50 авиационных катастроф. Гибель лётчика Нестерова

Как и Соломон Андрэ, штабс-капитан Нестеров пал жертвой собственного авантюризма… а также совершенно неверного представления о том, как и с помощью каких инструментов следует вести воздушный бой.

Однако обо всём по порядку. Пётр Николаевич Нестеров родился в Нижнем Новгороде 27 февраля 1887 года в семье дворянина, офицера, воспитателя кадетского корпуса Николая Фёдоровича Нестерова.

После неожиданной смерти отца материальное положение семьи сильно ухудшилось. Мать Нестерова, не имея средств на оплату жилья, была вынуждена переехать вместе с четырьмя детьми во Вдовий дом (учреждение для попечения неимущих, увечных и престарелых вдов лиц, состоявших на государственной службе в Российской империи).

В 1897 году Нестеров поступил в Нижегородский кадетский корпус, где в своё время его отец занимал должность воспитателя. По окончании кадетского корпуса в 1904 году, в числе шести лучших выпускников, он был зачислен в Михайловское артиллерийское училище.

В 1906 году, отлично выдержав экзамены, произведён в подпоручики и выпущен в 9-ю Восточно-Сибирскую стрелковую артиллерийскую бригаду (занятный гибрид), расквартированную во Владивостоке. С 1 сентября 1909 года — поручик.

В 1909 году был командирован во Владивостокскую крепостную воздухоплавательную роту. Совершив несколько подъёмов на аэростате, лично разработал правила корректирования артиллерийской стрельбы из оного.

В 1912 году был командирован на учёбу в офицерский класс Офицерской Воздухоплавательной школы в Гатчине и уже в сентябре 1912 года совершил свой первый самостоятельный полёт на аэроплане.

В мае 1913 года, по окончании учебного курса в авиационном отделе той же школы и сдачи экзамена на звание военного лётчика, был назначен на службу в формируемый в Киеве 2-й полевой авиационный отряд.

С 29.06.1913 по 20.11.1913 — временно исполняющий должность начальника отряда; с 21.02.1914 — исполняющий должность начальника 11-го корпусного авиационного отряда. 31.08.1913 произведён в штабс-капитаны.

Нестеров был талантливым авиаконструктором; российское (возможно, что и советское, и мировое авиастроение многое потеряло от того, что он не пошёл по этой стезе).

В июле—августе 1911 года он познакомился с учеником профессора Жуковского — Петром Петровичем Соколовым, который помог ему математическими расчётами при создании летательного аппарата.

Впоследствии, на основе изучения полёта птиц, Нестеров разработал проект оригинального самолёта без вертикального оперения. Военное ведомство отклонило проект, но Нестеров продолжал совершенствовать свою машину.

Летом 1913 года проект был одобрен, но без предоставления средств. Находясь в Киеве, в начале 1914 года Нестеров с помощью старшего механика отряда Нелидова модифицировал самолёт «Ньюпор-4».

На этом самолёте выполнили несколько испытательных полётов продолжительностью около часа, после которых выявились существенные недостатки в предложенной Нестеровым схеме. О дальнейших испытаниях этого самолёта данных нет.

В 1913 году Нестеров разработал исследовательскую конструкцию семицилиндрового двигателя мощностью 120 лошадиных сил с воздушным охлаждением. Позже авиатор занимался строительством одноместного скоростного самолёта, закончить которое помешала война.

Владея глубокими знаниями в области математики и механики, имея достаточный пилотажный опыт, Нестеров теоретически обосновал возможность выполнения глубоких виражей и осуществил их на практике. После назначения командиром отряда Нестеров ввёл обучение полётам с глубокими виражами и посадку с отключённым двигателем на заранее намеченную площадку.

Он также разрабатывал вопросы взаимодействия авиации с наземными войсками и ведения воздушного боя, освоил ночные полёты. В августе 1913 года возглавил групповой перелёт (в составе трёх машин) по маршруту Киев — Остёр — Козелец — Нежин — Киев с посадками на полевых аэродромах.

Во время перелёта впервые в истории авиации проводилась маршрутная киносъёмка. В первой половине 1914 года Нестеров осуществил два перелёта: Киев — Одесса за 3 часа 10 минут и Киев — Гатчина за 9 часов 35 минут. Для того времени это было большим достижением.

Нестеров активно занимался созданием специализированного самолёта – истребителя: для разрушения оболочки дирижабля (которые использовались для бомбометания чаще, чем аэропланы) он установил в хвостовой части аэроплана «нож-пилку», а для поражения воздушного винта самолёта неприятеля — длинный трос с грузом на конце в виде «кошки».

Почему он не выбрал очевидное решение – не установил пулемёт на аэроплан (что, в конечном итоге, его и погубило)? Непонятно, ибо существовало как минимум два варианта: поставить пулемёт на раму над фюзеляжем так, чтобы при стрельбе не задеть винт… или снабдить винт стальными отражателями пуль, установив пулемёт на фюзеляж.

Второе решение в апреле 1915 года реализовал знаменитый французский лётчик Ролан Гаррос (открытый чемпионат Франции по теннису носит его имя) ... причём весьма эффективно. Ну, а уже в июле голландский инженер Фоккер изобрёл синхронизатор, позволявший стрелять сквозь пропеллер, не задевая лопасти.

Знаменитую «петлю Нестерова» предсказал русский учёный, один из родоначальников авиации Николай Егорович Жуковский. Анализируя способность птиц держаться в воздухе с распростёртыми крыльями, учёный теоретически обосновал не только конструкцию будущего аэроплана, но возможность выполнения им «мёртвой петли».

Двадцать с лишним лет спустя (в Киеве на Сырецком военном аэродроме 27-го августа 1913 г. в 6 час. 15 мин. вечера.) Нестеров, впервые в мире выполнив на своём самолёте эту фигуру, воплотил на практике теорию Жуковского.

Спустя шесть дней эту сложную авиационную фигуру повторил француз Адольф Пегу. Именно это событие получило широкую огласку и в иностранной, и в российской прессе.

В мае 1914 года Пегу прибыл в Санкт-Петербург для демонстрации «мёртвой петли». В ответ Нестеров разослал телеграммы в редакции российских газет: «Императорскому аэроклубу уже давно необходимо подтвердить, что первую мёртвую петлю совершил русский лётчик…»

Французский лётчик лично встретился с Нестеровым и признал приоритет русского лётчика, а 18 мая Нестеров, Пегу и Жуковский совместно выступили в Политехническом музее

С началом Первой мировой войны Нестеров в составе своего авиационного отряда отбыл на Юго-Западный фронт. Принимал участие в боях за Львов. Осуществлял воздушную разведку, выполнил одну из первых в Российской империи бомбардировок приспособленными для этого артиллерийскими снарядами.

Бомбометание было проведено лётчиком так эффективно, что австрийское командование пообещало крупную денежную награду тому, кто собьёт аэроплан (бомбардировщик) Нестерова. Однако он сбил себя сам…

Осуществив за время войны 28 вылетов, 8 сентября 1914 года около городка Нестеров протаранил австрийский самолёт Альбатрос, который вел воздушную разведку передвижения русских войск.

Нестеров пошёл ему наперерез в лёгком быстроходном «Моране». Австрийцы пытались уйти от столкновения, но Нестеров настиг их и попытался нанести шасси своего аэроплана удар по краю несущей плоскости «Альбатроса».

Однако — по-видимому, из-за крайнего переутомления Нестерова — в его расчёт вкралась ошибка, и удар пришёлся в середину «Альбатроса»; колёса «Морана» попали под верхнюю плоскость, а винт и мотор ударили по ней сверху. Тонкостенный вал, на котором держался ротативный двигатель «Гном», переломился; мотор оторвался от самолёта Нестерова и упал отдельно.

Значительно облегчённый «Моран» стал неуправляемо планировать — по-видимому, при столкновении Нестерова бросило вперёд - и он погиб, ударившись виском о ветровое стекло. «Альбатрос» некоторое время продолжал полёт, но затем потерял управление и стал падать; его экипаж погиб от удара о землю.

Вопреки распространённому заблуждению, Нестеров вовсе не имел намерения уничтожить самолёт врага ценой собственной жизни. В «Акте расследования по обстоятельствам геройской кончины начальника 11-го корпусного авиационного отряда штабс-капитана Нестерова» указывалось:

«Штабс-капитан Нестеров уже давно выражал мнение, что является возможным сбить неприятельский воздушный аппарат ударами сверху колёсами собственной машины по поддерживающим поверхностям неприятельского аппарата, причём допускал возможность благополучного исхода для таранящего лётчика».

Через семь месяцев после гибели Петра Нестерова, в марте 1915 года, поручик Казаков применил его воздушный таран и после удачной атаки благополучно возвратился на аэродром.

В советское время Нестеров стал одной из икон агитпропа ВВС РККА; целые поколения лётчиков-истребителей приучали к тому, что, израсходовав боеприпасы, они должны были «таранить ворога».

По утверждениям советской пропаганды, во время Второй мировой войны 561 советский лётчик осуществил таран; 33 человека — дважды, один — трижды и один — четырежды. Это сильно маловероятно… в реальности, скорее всего, все эти случаи галимое враньё.

И потому, что на войне врут гораздо круче, чем на охоте или рыбалке (отчёты о воздушных победах завышены минимум втрое, а об уничтожении судов Кригсмарине на Чёрном море во многие десятки раз) … и потому, что для осуществления тарана нужно подойти вплотную к ворогу на очень малой относительной скорости.

Поэтому противнику легко либо уклониться (если это одноместный истребитель) … либо расстрелять атакующего в упор из пулемёта (если это многоместный разведчик или бомбер).

А на столь короткой дистанции очередь даже из пулемёта винтовочного калибра фатальна для атакующего. У Нестерова и Казакова это получилось – ибо они атаковали тихоходные неповоротливые невооружённые самолёты-этажерки… а во Вторую мировую это уже не прокатывало.

Ничего удивительного в этом лютом совковом вранье нет: подвиги 28 панфиловцев, Александра Матросова и Николая Гастелло выдуманы агитпропом, как и очень многие другие (об этом можно целую большую книгу написать).