Неведомое. Глава СI

(продолжение. Предыдущая Глава C - http://www. https://proza.ru/2026/04/12/1425)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)

      - Забросили ли анархисты гелигнит в ручей? – это единственное, о чём успел подумать фон Лютцов, когда целый рой шаровых молний накрыл бегущую от ручья группу  боевиков.  Он не сомневался, что все революционеры погибли в испепеляющем клубке мощных электрических разрядов.  Сам барон побежал, не чувствуя ног, сквозь беспрестанно озаряемый вспышками молний лес под оглушающую какофонию громовых ударов, от которых у него раскалывалась голова. Потом почва внезапно ушла из-под ног советника, и в полуверсте от него с грозным гулом высоко в небо поднялась, выброшенная из глубинных недр стена земли.  Ураганная воздущная волна с рёвом пронеслась над лесом и повалила все деревья в радиусе нескольких вёрст. Потом в небо ударили яркие лучи  холодного голубого света, и вокруг них с воем закрутился  набирающий силу смерч.

      Фон Лютцов лежал на содрогающейся от постоянных толчков земле, вцепившись костенеющими пальцами в мох, а вокруг него шумел и качался лес, трещали и ломались сучья деревьев, падающих под напором внезапно налетевшего вихря. Его едва не раздавили падющие сосны. Затем ударил ледяной град огромной величины. Уцелел он чудом, отделавшись несколькими ушибами и ссадинами. Почти оглохший от грома и полуослепший от молний, барон с трудом выбрался из бурелома и не узнал места, где он находился. Сначала он подумал, что наступил конец света. Промчавшийся в полуверсте от него смерч оставил чудовищные завалы вывороченных из земли деревьев. В воздухе сильно пахло кислотой и озоном, саднила обожженная кожа.

      Всё небо оказалось закрыто чёрными, низко висящими тучами, было темно и шёл тёплый дождь. Ориентироваться по звёздам оказалось невозможно, и фон Лютцов  пошёл наобум в сторону, в которую указывали вершины упавших от удара взрывной волны деревьев. Он смутно надеялся, что так или иначе выйдет на Санкт-Петербургский тракт или какую-нибудь из окрестных дорог. Была опасность, что уродливые существа, называемые лесовиками, смогут догнать его и напасть, но время шло, а дьявольские созданья никак не давли о себе знать и мало-помалу фон Лютцов успокоился. Он подумал, что неплохо было бы найти сумку с золотом, зарытую под помеченным крестом дубом. Однако как узнать, уцелел ли сам дуб и как его обнаружить среди поваленного леса, если исчезли все приметы, на которые можно было бы ориентироваться?

      Громкие звуки, похожие на стрекотание кузнечиков раздались совсем рядом с бароном и он в испуге оглянулся, холодея от ужаса.  Несколько лесовиков с распушёнными вокруг их безобразных тел светяшимися от накопленного электрического заряда волосами пробирались к нему сквозь бурелом, ловко перескакивая через упавшие деревья.

      Фон Лютцов закричал и, рванувшись, побежал от них так быстро, как только мог. Впрочем, бежать среди лежащих на земле древесных стволов и изломанных веток получалось плохо.  С пол дюжины стрекочущих уродцев быстро догоняли его, охватывая жертву полукругом. Бежать быстрее барон уже не мог. Он споткнулся, упал на мокрую землю и  не смог подняться. Силы оставили его. Первый их догонявших его лесовиков, вдруг прыгнул, издав костяной щелчок и, крутанувшись в воздухе, мгновенно преодолел разделяющее их расстояние.  Уродец приземлился на свои куриные лапки прямо перед советником и качнулся, протягивая к человеку обе верхние лапы с длинными растопыренными  пальцами. Фон Лютцов сжался и зажмурился, чтобы не видеть своего страшного убийцу. Однако дальше ничего не происходило и барон приоткрыл глаза. Лесовик стоял над ним с протянутыми к нему клешнями и не двигался. Волосы его перестали светиться и, опав, бессильно повисли вдоль тела, агатовые блюдца глаз или окуляров подёрнулись мутной, ещё слегка светящейся, но быстро тускнеющей плёнкой.
 
       Другие лесовики сначала хаотично перемещались вдоль невидимой линии между ними и фон Лютцевым, потом собрались кучкой и встали, не в силах пересечь эту невидимую черту, и только неперывно стрекотали.

      Несколько минут барон лежал  неподвижно, всё ещё не веря, что замерший перед ним лесовик уже не представляет никакой опасности. Потом решился и осторожно потрогал протянутые к нему конечности, немного похожие на человеческие руки. Они были похожи на окостеневшие ветки деревьев с покрытой пупырышками поверхностью. Только их пальцы покрывали многочисленные присоски из неизвестного материала, на ощупь напоминаюшего гуттаперчу. Едва советник прикоснулся к ним, как обе конечность опали и повисли вдоль тела лесовика, словно веревки.

      Фон Лютцов прекрасно знал, что лесовики сохраняют жизнедеятельность только в пределах некого неизвестного современной науке силового поля, на расстоянии не более пяти верст от источника излучения. Однако в том месте, где сейчас находился он, до портала было всего около двух вёрст по его расчетам. Таким образом, выходило, что силовое поле после подрыва портала сократилось более, чем в два раза, но не исчезло совсем. А кто знает, что сейчас происходит с Дарами Чернобога и потеряли ли они свои удивительные свойства? Можно ли надеятся, что обладатели волшебных артефактов не смогут воспользоваться ими в полной мере в дальнейшем? Так или иначе, операция по разрушению того таинственного, что находилось под землей, если и не привела к исчезновению источника излучений, то всё-таки дала внушительный эффект.

      - Не всё ещё потеряно, старина Генрих! – сам себя подбодрил фон Лютцов и встал на ноги. Моросил мелкий дождь. Серо-зелёные волосы лесовика, неподвижно стоявшего перед ним блестели от дождевой влаги. От них шёл сильный запах выделанной кожи. Барон осторожно пощупал их.

      - Похоже на конский волос. – подумал он и слегка потянул лесовика на себя. Тот неожиданно легко поддался, и советник вдруг без малейшего усилия  поднял уродца за волосы.
 
      - Бог мой! – удивился он, тряхнув висящим на его руке существом: - В этом безобразном создании не более одного килограмма веса!

      Фон Лютцов посмотрел на уродцев, стрекотавших в десяти шагах от него, и, чувствуя, что он больше недосягаем для этих опасных существ, с облегчением вздохнул. Потом закинул мёртвого лесовика за спину и пошёл прочь, лишь бы куда-нибудь подальше от уничтоженного портала с его тайнами и загадками, смутно надеясь, что идёт в правильном направлении. Во всяком случае, рано или поздно, скорее всего к рассвету, он должен выйти к Санкт-Петербургскому тракту, или к какой-нибудь просёлочной дороге, или, если он заплутает, то к Волге. А там он уже сможет определить свое местоположение по карте, которую он постоянно носит с собой. Барон вынул из жилетного кармана часы и поднёс к уху. Часы шли, но разглядеть часовые стрелки и узнать, который час, ему не удалось. Слшком темно! А все его попытки зажечь отсыревшие спички окончились неудачей. Конечно, в кромешной тьме немудрено и заблудится, но он будет ориентиоваться на поваленные взрывной волной деревья, упавшие вершинами в противоположную сторону от портала.  Когда улягутся страсти, можно будет отыскать дуб, под которым анархисты зарыли золото. А за эту диковинку, что висит у него за спиной, можно сорвать весьма приличный куш, надо только в первой же деревне нанять мужиков заколотить уродца в теревянный ящик, чтобы не привлекать внимание.

      С большим трудом фон Лютцов пробирался через бурелом и нагромождение вывороченных из земли сосен; он вздохнул с облегчением, когда вышел из зоны поваленного леса. Барон смертельно устал. Ему скоро семьдесят лет. Почти пятьдесят из них он провёл на государственной службе – сначала в прусской королевской полиции, потом на дипломатической службе в объединённой Германии, под началом настоящего мастера шпионажа и гения тайных операций Иоганна Штибера – верной собаки Бисмарка.
 
      Нельзя сказать, что жизнь рыцаря плаща и кинжала ему не нравилась. Он сам выбрал такую – полную смертельного риска, тревог, коварных интриг, хитрости, обмана, подлости и предательства, жизнь на грани постоянно грозящей гибели. Он испытывал окрыляющее ощущение превосходства, когда переигрывал противника в «состязании умов», как любил называть он свою опасную работу. Пол дюжины шрамов от пуль и один кое-как зарубцевавшийся глубокий порез от  ножа скрывал на дипломатических приёмах его безукоризненно пошитый фрак. Судьба шпиона под личиной дипломата имела и свои недостатки. Он никогда не был женат, и отношения с женщинами у него всегда ограничивались случайными связями или платными развлечениями со смазливыми кокотками. Ни к чему не обязывающие походы к жрицам продажной любви ему нравились даже больше, чем мимолётные романы с легкомысленными красотками, требующие хотя бы видимости неких высоких чувств.
Что же касается любви, как таковой, с нежными чувствами и сердечным томлением, то он никогда не испытывал ничего подобного. Романтические стихи, романсы, баллады и прочие выдумки поэтов фон Лютцов презирал и считал глупостями. Удовлетворение природной потребности в физической близости для поддержания психического и телесного здоровья – вот остнова, на которой должны строиться взамоотношения мужчин и женщин! Он даже обрадовался, когда почувствовал, что могучий зов плоти с годами перестал донимать его организм. Исчез некий изъян организма, мешающий работе, очередная ловушка, на которую часто ловят зависящих от плотских радостей мужчин.  Только и всего!

      Барон выбрался из леса и вышел на просёлочную дорогу, когда небо, затянутое плотными тучами, стало светлеть на востоке. Ночной сумрак рассеивался, и уже можно было различить стрелки часов на Брегете, подаренном ему самим императором Пруссии Вильгельмом I после победы над Австрией в 1866 году.  Сейчас четверть шестого. Судя по карте он сейчас находится где-то между Санкт-Петербургским трактом и Рябиновской пристанью. За ночь он прошагал около двадцати пяти километров. Неплохо для старика! Если повернуть направо и пройти ещё с километр в сторону Волги, то начнётся спуск в низину к Рябиновской пристани. Там же дорога, по которой ездят в основном только местные крестьяне, разветвляется. От поворота до первой деревеньки, под названием Калиновка, здесь не более четырёх километров, а до пристани около полутора. Интересно, задел ли её изрядно погулявший по окрестностям ураган? Впрочем, чёрт с ней, с Рябиновской! В деревне можно нанять подводу и заказать ящик для транспортировки лесовика. Ну, не мешало бы перекусить и хотя бы немного отдохнуть после таких приключений. Деньги покойного Молдавана с лихвой покроют любые расходы.

      Дождь прекратился и, хотя солнце не могло пробиться сквозь плотные тучи, с вершины небольшого холма, у которого начинался спуск к реке, отлично просматривалась местность. Однако, пристани на берегу Волги он не увидел. Её просто не было, хотя здание конторы уцелело. Видимо Рябиновскую всё-таки снесло во время урагана. Там, где она находилась, из воды торчали только сваи, а по всему берегу были разбросаны обломки мостков и груды изломанных деревьев. К удивлению советника, выше по течению всё ещё стоял на якоре пароход «Ермак» и из его трубы шёл густой дым. Видимо, там разводили пары и готовились к скорому отплытию.

      Фон Лютцов пекрасно знал, что сельские дороги в России покрываются непролазной грязью, но всё же крепко выругался, когда трофейная обувь начала вязнуть в дорожной каше. Вытаскивать ноги из раскисшей глины, не оставив в ней штиблеты Молдавана,  стоило неимоверных усилий. С большим трудом барон выбрался на обочину, где корни трав сцепляли относительно твёрдую почву. По ней можно было идти, не опасаясь, что ноги вскоре увязнут по щиколотки, и фон Лютцов неспешно пошёл по дорожной бровке до поворота на Калиновку.

      Ему  оставалось сделать всего несколько шагов,  как вдруг он почувствовал, что почти невесомый лесовик, которого он нёс на спине, удерживая за пучок толстых, пахнувших кожей волос, становится нестерпимо тяжёлым. Ещё миг – и он не смог удержать быстро тяжелеющую ношу.  Лесовик соскользнул со спины барона и шлепнулся в грязь. Советник ещё успел услышать, как уродец громко застрекотал. Потом фон Лютцова сильно ударило током, и он потерял сознание.

***
        К вторжению на остров сводный отряд стал готовиться, едва солнце село за лес, и начало смеркаться.  Вооружённые топорами и ружьями контрабандисты Елизарова и охотники графа и собрались у вывороченных из земли корней упавшей сосны, где начиналась старая гать, ведущая на остров. Разведать дорогу должны были егеря Луконина  Милон и Вукол. Они шли первыми.

      - Здесь темнеет быстро, ребята! – Напутствовал разведчиков помещик. – Ваша главная задача, живыми добраться до острова и, если там лихие люди Федьки Упыря устроили засаду, то постарайтесь взять их в ножи. Вряд ли выход на берег охраняет больше двух сторожей. Желательно не шуметь, чтобы к ним на подмогу не прибежали другие разбойники. Мы пойдем следом. В случае чего – поможем!

       - Атаман мог поставить там серьезную засаду, если Дикой попал в лапы своих товарищей или перешёл на их сторону, что более вероятно! – вставил Елизаров. – У Федьки осталось примерно дюжина людей. В ночном бою, когда стрельба ведётся в полной темноте наобум или в упор, против ваших охотников, ваше сиятельство, и моих молодцов они не выстоят. Главное, чтобы выход на остров остался свободным, а там мы их порежем или возьмём в топоры.

       - Сейчас без четверти восемь. – сказал Луконин и щёлкнул крышкой карманных часов. – Через несколько минут будет совсем темно. Вперёд, воины Перуна! Смерть мерзавцу Пупырёву и его присным!

      Разведчики  нащупали шестами в болотной воде дубовый настил старой гати и уверенно пошли по ней, едва слышно постукивая по брёвнам концами шестов. Они прошли всего с десяток шагов по скрытой под болотной водой дороге, как вдруг земля содрогнулась и вдалеке за лесом в небо ударил расцвеченный множеством извилистых электрических разрядов столб голубого света. Через минуту над болотом пронеслась сильная ударная волна, а вслед за ней докатился рокочущий гул чудовищного взрыва. Вода в болоте заплясала беспорядочной зыбью, а разведчики не удержались на ногах и попадали на залитый водой настил гати.

      - Не робей, воины вседержителя Перуна! – закричал Луконин, размахивая шестом. – Вперёд! Наши древние боги спускаются на землю, чтобы помочь нам!

      Казалось, что рушится мир: непрерывно гремел гром, гудел сильный ветер, быстро затягивающееся чёрными тучами небо покрылось сетью ослепительных молний, потом за лесом с рёвом закрутился быстро бегущий по земле ураганный смерч и хлынул проливной дождь.

      Граф почти бегом добрался до лежащих на настиле старой гати разведчиков и с ругательствами, подгоняя пинками, поднял их на ноги.

      - Быстро на остров, собаки! – кричал граф, подкрепляя приказ увесистыми тумаками: - Федька и его хорьки уже в штаны наложили, пора им глотки рвать!.. Быстрее! Что вы возитесь, как дохлые мухи!
 
      Милон, которого разъярённый граф со всей силой толкнул в спину, не успел проверить, есть ли дубовый настил у него на пути,  выронил шест и, чтобы не упасть, сделал широкий шаг вперёд.  На его беду, гать здесь делала резкий поворот, и нога охотника угодила в топь. Егерь рухнул прямо в едва прикрытую водой трясину. Ноги его сразу же ушли в густую болотную жижу, и Милон в ужасе забарабанил по воде руками. – Помогите! – истошно закричал он. Вукол быстро опустился на одно колено и протянул ему шест: - Хватайся и держи крепче, брат! Сейчас я тебя вытащу!

      Луконин схватил Вукола за шиворот и рывком поднял на ноги: - Марш на остров, собака, пока я тебе шею не свернул! Бегом!

      - Так Милон же утопнет, ваше сиятельство! – попробовал возразить охотник, но граф рявкнул ему прямо в лицо: - Время дорого! Живо веди людей на остров, или я тебя самого сейчас в болото скину!

      - А как же … – начал  было Вукол, но Луконин так яростно тряхнул его, что егерь едва устоял на ногах.

      - Еще слово … - прошипел граф: - и будешь в трясине своему Милону  помощь оказывать!

      В это время тонущий егерь в последний раз взмахнул руками, истошный крик его захлебнулся, и голова бедняги исчезла в болоте.

      Вукол охнул и, сдерживая подступающие рыдания, быстро пошёл к берегу, постукивая шестом по брёвнам гати. За ним двинулись и все остальные.

      Между тем непогода разыгралась не на шутку. Ревущий смерч умчался к Волге, проделав в лесу широкую просеку из поваленных и вырванных с корнем деревьев. Град не дошёл до этой стороны болота, зато гроза, кроме молний и оглушительной канонады грома принесла с собой целые потоки падающей с неба воды. Закрученные гуляющим над болотом сильным ветром, они хлестали по людям, казалось, со всех сторон.

      Еще двое из отряда контрабандистов и челяди Луконина потеряли ориентацию в свистопляске дождя и ветра, оступились на настиле гати, упали в трясину и быстро исчезли. Их гибель никто даже и не заметил.

      Но все прочие благополучно дошли до берега и выбрались на сушу. Никто их не остановил. Никаких заслонов и даже просто сторожей на  выходе с гати не оказалось.

      Елизаров быстро пересчитал людей. Всего на остров перебрались восемнадцать душ – девять контрабандистов, включая Елизарова и девять  человек графа Луконина. Трое утонули в болоте по пути на Большой остров.

      - Куда идти, ваше сиятельство? – спросил  Луконина Елизаров: - Территория острова достаточно велика, чтобы проплутать здесь до утра в поисках неприятеля.

      - Будем держаться протоптанных тропинок! – предложил граф: - Все они, так или иначе, ведут к жилью.

      - Ваша правда! Но даже тропинки в такой темноте отыскать непросто!

Однако охотники графа вскоре нашли тропу, ведущую в глубину острова. Постепенно ветер начал стихать. Ливень, ударив напоследок настоящим водопадом, вдруг превратился в мелкий дождик. Гром несколько раз глухо пророкотал где-то вдали, блеснула молния и всё стихло.  Грозовые тучи ветер угнал далеко на запад. Небо прояснилось, на нём высыпали крупные звёзды и повисла ущербная луна. В их мертвом свете темнота отступила, и стало возможным различать окрестности.

      Луконин не рискнул сразу же идти в центр острова и пустил вперед Вукола и еще одного охотника взамен погибшего Милона, разведать обстановку.

      Один из разведчиков возвратился через полчаса. Он сказал, что всё население острова, видимо, укрылось от непогоды в большом доме, так как людей нигде не видно. На вопрос, что это за строение, егерь сказал, будто это двухэтажное здание из красного кирпича, вроде бы крытое листовой медью. Оно похоже на фабричную казарму. Окна первого этажа забраны толстыми коваными решётками, и половина из них ещё и заложена кирпичом. Свет виден только на втором этаже в нескольких окнах. Двери центрального входа заперты. Есть еще одна дверь в заднем крыле дома. Она когда-то, видимо, служила чёрным ходом, но, судя по её виду и по развалинам старого крыльца, ею давно не пользуются.

       А Вукол отправился посмотреть, нет ли каких других строений в дальней части острова, и должен вскоре вернуться.

      - Странно всё это, ваше сиятельство! – задумчиво сказал Елизаров, поглаживая совершенно мокрые волосы на голове.

      - Чего же здесь странного, десятник? – удивился граф.

      - Почему не было ни секрета, ни сторожей на выходе со старой гати?

      - Думаю, Федька просто не ожидал, что моя дружина и твои люди нагрянут к нему в гости через тайную дорогу в болоте.

      - А вам не кажется странным, что Дикой, отправленный на разведку в берлогу атамана, просто  исчез?

      - Возможно, попал в плен к Пупырёву и атаман просто приказал его прикончить, или же упал по дороге сюда в болото и утонул?

       - Если Дикой попал в плен, то Упырь нашёл бы способ развязать ему язык, и этот мерзавец выложил бы Федьке всё, что мы готовим, то почему же нас на острове не встретила засада?

      - Значит, Дикой просто сдался и рассказал атаману, что мы готовимся захватить остров.

      - Рискну ещё раз повторить вопрос, ваше сиятельство, почему тогда нас не ожидала засада?

      - Значит – просто утонул!

      - А почему наглухо заперт дом?

      - На ночь дома принято запирать!

      - От кого? Если не ожидается нападения? И кто заперся в доме?

      Граф потерял терпение: - Ты задаёшь слишком много вопросов, Харитон! Нужно только разломать входные двери, и тогда мы сразу получим ответы на эти твои вопросы!

      Посланные Елизаровым контрабандисты долго осматривали старинные двери в большом доме, потом обошли здание кругом и вернулись озадаченные.

      - Что сказали твои люди? – спросил Луконин.

      - Говорят, что двери сделаны из морёного дуба не менее пяди* толщиной.  Обе их створки открываются наружу. Каждая створка висит на четырёх кованых петлях, вделанных в стену. Чтобы высадить такие и тарана будет мало! Тут надобно использовать осадную пушку серьёзного калибра!

      - Понятно! Что ещё?

      - Окна на первом этаже расположены на высоте сажени и двух пядей от земли. Они забраны стальными решётками в три четверти вершка*(1) толщиной. Примерно половина оконных проёмов заложена кирпичом. Настоящая крепость!

      - Думаешь, Федька в этом доме засел?

       - Вполне возможно! Во всяком случае его людей на острове не видно. Он может быть только там.

      - А где Упырь мог спрятать свою казну?

      - Скорей всего, в этом самом здании. Но тайник можно сделать и в любом другом месте. Вряд ли кто-либо, кроме самого атамана знает, где тайник. Пупырёва придётся брать живьём и постараться развязать ему язык, иначе сокровищ нам не сыскать!

      - Придётся брать штурмом эту Федькину крепость!
 
      - Каким образом вы намерены это сделать, ваше сиятельство?

      - Прикажу наделать лестниц. Молодцы заберутся в окна на втором этаже. Уверен, что мы одолеем его ватагу - у нас людей больше, чем у Федьки.

      - Всё не так просто, ваше сиятельство! Проникнуть в дом через оконный проём в аршин шириной и в полтора высотой, когда внутри поджидает вооружённый враг, почти невозможно!

      - А что ты предлагаешь?

      - Я тут приметил несколько поленниц дров под навесом на выгоне. Наносим ещё хвороста и сухостоя из леса, обложим фасад и подпалим! Поджарим, как крыс!

      Луконин с сомнением покачал головой: - Будет ли толк, Харитон?

      - Будет непременно, ежели дров не пожалеем!

      Светало. От земли шёл пар. Кое-где над болотом ещё оставались быстро исчезающие  клочки ночного тумана. Наступал новый день, полный тревог и опасностей.

      Елизаров окинул взглядом контрабандистов и охотников Луконина, столпившихся на выгоне перед центральным строением на острове, потом тщательно пересчитал людей.

      - А где один из ваших егерей, ваше сиятельство, что с час назад ушёл осматривать дальнюю оконечность острова? Его зовут Вукол, кажется? Он же давно должен был вернуться! – спросил десятник.

      Некоторое время помещик тщетно пытался найти глазами лицо егеря в толпе, потом громко крикнул: - Где Вукол, кто из вас знает?

      Никто не отозвался, стоявшие перед ним дворовые и охотники только переглядывались и пожимали плечами.

      - Вукол, как ушёл разведывать, так и пропал, ваше сиятельство! Назад не возвертался! – наконец ответил один из дворовых.

      - Найти!– зверея от ярости, закричал Луконин: -  Живо на поиски!

      Прекрасно зная характер своего хозяина, дворовые не стали медлить и пустились бегом к дальней оконечности острова.

      Елизаров посмотрел им вслед и покачал головой: - Не надо бы распылять силы, ваше сиятельство!

      - Молчи, холоп! Не смей мне указывать! – прошипел Луконин: -  Я знаю, что делаю!

      - Тогда приказывай, барин! – кивнул десятник и низко поклонился, чтобы граф не увидел, как лицо Елизарова перекосило от ненависти.

      В это время прямо над крыльцом, на втором этаже старого здания, в распахнутое окно  выглянул позеленевший от времени ствол фальконета и уставился на стоявших перед домом людей чёрным глазом дульного среза.

***
     Селятин  медленно опустился в трясину по самые плечи и понял, что это конец. Болотные сани каким-то чудом ещё держали его на поверхности, но топь цепко ухватила его за ноги и не отпускала, несмотря на все его усилия высвободиться.

      - Ну-кось, кто ж тут купается? – совсем близко от себя услышал он встревоженный голос: - Отзовися, ежели ты не кикимора болотная!

      - Помоги, мил человек! – слабым голосом попросил следователь: - Тону! Сил больше нет!

      - Да где ж ты будешь, болезный? – спросили его: - Ничего не видно!

      - Здесь я! – откликнулся Нил Карпович. Он покрепче вцепился в полудугу саней левой рукой, а освободившейся правой нащупал в болотной жиже шест. Селятин схватил его и несколько раз на удачу ткнул им вперёд, ориентируясь на голос незнакомца. Дважды шест шлёпал по воде, но на третий угодил во что-то податливо-мягкое.

      Человек ойкнул: - Да тише ты, бес болотный! Не махай попусту своей палкой, бестолковый! Лучше держись за неё покрепче! Щас я тя выдерну!

      Шест в руке следователя ожил. Видимо, незнакомец перехватывал его поудобнее: - Ну?.. Готов?

      - Готов! – сказал Селятин и, отпустив полудугу саней, вцепился в шест обеими руками: - Тащи, дорогой! Дай Бог тебе силы!

      - Тоды держися! – предупредил незнакомец, и за шест дёрнули с такой силой, что Нил Карпович от сильного рывка зарылся головой в воду и едва не выпустил шест из рук.

      Однако трясина держала крепко и не отпускала Селятина.

      Человек это понял: - Я щас, токмо упруся ногами! Хватай крепче!

      Некоторое время казалось, что старания негаданного спасителя напрасны, но вскоре молодой чиновник почувствовал, как трясина начинает сдаваться.

      - А сила-то есть исчо! – с натугой просипел неизвестный, когда тело Селятина медленно подалось к нему.

      Почти четверть часа продолжалось спасение следователя клинского уголовного сыска. Наконец свершенно обессиленный Нил Карпович выпоз из болота на твёрдую землю и растянулся ничком, зарывшись лицом в прибрежную осоку под ногами своего спасителя.

      - Как кличуть-то тя …– спросил Вукол, с интересом рассматривая спасённого им молодого человека.

      - Нилом назвали при крещении, а родного отца Карпом величали. – ответил Селятин, с трудом поднимаясь на ноги. Он был весь в грязи, но охотник сумел разглядеть на форменном сюртуке Селятина петлицы с двумя звездочками.

      - Ого! – удивился он: - Да ты никак при большом чине, ваше высокоблагородие? Охотник едва отдышался после недавних физических усилий, но, видимо, испытывал душевный подъем от того, что только что спас от гибели человека. 
 
      – А тебя как величать, уважаемый? – спросил Селятин: - Ты для меня теперь, как отец родной! Шутка ли - от лютой смерти спас!

      - Зовут меня Вуколом. А как ты в трясине-то оказался, Нил Карпович? Никак в гости к Федьке Упырю пожаловал, да заблукал впотьмах?

      - Именно так и случилось, Вукол! Шёл через болото, чтобы сократить дорогу, да неожиданно оступился и в трясину угодил.

      - Бывает! – засмеялся охотник. – А за каким лешим к Федьке-то пожаловал? Неужто каки дела с им имеешь?

      Селятин кивнул: - Да, есть к нему неотложное дело, Вукол!  Хочу атаману ненароком пулю в лоб закатать!

      - Эва! – удивился егерь: - Дело хорошее! И тебе Упырь крепко насолил?

      - Насолил - не то слово! Этот негодяй одну достойную женщину вместе с маленькой дочерью, трёх девиц-отроковиц и двух простых селянок в заложниках держит в своём логове. Его убить мало!

      - Мой хозяин тоже на его зуб имеет, Нил Карпович!

      - А кто твой хозяин, добрый человек?

      - Да граф Луконин, помещик местный! Слыхал про такого?

      Нил Карпович ответил не сразу. Он пытливо вгляделся в лицо Вукола: - Слыхал! Как не слыхать! Только сдается мне, что твой хозяин под стать атаману Пупырёву приходится! Такая же дрянь человеческая!

      - Во как! – воскликнул егерь: - Так значится, ты с им знаком, барин?

      - Знаком, Вукол, знаком! Слишком даже хорошо знаю этого мерзавца! А ты ему служишь, Вукол?   

      - Служил за страх до сего дня, барин! А теперь Никодим Фёдорыч мне лютый враг!

      - Что так?

      - Кума мово Милона в болоте утопил ввечеру ни за что, ни про что! Страшной смертию сгиб бедняга! Буду только рад, барин, ежели ты и ему лоб прострелишь, ежели я сам не сподоблюсь!

      - Так с удовольствием, дорогой, если другого выхода не будет! Где он сейчас?

      - Здеся он, на острове, токмо не один он - с им подрядился один десятник Упыря воевать, а у десятника энтого в службе девять тёмных людишек. Не по-нашему говорят.

      - Кто такие не знаешь? – заволновался следователь.

      - Хозяин говорил, что будто с Варяжского морю немцы … кон… тар… бандикты.

      - Контрабандисты?

      - Вот-вот! Оне самые!

      - А десятника не Елизаров ли случаем зовут?

      - Точно так, барин! А ты и его знаешь?

      - И его, Вукол, знаю! Убийца он! Злодей похуже дикого зверя будет!

      Селятин достал из заплечного мешка оба револьвера и внимательно осмотрел.

      - Сдается мне, что сегодня придётся изрядно пострелять, Вукол! – сказал он, засовывая Кольт за спину под поясной ремень, а Галан под тот же ремень, но на животе под форменным сюртуком: - Ты со мной?

      - С тобой, барин! – Вукол поправил на плече ремень своей двустволки, поглядел на заляпанный болотной грязью мундир следователя и улыбнулся: - А ты, Нил Карпыч, сейчас больше на болотного чёрта похож, чем на барина благородных кровей!

      - Я и так не благородных кровей - отец мой был егерем, как и ты! – сказал Селятин: - Я тебе по гроб жизни обязан за спасение! Никакой я не барин тебе тебе, Вукол!


ПРИМЕЧАНИЯ:

Пядь*-  старинная русская мера длины, равная расстоянию между кончиком большого и указательного пальцев (примерно 19 см).

Вершок*(1) — старинная русская мера длины, равная ширине сложенных вместе указательного и среднего пальца (примерно 4,44 см).

(Продолжение следует.  Глава СII  - http://www.proza.ru/2026/05//)