Наваждение

Он был большой и умный. И ещё — кудлатый. Как большой, неухоженный пёс.

Она хотела его. Он это чувствовал даже тогда, когда не смотрел на неё — каким-то особенным, первобытным инстинктом. И это придавало всему, что он делал и о чём говорил сейчас, особый кураж. Такого давно не было. Почти забытый азарт охотника, самца — всё вдруг вспомнилось: и бешеное упоение охотой, и сладкий восторг безумной победы… Добыча. Вот она!

И кудлатый пёс, нетерпеливо вздохнув, послал в сторону незнакомки взгляд, который не оставлял никаких сомнений — охота началась.

Он вызывал в ней тёплую нежность. Хотелось то ли сесть к нему на колени и, обхватив за сильную шею, прильнуть к его плечу, то ли, наоборот, прижать его голову к себе и опустить своё лицо в его непокорные кудри.

Она, как только вошла, почувствовала его присутствие. Такая мощная мужская энергетика обрушилась на неё с того места, где он сидел. Его притяжение было таким острым, властным и безудержным, что она откликнулась на него сразу же, не успев даже понять — откуда оно и что это такое.

Никогда раньше ей не нравились мужчины подобного типа. Её идеал — высокий стройный блондин с тонкими чертами лица. И вдруг — такое наваждение. Её тянуло к нему, как магнитом. За нежностью, как ей казалось… или за страстью? Что-то совпало в них сейчас.

Он говорил, острил и смеялся… Она понимала — только для неё.

Они чувствовали друг друга, как две половинки одного андрогина.

Не хотелось ни о чём думать. Только чувствовать.

Он подошёл, взял её за руку, и они вышли на балкон.

И… к чёрту осторожность! Оба сошли с ума!

«Что я делаю?» — мелькнуло у неё в голове, но она даже не попыталась вырваться из его объятий и ласк.

«Чёрт! — подумал он, совершенно теряя голову. — Провалиться бы им всем сейчас куда-нибудь!»

И вдруг — резкий голос:

— Дорогой! Пора возвращаться!

Стоп-кадр.

Наваждение стало таять и превращаться в туман. Он ослабил объятия.

Стало холодно.