходим куда-нибудь на экскурсию по окрестностям?
         -С удовольствием, а охота мне не нравится, не люблю убивать животных, - ответил он.

          Мне было любопытно взглянуть, коль представилась такая возможность, на отрезок сложной геологии Станового хребта. В отрогах этого древнего кряжа несколько десятилетий назад были открыты огромные по запасам месторождения угля и железа.

       Вездеход стоял посередине длинной межгорной впадины, в южный конец которой ушёл Джафар. Отправиться в этом направлении - значило помешать охотнику, поэтому, решили идти на северо-восток, где в сизо-сером киселе дыма угадывался склон большой горы. Пока шли к ней, расспрашивал Амаля про жизнь в далёком Азербайджане.

      В высокогорном ауле в четырёхстах километрах от столицы проживала его большая семья: жена - учительница и четверо ребятишек-школьников. Амаль, работающий водителем в администрации села с мизерной, даже по меркам республики зарплатой, решил уехать на заработки заграницу. Перед отъездом занял у земляка Джафара, давно работающего в России, некоторую сумму для оставшейся семьи. На заработки в Сибирь решил ехать вместе с ним. На мой вопрос, какая у него сейчас работа в России, Амаль ответил, что не совсем правильная.

          С прерывистыми разговорами мы поднимались по распадку. Я заметил, что мой спутник не особо внимательно слушает введение в науку геология. Поэтому перешёл к интересной для него теме. Рассказ о благородном металле начал с легенды о «золотом руне» Колхиды, о первых находках золотых самородков пастухами Древней Греции в руслах сухих речек. От истории перешёл к образованию россыпного золота. Источником россыпного золота всегда является рудное, часто связанное с кварцем. Обломки рудного кварца, содержащие золото, высвобождаются из мест нахождения в рудных телах или жилах под действием гравитации и других природных факторов, называемых эрозией. Попадая в воду, они уносятся вниз течением, соударяясь с другими обломками, дробятся и истираются. Высвобожденные частички золота по причине своего большого веса и вибрирующего движения из-за течения воды проваливаются вниз сквозь слой песка. Угловатые кусочки золота во время этого движения постепенно сглаживаются и оседают на более твёрдое скальное основание. Другие более лёгкие породы продолжают скатываться ниже по течению реки. А золотые комочки (самые большие из них называются самородками) остаются лежать недалеко от места, где  высвободились из окружающих их пород.

      - И самое лучшее для нас, - добавил я в конце своего недолгого повествования, - когда эти золотые крупинки попадают в глубокие трещины в скальном основании русла. Их там поток воды потихоньку утрамбовывает, лёгкие частички породы, попавшие в трещинки, этим же потоком в паводки могут вымыться, а золотые самородки, уже никуда не денутся, их там будет становиться только больше. Эти места в речках называются «щётками», а когда их много, образуют «щёточные» месторождения - самые богатые золотые россыпи в мире. Но это, конечно, бывает только там, где выше по течению в воду попадают и разрушаются обломки золотосодержащей породы.

          -Слушай, я не слышал про такие «щётки», мы всегда работали с песком из отработанных отвалов или с «хвостами» промывки, - ответил Амаль.

       -Ну, что, Амаль, - сказал ему весёлым голосом. – Пока мы шли с разговорами, я смотрел под ноги. Тут стали попадаться интересные обломки, похоже, рудного кварца.

        Распадок, по которому мы поднимались, сузился, лиственничные деревья закончились, остались редкие кусты ольхи и кедрового стланика.

        -Пора, - сказал своему спутнику. – Будем пробовать.

         Достал из рюкзака пластиковый лоток и сапёрную лопатку. Первый материал для промывки был взят с борта ручья.

        -Есть, - воскликнул Амаль, увидев в шлихе золотые чешуйки.
        -Неплохо, - улыбнулся я. – Не так часто первая промывка даёт результат.
           -Слушай, Валерий! Мне в  нетронутом ручье золото мыть ещё не приходилось.
          - Набери песка из русла, - передал ему свой лоток.

          Итогом этой промывки стали несколько золотинок. Мелкое золото в ручье было! Крупное золото должно было находиться выше по течению.

           В лихорадочном предчувствии новых открытий рванули вверх по распадку. В этом среднегорном рельефе стали попадаться плантации золотого корня - родиолы розовой, на склонах - не менее знаменитая редкая разновидность рододендрона, почитаемая у бурят, из которого готовится сильно тонизирующий чай - саган-дайля. Поднявшись на скалистый склон, огляделись по сторонам. Всё пространство внизу было заполнено сизым туманом пожаров. Жёлто-оранжевый блин солнца с лёгким фиолетовым отливом, похоже,  с каждой минутой увеличивал площадь полыхающего под ним огненного массива тайги. Оставалось только догадываться, какой захватывающей красоты пейзаж, открывался бы с этой высоты без пожаров.

       Ручей сузился до ущелья, стали попадаться порожистые участки.

      -Пора, - сказал я, и почувствовал, как проспекторский азарт, в предчувствии удачи, охватил меня.
 

                «Безымянный» ручей с «щёточной» россыпью.

         Мы оказались в месте распадка, где ручей прыгал каскадами по ступеням породы тёмно-зелёного цвета. По узкой каменной полке бочком прошёл к небольшому порогу. Трещины скальника были забиты мелкой щебёнкой с глинистой примазкой. Ножом стал выковыривать эту дресвяную набивку и скидывать в лоток. Несколько раз в этом материале блеснули жёлтые блёстки-зёрнышки, от их вида начинало неровно колотиться сердце и перехватывать в радостном предчувствии горло. Когда набралось несколько горстей, протянул лоток Амалю. Он спустился к спокойной воде, где можно было промыть шлих. Через минуту радостно вскрикнул и что-то быстро сказал на родном языке, показал мне большой палец на руке вверх. В течение нескольких часов мы  выбирали из трещин и западин золотоносную глину. В конце концов, промокли насквозь и замёрзли. В один из моментов ко мне вернулось понимание текущего времени. Солнце грязно-оранжевым диском висело на западе. Скоро оно должно было уйти за линию горизонта, которая стала угадываться размытым ломаным отрезком кряжа, невидимого днём. Намытое золото ссыпал в пластиковый пакет, сложил вчетверо и засунул под клапан рюкзака. Обменявшись счастливыми взглядами с Амалем, стали спускаться вниз. Когда уже в темноте подходили к вездеходу, раздались выстрелы. Похоже, нас «потеряли» и звуками выстрелов давали понять верное направление. Вездеход был в дымном туманном ореоле лампочек освещения переносной бензиновой электростанции. Возле костра сидели наши спутники с встревоженными лицами.

 

                Первое золото «щёточного» ручья.

        -Ну, вы даёте, - своей обычной добродушной улыбкой, встретил нас танкист. - Мы, уже, думали, что вы заблудились. Давайте присаживайтесь к столу, у нас сегодня шикарный ужин  - горная баранина. Джафар - настоящий джигит, ах-вав-вай. - Андрей закатил глаза. - Добыл снежного барана. Принёс, говорит, только часть, оставшуюся - завалил в ручье камнями. Мы уже полведра мяса съели, а вас всё нет. 

         -Ничего себе, - вслух удивился я. – Слышал, что всех снежных баранов на Становике давно повыбивали.

          Джафар сидел возле костровища с гордым и довольным видом. И было от чего. В Якутии эти редкие животные встречаются только в отдалённых горных районах. Этот трофей у охотников очень редок и желаем.

         -И у нас есть, чем вас порадовать, -  сказал загадочным тоном.

         -Не говори, не говори, - тут же отозвался Андрей, - попробую угадать.
          Видно было, что выспавшийся, весёлый, оживлённый, он вернулся в
обычное, благодушное состояние. И вообще, глядя на этого коренастого сибиряка - забайкальца, я ещё раньше начал догадываться, что он - самый, что ни есть настоящий потомок авантюристов и романтиков, которые  четыре сотни лет назад пришли в суровые земли Забайкальского края. Дошли до Байкала, передохнули малость не его брегах, заскучали и, рванули дальше - в Якуцк, на Амур-батюшку, в землицу Камчатку. А потом, недолго думая, махнули и через океан в Америку. Пошли или поплыли бы дальше, но тут появились быстроходные корабли, да летучие самолёты, пришлось остановиться и сказать:

     «Да хватит, ужо. И, так, землицы немерено у нас, пора и корни пустить, укрепиться на ней, а не то отберут взад, как Алясочку». Этакий забайкальский викинг, не унывающий ни при каких обстоятельствах, не боящийся никого и ничего, неистощимый на выдумки и озорство. Ан нет, не сидится на месте бродяге, подавай ему что-нибудь новенькое, да чудное, а не то - пропадёт со скуки, собака».

         -Ведро морошки принесли.
         -Осталось две попытки, - ответил ему весело.
         -Оленя добыли, но вынести не смогли. Хотя нет, оружия у вас не было.
          - Значит, встретили кого-то и, узнали от них дорогу, или сами нашли?
            Наблюдая за моей реакцией, призадумался.
           -Получается, нашли что-то другое.
           -Уже теплее, - поддержал его.
           - Да, неужели? - похоже, догадался он.

           Достав из рюкзака пакет с намытым золотом, протянул Андрею.

           Он подкинул его на руке, присвистнул и воскликнул:

         -Ничего себе. И где же вы такое богатство нашли?
        - Не на улице же.
         -Столько дней мы потеряли с этими перегонами и переездами по Амурке, мать их. Где же ты раньше-то был?

          Золото из пакета высыпали в миску, она пошла по кругу.

         -Тяжёлое-то какое, - удивился Жека. – Грамм двести, наверное,  будет. И самородки, гляди, попадаются.
        - Нет повода, - глубокомысленно изрёк Витёк и полез в вездеход.
         - Завтра нам предстоит два важных дела, - весёлым тоном сказал танкист. - Забрать барана, пока не пропал в жару, и, доехать с вами до вашего клада. Вы, же, не против? Место покажете? – и счастливо засмеялся.

         На своём языке заговорили азербайджанцы. Ответив Джафару несколькими фразами, Амаль, видя наступившее у нас недоумение от их непонятного разговора, перевёл суть:

        -Он до сих пор не верит, что мы с геологом нашли место с таким крупным золотом, спрашивает, как далеко отсюда.

       -А, ведь, это мясо и золото случилось из-за Андрюхи, – протянул удивлённый  своим открытием  Жека.
        -Извините, я не хотел, - дурашливо хохотнул танкист.
        -Ну, ты и фартовый, Андрюха, - шутливо боднул его головой Витёк. -Можно, я буду называть тебя «фартовый танкист»?
       - Можно, теперь всё можно, - счастливым голосом загоготал тот.

          Следующий день начался с ранней побудки. Танкист, не дав народу до конца закончить утренние процедуры, погнал гусеничный транспортёр по распадку, руководствуясь указаниями Джафара. Когда из-за крупных валунов ехать стало невозможно, мы отправились вдоль ручья вверх по узкой звериной тропке. Долго поднимались до места, где в ручье были завалены камнями останки горного барана. Вытащив их из воды, раскроили на  куски и разобрали по рюкзакам. Под горку до вездехода дошли быстро. При развороте на кварцевом валуне машина, всё-таки, «разулась». В этот раз в ремонте принимал участие Джафар.

     В полдень по распадку мы подъехали к месту, отмеченным мною сломанными ветками. Эту небольшую полянку возле «щёточного» ручья я выбрал ещё вчера. Здесь был сухой лес для очага и было удобно стоять лагерем.

           Быстро соорудив бивуак на полянке, все с интересом стали осматривать ручей и прилегающие к нему окрестности. Глаза горели у всех в ожидании увидеть место, где вчера были собраны самородки.

 

                Золотоносные «щётки».

         -На сегодня больших планов по добыче ставить не будем. Строим небольшую плотину для забора воды, делаем пробную промывку, запускаем в работу минидрагу. Делимся на две группы: одна остаётся на драге, другая идёт в верховья разбирать «щётки». Я поднимаюсь с опробованием по ручью до истока, чтобы прикинуть запасы. Как вам мой план? – спросил нетерпеливых компаньонов.

          Никто не хотел оставаться внизу. Во время перекуса с холодной бараниной танкист уговорил «специально обученного человека» и десантника  работать на ручье с драгой. Короткой гортанной фразой Джафар оставил с драгерами и Амаля.

        Вчетвером мы поднимались по гребню вдоль  ручья. Заданный мною темп для Воркуты и танкиста оказался высоким, пришлось замедляться. Со слов Амаля, Джафар всегда поддерживал хорошую физическую форму, зимой принимал участие в местных турнирах «Боёв без правил». Это было видно - Джафар шагал без устали.

        Наконец, добрались до места. Спустившись к ручью, показал участок с «щётками». Разбирать их в этом было опасно из-за узости и скользкости полок и карнизов, можно было легко оступиться и упасть на камни. Самым лучшим вариантом, конечно, было отвести ручей в сторону, но в глубоком распадке сделать это было абсолютно невозможно. Впрочем, через  неделю такой жары, как я предположил, ручей можем  пересохнуть вовсе.
               
                Глава 5.

                У истоков безымянного ручья.

             Показав свои спутникам, каким образом искать и разбирать «щётки», двинулся вверх  по гребню. На поверхности практически без растительности громоздились глыбы кварца, под ногами простиралась  породная чересполосица зелено-серого и бурого цвета. Однообразие пород нарушила полуметровая полоса белого цвета, посечённая ржавыми прожилками. Вот, она, жильная зона рудного кварца в самом «сердце» Станового хребта! Встав на четвереньки, а потом и, вовсе, лёжа, начал внимательно сантиметр за сантиметром исследовать эту толщу. Не было сомнений в том, что именно из этой зоны полосчатых кварцевых пород и высвободилось рудное золото. Где-то в этом месте находится «головка» россыпи, отсюда с нулевого содержания появляются первые золотые знаки и тяжёлое весовое золото, самоё богатое и крупное во всей россыпи. Так и не увидев в ржавых прожилках кварца видимое рудное золото, ради которого я и проползал на «пузе» несколько часов, стал спускаться вниз.

          Работа на «щётках» кипела вовсю. Снизу подтянулась, не выдержавшая искушения, команда  драгеров в полном составе. Горячка, возникшая у добытчиков при виде первых самородков, продолжалась многие часы в лихорадочном движении ломов, беготнёй с передачей наполненных золотоносной глиной и песком вёдер, промывкой лотками.

        «Пусть-пусть . Такое, наверное, суждено увидеть раз в жизни», - про себя улыбнулся я.

          Насквозь промокшие артельщики поднялись на гребень распадка. Дрожащими от усталости и возбуждения руками пытались закурить первые сигареты с начала всеобщего помешательства.

        -Уф-ф-ф, - фыркнул устало танкист. - Это, же, надо!

       Что, конкретно, ему было «надо», у него уже не было сил добавить.  Впрочем, и так было понятно, что Андрей хотел выразить полный восторг  от увиденного и сделанного.

         -Да, уж, – не менее многозначительно поддакнул Витёк.

         -Хорош на сегодня работать, ребята. А- а? - попросил их.

        Нестройными группами, с трудом переставляя ноги, золотодобытчики двинулись вниз. Нести намытое золото доверили мне. Его, оценивая вес приблизительно, было с полкило. Наконец, добрели до вездехода.
 
        Первый голод был утолён остатками холодной  баранины. После тяжёлой работы пить алкоголь от усталости, просто, не хотелось. В ожидании, пока сварится мясо, все переместились в салон вездехода, недолго поговорили и, благополучно уснули. Вечер прошёл непривычно тихо. Оставшись один, налил в кружку самогонки, выпил одним глотком, налил в эту же кружку горячего мясного бульона. Сел на походный стульчик  Андрея Пяткова.

          «Как-то нехорошо вышло с этим мешочком с золотом Ларбы, совсем неприлично. Как теперь об этом мужикам рассказать? Если бы сразу показал найденное в развалинах дома золото, наш путь, скорее всего, продолжился  не через Становой хребет, а в обратном направлении. Не заснул бы за рычагами танкист - был бы жив красавец снежный баран - чубука, не будь таким любознательным азербайджанский парень по имени Амаль, не нашлась бы «щёточная» россыпь. Нечто необычное в виде моего нематериального психологического состояния – молчания, почему-то перекинулось к реальному  золоту Станового хребта»…

         Зверский аппетит разбудил моих товарищей чуть свет. Ведро сваренного вчера мяса было съедено с невероятной скоростью. Вид  вновь высыпанного в миску для всеобщего любования добытого золотого песка, улучшил и без того неплохое после обильного завтрака настроение.

        -Так, а сколько мы заработали вчера на каждого? - вслух решил начать обсуждение  важной для всех темы Витёк.
   - Ну, наверное, тысяч по двести выйдет, по сто пятьдесят точно будет на каждого, - ответил танкист.

         Десантник тут же  воскликнул:

          -Так это же - за день. Нет, чего мы тут сидим, погнали в каменоломни разбирать эти чёртовы «щётки», насидимся ещё дома, надо моментом пользоваться.
 
         Впавшие в очередное временное помешательство, мои спутники засобирались в путь. Уже скоро вид золота для них станет привычным. Хотя, нет, это же - золото! Оно, как любимая женщина или любимое дело, не надоедает никогда.

          Сегодняшний мой маршрут был запланирован по соседнему ручью, угаданному при  вчерашнем исследовании верховьев «нашего» водотока. Распадок, по которому бежал новый безымянный ручей, представлял собой очень узкую крутую расщелину, так же изобилующую «щёточными» прижимами. Через километр  ущелье стало выполаживаться, ручей раздвоился, воды в водотоках стало совсем мало, в конце концов, тоненькие струйки полностью исчезли в камнях. На поверхности пород на склонах горного цирка сохранились следы от струй воды во время катастрофических ливней, сходящиеся ниже веером в водотоки. Простая и ровная, как линия судьбы на ладони, была и история этого золотоносного ручья, насчитывающая десятки, а может, сотни тысяч лет. Жёлтые глыбы рудоносного кварца, обломки меньшего размера, кварцевая щебёнка сгрудились в месте формирования ручья. Где-то здесь и была «головка» россыпи – небольшой площади, где происходит высвобождение из кварцевого заточения паутинок, пластинок, зёрнышек и комочков золота, под действием гравитации и эрозии постепенно смещающегося вниз по ручью.

 
                Верховья  безымянного  ручья.

        Я стоял на этой геологической развилке со странным чувством удовлетворения и удовольствия от «прочтения» исторической книги Земли. Набрав в рюкзак кварцевой щебёнки пополам с супесью и суглинком из разных мест  ручья, двинулся через водораздел к вездеходу.

            Итог дневной работы вновь  порадовал – жестяная банка из-под кофе пополнилась новыми сотнями граммов, весело побрякивающих при встряхивании. За вечер она несколько раз прошлась по кругу, и, наверное, для всех это была лучшая в жизни музыка. В конце концов, танкист забрал банку и положил в вездеходный рундук.

          На ужине вернулись к старой традиции - заканчивать день групповым возлиянием. Неожиданным было присоединение к этому мероприятию азербайджанцев.

          Через неделю уловистые «щётки» в ручье закончились, добыча золота резко упала. Запущенная в работу минидрага ниже по течению ручья, выдавала в день пару сотен граммов золотого песка, но это ни в какое сравнение не шло в сравнении с разбором «щёток». Привыкшие к богатым съёмкам дражники как-то неожиданно быстро забыли, что совсем недавно искренне радовались съёмкам пятнадцати граммов золотой пыли с  отработанного полигона Ларбы.

         Неожиданно заработал спутниковый телефон – его счёт был пополнен. Об этом я сказал только Андрею. Он незаметно для всех связался со своим приятелем Дмитричем и запросил прогноз погоды в Амурской области. Выяснив, что через несколько дней в нашем районе  ожидаются обильные дожди с грозами, решил сворачивать добычу под предлогом бесперспективности продолжения работы. Андрей Пятков знал, что выпавшие осадки улучшат видимость и сделают возможной зрительную привязку ручья к местности. А сейчас, в дыму пожаров, догадаться, в каком месте Станового хребта мы находимся, было невозможно.

          Только танкист знал, что в последних маршрутах по окрестностям, мне удалось найти и обследовать два золотоносных ручья.

                Глава 6 
               
                Возвращение домой.

   
      Прошедшие два дня назад обильные ливни затушили бушующие пожары. Видимость значительно улучшилась. Стали отчётливо видны северные отроги Станового хребта.
 
                В верховьях Станового хребта.

       Почти сразу нашёлся проход между кряжами. Два с половиной килограмма золота, заполнившие полбанки из-под кофе, побрякивали в походном рундуке «танкиста». Вечер перед выездом, после спора с «засланными казачками», как называл Андрей примкнувших на ручье Смуглянка азербайджанских компаньонов, произошёл условный делёж добытого золота (оно, пока, фактически неразделённое лежало в кофейной банке). Помимо доли каждого участника была выделена доля танкисту на амортизацию вездехода, одна часть откладывалась в заначку на будущий сезон и на непредвиденные расходы. Предложение кавказцев выделить долю Равшану, якобы, организовавшему экспедицию, после обсуждения на повышенных тонах, большинством было отвергнуто.

        Танкист поздним вечером, когда у костра остались мы вдвоём, предположил, что сказка о «золотой цистерне» была придумана Равшаном специально. Может он знал, что в этот поход Андрей пригласит геолога и, в связи с этим, всплывёт какая-то дополнительная информация. Возможно, просто предвидел, что, не найдя злополучной цистерны, мы начнём искать другой  объект золотодобычи. Если это было так, то его чаяния оправдались. Глядя на невозмутимого Джафара, казалось, что он, или запомнил дорогу к «щёточному» ручью или, уже знал его координаты. Например, через  спрятанный GPS - навигатор, или какую-то специальную программу к своему сотовому телефону.

       Во всяком случае, с «щёток» ручья мы взяли сущие крохи, основное золото осталось в «плотике» - скальном основании водотока. Его можно было поднять лишь с серьёзной техникой, рвущей  и дробящей камни, а не с помощью ломиков и лотков. Может, была ещё какая-то другая закавыка в этой  поездке  - мы об этом не знали.
 
        А ко всему этому – золото Ларбы в мешочке, о котором знал только я.

        В самых верховьях легендарного золотого Тимптона, оказалась сильно заболоченная местность. Она не давала шансов найти поверхностное золото. Оно здесь везде лежало на глубине, вмороженное в пески.

 

                «Пустые» верховья легендарного Тимптона.


          -Ну, что? – выезжаем на «федералку»? – спросил танкист.

           Вездеход ниже ручья Холодникан въехал на асфальтовую дорогу «Лена» - Большой Невер - Якутск. Вдоль трассы работала сотовая связь. Через час из Нерюнгри на джипе «прилетел» Равшан. Они с Джафаром, прямо возле машины начали громко обсуждать что-то на своём языке, кивали  головой в мою сторону. Амаль стоял рядом с безучастным лицом. Он украдкой с виноватым видом изредка улыбался мне.

      - Мне нужно моё золото, - Равшан  подошёл к Андрею.
      -Твоё золото в цистерне, - хохотнул танкист дурноватым голосом.
      -Нет, кроме шуток.
      -А какие тут шутки. Проездили по твоей прихоти по ****ям две недели, сожгли тонну солярки. Спасибо, геологу, не в «холостую» съездили. Он кое-что нашёл, - насмешливо ответил Андрей.

       Равшан бегающими глазами осмотрел всех нас, стоящих возле танкиста. Десантник Жека остался в вездеходе. Во врезанную в стальной борт БМП дверь, было видно его серьёзное лицо. На полметра в сторону из люка выдавался ствол карабина. Равшан всё понял и усмехнулся. Заднее тонированное окно джипа опустилось на половину, оттуда невидимый нам человек сказал что-то.
       - Есть честно заработанная доля твоих мужиков. Кому отдавать, тебе, или им, - усмехнулся Андрей.
        -Мне, конечно.
         - Завтра после обеда, в гараже.
        - Оно мне нужно сейчас.
        -Прям, горит, что ли?
         -Типа того.
         -Есть куда высыпать?
         -Найдётся.
         -Тогда на моих весах.
         -Годится.
          -Ребята, - обратился к азербайджанским спутникам Андрей, - как вы смотрите на то, что я сейчас отсыплю ваше честно заработанное золото ему? – он мотнул головой в сторону Равшана.

           Те, в ответ, молча кивнули.

       Никогда не видел танкиста таким. Сейчас русский казак Андрей Пятков превратился в дипломата, жёстко и бескомпромиссно «договаривающегося» о разделе границы и прилегающих территорий площадью с пяток Швейцарий с местными «хунхузами». Ни пяди русской землицы иноземцам.

           Перед тем, как кавказские компаньоны, ставшие за время экспедиции нашими верными товарищами, сели в джип, мы по очереди попрощались с ними крепким рукопожатием, дружественным похлопыванием по плечам.
 
         Джип, развернулся и, сорвавшись с места,  погнал в сторону города.

        -Та-ак, - с сосредоточенным видом протянул Андрей. – Нам тоже надо валить отсюда,  не мешкая. Больно хороший куш у нас остался.

       Вездеход, окутавшись облачком солярного выхлопа, рванул по обочине асфальтовой дороги в направлении города. Боевая машина пехоты, созданная на базе танка, была настолько широкой, что левой гусеницей ехала почти посередине шоссе, никак не вмещаясь на неширокой обочине. Через десяток километров справа показалась грунтовая дорога, ведущая вниз. Вездеход свернул на этот путь, перекрытый в самом начале широким рвом с насыпью. Танкист вышел из машины, глянул на препятствие, вернулся за рычаги. Вездеход въехал на насыпь, примял грунт, рывком перевалил на ту сторону рва. Справа на возвышенности показались каменные пятиэтажки станции Золотинка. Транспортёр проехал несколько километров вдоль речки, свернул в левый приток, спрятавшись за отвалами вскрышных пород. Это был отработанный полигон золотоносной россыпи речки Холодникан. Невидимые со станции, и с асфальтовой дороги, мы остановились на ночёвку.

         Ранним утром вездеход переехал железнодорожный переезд ниже станции и погнал по грунтовой дороге в сторону нефтепровода Восточная Сибирь - Тихий океан. Свернув на притрассовую технологическую дорогу стратегического объекта, рванул в сторону города.

 
                Притрассовая  дорога  вдоль нефтепровода ВСТО.

      Объезжать пост дорожной полиции на Амуро-Якутской магистрали, который  четыре недели назад мы проезжали на трале, пришлось в трёх километрах ниже, возле железнодорожного моста через речушку Малый Беркакит. Вездеход на максимальной скорости понёсся по объездной дороге бамовского посёлка Беркакит к восторгу местных пацанов и к негодованию взрослых жителей, снимающих дорожное хулиганство на сотовые телефоны. Перескочив эту речушку, мы поехали по заросшей ольховым стлаником дороге в Старый город, где у танкиста был гараж. Километрах в пяти от речушки вездеход поднял большой глухариный выводок из матёрого косача и пяти молодых копылух. Поиски этого семейства спустя два месяца, едва не стали для меня роковыми…

       Не доезжая нескольких километров  до гаража танкиста, у вездехода лопнула ведущая звёздочка. Сквозь стволы лиственниц в прямой видимости проглядывала моя девятиэтажка. Андрей решил не рисковать, банка из – под кофе с золотым песком переместилась в мой рюкзак. На самом дне его  покоилась, переложенная утром из ящика вездехода, рукавица с маленьким тяжёлым кожаным мешочком. С двухпудовым рюкзаком я медленно потопал в гору, где на пересечении двух улиц стоял мой дом. По пути  в квартиру, зашёл в  гараж, где на гвоздике возле счётчика висел ключ от соседского. Мишка - сосед выехал из города несколько лет назад, но гараж не продал, оставив мне ключ от для присмотра за строением. В этом гараже я и оставил особо ценный груз.

        Вся компания, в приподнятом настроении, не спеша, выгружалась из вездехода в Старом городе. Появившиеся, как из-под земли, два молодых сотрудника «органов», одетых по «гражданке», предъявили красные корочки. Тут же подъехал полицейский УАЗ, из которого вышло несколько человек в форме и с автоматами.

       -Поступила информация, о незаконном хранении и перевозке вами драгметалла.
       -Злонамеренная клевета, - ответил Андрей. – Мы с друзьями ездили на охоту. Правда, не повезло, ничего не добыли. Документы на оружие есть, лицензия на отстрел волков - тоже. Вездеход - мой, на него также оформлены документы. А что случилось?
       -Можете предъявить к осмотру транспортное средство?
       -Конечно. Я даже у вас документы на это действие спрашивать не буду. Что вы хотите осмотреть? Всё вам покажем, обо всём расскажем.

          Досмотр, естественно, ничего не дал. Явно разочарованные, впрочем, не подающие вида, сотрудники отбыли восвояси.

        -Вовремя «звёздочка» полетела, - усмехнулся Андрей. – Пошли в гараж, обмоем это дело. Надеюсь, геолог дошёл до дома без приключений. Вот повезло, так повезло.

                Глава 7.
               
                Начало новой экспедиции.   

        Добытое золото с безымянного «щёточного» ручья решили сдать сразу, всем срочно были нужны деньги. Ну, как сдать? Поменять на наличные деньги с большим дисконтом у Коли Носова. На следующий день после возвращения в город, поехали к нему с танкистом. Николай Иванович имел любопытную биографию. Закончив горный институт в восьмидесятые, загремел на военную службу офицером  в Среднюю Азию «зелёным» лейтенантом после военной кафедры в институте. Через полгода уже служил в составе Ограниченного контингента в Афганистане при штабе. Здесь проявил себя каким-то героическим образом, получил престижную среди военных боевую награду орден «Красной звезды». Вернувшись с войны живым и невредимым, пошёл работать по специальности горным мастером в золотодобывающую артель, быстро дорос до начальника участка, потом -  и до замначальника комбината «Алданзолото». В начавшейся к этому времени перестройке зарплату в комбинате стали выдавать производимой продукцией – ювелирными изделиями. Для Николая Ивановича настал «звёздный час». Начальник штаба, у которого лейтенант Коля был в подчинении в  Афгане, дослужился за это время до генеральской должности в Москве. Не потерялся он на службе в столице и в новое время, оказавшись предприимчивым в период новых товарно-денежных отношений. Лейтенант запаса Коля Носов вовремя подкатил к генералу с законно приобретённой у коллег по работе небольшой партией ювелирных украшений. После этой знаковой встречи десятки  килограммов алданской «ювелирки», постепенно перешедшие в сотни, начали регулярно вывозиться в столицу, обмениваться на рубли и валюту с большой выгодой для обоих. Любые возникающие проблемы в пунктах транспортировки, сдачи и обмена «валютного» товара решались телефонным звонком из Москвы. Параллельно с ювелирными изделиями Николай Иванович начал заниматься скупкой ворованных запчастей у угле - и золотодобывающих предприятий, которые потом уже вполне легально перепродавал от своей фирмы, нередко им же. В это же время Николай Иванович стал скупать и  краденное в артелях золото.

        Повертев в руках несколько привезённых самородков, он назвал цену. Узнав вес всего металла, присвистнул, назвал другую цену. Заминка вышла с пробностью золота, которую мы не знали. Рассказали мы ему и про «тёплый» приём вездехода в Старом городе. Коля, услышав это, предложил в ближайшие дни ему не звонить, пока не выяснит по своим каналам все обстоятельства, связанные с этой встречей.

       Через три дня вместе с танкистом мы подъехали к джипу, стоящему на пригорке объездной дороги в «Старый город», откуда она просматривалась в обе стороны.

          -Что хочу сказать вам, ребята, - сказал Николай Иванович. – Вас сдали не азербайджанцы. Вы, когда выехали из тайги, начали обзванивать родных и знакомых. Кто-то из вас находился на прослушке. Подробностей не знаю. Для меня, в связи с этим, появляется риск. Поэтому, цена на золото будет другой.

         «Чисто торгашеский приём, - подумал я. – Нашёл же ведь причину скинуть цену. Ещё неизвестно, правда, ли то, что он сказал. Мог и придумать всё это. Хитёр и умён, и, никак его при этом не проверишь, не подкопаешься», - неприятно удивился я, зная Колю больше двадцати лет.

      Через два часа состоялся обмен. Деньги танкист развёз по адресам этим же вечером.

          А  через три недели Андрей Пятков позвал меня в экспедицию на Амедичи.
        «Почему, и нет? Все дела на даче переделаны. По родне проехаться, уже, не успею. Отпуска осталось две недели. Там, ещё, и рыбалка неплохая, говорят.  Надо, всё-таки, мотнуться к Андрюхе, узнать подробности».

           В эти недели танкист съездил на вездеходе с Сергеем Марчюлёнисом - председателем эвенкийской общины, на его участок на Амедичи. Сергей был русским, с прибалтийскими корнями, которые дали такую фамилию. Его деду ещё в советское время выделили охотничий участок в верховьях Амедичи, притока Алдана и, долгие десятилетия, пока не появились проблемы со здоровьем, он занимался пушным промыслом. Внуку этот участок достался от деда по наследству. К этому времени Сергей закончил Иркутское высшее авиационное инженерное училище, стал работать в службе Аэронавигации  аэропорта Чульман. Во время  отпусков он попробовал промышлять на дедовом участке. Тяжёлый и неблагодарный в плане материальной отдачи труд охотника-промысловика ему не понравился. Приняв в состав общины нескольких эвенков, он оформил необходимые документы и стал председателем общины. Вся его работа теперь сводилась к оформлению субсидий, разрешений, лицензий, отводов. Помимо этого, он занимался снабжением охотников  и оленеводов всем необходимым для ведения промысла. Главный его интерес в хлопотливой должности председателя состоял в реализации мяса и рыбы, продажи добытых шкурок белок и соболей, медвежьих и оленьих и шкур.

          Во время этой поездки Сергей Марчюлёнис  рассказал Андрею историю о дедовом золотом кладе. С его слов на дальнем путике  старика стоял полусгнивший лабаз, под которым во мхе им была случайно найдена бутылка из-под «Советского шампанского». Когда Сергей отпинывал её в сторону, понял, что она начинена чем-то тяжёлым. Бутылка на две трети была заполнена шлиховым золотом. Вывезенная из тайги, она год пролежала в подполье деревянного дома в Чульмане. За это время нашёлся покупатель на весь объём «рыжья». На деньги, вырученные от продажи золота, Марчюлёнис купил дочке-студентке трёхкомнатную квартиру в районе Старого Арбата в Москве.

       -Очень красивая история, особенно про бутылку шампанского. В такую даль охотники бесполезную стеклянную тару, с сомнительным алкоголем, завозить не будут. Или ты уже забыл сказку про «золотую» цистерну? - напомнил Андрею.
        -Он мужик серьёзный, председатель общины, врать не будет, - ответил  танкист.

          На общей площадке квартир этим же днём я столкнулся с соседом – Славкой Порошиным, диспетчером службы аэронавигации Чульмана.

        -Слава, привет, слушай, ты знаешь такого Сергея Марчюлёниса?
         -Конечно, кто же не знает в Чульмане этого пьяницу.
        - А историю о золоте в бутылке из-под шампанского слышал?
        -Слышал от самого Серёги. И про квартиру, купленную за это золото, тоже слышал и, даже, как - то проездом через Москву ночевал в ней.
        - И, что ты думаешь об этом?
         - Думать можно, что угодно, но на зарплату радиоинженера, которую он практически всю пропивает, такую квартиру в центре Москвы не купить.
        -Так он же, наверное, неплохо зарабатывает на должности председателя общины?
         -Я тебя умоляю. Он как-то рассказывал, что имеет там сущие крохи по сравнению с основной зарплатой.
          Славка, конечно, меня озадачил. «Сказка» про бутылку с золотом, похоже, была правдой.

         В этот же день  позвонил танкисту:
         -Андрюха!  Я с тобой еду.

         Сборы в этот раз были недолгими. Электронный навигатор, налобные фонарики и бинокль стали необходимым дополнением, отсутствующим в прошлом походе, наряду с тёплой одеждой в связи с близкой осенью.

                Глава 8.
               
                Дорога на Амедичи. 

         Состав «банды», как называл своих товарищей по поездке танкист, был тем же, что и в поездке на Ларбу, кроме оставшегося в городе Воркуты. Где – то недалеко от егерского кордона на Дурае  нас ждали туристы Сергея Марчюлёниса. Предприимчивый Серёжа, помимо основной работы в аэронавигации и в эвенкийской общине, второй год занимался рыбным туризмом. Дочь-студентка из Москвы помогла оформить сайт с рекламой рыбалки и вездеходных туров по рекам Южной Якутии. На размещённых в интернете фотографиях красовались огромные таймени, мощные сохатые, бурые медведи, суровые пейзажи огромного региона. Люди, купившиеся на красочные фото и тексты с содержанием: «Невероятная рыбалка на тайменя от 25 кг в прозрачных реках Южной Якутии!», с верой  в  невероятный отдых с  рыбалкой, заключали электронные договора и отправляли на счёт Серёжи хорошие денежки. В этот раз произошла первая за недолгое время работы фирмы накладка. Арендованный для заброски рыбаков вездеход сломался в самом начале путешествия. Туристы изрядно нервничали, так как помимо сокращения времени на поездку и рыбалку, у всех были обратные билеты с конкретной датой вылета. По спутниковому телефону Марчюлёнис  позвонил Андрею Пяткову с просьбой о помощи вездеходом. В этом же разговоре он намекнул, что покажет место, где  его дед мыл золото. Для «танкиста» это был идеальный вариант - заработать на туристах, после  доставки - заняться поисками золота.

         Тем временем Андрей Пятков гнал свой «танк» по заросшим таёжным дорогам без остановок. Проехав за день больше двухсот километров, вездеход остановился напротив егерского кордона на речке Дурай. Андрея тут хорошо знали и пригласили отужинать на большую крытую веранду. Закуска и самогонка на столе, конечно, были нашими. Местные егеря были закормлены и упоены рыбаками, рвущимися летом за кордон, на рыбную Унгру. Поэтому, оставленное нами изрядное количество продуктов и крепких напитков, приняли, как должное.

       Марчюлёнис, услышавший звук вездехода, встречал нас за сотню метров от аварийного транспортёра в состоянии  лёгкого подпития. Был Сергей полноватым шатеном среднего роста. Одутловатое лицо с бегающими глазами было напряжённым. Причиной его беспокойства были нетрезвые туристы, судя по громким заявлениям и фразам, настроенные поколотить руководителя рыбного тура. Одежда и обувь иностранных брендов, невиданной конструкции палатка, раскладные походные койки, инвентарь и много чего красивого и дорогого, указывали, что эти иногородние рыбаки - люди приличного достатка, привыкшие к комфорту и удобствам. На ржавых, пропахших соляркой вездеходах им ездить до этого, похоже, не приходилось.

        -Ничо - ничо, - утешал их приятным баритоном Андрей, - доедем до вашей речки. Не беспокойтесь, всё будет в полном ажуре.

         Туристский люд с приездом нашего вездехода  успокоился и ушёл в свою красиво подсвеченную изнутри, какую-то космическую палатку.

         Наша БМП ранним утром с трудом вместила орду этих нетерпеливых людей. Марчюлёнис, видимо, всё-таки опасаясь расправы, сел на «броню» между нами. Гости, размещенные в десантном отсеке вездехода, оказывается, тоже были не дураки выпить, чем и начали заниматься с самого утра.

         Лишние полторы тонны груза, видимо, не лучшим образом сказались на ходовой части вездехода, поэтому в первый день с частыми ремонтами гусениц мы проехали километров тридцать, во второй - итого меньше. До реки Амедичи было около трёхсот километров и, Марчюлёнис понял, что с такой скоростью мы будем ехать до неё не меньше недели. По спутниковому телефону он вызвал ещё один вездеход с Чульмана.
 
                Ежедневные ремонты ходовой части вездехода.

         Помощник Сергея - эвенка Миша - маленький щупленький паренёк, нанятый им в эту поездку, очевидно, с заданием - помогать снимать рыбакам  с крючка пойманных тайменей от 25 кг, выпил позавчера с туристами во время ужина лишнего. Обидевшись на какую-то невзначай обронённую в ходе пьяного разговора фразу,  ушёл в тайгу с карабином, предварительно пообещав туристам перестрелять их всех ночью по одному. Изрядно напуганные путешественники, поэтому, переселились в десантный отсек вездехода. Наша команда, в связи с этим, ночевала в их комфортной палатке. Марчюлёнис на утро, тихо посмеиваясь,  хорошо зная своего помощника, сказал, что ждать его возвращения не надо. В этот день, как обычно, с поломками и ремонтами ходовой части мы проехали от силы пятнадцать километров. Эвенка Миша отсутствовал больше суток. Окончательно протрезвев и проголодавшись, дитя тайги, ушедшее в суточный августовский поход в трико и майке, совпавший с первым летним ночным заморозком, вернулся из тайги без единого следа на теле от укусов насекомых. Догнав вездеход, Миша, как ни в чём небывало, приступил к исполнению своих обязанностей по организации и обслуживанию быта гостей. Туристы после его возвращения как-то притихли, перестали критиковать нас за ремонты и медленную езду и, уже по-взрослому, начали «квасить». Серёжа Марчюлёнис, явно довольный произошедшим эпизодом, тоже основательно прилёг на наши запасы алкоголя. Новый подменный вездеход догнал нас на пятый день. Марчюлёнис неожиданно решил остаться с нами. Он аргументировал это необходимостью показать дорогу к дедову зимовью. Мы-то знали, в чём дело: без нас его могла ждать расправа за «замечательно организованный эксклюзивный тур». Экскурсанты, пересевшие на вновь прибывший вездеход, погнали на Амедичи с новым, только что назначенным руководителем группы эвенкой Мишей. Тот, неожиданно облечённый властью, разместился с важным видом на сиденье вездехода справа от водителя. Конечно, в обнимку со своим стареньким карабином. Где-то на речке Амедичи мы должны были пересечься с этой весёлой группой московских рыбаков, уже начавших получать задолго до обещанной «рыбалки на тайменей от 25 кг» невероятно свежие, яркие, запоминающиеся надолго в крайне разнообразной рыбацкой жизни, впечатления.
      
                Глава 9.
               
                Встреча с якутским «гризли». 

       Утром следующего дня танкист предложил мне прогуляться по ручью Амнуннахта с пожеланием добыть оленя или сохатого. Вся компания осталась рыбачить. Закинув карабин на плечо, быстрым шагом я направился вниз по течению ручья. Его долина представляла собой широкую, усеянную редкими валунами, заросшую островками лиственницы и ивняка, слабо заболоченную местность. Склоны распадка были пологими, почти сплошь поросшими кедровым стлаником.

 

         Движение у подножия правого склона я заметил не сразу, так как вглядывался вдаль, в намерении засечь кого-то из копытных. Поначалу я увидел лишь летящие в мою сторону комья земли и песка. Проследив взглядом, откуда они вылетают, невольно вздрогнул. Метров в пятнадцати у подножия склона очень крупный медведь всеми четырьмя лапами активно раскапывал бурундучью нору. Он необычно, будто танцующе, кружился вокруг ямы. Почему-то меня удивило чистое от шерсти светлое кожистое пятно под маленьким куцым хвостиком. Я в каком-то изумлении, словно, не веря происходящему, вперил взгляд в эту поблёскивающую бляшку. Видимо, в этот же момент зверь учуял меня. Он сначала повернул ко мне морду. Увидев, в непостижимом по быстроте прыжке развернулся. Нижняя часть туловища зверя была скрыта в высокой траве, поэтому начало его перемещения в мою сторону, заметил не сразу. Лишь, когда огромная, размером с прикроватную тумбу голова медведя стала стремительно приближаться, понял, что через секунду-другую он сомнёт меня. Зверь к тому же был настолько упитанным, что движение его передних лап в плечевых суставах почти не было заметно, лишь вздыбленный загривок на спине вяло покачивался в такт прыжкам. Рывком сняв карабин с плеча, спустил с защёлки предохранитель. Я сразу понял, что вскинуть карабин к плечу и сделать прицельный выстрел не успею. «От живота» стрелять не умел, впрочем, никогда и не пробовал. Да, и нормально стрелять в этого бегущего, ощетинившегося зверя было некуда! Голова у него, хоть и огромная, но с узким толстенным лбом, от которого пуля запросто может отрикошетировать, опущенная морда вместе с мощными лапами закрывала его бока. И, конечно, я знал, что медведь на раны очень крепкий зверь. Если мне не удастся первыми выстрелами попасть ему в голову или сердце, перебить позвоночник, у меня в предстоящей схватке шансов - никаких…

        Вдруг, я вспомнил, что утром, будучи в вездеходе, забыл прицепить к поясному ремню свой охотничий нож, оставшийся в изголовье спального мешка. Виной этому были вчерашние вечерние посиделки с возлияниями.
 
              Фото из интернета. Сам медведь был темнее и крупнее,
                да, и трава была выше.
          Уже давно надо было начинать стрелять по стремительно приближающемуся хищнику, но я отчего-то тянул, словно, на что-то надеялся. Наверное, боялся неточными попаданиями ранить и разозлить зверя. За долю секунды до того, как я уже был готов нажать на спусковой курок карабина, медведь неожиданно остановился и встал на задние лапы.

         Я оторопел от увиденного, так и не успев вскинуть карабин для выстрела. Передо мной возвышался не просто крупный медведь. Это был настоящий гигант, исполин, каких мне не доводилось видеть ни в зоопарке, ни в цирке, ни в дикой природе. Он стоял от меня метрах в пяти и смотрел на меня с высоты потолка городской квартиры. Медведь, как показалось, был абсолютно чёрного цвета, лишь возле подмышки слева белел то ли клок седых волос, то ли какой-то генетический отклик белой манишки-галстука, возможно, дальнего американского родственника-гризли. Да и масса у него, наверное, была не меньше полутонны. Длинный мех на великолепной шкуре зверя лоснился и, было видно, что он нагулял на зиму пару центнеров сала.
 
       Не смотря на крайнюю опасность этого противостояния, каким-то шестым чувством осознал, что хищник прекратил атаку. Чисто инстинктивно я попятился назад. Медведь несколько секунд смотрел на меня, я же за это время успел сделать несколько осторожных шажков назад. Зверь плавно опустился на лапы и, вновь, сделал короткий бросок в мою сторону. Стараясь не делать резких движений,  отходил от него вспять. Хищник вновь встал на задние лапы. Теперь он был от меня в трёх-четырёх метрах. Мне показалось, что зверь хотел убедиться с близкого расстояния, что я, всё-таки, отступаю.

        Спустя некоторое время медведь вновь опустился, развернулся, и, не спеша поковылял к вырытой им яме, а когда до неё осталось совсем ничего, в прыжок, достиг её, так ни разу и, не оглянувшись в мою сторону.

        Дальше, зверь, не обращая на меня ни малейшего внимания, возобновил рытьё своего котлована. В какой- то момент он оглянулся, взглядом нащупал меня и с каким-то необычным остервенением продолжил раскапывать бурундучью нору. Я внезапно почувствовал, как несколько песчинок, отлетевших от лап медведя, коснулись моих губ. Чисто машинально слизнул их языком и сплюнул на землю. Невероятно, но медведь услышал этот негромкий звук, повернулся и вновь встал на задние лапы.

     Сейчас зверь находился на той дистанции, с которой его удобно было бить из карабина - и мне, наверное, удалось  выпустить прицельно всю обойму. Но такая мысль мне в голову не пришла.

        «Что-ты, что-о ты-ы!.. Не нужны мне твои орешки...» - про себя заголосил я, почти уверовавший в спасение. До меня только сейчас дошло, в какой смертельной опасности мгновение назад находился: 

          «Бурундук давно уже убежал по другому ходу и где-то трясется от страха в запасной норке, а орешков, ты, найдёшь в вырытой яме не больше двух десятков.»

        Три года назад моя супруга привезла в конце лета со своей «малой» родины - небольшого сибирского городка Нижнеудинск, мешочек кедровых орехов, который был отвезён на дачу и благополучно забыт на полке кладовки. Дачный бурундук Яшка - давний дачный знакомец, которого жена умудрялась кормить орехами с руки, благополучно ими распорядился на долгую якутскую зиму. К началу лета в разных местах дачи стали дружно вытягиваться длинные стройные ростки какого-то хвойного дерева. Я их начал выдёргивать и случайно заметил в корне длинного ростка проросший кедровый орех. Неспроста, на дачном участке появились невиданные для этих мест кедровые саженцы. Это, бурундуки, в прошлом сезоне из сворованных ими орехов сделали зимние закладки, в каждой из которых кучно лежал десяток-другой закопанных кедровых семян.

 

 Кедровые орешки – любимое лакомство бурундуков и медведей.

      И, вот сейчас, из-за мизерного количества этого таёжного лакомства медведь мог натурально меня задрать.

      Вчера, когда мы ехали по водоразделу, сплошь поросшему кедровым стлаником, мы видели десятки оранжево-коричневых медвежьих «куч». Чтобы накопить несколько десятков килограммов жира, без которого медведь никак не протянет в берлоге во время долгого зимнего сна, хищнику приходится поедать за короткий летний сезон сотни килограммов ягоды, грибов, кореньев и самой калорийной пищи - орехов кедрового стланика. И, слава богу, что зверь не соблазнился центнером моего тела, а предпочел шугнуть. Просто, в это время года, да и, вообще, в пищевой цепочке «человек разумный», к которому я, похоже, не отношусь, стоит далеко не на первом месте у медведей бурых, сибирских.
 

                Медвежий «помёт».

     Уже на многие десятки метров я отошёл от медведя, но всё продолжал пятиться назад, боясь показать ему спину. Он в это время всё также неистово и азартно продолжал заниматься земляными работами. Даже с такого расстояния было видно, как от его лап на десятки метров в разные стороны отлетают песок и камни. Похоже, медведь окончательно позабыл обо мне и занимался своём излюбленным делом - «грабежом» бурундучьих нор.

        Когда зверь скрылся из виду, мне удалось уговорить себя перейти на нормальный шаг. Периодически оглядываясь назад, я уверовал, что эпизод неожиданной встречи остался в прошлом и опасность мне больше не угрожает.

       «Надо же, - подумалось. - Как мне, всё-таки, повезло».

       После вчерашних посиделок я утром забыл прикрепить на ремень не только свой охотничий нож, но и повесить на шею свисток. С недавнего времени начал носить его во время походов в тайгу - удобно с товарищами перекликаться, да и медведя можно отпугнуть при встрече, хотя сам это не проверял - не было повода. Медведь, в своей основной массе, существо осторожное и пугливое, должен, по идее, убежать от резкого и неизвестного в тайге звука свистка.

         «Может и хорошо, что я забыл свисток, - размышлял я. - А то, свистнул бы со страха, а, медведь, кто его знает, тоже бы от испуга,  сиганул на меня и - кирдык мне. А, всё-таки, какой я раздолбай… Пошёл на охоту без ножа, с чужим карабином, из которого ни разу не стрелял. Охотник, называется, тьфу ты-ы…».

       «Но, и, всё же, какой я - молодец, - неожиданно похвалил себя. - Не стал стрелять в медведя».

       Такие мысли метались в моём возбуждённом сознании, пока возвращался к вездеходу. Из-под куста жимолости с удочкой наперевес бодро вынырнул «специально обученный человек».

        Я поднял руки над собой, приложил палец к губам, на что догадливый рыбачок спросил громким шёпотом:

     -Олень? - видимо мои поднятые руки над головой напомнили ему оленьи рога.
     - Если бы, - таким же свистящим шёпотом ответил я. - Здоровенный медведь.
       Витёк изменился в лице:
      -Где?
      -Да, метрах в ста отсюда будет, бурундуков раскапывает.

        Он развернулся и быстро зашагал впереди меня, часто и встревожено оглядываясь. Вскоре мы подошли к вездеходу. Оставшаяся троица, оказывается, уже отрыбачила и находилась на «боевом посту» - на «броне». Судя по их довольным, улыбающимся физиономиям, день продолжался весело и непринуждённо, в полном соответствии с русской традицией.
 

     -Ну, что, вхолостую? Выстрелов, не слышали, - спросил «танкист», как-то странно улыбаясь. - Ты пошто с пустой обоймой пошёл?  Я после твоего ухода вспомнил, что ещё вчера вечером разрядил карабин, а, зарядить утром забыл, свистел тебе вслед, свистел, но ты, видно, уже не слышал.

      -Он медведя огромного видел! –  ответил за меня Витёк.

        Я замер оглушённый, сражённый наповал этой новостью. Оказывается, совсем недавно мне довелось стоять в нескольких метрах напротив медведя безоружным и, даже, наверное, к счастью, не догадываться об этом. Утром, когда десантник Жека передавал мне с верхней палубы вездехода карабин, я, лишь, спросил его, заряжена ли винтовка, на что он, похоже, тоже «заторможенный» после вчерашнего вечера, лишь, молча кивнул. А я не удосужился проверить магазин карабина.
 
       «Вот тебе, дружочек, ещё, один урок, даже, два. Хорошо, что не последний. Не пей лишнего в тайге, раз забываешь об элементарных вещах… Относись к оружию ответственно, тем более, к чужому».

        -Валить его надо было, - солидно добавил уже с явно замасленным взглядом Сергей Марчюлёнис.
        -Медвежатину никогда не пробовал, - мечтательно протянул Жека.

         До моих спутников, видимо, так и не дошло, что медвежатина от этой моей охоты никак бы не появились.

      «Ничего себе», - подумалось мне. - Ведь, прояви я, хоть, капельку малодушия перед зверем, покажи ему спину, побеги, он, хоть и сытый, но, в соответствие с инстинктом, догнал бы меня и даванул. А может, даже, и обглодал, как бы так, совсем немножечко. А эти, гады,  потом снимали бы на свои гаджеты моё растерзанное тело, если бы ещё нашли его и, скидывали по разным мессенджерам жуткие кадры  расправы медведя  с человеком». 
    
      От услышанного и пережитого у меня пересохло во рту:

      -Хорошо, что он меня не попробовал, там такой монстр был, килограммов за пятьсот и под три метра, - ответил я осипшим голосом.
      -А ты на телефон его снял? - спросил десантник.
      -Мне как-то не до этого было, - прохрипел я.      
      -А ты бы стрелял его при случае? - спросил «танкиста».
     -Не знаю, - просто ответил он. - Соли маловато у нас, на такую шкуру вся соль бы ушла, на рыбалку ничего не останется.
      -Валить его надо было, сейчас килограмм медвежьего жира сто долларов стоит, - многозначительно добавил Марчюлёнис. – А в нём явно пара сотен килограммов сала будет.
     -Ладно, поехали, - буркнул Андрей.

       Через минуту вездеход, окутавшись клубом сизого дыма, рванул в направлении дороги, по которой только что мы пришли с Витьком.

        Я не стал садиться на диванчик на верху вездехода, а встал позади Андрея, чтобы показать место, где встретился с медведем.

         Зверь, к удивлению, был там же. Не обращая ни малейшего внимания на приближающийся, громко лязгающий траками вездеход, он продолжал всё так же неистово раскапывать бурундучью нору, превратив её в огромную яму. И лишь только тогда, когда железная махина подъехала совсем близко, не выдержал, ломанулся через кусты кедрового стланика вверх по склону.

      -Видел медведя? - наклонился к уху Андрея.
     -Не-а, - сквозь грохот двигателя, удивлённый и разочарованный прокричал он, останавливая машину.
     -А отчего вы не стреляли этого «парня»? - спросил, поднявшись на крышу вездехода.

        Все «верхние»  дружно и нервно закивали головами.

         -Как чёрное пианино пробежало, - возбуждённый увиденным, ответил Жека. – Ужас, какой здоровый! 
      -Валить его надо было, - философски заметил Сергей Марчюлёнис. - Там, ещё, лапы тысяч на сто потянули. Китайцы бы взяли и, шкура за пятьсот целковых легко бы ушла, – он, похоже, успел за этот короткий переезд «принять» на грудь ещё.
     -Чего же вы его не валили, умники, карабин-то у вас, - весело и, даже, счастливо засмеялся я, потому что, только сейчас меня отпустило, стал проходить мандраж от встречи с медведем.
     -Так, не успели, вон какой он шустрый оказался, – ответил Витёк. - Ты мою удочку взял? -  спросил меня.
    - Слушай, не помню, похоже, возле ручья осталась.

      Андрей чертыхнулся и стал разворачивать вездеход.

        «Специально обученный человек», когда мы с ним вернулись к вездеходу, поднялся на «броню» и протянул мне свою удочку, чтобы я положил её в салон вездехода. В это время я передавал карабин вверх десантнику, а удочку, которая мешала мне при этой передаче, положил на гусеницу и - забыл… Похоже, в тот момент я всё ещё находился под впечатлением от встречи с медведем.

      -Сколько харюзов я ей вытянул, - расстроенный Витёк вертел в руках осколки раздавленной вездеходом пластмассовой удочки.
        -Валить его надо было, - заговорил с верхнего сиденья  проснувшийся Сергей Марчюлёнис. – Этот чёрный, меченный белым пятном, поел всех сородичей в округе на пятьдесят километров. А два года назад он мужиков с Чульмана, когда те «гуску» на дороге ремонтировали, под вездеход загнал. Спасибо, собаки его отпугнули. Я этих мужиков знаю.

      От его жизнерадостных воспоминаний мне вновь стало не по себе.

      Проехав несколько десятков километров, мы засветло остановились на ночёвку. Во время ужина ещё раз подробно с деталями рассказал про встречу с медведем. «Танкист» на эти воспоминания заметил:

       -Ты правильно сделал, что стал отступать назад. Я на каком-то канале видел медвежью драку. Так вот, медведь, который проигрывает схватку-начинает пятиться назад, этим показывая свою слабость, и, тогда, более сильный медведь уже в статусе победителя перестаёт его преследовать.

       Марчюлёнис к этому времени окончательно «расслабившись», спал, громко храпя в салоне вездехода. Новых распоряжений от него, что делать дальше с несчастным медведем, больше не поступало.

         Через неделю в устье безымянного ручья в верховьях реки Алдан мы с танкистом случайно наткнёмся на лежбище медведя. Все дни нашей стоянки зверь наблюдал за нами с острова через реку. Иногда ночью переплывал протоку и бродил вокруг вездехода в поисках пищи.

        А ещё через месяц по первому октябрьскому снегу недалеко от посёлка Беркакит, мне предстоит встреча и схватка с шатуном. Медведей в тайге до этой поездки я не встречал больше пятнадцати лет.
               
                Глава 10. 
               
                В верховьях Амедичи. 
 
           Убытие туристов с эвенкой Мишей на тайменевую речку Амедичи, успокоило и расслабило Сергея Марчюлёниса. Он совершенно  по-хозяйски обустроился в жилом отсеке вездехода, на самом лучшем месте, спал там практически круглые сутки, выходил наружу только по крайней нужде. У этого специалиста аэронавигации был невероятный дар провидения. Как только мы вчетвером собирались потихоньку выпить на «броне» вездехода, Серёженька каждый раз  просыпался, поднимался наверх и протягивал свою походную кружку навстречу струйке из бутылки. Он практически в одиночку прикончил всю нашу самогонку, взятую с запасом на всё время поездки.

         -Ничо-ничо, - тихо говорил «танкист» видя наше возмущение по этому поводу.  -  Есть у меня ещё заначка под сиденьями.
 
          Андрей с помощью Марчюлёниса собирался оформить участок для туристической деятельности возле земель эвенкийской общины, поэтому на алкогольные пристрастия руководителя рыбацкого тура смотрел сквозь пальцы. Это был его очередной «нужный» человек, требующий определённого снисхождения и особого подхода.

          Проезжая по очередному болотистому участку, танкист не дал вовремя оборотов двигателю и, вездеход, потеряв скорость, сел на «брюхо». Весь оставшийся день пришлось валить лиственницы и, подтаскивать их к «железной» машине» за сотню метров. В конце концов, к вечеру мы, насквозь промокшие, перемазанные болотной жижей, ослабевшие от этой «дурной» работы, высвободили вездеход из цепких объятий мари.





 

                Вездеход в цепких «объятьях» мари.

           Наградой за эти труды была приличных размеров рыбацкая избушка с отдельно стоящей уютной банькой на берегу реки Алдан, к которой мы подъехали на исходе дня. Поставленная на реке подле неё сетка через полчаса уловила полведра крупных хариусов, пожаренных и съеденных в один присест за ужином.  Грех было не остаться на отдых в этом замечательном месте после недельной поездки. Вечером после баньки сели в карты писать «тысячу».

 

                Гостеприимная  рыбацкая избушка на реке Алдан.

 В гостевой тетради Куминовых, о чём говорила первая страница листа с перечислением фамилий людей, построивших этот рыбацкий приют, мы оставили свои тёплые строки наряду с другими благодарными текстами проплывающих мимо туристов и рыбаков. Перед отъездом заготовили дров и оставили немного продуктов.
 

        По длинному перекату в туче брызг переехали широкую и мелкую в этом месте реку Алдан, погнали в длинный тягун водораздела. Андрей по этой дороге ездил много раз, вёл вездеход на максимальной скорости. На верхней точке гряды дорога раздвоилась. Правое ответвление шло к зимовью деда Сергея Марчюлёниса. Вездеход проехал по топкой дороге несколько километров и остановился в начале протяжённой мари.

       -Не-а, - сказал, почесав затылок танкист. – Застрянем мы тут точно.
       -Другая дорога к лабазу идёт по берегу Амедичи, поедем по ней, - предложил Марчюлёнис.
       - Давай, - сразу же согласился танкист.

         В конце долгого спуска вездеход замер перед очередной марью. Послышался звук лязгающих гусениц и подвывание дизеля другого вездехода. Вскоре, показался и он сам с уже знакомыми нам туристами. Они встретили нас с серьёзными и хмурыми лицами. Самым весёлым среди них был эвенка Миша.

 
                Встреча с туристами.

       -Ну, что? Поймали хоть одного тайменя весом от двадцати пяти килограммов, - ехидно поинтересовался у туристов Витёк.
       -Поймали одного на три килограмма, - хмуро отозвался один из рыбаков, - едва хватило всем попробовать.

       Марчюлёнис неожиданно засуетился. По скучным небритым лицам туристов он понял, что имевшиеся у тех алкогольные напитки выпиты, поэтому линчевания от этих трезвых людей, сразу ставших тактичными и интеллигентными, ему не грозит. Ну, произошёл обычный форс-мажор с техникой в тайге, никто же от поломок в пути не застрахован.

       -Андрюша, я, наверное, покину вас, надо будет людей в аэропорт отвезти, проконтролировать отлёт, да и другие важные дела есть в городе, - елейным голоском загнусавил он, обращаясь к танкисту.
       -А как же дедов лабаз? - дрогнул голос Андрея Пяткова.
       -Вы по бережку потихонечку до него доедете. Он за «Подковой» в нескольких километрах ниже по Амедичи. А геолог там, на месте, уже найдёт, всё, что надо, - ответил Марчюлёнис и, со своим спальником и рюкзаком перелез на вездеход с туристами.

        Внизу двое рыбаков, похоже, крепко сдружившиеся на фоне совместного распития алкогольных напитков с уже бывшим руководителем рыбацкого тура эвенкой Мишей, договаривались о будущей охоте.

          -Миша, ты мне подгони под выстрел хорошего сохатого, такого рогатого, мне его мяса не надо будет, мне только с десяток снимков на его фоне и рога на стену на даче, - договаривался с эвенкой один из туристов. – По цене, как мы и договаривались - триста тысяч сразу, а если очень большой самец будет - плюсом ещё стольник.
          -А мне, Михаил Иванович, желательно, зимой в этом году найти берлогу. Мои компаньоны из Германии готовы заплатить за неё десять тысяч евро. Чтобы охота на видео выглядела красиво, они приедут с профессиональным оператором, - договаривался с эвенкийским Мишико другой рыбак.

          Мы, ошарашенные стремительном разворотом событий и подслушанным разговором, молча смотрели на рассаживающихся в вездеходе туристов. Взревев двигателем, чужая железная машина шустро полезла наверх сопки.

         -Надо было хоть Мишку просить с нами остаться, - запоздало спохватился Андрей. – Сохатого помог бы добыть. У них, эвенков, это лучше нашего получается, - и он в расстройстве махнул рукой.
        - Слушай, Андрюха, а чего мы сами таким прибыльным делом не занимаемся? – поинтересовался Витёк, впечатлённый услышанными цифрами. – Летом будем золото мыть, сохатых валить, а зимой – берлоги искать, слышал, какие большие деньги за них дают?
        -Это так всё просто, только со стороны, кажется. Медвежью берлогу найти вообще нереально, - раздражённо ответил Андрей.

          Через полчаса мы выехали на берег озера, вытянувшегося длинным, многокилометровым серпом.
         -«Подкова, - пояснил танкист. – Старичное озеро. Тут только щука водится. В половодье оно соединяется протокой с Амедичи.
 
         На берегу стоял высокий, обитый рубероидом, не очень старый лабаз. Витёк по длинной приставной лестнице полез наверх. Долго копался внутри домика, спустился назад. В это время Жека собрал металлоискатель и стал водить выносным детектором под лабазом.  Находкой стали пассатижи, несколько пробок от пивных бутылок, ржавая консервная банка, погнутый рожковый ключ 17х19.

 

                Лабаз на «Подкове».

         -Не густо, - присвистнул Андрей. – Золота здесь, похоже, нет.
          -Ты же слышал, что Марчюлёнис сказал. В зимовье на речке будет старый дедов лабаз. А здесь стоит другой, - ответил десантник.
           -Ладно, поплыли сети ставить на щуку, другой рыбы здесь не водится.
       Одев «болотники», я взял лопату и пошёл изучать ручей, впадающий в озеро.
           -Я блёстки золота видел дальше, – крикнул мне вдогонку Андрей, - увидишь вездеходный след, в нём они были.

            Тот факт, что в ручье не было ни единого окатанного камушка, насторожил меня сразу. И, вообще, вокруг на поверхности был только песок. В старом вездеходном следе нашлись многочисленные блёстки, но только не золота - слюды. Они, конечно, блестели, но не металлическим ярко-жёлтым цветом, а грязно-серым слюдяным. В быстро и легко прокопанной мною на склоне увала канавке метровой глубины был только крупнозернистый серый песок. Всё стало на свои места. В этой местности были лишь угленосные мезозойские песчаники, быстро разрушающиеся и рассыпающиеся на поверхности в обычный песок. Золота здесь не могло быть по определению.

         -Не должен был, Серёга нас обмануть, - сказал танкист, услышав мой вердикт.
         - А почему он так быстро свалил назад с туристами? – спросил Жека.
         -Да, хрен его знает. Сами же слышали про срочные дела у него в городе, - ответил Андрей. – Неси, давай, бутылку из заначки.

         Десантник через задний люк залез в вездеход и через некоторое время крикнул изнутри:
     -Где ты, говоришь, она лежит?
    - Там, возле ящика, где у геолога камни лежат.
     -Нет здесь ничего.
       На помощь к нему полез Витёк.
     -Давай, Андрюха, лезь к нам, показывай, где твоя заначка спрятана, - спустя какое-то время высунулся из люка вездехода и он.

         Танкист отправился на поиски вместе со мной.

       -Да, вот же, здесь она была. В этой картонной коробке.
        Коробка с соответствующей надписью о содержимом была пуста.
        -Да куда же она делась?  Целая коробка, ведь, была, – протянул, весьма озадаченный  Андрей. - О ней же никто не знал, кроме меня.
         -А ты помнишь, когда туристы сидели внутри, может они выпили?
         -Нет, их барахлом сверху тут всё было завалено. Да и свои напитки у них имелись.
          -Тогда это твой друг Марчюлёнис.
         Витёк и Жека вылезли из вездехода с крайне растерянным видом. По их лицам читалось, что с таким вероломством в своей жизни они ещё не сталкивались.
           - Вот, гад. Убить его за это, мало. Как же мы теперь будем ехать?
           Всё-таки танкист нашёл две закатившихся под лавку бутылки.
           -Живём, пехота, - он тут же выставил на походный столик.
          -Ну, что? Допиваем сразу, или мучаемся до конца поездки?
            -Давай, сразу. И переходим на здоровый образ жизни, - махнул рукой Витёк.
            -Может, бражку поставим? – загорелся юношеской фантазией десантник.
            -Не успеет дойти, а мысль хорошая, - похвалил его танкист.

           Этим же вечером нами было принято решение возвращаться назад. Поиски ручья, где дед Марчюлёниса мыл золото, было решено оставить до «лучших» времён, до следующего лета.
               
                Глава 11. 
               
                Рыбалка в устье Джалинды.

        Ранним утром мы выехали с Амедичи в обратном направлении. По старому вездеходному следу доехали до ручья Джалинда. В его устье при впадении в Алдан, как утверждал Сергей Марчюлёнис, была большая зимовальная яма.

 

                Зимовальная яма Джалинды.

           В спокойной и глубокой протоке расставили пять сетей. Сели не спеша пить чай, другого, более любимого нашим коллективом напитка уже не было. Через два часа танкист со «специально обученным человеком» поплыли проверять сети. Улов составил три ведра отборного хариуса, ленков и небольших таймешат. Последних ловить было жалко, так как они растут  медленнее другой рыбы. Можно и нужно было их отпускать, чтобы росли дальше, но таймень – слабая рыба, оказавшись в сетях, засыпает в них быстрее всех рыбных собратьев. Поэтому крупных тайменей в Алдане стало мало.  К вечеру большая молочная фляга была заполнена распотрошённой, слабо посоленной рыбой.
 

             Первый улов из зимовальной ямы Джалинды составил три ведра.

          В конце августа ещё не так холодно, поэтому ночь я решил провести в старом каркасе палатки на берегу, накрыв и замотав его со всех сторон синим китайским тентом. Ночью проснулся от звука звякнувшей металлической тарелки, ещё чего-то непонятного. Сквозь сон подумал о вечно голодном десантнике Жеке, который нередко приходил ночью к импровизированной кухоньке на открытом воздухе, чтобы перекусить по-быстрому. Позвякала немного ещё какая-то другая посуда, потом Жека начал чмокать и чавкать, иногда, даже,  пристанывая.

       «Ты, смотри, как оголодал парнишка», – сквозь сон подумал я и, вновь рухнул  в крепкие объятия Морфея.

         Утром проснулся от громкого возгласа Андрея Пяткова.

         -Ты, посмотри, что наделал, зараза. Всю посуду изнахратил, - кому-то возмущённо выговаривал танкист.

          Кусок брезента, обычно накидываемый вечером на столешницу с остатками недоеденного ужина, был скомкан и откинут в сторону.  Посуда растащена по поляне вперемешку с консервными банками. Крепкий картонный ящик из – под продуктов  был разодран в клочья. Два неполных пятикилограммовых мешка с гречкой и рисом - опрокинуты и рассыпаны по земле.

        Ещё не догадавшись, что произошло, подошёл к Андрею.

       -Ты, хоть, с ножичком спишь? - весело спросил он.
       -Зачем? - всё ещё не понимая, что случилось, спросил его.
       -Ну, раз медведей не боишься, продолжай спать так. Ты же и в прошлый раз, помнится, на охоту без ножика пошёл. А как ты ночью ничего не слышал? Тут шумно должно было быть. Медведь ведь в пяти метрах от тебя ходил, разгромил здесь всё.
       -Проснулся один раз, думал Жека пожевать чего-нибудь пришёл, - оторопевший, от  увиденного и услышанного, ответил я.
       -Следующий раз медведь тебя пожуёт. Спишь, как слон. Давай заканчивай с ночёвками на улице, - засмеялся Андрей.

       Вдвоём с ним начали прибираться на поляне, отмывать посуду от медвежьей слюны и  прилипшей к ней шерсти.

       -Пестун это, но уже крупный - сказал  Андрей. – Следы не очень большие. Сюда обязательно придёт ещё раз, наверное, ночью. Любопытный он.

       Возле ручья, где стояли фляги с рыбой, всё было испещрено медвежьими следами.

       -Хорошо, что он фляги открывать не умеет, - снова улыбнулся Андрей.  – А то, наверное, позвал бы на пиршество папу с мамой. Надо шугануть его. Где-то рядом он ошивается.

        После обеда, взяв карабин и ружьё, мы отправились с Андреем осматривать окрестности. Витя с Жекой на лодке ставили и проверяли сети. На длинном острове, куда мы с трудом перешли через перекат, напротив лагеря, стоял разграбленный медведем лабаз. Рыбаки, видимо, приезжающие на осеннюю заготовку рыбы, оставили наверху всё необходимое для этого: продукты, сети, газовый баллон, фляги, другие нужные предметы. Всё это теперь медведем было сброшено вниз, разодрано и порвано, частично съедено.   
 

                Разграбленный рыбацкий лабаз.


           -Тот же разбойник и грабитель, что был у нас ночью, наверняка он, - сказал «танкист», рассматривая медвежьи следы.
            -Смотри, - сказал танкист, показывая на примятую траву и клочья медвежьей шерсти под кустом тальника. – Вот тут, похоже, его логово. Наблюдает за нами с острова, как партизан за фашистами из засады. Грамотный кадр, - усмехнулся он.

           Медведь, с этой ночи, словно почувствовав начавшуюся за ним охоту, в пределах лагеря больше не объявлялся. Через два дня, было заготовлено четыре фляги слегка подсолённого рыбного лакомства. Уловы рыбы к этому времени из зимовальной ямы сильно упали. Этот факт танкист пояснил так:

        - Рыбу в яме мы хорошо проредили за это время, но через неделю-другую скатится на зимовку с верховьев новая. Но у нас уже нет на  это времени.

           Перед отъездом в город заехали в знакомую рыбацкую избушку на Алдане, чтобы устроить банный день. Здесь, похоже, останавливались и туристы Сергея Марчюлёниса. Оставленных  в прошлый приезд дров стало значительно меньше. Из гостевой тетради родственников Куминовых  был вырван последний лист.

       -Смотрите, мужики – показал тетрадку Андрей, - из тетради вырван крайний лист, не иначе это сделал Марчюлёнис. Помните, перед отъездом на Амедичи он последний оставил свою запись. Специально, чтобы никто не прочитал. Сколько людей за семь лет здесь было и - ни одного вырванного листа. Вот такой он кадр. Не любят его в Чульмане. Люди про него говорят, что пакостит он в тайге. Насколько его родного деда уважали, настолько же презирают внука. Плакался он мне по пьянке в прошлую поездку. Рассказывал, что творил в девяностые в Иркутске, пока учился с такими же, как и сам, отморозками в лётном техникуме. Подсаживался в машину к таксистам у кабаков, приставлял нож, грабил и таксистов, и клиентов. Некоторых, которые пытались дать отпор, они, даже, подрезали. Говорил, что, всё же, поймали однажды их банду, сильно били в ментовке, но никто из них, не признался. Знали, что кончат их на зоне за этот беспредел в городе. Ведь грабили они не только барыг и коммерсантов, в - основном, обычных людей.

        -Вот -  урод, - возмущённо протянул Витёк. – На хрен ты, Андрюха, с такой сволочью связался, ещё дела с ним хочешь вести.
         - Документы он обещал мне помочь оформить на участок для туристической деятельности. И ещё говорил, что осталось ему жить совсем ничего - печени хана пришла, прогрессирующий цирроз у него выявили, - ответил Андрей.
          -Не удивительно, пьёт водку, как конь воду. И совесть, похоже, стала мучать, раз в таком признался, - без тени сострадания сказал десантник. Да и вся эта история с дедовским лабазом странной кажется. Загнал он вездеход специально на такую дорогу, по которой невозможно было ехать. А потом так удачно покинул нас, когда мы почти подъехали к дедову зимовью. Видать, везучий по жизни человек.
         -Да, уж, везучий, особенно, когда знаешь, что скоро умрёшь, – невесело усмехнулся Андрей.

           Утром прибрались в гостеприимном домике братьев Куминовых из Чульмана, оставили немного консервов.
 

      Судя по всему, на фото из избушки - кто-то из братьев Куминовых и кореец Ким. Похоже, именно они построили  рыбацкий приют с банькой на берегу реки Алдан.

        -Ну, что, - сказал Андрей. - Есть у меня одна мыслишка, проверить надо, - и хитро посмотрел на меня.
         -Задачу по золоту Амедичи будем решать в следующем году, сейчас предлагаю ехать не через кордон на Дурае, а через Унгру: Правую, Левую и Малую. В Старый город заедем с тылов, через городской водозабор. Почему предлагаю ехать так, хоть это и дальше будет на сотню километров. По пути есть один ключик, который надо проверить. Ты, как смотришь на моё предложение, геолог? А после этого поедем на речку Большая Олонгро, там есть ещё одна зимовальная яма. Пара пустых фляг у нас есть. Ну, так как? - он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.
       -Опоздаю, конечно, на работу с этими твоими новыми планами, но – согласен, - ответил ему.
        -Ну, и ладушки.

                Глава 12.
               
                Пещера   безымянного  мертвеца  в долине Алдакая. 

        Боковая дорога, на которую свернул Андрей, увела на юг от  разбитого гусеничными машинами пути на егерский кордон. В какой-то момент вездеход съехал с неё и, мы уже ехали по сплошному бездорожью, валя носовой частью транспортёра деревья и кустарники. Потом вновь выехали на сильно заросшую кедровым стлаником дорогу, пробитую, похоже, лет сорок назад геологами. Жил, ещё как жил в Андрее Пяткове дух авантюризма, присущий всем первопроходцам, покорявших несколько веков назад огромную Сибирь и Дальний Восток. Как-то, сидя вдвоём у костра с Андреем, спросил:

          - А если вездеход сломается в пути за двести или триста километров от дома. Как ты будешь с ребятами выходить из этой ситуации, ведь вы не особые  ходоки по тайге?
            -У нас же всегда с собой две лодки, одна с мотором.
            -А если лодки сломаются, бензин кончится или лёд встанет.
           - Ну, пешком, тогда, выходить будем. Будем ремонтироваться до последнего, плыть или выходить, как получится, чего-нибудь да придумаем. Странные ты какие-то вопросы задаёшь, вроде бы и сам таёжник - ответил он, явно недовольный моим вопросом.

           Когда вездеход съехал в пойму безымянного ручья, стали видны еле «живые» от ветхости штаги буровой геологоразведки. В этом живописном месте мы остановились на ночёвку. Вчера наступил сентябрь, темнеть стало заметно раньше, вечерами ощущалась не то сильная прохлада, не то слабый мороз. В салоне вездехода возле двигателя стояла небольшая печка, которую уже с неделю мы стали протапливать перед сном.

        «А откуда здесь могут быть штаги на ручье? – именно это наблюдение не давало мне уснуть. – Кругом угленосные осадочные отложения. По крайней мере, весь день, пока мы ехали, вокруг были серые юрские песчаники. В долинах и поймах рек разведка может идти только на тяжёлые металлы и минералы. Где-то сегодня в дороге,  похоже, я пропустил переход, смену пород разного возраста и состава. Буровые профили однозначно проходили в поисках золота. Поэтому и штаги здесь торчат по ручью. Завтра с этим надо обязательно разобраться».

         Утром проснулся раньше всех. После ночного заморозка внутри вездехода было прохладно. Растопил заранее приготовленными сухими дровами  печурку. На улице всё было покрыто инеем. Осмотрев окрестности, понял, что всё необходимое для понимания строения долины узнаю из деталей рельефа, поэтому, достал бинокль. Северный склон являл сглаженную эрозией, заросшую кедровым стлаником протяжённую сопку. Дальний южный склон был значительно выше и круче. Мощный ровный гребень сопки изобиловал останцами крепких  пород бурого цвета. Сквозь заросли кедрового стланика, из-за большого расстояния больше похожие на голубоватые альпийские лужайки, проглядывали проплешины курумника.

        «Наверняка, архейские граниты, они покрепче будут, потому и разрушаются медленнее, чем окружающие песчаники, - размышлял об этих останцах. - Где-то здесь рядом должен быть тектонический надвиг одной толщи геологических пород на другую и несогласное залегание пород с миллиардной разницей в возрасте.  А с такой мощной зоной надвига обязательно связаны тектонические разломы, трещиноватая полоса вдоль которых пропитана кварцем, сульфидами и золотом. Хорошо бы сходить на дальний южный склон, посмотреть, что там, да как».

 

                В  долине  Алдакая.

       «Приготовлю-ка я на завтрак ландорики. Ведь Андрюша так любит их. Мне же надо как-то уговорить его задержаться на денёк, чтобы сбегать в этот маршрут».
     После завтрака с оладушками, танкист пришёл в благодушное настроение, в поход по окрестностям  собрался идти вместе со мной.

           С одностволкой на плече, с дневным перекусом в маленьком рюкзаке, мы направились через широкую пойму речушки к горному кряжу. Ещё утром наметил распадок, который собрался  обследовать. 
 
        Андрей предложил заглянуть по ту сторону гребня. С большой высоты он хотел осмотреть местность, по которой нам предстояло ехать завтра. Речушка, которую мы переходили, изобиловала многочисленными протоками и протяжёнными галечными островками. Они полностью заросли кустами жимолости, некоторые из которых достигали трёхметровой высоты.

          -Ничего себе, - говорил Андрей, с удивлением разглядывая эти плантации кустарника, - Да, её тут тоннами можно заготавливать. Ни разу не видел такого.

         Отмытые по пути к распадку несколько лотков речных отложений золотых пылинок не показали, зато выявили  массу сульфидных минералов.

          Перебрасываясь фразами, поднимались вверх по ручью. Танкист явно высматривал в водном потоке сланцевые «щётки». Но кругом были только огромные окатанные кварцевые глыбы. В  тёмном шлихе золота не было,  сульфидов стало ещё больше. Это меня весьма озадачило.

          -Может взять  пробу с глубины? - резонно предложил Андрей.
           -Я тоже думал об этом, - ответил ему. – Чтобы не терять время, ты давай поднимайся на гребень, изучай обстановку сверху, а я тут копану где-нибудь по ручью. Здесь же и встретимся.
          -Ладно, тогда полез в гору.

          Наметив место, откинул валуны. Углубившись на полметра, расширил площадь разбора, в углублении выступила вода. Наковыряв несколько пригоршней песка с мелкой галькой из ямки, ссыпал в лоток. Отмытая проба удивила ещё большим количеством сульфидов. Посмотрел вверх, на фоне круч увидел  поднимающуюся в гору крохотную фигурку танкиста. До его возвращения решил взглянуть на  останцы,  виднеющиеся выше по склону.

        На самом гребне распадка лежала выбеленая солнцем, совершенно рассохшаяся от времени, дощатая «проходнушка». Не веря своим глазам, осторожно приподнял её за край. Она была настолько старой, что от прикосновения от неё откалывались истлевшие щепки. «Проходнушка» - старейший, как мир, самый простой промывочный прибор, применяется для кустарной добычи золотого песка.

       «Значит, золото на этом ручье всё-таки добывали! Откуда, вот, только, брали песок для промывки?»

         Оставив древнейший промывочный агрегат на том же месте, вернулся к ручью. Пройдя выше по распадку, увидел место, где мыли золото. На природном сужении ручья угадывалась небольшая рукотворная запруда, почти полностью разрушенная паводковыми водами и летними ливнями. Зачерпнув несколько пригоршней, отобранного песка, кинул в лоток. Доводить до состояния тёмного шлиха почти не пришлось. Этот проба и была чёрным шлихом. Она состояла из тяжёлых сульфидных минералов. Это был очередной взрыв мозга. Место промывки нашёл, старенькая  проходнушка в наличии, а золота нет. Пытаясь найти место, откуда брали песок для промывки, поднялся до вершины ручья. Здесь встретил спускающегося сверху Андрея.

         -Кого я вижу? Геолога в вечном поиске истины, - закричал он.
         -Ты чего такой озабоченный и распаренный?  - весело спросил он, подойдя ближе. - Опять угленосные отложения не дают покоя?
          -Молодец – то, какой! Запомнил-таки один  геологический термин. Нет - второй, первый у тебя - «щётки».
          -«Щётки», - он комично закатил глаза. – Это - моё любимое слово после вездехода и хариуса.
           -Хорошо тебе, – позавидовал ему. – А я тут голову сломал, откуда здесь брали на промывку  пески?
            -Ты же всегда нам говорил, что они лежат  в самом низу речника.
            -То-то и оно, но их здесь нет. Пойдём, покажу что-то интересное.
            -Ух, ты, - искренне удивился он он, увидев «проходнушку». – Какой редкий экспонат. Получается, здесь мыли золото?
            -Похоже на то.
             -А там, что такое, что за пещера «снежного человека»? - Андрей показал пальцем на останец, до которого я, так и не дошёл.

             Под останцом – возвышающейся верхушки крепких пород, среди разрушенных эрозией слабых, чёрной пустотой угадывалась широкая  щель в основании. Мы подошли ближе. Наклонились к лазу не без опаски. В таком удачном месте запросто могла оказаться нора или логово какого-нибудь хищника. Покричали в этот открытый лаз. Всё, вроде, было тихо.

           - Ладно, сейчас достану фонарь и полезу, - решился Андрей.
 
           Он снял рюкзак, вытащил из бокового клапана налобный фонарик. Включив его, встал у входа на четвереньки и полез вниз. Я  подался следом за ним. Из пещеры дохнуло прелым застойным запахом холодной пустоты. На полу, покрытом иголками кедрового стланика и другим таёжным хламом, клочков шерсти, свидетельствующих о проживании здесь диких зверей, не было. Я незаметно для себя перевёл дыхание.

          -Смотри, что здесь, - как-то очень глухо сказал Андрей.

          В углу возле небольшой ниши в куче тряпья лежали два деревянных лотка. Необычной формы кайла, лом, две  изработанные лопаты, рычажные весы, несколько бутылок необычной формы, истлевшие обрывки одежды, кожаные сапоги-ичиги с ремешками, остатки ещё чего-то непонятного. В дальней от входа стенке была ниша, в которой стояла длинная винтовка с деревянным прикладом, рядом с ней из кучки полуистлевшей ткани, видимо раньше бывшей мешочком, выглядывали патроны. Возле стенки лежало шерстяное одеяло неопределённого цвета. Из-под него выглядывал человеческий череп с чёрными волосами. Сам скелет был под одеялом, открытой была верхняя часть головы - лоб с фрагментами чёрной засохшей кожи. Запаха тлена не чувствовалось, тело, похоже, давно истлело.

         Андрей повернулся ко мне, потряхивая в волнении головой.
         -Это его «проходнушка», как думаешь? – хрипло спросил он.
          -Скорее всего.
          -Похоже, что сам помер. Наверное, кто-то закрыл потом закрыл его одеялом. Не сам же он его себе на лицо положил. Так живые люди не укрываются.

          Нам вдруг одновременно, совершенно незамедлительно захотелось на свет. Толкая друг друга, ринулись из пещеры, бывшей для безымянного бродяги могильным склепом. На поверхности было тепло и живительно прекрасно. Присев на обломок останца, Андрей нервно закурил.

           -Вот, влипли в историю. Властям заявлять будем? – спросил он.
            -Зачем? Нам, что, геморрой нужен? Ты представляешь, что тогда начнётся. Придётся возвращаться назад, показывать, доказывать, что это не мы его не убили.
           -Да, брось ты. Видно же, что он  умер  очень давно. Никаких претензий к нам быть не может. А, вот, что канитель может быть приличной,  ты прав, - ответил Андрей. – Тут другой момент есть. Негоже этого бедолагу оставлять просто так. Или пещеру надо зарыть, или тело захоронить в землю. Так ведь полагается?
             - Судя по одежде и винтовке, он, похоже, лежит здесь лет сто или около этого. Почему же его тогда, когда он помер, не похоронили? Ведь, наверняка, в такую даль шли ватагой, может даже были вьючные, на лошадях. И оружие в тайге обычно не оставляют, забирают с собой, - задавал безответные вопросы себе и Андрею вслух.
            -Что будем делать? Оставаться ещё на день? Тогда, мужикам сказать придётся. Не уверен, что им это надо. Каждую поездку, что-нибудь, да случается. Ни одного раза, спокойно съездить не удалось, - с явным недовольством  сказал танкист.
           -Ты сам затеял все эти экспедиции, а теперь причитать начал.
           -Хорошо, вытаскиваем, тогда, его из пещеры. Закапываем рядом.

           Скелет покоился на дерюжке, видимо, бывшей когда-то для живого человека подстилкой. Взялись за её нижний край, потянули. Она слабо затрещала, но выдержала.

            -Не сильно он тяжёлый, исхудал совсем, бедняга, - к танкисту вернулось обычное, юморное расположение духа.
            -Не кощунствуй. Я помогу принять  снаружи.

              Вытащив потрескивающую от ветхости дерюжку из пещеры, сели передохнуть и восстановить дыхание.

          -Ты, вот что, - сказал Андрей, попыхивая сигаретой. - Сруби несколько разлапистых ветвей стланика, переложим этого «кадра» на ветки. А то чего-нибудь потеряем, если порвётся под ним тряпка. А я поищу место, где могилку соорудить А тебе остаётся лёгкая работа - вынести оттуда тряпьё и сжечь.

         В пещерке без останков бродяги находиться стало не то, что веселее, но точно спокойней. Истлевшее тряпьё, одежду, остатки обуви сложил в большой пластиковый мешок. Растрескавшиеся лотки, инструмент и ржавую винтовку, судя по всему, трёхлинейку Мосина, оставил на месте. Провёл лучом фонарика по стенам, полу и нише. Что-то заставило задержаться возле неё. В основании угла была расщелина, засыпанная ворохом иголок кедрового стланика, обломков веток, трухой листьев. Это показалось странным. Ладно, ещё в начале пещеры таёжный хлам был задут снаружи. Здесь в дальнем углу ветра не было, поэтому  веток и листьев не должно было быть. Присев на корточки, дотянулся рукой этого до вороха, начал разгребать. В самом низу углубления рука наткнулась на что-то необычное. Обхватив пальцами выпуклую на ощупь, тугую вещь, вытянул под ноги. Это был небольшой по размеру мешочек из грубой ткани, очень тяжёлый. Гулко застучало в висках молоточком. Откинувшись на холодную стены пещеры, задевая головой свод, старался привести чувства в нормальное состояние.

         «Опять это случилась со мной, лучше бы я рыл могилу вместо танкиста , - как-то отстранённо подумалось мне.

        Чего я не испытывал при виде лежащего у моих ног сокровища, так это - чувства радости. Взяв мешочек в руки, с трудом подкинул его на ладони и уложил назад в угол. Сверху засыпал всё тем таёжным хламом. Захватив пластиковый пакет с собранным мусором, полез к выходу из подземелья.

        Андрей невдалеке от останца закончил рытьё неглубокой могилы. Она была выкопана в песке необычно  яркого охристого  цвета.

        -Ему глубокую, в три штыка могилку не надо, медведи уже ничего не учуют, а кости их не интересуют, - сказал Андрей. – Ты чего стоишь, давай собирай валежник, сжигай, что принёс в мешке. Золото, что нашёл, надеюсь, не выкинул? – танкист исподлобья посмотрел на меня и улыбнулся своей располагающей улыбкой:
        -Ты чего напрягся, геолог? Знаю, что с мертвяками не весело общаться, но мы делаем нужное дело.

           Уже дома, через две недели я пожалел о том, что не заглянул в этот мешочек с золотом, не обратил внимания на  необычный  цвет песка  на склоне горы, где была выкопана могила. Песка,  которого здесь вообще не должно было быть. Да и «проходнушка», похоже, как-то  абсолютно странно лежала на видном месте. Не была спрятана, как другие ценные и нужные предметы в пещеру. Всё это было следствием моей невнимательности и рассеянности, связанной с вновь появившимся наваждением в виде мешочка с золотым песком. Острой занозой долгие месяцы будет сидеть в моей голове  загадка происхождения золота бродяги. Разгадка придёт совершенно случайно зимой. А следующим летом будет найдена геологическая первопричина,  источник этого золота, совершенно необычный и крайне редкий для этих мест.

         А пока мы медленным шагом переносили праха человека к месту его последнего пристанища, к выкопанной в песке яме.  Когда положили дерюжку возле вырытой могилы, Андрей наклонился и откинул одеяло, закрывающее останки человека. Лучше бы он не делал этого. Зрелище мумии в истлевших остатках одежды, с фрагментами чёрной высохшей кожи на белых костях запомнилось навсегда своей жуткой выразительностью, неизбывным ужасом, осознанием неизбежности перехода когда-то и твоего собственного тела в подобное состояние.

          В густые сумерки при лёгком морозце подошли к вездеходу. Про останец и увиденное в пещере, нашим товарищам решили не говорить. На костре висело ведро, в котором что-то  невнятно  и вкусно булькало. Источаемый  запах неопровержимо подтверждал, что варится мясо.

            Жека и Витёк встречали нас горделивыми  улыбками  добытчиков.

          -Слава, всевышнему, - воздел в шутливом приветствии руки танкист. Наконец-то и нам улыбнулась удача. Ну, и кто этот великий охотник? – Андрей подошёл к ведру и, наклонившись, шумно втянул в себя воздух. - Вкуснотища - то какая. Вот, обрадовали, так обрадовали.

       -Это – Жека, - с видимым сожалением сказал Витёк, - просто ему повезло.
        -Ну, когда-то каждому должно повезти. Помнишь, как последний раз ты улетел от нас на вертолёте? Тогда тебе чертовски повезло, – сказал Андрей.

           В прошлую поездку на участок Сергея Марчюлёниса, со «специально обученным человеком» произошла неприятность. После очередного «разувания» гусеницы вездехода, он выбивал кувалдой лопнувший «палец» из трака.  Отколовшийся от него мелкий осколок отскочил прямо в бедро Витька. Он этого не заметил, лишь почувствовав укол в ногу, как от укуса слепня. Вскоре, в сапоге что-то захлюпало. Вытянув из него ногу, «специально обученный человек» оторопел. Из ранки на ноге, куда только что укусило насекомое,  сочилась кровь. Витёк панически боялся вида крови. Мужики, прибежавшие на вскрик товарища, перепугались не на шутку от вида побелевшего лица товарища и его угасающего голоса. Марчюлёнис, находящийся, как всегда «под мухой», пьяно хмыкнул и достал спутниковый телефон. Чтобы вывоз раненого был осуществлён за счёт государства, борт санитарной авиации был затребован от лица председателя эвенкийской общины.   В этом был особый шик и скрытый смысл показа танкисту статуса должности председателя эвенкийского сообщества. На прилетевший через полтора часа вертолёт Ми-8 Витёк был занесён  на носилках. Там ему вкололи пару уколов и, «специально обученный человек» полетел в город на вертолёте впервые в жизни. Лопасти машины при взлёте раздули костерок возле вездехода, и экипаж, уменьшившийся  на одну единицу,  до глубокой ночи отчаянно боролся с нешуточным пожаром. Вертолёт высадил пострадавшего на специальной площадке возле городской больницы, где его уже поджидала машина «скорой помощи». В травмпункте инородный предмет в ранке обнаружен не был. Врачи обработали «зелёнкой» лёгкую припухлость бедра, не поленились «просветить» ногу больного рентгеном. Зондирование радиацией ничего постороннего в теле доставленного пациента не показало. Чисто для проформы раненому было предложено лечь в стационар. Медики травмпункта  в своей  повседневной практике часто  сталкивающиеся с колоторезаными травмами, пробитыми головами, другими ужасными увечьями пациентов, были поражены транспортировкой пострадавшего с пустяковой ссадиной рейсом санавиации. После оказания первой медицинской помощи, больной, категорически отказавшийся от госпитализации, лёгкой пружинистой походкой отправился домой.

         -Вышел этот лось - дурачок ещё утром. Стоял и глазел на нас с берега, с пятнадцати метров, видимо, людей раньше никогда не видел. Эта мишень для карабина была, как в тире. Упал прямо возле ручья, так, что и разделывать возле воды было легко и просто, - вкратце рассказал об охоте  Жека.
         -Ладно, садитесь ужинать, только вот выпить под такую закуску совершенно нечего. Это ты, «спасибо», должен сказать своему другу - бандиту Марчюлёнису, что оставил нас без алкоголя, -  с нотками досады сказал «специально обученный человек».
        -Ничо-ничо, - жизнерадостно ответил танкист, - нашим старым пропитым печёнкам это только на пользу пойдёт.

         Всё-таки, необычный во всех отношениях день нельзя было заканчивать просто так. Со дна рюкзака мною была извлечена замотанная в запасной свитер бутылка рома, хранившая для особого случая, который и настал. Под немые крики восхищения, любви и обожания, льющиеся на меня от моих спутников, она была водружена в центр  походного стола.

        -Вот, люблю я геологов, - с чувством сказал Андрей Пятков.

                Глава 13.
               
                Пустые шурфы Малой Унгры. 

        В прохладную погоду и долгие ночные заморозки, как сказал танкист, можно ехать неделю без опасения, что пропадёт мясо. К тому же, большие куски мы разделали с максимальным отделением мяса от костей, немного присолили. Вся добыча была уложена в низ десантного отсека вездехода, где уже находились фляги с рыбой, укрыта брезентом. Ближе к обеду вездеход заполз на невысокую речную террасу и, тронулся дальше, объезжая валунистые места и пересекая многочисленные протоки. Андрей свернул в широкий  распадок и, стальная машина, натужно ревя дизелем, полезла в крутую сопку. На самой вершине водораздела танкист заглушил двигатель. Он выпрыгнул из люка, внимательно обозрел окрестности и подвёл итог наблюдений довольным голосом:

         -А эти места мне уже знакомы. Дальше ниже будет речка Малая Олонгро. А вчера мы были в долине Алдакая. Мы протропили вездеходом новую дорогу, теперь отсюда не так далеко до городского водозабора. Ну, не молодцы, ли мы?
         -Здорово, конечно, - согласился Витёк. Тем более  тут и дорога повеселее будет, без этих длинных  марей.

         На спуске расстегнулся замок гусеницы. Вездеход по инерции пролетел метров тридцать по дороге, оставив позади себя всю ленту. Она была слишком тяжёлой, пришлось разбивать её на фрагменты и подтаскивать частями к вездеходу. Вся операция по ремонту, сборке и натяжке гусеницы для нашей бригады, слаженной такой частой работой, заняла от силы час.

 

                Очередной ремонт гусеницы.


         До Большой Олонгро – правого тока Алдана,  доехали за день. Напротив устья стояла крепкая изба с высокими потолками, пластиковыми окнами тройного остекления, со стальными  решётками от медведей. Этот деревянный дом  воздвигли  работники артели «Пламя» для отдыха и рыбалки. Сразу за устьем речки начиналась длинная полукилометровая зимовальная яма. Поставленные  по приезду пять сетей выдали к вечеру улов в виде ведра. На ночь вновь поставили  снасти, постреляли на меткость из карабина по валуну через речку. Завели электрогенератор, перекинули от него проводку  в избу, при свете лампочек поиграли в карты и, легли спать. Ситуацию с почти полным отсутствием в сетях рыбы пояснил подошедший рано утром морщинистый  мужичок неопределённого возраста. Он пришёл с рыбацкой базы «нового русского» из Беркакита Коли Южакова. По молодости тот попал в колонию после пьяного гоп – стопа. Выйдя на свободу  после двухлетней отсидки, устроился водителем бензовоза в автобазу Якутугля. В наступившие «лихие» девяностые начал заниматься бизнесом. Был общительным, наглым и предприимчивым. Эти качества и изворотливый деревенский ум, позволили найти незанятую нишу в сфере автоперевозок из Беркакита в Якутск. Крепко встав на ноги, Коля, будучи заядлым рыбаком, переоформил в частную собственность оставшиеся после развала геологии домики геологоразведочной партии ниже устья речки Большая Олонгро на реке Алдан. Теперь на рыбалку он стал ездить на вездеходах. Позже, разбогатев,  стал вылетать на базу на арендуемых вертолётах. Надо отдать ему должное: в этих поездках он всегда был гостеприимным и хлебосольным хозяином, любил находиться в тайге в окружении большого количества приятелей, не беря с них за доставку в свои угодья ни копейки. Добытое на охоте и рыбалке,  всегда делил между всех поровну. Один раз и мне довелось попасть с такой рыбацкой командой на его таёжную базу. Наловив удочками (Коля сети категорически не признавал и запрещал ставить) килограммов двести хариуса, мы его благополучно проквасили в июльскую жару к концу поездки. Из морозильной установки на крыше вездехода, в которой хранился хариус, испарился хладагент. И вот теперь на вездеходе Андрея Пяткова мы доехали до его угодий с другого, западного направления. Рыбацкая заимка артельщиков «Пламени» находилась в двух километрах от Колиной базы, поэтому наш заезд со стрельбой из карабина не остался незамеченным. Нанятый охранять домики  земляк Коли из посёлка Соловьёвска Амурской области пояснил:

       - Неделю назад Николай Геннадьевич был здесь сам, выловил на яме одиннадцать мешков рыбы и уехал на своём «Хивусе» в город.
        Вид мужичка был весьма занимательным, как и его речь. Богатое алкогольное прошлое явственно отразилось на худом морщинистом лице.
 

                Гена из посёлка Соловьёвск Амурской области возле избы на
                речке Большая Олонгро.

       - Сам- то ловишь рыбу? – спросили его.
      - Нет, далеко ходить сюда надо. Да и зачем она мне. Есть два мешка муки, ящик тушёнки и сгущёнки, пять мешков сахара.   
       - А зачем сахара столько? Варенье, наверное, делаешь?
       -Нет, я чай с сахаром люблю пить. А ягоду не собираю. Это бабье дело.
       -А витамины на зиму?
       -Зачем они, баловство всё это.
       - Бражку же можно поставить.
       -Так-то можно было. Но дрожжей нет.
       -Так можно же без дрожжей. Есть такие народные дрожжи, как…

        Танкист, стоящий сбоку от мужичка, сделал мне страшное лицо и замотал головой.  В какой-то книге я прочитал, что человеческие выделения имеют в своём составе «бродильные грибки», способные вызвать реакцию брожения  «сахарной воды». Об этом я и хотел сказать незнакомцу.

         -Вы не договорили, - явно заинтересованный моей фразой, спросил мужичок.
         -Да нет, сморозил я не то. Конечно, без дрожжей брага не получится.

      Разгорающийся огонёк жизни в его блёклых серых глазах угас, так и не вспыхнув. Он как-то сразу поскучнел, потерял всякий интерес к продолжению общения. Видимо, в  этом разговоре была затронута  важная страница его прошлой жизни. Когда он ушёл, не попрощавшись, танкист высказал своё недовольство:

          -Ну, ты даёшь, наука. Он же спалит всю базу с этой брагой, или сам помрёт, пока всё не выпьет. Это же Колин контингент с Амурки, знать надо, там в деревнях трезвых мужиков не осталось, да и баб, наверное, тоже.

 
                Большая Олонгро при впадении в реку Алдан.

           За ночь из зимовальной ямы речушки Большая Олонгро пятью сетями уловилось ведро рыбы. Пока разделывали её с десантником, Андрей с Витьком притащили вездеходом, спутанную тросом связку сухостоин. Изба  стояла на краю протяжённой мари без леса с почти пустым дровянником. Закрыв дом ставнями, переехали в сонме брызг кристально прозрачный Алдан. На противоположном берегу сориентировались и поехали на ручей, впадающий в Большую Олонгро. Кто подсказал «танкисту», что водоток золотоносный, он мне так и не сказал. Пробовали мыть песок в разных местах ручья. Всё без толку. В конце концов, Андрей согласился со мной, что золото на поверхности мы не найдём.

       К вечеру доехали до какого-то заброшенного посёлка, состоящего из десятка вполне пригодных для проживания домиков. Рядом с ними стояла совсем новая с виду буровая на траках.
 
                Брошенная буровая установка на р.Малая Унгра.
 
   
        Возле избушек валялись различные приспособления для промывки золота. В аккуратной баньке возле ручья нашлась молочная фляга с впаянным внутрь змеевиком. Судя по состоянию брошенной техники и домиков, работы велись здесь несколько лет назад. Чуть ниже ручья высились холмики отмытых песков. Выше поселения стояли ещё не обвалившиеся шурфы большой глубины. Всё увиденное говорило о работе здесь «хищников» - золотодобытчиков. Моя попытка извлечь из этих отвалов хоть одну золотую пылинку оказалась тщетной. Не было золотых знаков в ручье, в извлечённой породе из шурфов.  Конечно, можно было предположить, что работали большие профессионалы, улавливающие мельчайшую золотую пыль. Но в то, чтобы во всех этих местах не было замечено  ни одной микроскопической золотинки – как-то не верилось. За долгую геологическую практику, я  перемыл лотком десятки кубометров разнообразных отложений и не мог пропустить золотой знак. Рассуждая над этой странной загадкой, бродил по посёлку, выбирая из десятка пустых домиков место для ночлега. За то время, пока занимался промывкой, мужики выбрали подходящие для ночлега избушки. Мне захотелось в эту ночь побыть одному. Выкинув из одного домика лежавшую на топчане задубевшую вонючую медвежью шкуру, кинул  на лежак свой спальник.

 

        Заснуть долго не давала очередная загадка, уже не занозой, а гвоздём засевшая в голову. Куда делось золото из всех этих отвалов и ручьёв? Неужели я не смог разглядеть в лотке ни одного золотого знака? А может, здесь вообще не было золота? Что же тогда промывали люди в этом немаленьком посёлке? Судя по размеру отвалов, отмыты были многие десятки, если не сотни, кубометры песков.
        Ответ был получен  зимой, когда я случайно оказался в конторе базы отдыха «Нахот»- единственного геотермального курорта Нерюнгринского района. Директором этой турбазы был бывший начальник геологразведочной экспедиции по прозвищу Кот. Он то и рассказал, что на Малой Унгре  некоторое время тому назад онинебезуспешно искал алмазы в древних лампрофирах. Алмазы из этих разрушенных эрозией пород извлекаются теми же методами и устройствами, что и «золотой» песок и речных отложений.

       Следующим утром вездеход в пяти километрах от этого посёлка разулся. Пришлось возвращаться назад, чтобы забрать с буровой бухту стального троса, без которой, как выяснилось позже, мы бы не доехали до города.

      На Правой Унгре был самый крутой подъём на всём пути к городу. Танкист, опасаясь, что вездеход со стёртыми грунтозацепами, не заедет в гору, решил искать обходной путь по небольшому ручью. В верхней части он перешёл в узкое ущелье, проехать через которое широкому вездеходу не было никакой возможности. Пришлось возвращаться назад, штурмовать в «лоб» крутой подъём.


 
                Спуск в долину Правой Унгры.

         Весь день танкист гнал вездеход почти без остановок, рассчитывая вечером доехать до городского водозабора. Когда совсем стемнело, остановил машину на вершине сопки.

        -Не получится доехать до города сегодня. Ночуем здесь, - сказал он.
        -Если тебе не трудно, нажарь, пожалуйста,  ландориков,-  неожиданно попросил меня.

         В темноте, конечно,  было не с руки заниматься этим делом, но танкист  редко обращался к кому-либо с просьбами. Пришлось настраивать очаг.

        Андрей заварил чай с добавкой болотного багульника. Этот обычай заваривать чай с несколькими листочками  войлочного рододендрона с терпким хвойно-смолистым вкусом он привёз со своей родины и неназойливо старался приучить  нас пить этот необычный напиток. Пока я жарил оладушки, мои спутники  сидели вокруг очага, уставившись в мерцающие всполохи угасающего костра. За время экспедиции было обговорено и обсуждено практически всё. Частые ремонты вездехода под нескончаемые атаки полчищ всевозможных кровососущих и кусающих насекомых сплотили нас. Когда ты занят натяжкой гусеницы или точечным ювелирным ударом кувалды по маленькой шляпке гусеничного пальца и, не можешь отвлечься на смахивание присосавшегося паразита, часто возникали словесные перепалки, но они были простым, беззлобным ворчанием на ситуацию. Мы сидели молча,  зная, что завтра закончатся наши мытарства и, жизнь войдёт в привычную однообразную скучную колею.

        Как-то во время  очередного ремонта, когда, казалось, что мы уже не сможем наладить ведущую звёздочку из-за открутившейся и потерявшейся гайки. Когда все ремонтные ящики и бардачки были перевёрнуты, все заначки  проверены, но нужная гайка так и не была найдена. Тогда почудилось, что уже всё, придётся бросать  вездеход в тайге.  Но нет,  нужная  гайка была случайно обнаружена и откручена с сиденья над кабиной танкиста. Уже вечером, когда трапезничали, после очередной пройденной сотни  километров, танкист сказал: 
 
         - А ведь скучно было бы без этих всех поездок, событий и ремонтов. А, мужики?

         Я, тогда ещё не очень со всеми перезнакомившийся, промолчал, подумав:

         «Ничего себе скучная поездка, ведь запросто могли здесь и остаться. Неизвестно, ещё, как бы потом пришлось выбираться отсюда. Скучно им, блин, артистам. Приключений и азарта,на задницу, видишь ли, не хватает».

        Я, привыкший к неторопливой размеренной жизни, начал в последние годы неожиданно задумываться, а всё ли у меня правильно, устраивает ли меня такая спокойная и монотонная жизнь?

       Наконец, последний оладушек был переложен на  поднос, чай разлит по кружкам. Эта крайняя наша неделя прошла без алкоголя. И это было для всех необычным,  странным состоянием. Ничего не забывалось и не оставлялось на местах предыдущих стоянок. Все стали высыпаться и просыпаться раньше. Да, и относится друг к другу мы, наверное, стали более честно и внимательно. И это было просто замечательно и правильно. В эту сентябрьскую безлунную, на удивление тёплую ночь было очень тихо. Пришло понимание, что наша экспедиция подошла к концу. Все тяготы, лишения, издержки и сложности путешествия практически завершились, мы возвращались к комфортной городской жизни. Но от этого понимания было отчего-то грустно.

        До водозабора, от которого в город шла хорошая грунтовая дорога, доехали без остановок и поломок. Танкист свернул к реке Чульман, на берегу которой стояла его дача. Выгружать, делить мясо и рыбу он решил здесь. Как выяснилось на следующий день, возле гаражей нас опять ждали...

     Поделив добытые охотничьи и рыбацкие трофеи, выпили по три рюмки водки за окончание похода. Её  привезли приятели, на машинах которых  мы  и  разъехались по домам.

                Глава 14.
               
                Схватка  с октябрьским  шатуном.

      Календарь показывал начало октября, хвоя с лиственницы облетела в конце прошлого месяца, неделю вспять лёг первый снег. Он, правда, успел подтаять за два тёплых дня, но потом ещё раз выпал обильным снегопадом. В городе этот выпавший снег почти, что сошёл на нет, но в тайге он останется лежать до следующего апреля.
 
        Два месяца назад, возвращаясь с Ларбы, в нескольких километрах от речушки Малый Беркакит вездеход поднял большой глухариный выводок. На поиски этого семейства я и приехал в октябре, в последний день выходного. Переобувшись в «болотные» сапоги, закинул на плечо рюкзак с перекусом, сверху пристроил старенькую одностволку двенадцатого калибра ИЖ-18. Машину оставил возле моста со шлагбаумом, который перекрывал дорогу к местному водозабору.

          Начинался оглушительно тихий, высушенный лёгким утренним морозом прозрачный осенний денёк. В тайге не колыхалась ни одна веточка и былинка. Невнятный хруст подтаявшего снега на ещё не стылой мягкой земле, неожиданно поднял мне настроение почти, что до состояния детского, наивно-искреннего восторга. Я осознанно почувствовал, что необычное, насыщенное яркими событиями лето закончилось именно сегодня. То, что выпал снег, было просто замечательно. По отпечаткам следов можно было отчётливо читать передвижение таёжных  птах и зверушек на земле, а опавшая листва и хвоя, делала тайгу «прозрачной» на десятки метров. Я шёл не спеша, периодически оглядываясь, в надежде увидеть глухарей. Место встречи с выводком ещё в августе отметил нанизанной на обломленный сучок лиственницы стреляной пластмассовой гильзой красного цвета, подобранной с земли. Дойдя до этого места, спустился вниз по склону сопки. В долине речушки стало больше кустарника и молодого подлеска. В таких местах, обычно, скрывается боровая дичь. Наклевавшись ягоды, они взлетают повыше на ветки, где можно безопасно, обозревая окрестности, переваривать добытую пищу.

      В нескольких метрах впереди меня, как всегда неожиданно и шумно взлетели два рябчика. Я проследил их короткий полёт взглядом. Они, молодые-глупые, полетели в одном направлении и сели рядышком на ветку лиственницы. Зарядив ружьё патроном с мелкой дробью, приладился плечом под приклад, и, снял одного из них выстрелом. Второй рябец, сорвавшийся от грохота выстрела, сел невдалеке. Медленно, стараясь не наступать на сухие сучки, подошёл к нему ближе. В прицеле ружья на фоне чистого, вымытого осенней прохладой неба, немного полюбовался застывшей без движения птахой с вытянутой шеей и, нажал на спусковую скобу. Подобрал упавшую птицу и вернулся к предыдущей добыче.

        Положил на снег рядом этих два маленьких трофея. Вдруг мне неожиданно впервые за десятилетия охоты стало жалко добытых мною рябчиков. Не для того они кормились всё лето, набирали вес, наращивали тёплый пух, чтобы так несправедливо погибнуть под конец короткого тёплого периода. Они, такие крохотные, трогательно пушистые, должны были вдвоём, до моих роковых выстрелов, пережить крайне суровую якутскую зиму и в уже в тёплую пору дать новое потомство. Раньше я думал, что рябчики улетают на зиму вместе с другими птицами на юг, но потом узнал, что эта самая маленькая птица из подсемейства тетеревиных, ведёт оседлый образ жизни, не совершая дальних миграций. Зимой рябчик зарывается ночью в снег, да, и наиболее холодные часы дня, проводит там же. Он изредка вылетает на поверхность из снежного заточения, довольствуясь малопитательными грубыми почками и засохшими ягодами.

         «Стареешь, батенька, сентиментальным становишься под осень жизни», - подумалось мне.

         «И, действительно, мне, что, еды не хватает. Вон в магазинах, курей- завались, с десяток видов лежит и, как-то не думается об их трагической судьбе при забое» -с такими странными в голове мыслями я сложил трофеи в рюкзак и стал подниматься.

        Выйдя на дорогу, чисто машинально констатировал, что параллельно моим следам, тянется цепочка свежих отпечатков. Неожиданно, не смотря на то, что телу было жарко от подъёма в гору, меня накрыло леденящим холодом. Эта дорожка следов принадлежала «хозяину тайги». В снегу чётко отпечатались широкие медвежьи лапы. Был ли медведь шатуном, я не знал. Ни от кого из знакомых охотников я также не слышал, когда ложатся в берлогу эти звери - в первый ли снег, или спустя какое-то время после обильного снегопада. Но, сейчас, это знание для меня было бесполезным.   
   
        Я мгновенно внутренне подобрался, достал из патронташа единственный патрон с пулей. Этот жакан я носил уже лет пятнадцать безвыемно в одном и том же месте патронташа. Заложив патрон в казённик ружья, достал из рюкзака пакет с рябчиками и бросил на снег. Ещё раз оглянувшись, побежал по дороге. До моей машины, как я прикинул, было около десяти километров.

        Через некоторое время, остановился, пытаясь восстановить дыхание и, обернувшись, стал вслушиваться в звенящую тишину. Издалёка послышался, почти почудился невнятный рык и ворчание медведя. Видимо, голодный зверь наткнулся на брошенных рябчиков. Медведь, похоже, шёл по моему следу. И, вновь, я понёсся по заросшей кустарником дороге. Вскоре от бега по пересечённой местности не стало хватать воздуха, мышцы ног налились предательской тяжестью, стал чувствоваться вес рюкзака и ружья. Остановившись, стал вслушиваться в звуки. Но кроме бешено колотящегося в груди сердца, ничего так и не услышал. Едва отдышавшись, расстегнул курточку, стянул через голову мокрую тельняшку. На ближайшем дереве привязал  к стволу рукавами. Этой моей пропавшей потом фуфайкой, надеялся на какое-то время приостановить погоню за мной.  После начала нового забега жалел, что на мне были не армейские ботинки, оставленные в машине, а тяжёлые резиновые «болотники». В конце концов, пробежав ещё с километр, совсем обессилел. Прислонившись спиной к лиственнице, стал наблюдать за дорогой.

         Моя попытка оторваться от медведя не удалась. Появляющийся и пропадающий среди кустарника бурый загривок зверя приближался. Увидев меня, он приостановился, но тут же рванул в мою сторону хромающим аллюром. Подпустив шатуна на десять метров, прицелился и нажал спусковой крючок. Последовавший за этим громкий щелчок ударившего в капсюль бойка был сухим и звонким, без выстрела. Перезаряжать на новый патрон с картечью было уже поздно. За оставшиеся секунды до моей последней схватки отбросил ружьё в сторону медведя. Именно это почти инстинктивное движение и спасло меня. Медведь попал передними лапами в ремень ружья, запнулся и остановился. Этого мгновения мне хватило, чтобы залезть на ближнюю лиственницу, ветви которой начинались прямо от земли. Нижние  сучки были сухими, они с громким треском ломались подо мной. Всё же мне удалось вскарабкаться по дереву на несколько метров. Зверь подбежал к лиственнице, задрал морду. Маленькими глазками нащупал меня и утробно рыкнул. Встал на задние лапы, потоптался и полез на дерево. Он выбрасывал передние лапы вверх одновременно, вонзал длинные когти в ствол и короткими рывками подтягивал туловище вверх. Я снял из-за спины рюкзак и сбросил на зверя. Медведь поймал котомку открытой пастью и стал неуклюже пятиться вниз. Спустившись с дерева, наступил на рюкзак передними лапами и начал рвать зубами плотную ткань. Добравшись до пакета с перекусом, стал жадно пожирать его. Покончив с едой, переключился на кожаные ремни ружья.

         Тем временем я взобрался на лиственницу выше. Растерзав ремни и раскрошив зубами деревянный приклад оружия, шатун вновь полез на лиственницу. Я, вспомнив про свисток на шее, достал его из-за пазухи, засвистел во всю мощь лёгких. Зверь, услышав резкий звук, было приостановился, но продолжил карабкаться вверх. Лиственница под тяжестью двух тел начала раскачиваться в вершинной части. Медведь на мгновение замер, шумно и громко втянул в себя воздух и вновь продолжил подъём. Смрад от дыхания зверя и резкий запах псины ударили в нос. Крепко обхватив ствол дерева руками, правой ногой я ударил в уже близкую медвежью голову. Удар пятки в резиновом сапоге пришёлся прямо в нос зверя. Шатун взревел и сполз вниз. Кора дерева в том месте, где он цеплялся за неё когтями, лопнула и, частично оголился белый блестящий ствол лиственницы. Медведь попытался подтянуться вновь, но сорвавшись на скользком, оголённом участке ствола, съехал вниз. Несмотря на то, что площадь ствола, содранная когтями медведя, становилась больше и, лезть вверх ему становилось сложнее, шатун продолжал свои попытки добраться до меня. В один из моментов, когда я в очередной раз отбивался от зверя ногой, он успел схватить нижнюю часть сапога пастью и рывками стал стаскивать меня вниз. Я понял, что через мгновение сорвусь с дерева. Невероятным усилием, с криком, рванул ногу на себя. Она выскочила из сапога, длинный «болотник» с оставшимся в нём шерстяным носком остался в зубах зверя. Медведь сполз по дереву вниз и некоторое время на земле терзал мою обувь. Вскоре, шатун предпринял очередную попытку достать меня. В этот раз он подобрался ко мне совсем близко.

           Обняв ствол лиственницы, я висел, то в позе гимнастического «пистолетика», вытянув ноги, параллельно земле, то подтягивая их к животу. От этого напряжения мышцы стали неметь и отказывать и, я понял, что долго не продержусь. Вытащив нож из чехла, стал ждать. Подходящий момент настал, когда медведь выбросил в очередном рывке вверх лапы. Для  удара мне пришлось отпустить ствол дерева одной рукой. Финка проткнула насквозь левую лапу зверя и пригвоздила к стволу. Во время этого короткого и резкого замаха я едва не сорвался с дерева. Зверь взревел от боли и дёрнулся. От этого его судорожного движения лапа освободилась, нож улетел вниз. Жутко ревя и подвывая, медведь сползал по дереву, заливая кровью из пробитой конечности ствол лиственницы.
       
         Этот эпизод воздушной битвы мною был выигран. Последние минуты, благодаря впрыску организмом адреналина в кровь, я находился в таком  состоянии возбуждения, что не испытывал страха. Всё происходящее со мной я воспринимал неестественно  удалённо и отвлечённо. Как будто кто-то неведомый  , очень авторитетный и властный давал указания и советы, как мне действовать. Внизу под деревом крутился медведь,  воя от боли. У меня ощутимо саднила нога. Всё-таки, медведь прокусил сапог и поранил острым клыком ступню. Эта рваная ранка на ноге теперь кровила. Горели огнём  содранные до «мяса» ладони. Постепенно по мере восстановления дыхания и сил, стал прикидывать шансы на спасение. Сотовый телефон, по которому можно было вызвать помощь, остался лежать в бардачке машины. Надежда, что шатун уйдёт от добычи, загнанной на дерево, была призрачной. Это сейчас после полудня пригревало осеннее солнце и, было относительно тепло. Через несколько часов, когда оно уйдёт за горизонт, придёт длинный октябрьский заморозок,  ночью он перейдёт в десятиградусный мороз. Одну ночь я, может быть,  как-нибудь и пробуду на дереве, борясь с холодом и сном. Но что станет со мной дальше, сколько ещё смогу продержаться?..

         Изредка со стороны посёлка доносились далёкие гудки тепловозов. Ясный осенний день уверенно катился к закату. В лёгкой куртке, надетой на голое тело, я начал ощутимо мёрзнуть. Шатун, поскуливая и порыкивая, сидел под лиственницей, зализывая рану на лапе. Он, с пробитой ножом передней лапой, на что я надеялся, на дерево залезть не сможет. Скорее всего, медведь будет караулить меня под деревом до тех  пор,  когда  я не спущусь вниз от холода или не сорвусь от усталости.

         Где-то очень далеко  почудился собачий лай. Он  становился всё ближе. Медведь внизу явно забеспокоился и встал на задние лапы. Вытянув морду в направлении звука, он чутким носом ловил запахи. Через некоторое время показались две лайки. Они, видимо, учуяв зверя, неслись прямо на него. Увидев медведя, собаки лая, с разных сторон стали наседать на хищника. Медведь поначалу успешно отбивался от атакующих собак. Всё же в юркости, он уступал лайкам, успевшим несколько раз куснуть его в задние лапы. В этой бешеной круговерти, с летящими в разные стороны клочками медвежьей и собачьей шерсти, раненый зверь уставал всё больше. В какой-то момент он не выдержал и понёсся прочь. Не переставая лаять, собаки погнались за ним.

         -Ты чего, дядька, на дерево залез? - неожиданно услышал я насмешливый голос снизу. – Гнездо там вьёшь? Сидишь, как курочка на насесте, яйца высиживаешь? Весной надо этим заниматься.

       Под лиственницей, в камуфляжном костюме стоял молодой парень с двустволкой на плече. Он рассматривал растерзанный медведем рюкзак, разодранный резиновый сапог, изуродованное ружьё, мой окровавленный нож.

       -Весело у тебя тут было, как я вижу, - сказал он.

         Я с трудом спустился с дерева. Когда спрыгивал с последней ветки на землю, застывшие и онемевшие без движения ноги подкосились. Охотник протянул руку, помогая встать.

        -Сам-то как, - просил он, разглядывая меня. – Зацепил, всё-таки, медведь?
        -Терпимо, - ответил я.- Мне тебя, наверное, сам бог послал.
        - Похоже, так, - весело и открыто улыбнулся он. -  А тебя-то как занесло сюда? Городской, наверное? - спросил он, глядя мне в лицо.
       -Да, глухарей решил тут погонять, - ответил я.
       -Поздновато что-то ты надумал, я их ещё в сентябре почикал, - ответил охотник. – Да, и сегодня здесь оказался случайно. Решил пару капканов открыть. Повезло тебе, оказывается.

       -Ещё как! - ответил я.- Через день под этим деревом лежали бы, наверное, мои останки.
       
          Повертев в руках остаток моего сапога, он сказал:

      - Хоть и порван медведем, но, дойти сможешь. Это твоя машина возле шлагбаума стоит?
      -Моя. Тебя как зовут?
      -Алексей.  Можно просто Лёха.
      -Иваныч, - ответил я, и только сейчас заметил, что вся моя одежда и руки были перепачканы кровью.

        Мой спаситель достал из своего рюкзака толстые носки:

       -Надевай, пока не замёрз. Тут больше двух  часов шлёпать до шлагбаума.

        Посмотрев в сторону удаляющегося собачьего лая,  сказал:

       -Лайки молодые и резвые. Может, и не зацепит их медведь. Надо тебя проводить до посёлка.

      Кое-как засунув ногу в разодранный медведем сапог, поковылял за новым знакомым. Ноги, после невероятных забегов и отсидки на дереве, едва волочились от усталости. До машины мы добрались, когда уже стемнело.  Я переобулся в ботинки.  Запасной одежды, чтобы переодеться, не было.

      –Надо мужиков обзванивать и завтра начинать искать этого шатуна, - сказал Алексей. - Он ещё с месяц будет шарахаться по тайге, пока не замёрзнет насмерть. Наделает делов за это время. От голода может и в посёлок выйти, задрать кого-нибудь запросто.

        Мы обменялись с моим спасителем номерами телефонов. В поселковом магазине купил литровую бутылку водки. Едва дошёл до дверей, как вернулся назад. Только сейчас заметил, что девчонка – продавец  смотрит на  мою окровавленную одежду с неприкрытым удивлением и страхом. Расплатился с ней за две докупленные бутылки, оставив в подарок  сдачу.
 
        Домой, в городскую квартиру, пред всё видящие очи мудрой жены, с моим перекошенным от невероятных событий лицом, в окровавленной одежде, решил не ехать. Просто кончились у меня сегодня силы объясняться с супругой. Эту ночь я решил провести на даче под благовидным предлогом уборки участка.

        Запах псины от медведя-шатуна долгое время преследовал меня. В конце октября, мы с женой заразились и переболели коронавирусом - ковидом. Это мне стало ясно до анализов, когда я, ещё крепкий «перец», стал задыхаться от простой чистки ворот гаража от снега. Танкист посоветовал пить медвежий жир. Он был приобретён в подвальчике пятиэтажки на улице Карла Маркса у его приятеля шкуродёра-таксодермиста Дмитрича. Жир, сильно воняющий псиной, был  от медведя-самца. Под рентгеновским взглядом жены я выпивал чайную ложку этого необычного снадобья, потом, не дыша, добирался до кладовки, где запивал рюмкой крепкой самогонки эту дурно пахнущую микстуру. Каждая ложка  вонького медвежьего жира невольно напоминала о недавно происшедших событиях.

     Меня после этих неожиданных, смертельно опасных столкновений с «хозяином» тайги стала преследовать мысль, что он, похоже, всё ближе и ближе подбирается ко мне. Эти крайне рискованные для меня встречи  с медведями были напрямую связаны с экспедициями за золотом.

     Похоже, пришло время рассказать о моей окаянной находке в руинах дома на берегу речушки Ларба, о золоте, оставшемся в пещере бродяги.

         По пути на дачу набрал номер танкиста:

        -Привет, Андрюха... Вы ещё в гараже?.. Пьёте, как всегда, наверное?.. Приезжайте ко мне на дачу прямо сейчас с ночёвкой, есть серьёзный разговор. Отговорки не принимаются. Локацию сейчас скину. Такси за мой счёт, если не на чем ехать. Ничего брать не надо. Всё есть.

       «Так, надо ещё успеть ландориков  нажарить, пока они будут ехать».

       -Привет, парни! Ну, что, новый вездеход покупаем?

        -На что? А, вот, на что! Смотрите сюда. Этого, мне кажется, должно хватить….
       
     Март 2021 года. Город Нерюнгри.