Об открытии Баллодом золота Алдана

Принято считать, что золото в бассейне р. Алдан, крупного ленского притока, открыл В. Бертин. И это представление продолжает распространяться с помощью Интернета. Пишущие об открытии алданского золота часто добавляют, что Бертину помогал якут М. Тарабукин. Некоторые говорят, что первооткрывателями алданского золота следует считать их обоих. Между тем, ни одно из этих утверждений неверно. Об этом можно судить и по тому факту, что бывший латышский стрелок Вольдемар Бертиньш (он же Владимир Бертин) с поисковым отрядом был отправлен на поиски золота в системе Алдана, когда уже было известно, что оттуда его выносят «вольные старатели», с чем молодая советская власть мириться не собиралась. С другой стороны, Бертиньшу (под давлением?) показал незаметный золотой ключик в системе р. Орто-Сала, алданского притока, тот самый Тарабукин, который сам уже добывал там потихоньку золото.

Но если говорить об Алдане вообще, то в верховьях других алданских притоков, рр. Сутам и Тимптон, ещё задолго до поворотного 1917 года официально работали прииски. Об этом написано в изданном в 1905 году обзорном «Отчёте».
 
«Площади, открытые партией Ниманской Ко, снаряжённые под руководством доверенного, П. П. Аллакова, являлись первым опорным пунктом золотопромышленности в системе р. Алдан. Открытие это явилось результатом долгих и упорных поисков, начатых в операцию 1891/2 гг. и захвативших значительную полосу по северо-западным склонам и отрогам Станового хребта. К сожалению, подробных маршрутов и сведений об ея организации получить не удалось»... (Тове, Иванов. С.145).

Аллакова называют первооткрывателем и редкие современные авторы, в частности, В. Р. Алексеев и К. Н. Гурьев. И он был действительно первым из тех, кто подал заявки на открытие россыпей в системе Алдана. Но долгие и упорные поиски, благодаря которым и состоялось открытие, начались несколько раньше, чем говорят уважаемые знатоки. Документы трёх архивов — Российского государственного исторического (РГИА), Центрального исторического г. Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб) и Национального республики Саха (НАРС) — рассказали, как и когда было сделано это открытие и кого именно должно наряду с Аллаковым считать первооткрывателем алданского золота.

Территория, которую занимает система р. Алдан, вошла в состав Российской империи ещё в XVII веке. С того времени по Алдану и его притоку р. Мая стал известен путь к Охотскому морю через низкий перевал хребта Джугджур, и затем здесь был обустроен почтовый тракт с редкими станциями на нём. Сюда, на Маю, правительством делались попытки переселить крестьян из Европейской России. Этот край стал местом ссылки, что тоже должно было способствовать его заселению. Но золото здесь не искали до конца XIX века, хотя в системе Лены его уже добывали. Лишь после того, как Россия приросла Приамурьем, и там, в новой колонии империи, стали успешно его добывать, золотопромышленники обратили внимание на Алдан с притоками. Уместно было ожидать наличие месторождений к северу от Станового хребта, поскольку к югу от него такие месторождения в подобных геологических условиях уже были найдены. И теперь сюда стали тоже снаряжать поисковые партии.

Впервые первооткрывателем алданского золота назвал П. Д. Баллода в своём глубоком историческом исследовании «Мятежный род Баллодов» доктор технических наук Манфред Александрович Шнепс-Шнеппе (1988).

Имя Петра Давыдовича Баллода известно в Приамурье. Оно встречается в разного рода энциклопедиях и словарях. О нём много написано и рассказано в СМИ. Но историки, литераторы и краеведы знают его как революционера-народника, как прототипа литературных героев Базарова и Рахметова, как создателя и куратора газеты «Амурский край», имевшего какое-то отношение к золотым промыслам. И только санкт-петербургский профессор М. А. Шнепс-Шнеппе назвал именно Петра Баллода первооткрывателем золота Алдана.

Причём к этому открытию Баллод шёл, как говорил он сам, семь лет. Шёл в прямом смысле, пройдя по нехоженой тайге не одну тысячу километров. Сначала он искал золото для Алданского золотопромышленного товарищества братьев Гинцбургов, затем — для Ниманской золотопромышленной компании Н. Аносова и В. Базилевского. А после смерти первого и ухода второго с поста товарища-распорядителя компании долго судился с ней, доказывая своё — открывателя — право на получение им вознаграждения за свои труды. И вместе с ним добивался от неё своих денег его сотоварищ П. П. Аллаков, впервые упоминаемый Тове и Ивановым.

Впрочем, начнём рассказ по хронологическому порядку. При этом не будем отвлекаться на революционное прошлое Петра Баллода, об этом подробно написано в доступных книгах Валескална и Шнепс-Шнеппе. И остановимся подробнее на поисках и находке золота на Алдане.

Летом 1874 г. Пётр Баллод, сосланный четырьмя годам ранее после каторги «на житьё» в Илгинскую волость Верхоленского округа Якутской области (ОР ГПБ. Ф.805. Оп.1. Д.466. Л. 5), в одиночку на вёсельной лодке отправился более чем за тысячу километров в Олёкминск — туда, где уже добывало золото Ленское золотопромышленное товарищество (Шнепс-Шнеппе). По-видимому, там он сразу же устроился на работу в золотопоисковую партию, где быстро освоил незнакомое до того дело. И в 1877 году уже сам был направлен в роли руководителя такой партии на реку Алдан, неисследованный в этом отношении крупный приток реки Лены.

Этому назначению поспособствовало ходатайство его университетского друга, теперь уже профессора Ал. С. Фаминцына, в результате которого последовало разрешение Баллоду, которому были возращены права состояния, на перемещения в Восточной Сибири, подписанное самим императором (Шепс-Шнеппе, 2011).

Лет за 10–12 до Баллода, в 1860-х годах, золото на Алдане уже искали. Здесь работала поисковая партия под руководством некоего Шмотина (Иван Александрович, Верхоленский, затем якутский купец? Получил дозволительное свидетельство на поиск золота в Восточной Сибири (1859). Иркипедия). Шмотин, судя по всему, доверенный того же Ленского золотопромышленного товарищества братьев Гинцбургов, «проживши без всякого действия более года на Алдане, при устье реки Белой, и не добив ни одного из нескольких, заложенных им там шурфов, возвратился вспять без всяких результатов» (РГИА. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 1. Л. 11 об.).

После подбора рабочих и закупки необходимого снаряжения партия Баллода отправилась на поиски золота в 1878 году. Перед тем 24 мая того же года о планах своих предстоящих маршрутов Пётр Давыдович писал своему коллеге по Ленскому золотопромышленному товариществу А. Г. Фохту: «…Что я скажу о своих действиях в стране, которая никому ещё неизвестна? Скажу только то, что по прибытии на Алдан прежде всего выберу Аимы. По осмотре и разведке Аимов я осмотрю другие притоки Маи. Затем, вероятно, придётся осмотреть Учур и Темтон. Потом уже я думаю перевалить в вершины притоков Амура. На довольно основательный осмотр притоков Алдана понадобится, я думаю, не менее 4 лет. 5-й год я думаю употребить на осмотр какого-нибудь из притоков Амура» (РГИА. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 1. Л. 31 об. –32).

И как раз тогда же в стольном граде Санкт-Петербурге братьями Гинцбургами, хозяевами Ленского золотопромышленного товарищества, было учреждено Алданское золотопромышленное товарищество (Бисарнов, 1987), для которого и должен был искать золото Пётр Баллод.

Как свидетельствует архивный документ, основным пайщиком этого товарищества в 1879 году был крупный банкир, главный владелец компании Лензолото барон Гораций Евзелевич (Осипович) Гинцбург, которому принадлежало тридцать пять из ста паёв. По пятнадцати паёв были у его братьев Урия и Соломона. Другими пайщиками стали товарищество «Мейер и Ко» (20 паёв), И. Д. Красносельский и генералы Н. О. Адельсон и А. А. Галл (по 5 паёв) (РГИА. Ф.1507. Оп.1. Д.1. Л.132).

Обследовав, действуя по своему плану, рр. Большой и Малый Аимы, составляющие р. Аим, левого притока р. Маи, и не найдя там золота, Баллод переместился на другой — правый — приток Алдана, р. Амгу. В устье этой реки располагалось село Амга, ставшее для него на некоторое время опорным пунктом. Оказавшийся в ссылке в 1881 году в Амге, писатель В. Г. Короленко написал позже в «Истории моего современника»: «Именем Петра Давыдовича Баллода была полна Амга, хотя он в ней тогда и не жил... Рассказы о его силе, выносливости и чутье местности бывали прямо изумительны... Порой он оставлял партию с проводниками-тунгусами и по какому-то инстинкту отправлялся через горные кряжи напрямик, набивая себе карманы только шоколадом» (Короленко, 1978).

Сам Баллод расскажет потом в письме А. Г. Фохту о том, как появилась эта легенда. Исследуя систему Большого Аима в один из дней он, чтобы охватить маршрутами большую площадь, отправил с заданием трёх рабочих вверх по одному из аимских притоков р. Челок, а сам отправился хребтом и заблудился. Изначально рассчитывая на быстрое возвращение к своему отрядом, он не взял с собой продуктов.

«…Я в течение пяти дней ничего не ел. Рыскал до одури по 17 часов в день и положительно иногда падал от усталости. В течение этих 5 дней я подкреплял себя только одной водой, а есть мне совершенно не хотелось. Воды же пил чрезвычайно много. Когда же мне приходилось пробираться хребтами, где воды достать было нельзя, то я жевал зелёную смородину и листья ревеню, которые, хоть изредка попадались мне» (РГИА. Ф.1507. Оп.1. Д.1. Л.156).

Когда же Баллод в конце концов вышел к реке и нашёл там, где они расстались, уже потерявших надежду когда-то увидеть своего начальника рабочих, ему хотелось только чаю (С. 159). Именно после этого он стал в одиночку ходить в дальние маршруты, беря с собой только чай.

Река Амга не входила в первоначальные планы Баллода, он обследовал её попутно, ожидая груз с провиантом и оборудованием для последующих исследований. Но, пройдя до вершины Амги, Баллод также счёл её бесперспективной. Позже здесь на Амге, снова будут искать, и всё же найдут золото. В 1879 году сюда придёт поисковая партия Российского золотопромышленного товарищества во главе с горным инженером С. А. Подъяконовым, но и она пригодных для добычи россыпей не обнаружит. А в результате систематических поисков, начавшихся в 1935 г., в верховьях реки будет обнаружена россыпь, и в результате с 1936 года трест «Якутзолото» начнёт здесь добычу металла старательским методом. Добыча в небольших объёмах продолжалась до 1951 года, а затем была прекращена вследствие её нерентабельности (Гурьев).
А П. Д. Баллод после неудачных поисков на Аиме и Амге 19 июня 1879 года направился на двух лодках вверх по р. Мае, начинавшейся в предгорьях хребта Джугджур.

Сама эта река тоже не сулила перспектив, поэтому внимание было обращено на её притоки Маймакан, Батомгу (у Баллода — Ватом) и другие. И здесь во взятых пробах стали встречаться знаки золота, ставшие основанием ожидать находку месторождений. Особенно Баллода заинтересовала речка Одола, приток Маймакана. И в зиму 1880–1881 года на этой речке он занялся уже разведкой, методично пробуя найти россыпи шурфовкой, при которой линии шурфов пересекали долину Одолы либо её притоков.
Нужно сказать, что разведочные работы отнимают гораздо больше времени, чем маршрутные поиски. В то время они проводились исключительно зимой, поскольку весной и летом шурфы заливало грунтовыми водами, и до золотоносных песков просто невозможно было добраться. В летние же месяцы шла подготовка к разведке: строились и оборудовались зимовья, подвозился инвентарь и продукты — и одновременно проводились поисковые работы в окрестностях, близлежащих реках и ключах.

Одола отняла у поисковой партии Баллода несколько лет. Сохранились его шурфовочные журналы, по которым можно понять, где и как велись поиски золота и каков был их результат.

1880–1881 — разведки на Одоле, притоке Маймакана;
1881–1882 — разведки на Одоле и притоке Чугликана, притока Маймакана;
1882–1883 — разведки на Одоле и её притоках;
1883–1884 — разведки на Одоле с притоками и одном из притоков Батомги;
1884–1885 — разведки на Одоле и притоках Батомги… (РГИА. Ф.1507. Оп.1. Д.7).

Прошли все сроки, которые были отведены поисковой партии Баллода, а результат нулевой. При этом расходы на поиски вплоть до последнего сезона повышались: чтобы охватить большее пространство, Баллод нанимал всё новых и новых рабочих, чтобы шурфовку можно было вести одновременно в нескольких местах. В конце концов в Алданской партии было уже двадцать пять рабочих. Но золота, пригодного для разработки, так и не было. Одола обманула ожидания. Она отвлекла всё время и средства, не дав искать золото на других территориях.

Пётр Давыдович, к тому времени, видимо, понявший, где не следует, а где следует ожидать находки богатых месторождений, осознавал, что безрезультатная до этого работа его отрядов скорее всего приведёт к её остановке. Он писал письма в правление товарищества, пытаясь убедить, что поиски перспективны и их нужно продолжить. Он писал: «Разведка прошлаго года не дала золота, стоющаго разработки, но на основании ея позволил я себе сделать кое-какие выводы. На Одоле едва ли есть золото, стоющее разработки, а если и есть, то пространство его очень незначительно». Ещё: «Мы перебрались с разведкой на приток Ватома Амуткан, примыкающий к вершинам Одолы и Абшакгана. Из трёх шурфов, заложенных на нём, один затоплен, но два пока даются, и теперь и есть надежда, что хотя один добьём скоро, разве угары нам помешают».

Начальник поисковой партии Пётр Баллод убеждал, что территория, которую намечено было обследовать, очень велика, и что на её изучение нужно время. Был готов сам прекратить свою деятельность, экономя деньги товарищества. «Я уже писал Вам,— убеждал Баллод,— что я могу быть лишним тогда, так как места под разведки уже указаны. Я не отказываюсь, а даже рад продолжить службу, но и не желаю быть в тягость партии. Хорошо бы было если бы Вы заблаговременно известили меня о своём решении» (РГИА. Ф.1507. Оп.1. Д.8).

Но пайщики товарищества, финансируемого крупным золотопромышленником и банкиром Г. Е. Гинцбургом, не сочли доводы Баллода убедительными. Они — столичные финансисты, никогда не бывавшие в глухой тайге и не видевшие, как в одночасье взбухают и сносят всё на своём пути горные реки — не представляли масштабов уже проведённых работ и не понимали его доводов. Они видели лишь одно: ежегодные расходы на поиски золота без ожидаемого результата их возврата.

3 мая 1886 года на общем собрании пайщиков Алданского золотопромышленного товарищества было зачитано и письмо Баллода товарищу-распорядителю товарищества, и последующая телеграмма Баллоду, в которой говорилось: «Ваши письма… ничего не дают для решения вопроса. Трата денег без видимой цели должна повести к прекращению дела. Сообщите через Иркутск возможно быстро телеграммой данныя, необходимыя для окончательнаго решения» (РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д. 8.). Но Иркутск был очень далеко от Баллода…

Общее собрание пайщиков Алданского товарищества решило не продолжать поиски золота на Алдане. И рабочие партии, вместо того, чтобы начать разведки подготовленных участков и готовить к ним другие, стали заниматься вывозкой с них припасов и оборудования. А Баллод занялся составлением финансового отчёта.
По сводному отчёту, сохранившемуся в фонде Алданского золотопромышленного товарищества (РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д. 6.), видно, как с каждым годом росли затраты компании на безрезультатные поиски золото на Алдане. Общая сумма расходов за семь с половиной лет, с 1 мая 1879 по 1 октября 1886 г., составила в итоге 133 тыс. 448 руб. 85 коп.

16 октября 1886 года, после того, как Баллод рассчитался с рабочими и служащими (РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д.6), Алданская партия была распущена. А затем прекратило свою деятельность и убыточное Алданское золотопромышленное товарищество. При том, что до открытия золота на выбранных Баллодом участках оставался, по-видимому, всего один год.

Уже в следующем, 1887 году Пётр Давыдович, по приглашению Н. П. Аносова, организатора и пайщика Ниманской золотопромышленной компании, имевшей прииски в системе р. Буреи, переехал из Якутии в Амурскую область и вскоре приступил к службе в компании в должности главноуправляющего.

По всей видимости, Баллод рассказал своим новым работодателям о результатах своих поисков на Алдане. И, по всей видимости, был ими понят. Потому что уже в начале января 1888 года Пётр Давыдович получил несколько нотариально заверенных доверенностей от разных лиц, по которым получал право поисков и разведок золота с тем, чтобы в случае находок россыпей мог оформлять площади для будущих приисков на имя своих доверителей. Одним из таких доверителей был товарищ-распорядитель Ниманской золотопромышленной компании В. И. Базилевский (ЦГИА СПб. Ф. 2049. Оп. 1. Д. 1117. Л. 3). И этот факт нам важен, поскольку Базилевский впоследствии поддержал Баллода в тяжбе с Ниманской компанией о получении тем попудного вознаграждения, но об этом поговорим позже.

Доверенности были получены не случайно: с ними Баллод продолжил свои поиски золота в системе Алдана. На этот раз не самолично, поскольку его основной обязанностью была теперь добыча золота на приисках по Ниману. Для исполнения роли руководителя поисковой партии он пригласил благовещенского мещанина П. П. Аллакова.

Судя по всему, Пётр Давыдович хорошо знал Аллакова ещё с Олёкминска или со времён собственных поисков по Алдану: в некоторых архивных документах Павел Петрович обозначен как «верхоленский купец». Думается, что по причине этого знакомства Аллаков стал и служащим Ниманской золотопромышленной компании, и затем, доверенным самого Баллода, который вновь направил его в систему Алдана. Теперь уже туда, где не успел побывать сам.

В самом начале 1892 года Аллаков получил от Баллода доверенности на организацию поисков, по которым сам мог снарядить поисковые партии. Среди доверенностей, полученных им самим от пайщиков Ниманской золотопромышленной компании, была и его собственная доверенность, подписанная 12 декабря 1892 г. (ЦГИА. Ф.2049. Оп.1. Д.1117). И не позднее 1894 года партии, снаряжённые Аллаковым, отправились на Алдан. Не позднее, потому что сам Павел Петрович писал, что подавал заявления об отправке им в этом году двух партий 30 мая этого года в системы рек Маи, Учура, Конамы (Гонам) и Алгамы (приток р. Учур).  И о том, что с одной из этих партий, придя в декабре 1895 года на р. Большую Делинду, правый приток р. Сутам (система р. Гонам, притока Алдана), обнаружила на левой её составляющей старое зимовьё без следов проходившей здесь когда-либо разведки на золото: вблизи не было ни шурфов, ни разведочных столбов, которые стали бы препятствием для собственных работ партии (НАРС. Ф.15-и. Д.7612). Поэтому аллаковцы сами занялись шурфовкой этой речки, и, получив положительный результат, заявили об открытии здесь золотоносной площади на имя В. И. Базилевского, выдавшего доверенность на право поиска на его имя и финансировавшего этот поиск. На столбе из свежесрубленной лиственницы, указывающем на начало заявляемой для разработок площади, Аллаков написал карандашом: «Заявлена на имя Потомственнаго дворянина Виктора Базилевскаго 20 Января 1896 года», а затем вырезал выше надписи «В. И. Б.», а ниже — год, месяц и число (НАРС. Ф. 15-и. Оп. 1. Д.7612).

Что касается старого зимовья, то есть все основания предполагать, что оно было одним из тех, которые Баллод приготовил для не состоявшихся зимних разведок. Ведь он сам рассказывал о том, что такие избушки были приготовлены перед тем, как была прекращена деятельность Алданской партии Гинцбургов.

На той же Делинде партия «застолбила» ещё несколько площадей на имя других доверителей, и летом 1896 года заявки на все эти площади были поданы в Якутское полицейское управление. Среди них была площадь, заявленная на его, Баллода, имя.
Факт открытия был зарегистрирован, на это место был послан отводчик, и, после отвода, прииски стали считаться открытыми. Именно они стали первыми приисками, открытыми в системе реки Алдан.

Любопытно, что сразу после подачи первых объявлений на открытие золотоносных площадей П. П. Петрович Аллаков подал заявление, что он снарядил ещё одну партию на имя Верхоленского второй гильдии купца Николая Петровича Аллакова. И партия эта, «желая производить поиски золотоносных россыпей в Якутской области и округе», должна была отправиться «по системам рек Алдана, Учура, Канамы (Гонама), Алгамы и Темптёнь (Тимптон)» 2 сентября 1896 года (НАРС. Ф. 15-и. Оп. 1. Д.7613).
Неизвестно, были ли сделаны Павлом Аллаковым открытия в пользу своего брата, но на карте Якутской АССР 1924 года издания на р. Алгаме и её притоке р. Туксани обозначены два пункта с названием «склад Аллакова». Вероятно, купец Николай Аллаков всё же имел свой интерес в местах золотодобычи. И не только он: на той же карте в верховьях р. Алгамы отмечен и «склад Шуберта». Известно при этом, что сын полковника Павел Александрович Шубарт, приехавший из г. Гельсинфорса (Финляндия), служил приказчиком в поисковой партии П. П. Аллакова и был его первым помощником, которому поручалось и руководство поисковыми отрядами, и разведки, и доставка провизии...

Партии Баллода — Аллакова были не единственными, кто искал золото на Алдане в этот период. Кроме упомянутой партии Подъяконова, в 1894–1895 гг. в верховьях р. Алгамы, притоке Учура, и р. Нуям, притоке Сутама, поисками золота занимались партии Верхне-Амурской компании под руководством доверенных Н. Е. Лаврентьева, Н. В. Межова и А. Н. Хренникова (Ф.57. Оп.1. Д.250). И, хотя пригодного для разработки золота эти партии не нашли, некоторые участки они всё-таки «застолбили». На всякий случай.

Вот как описывал этот факт один из руководителей поисков А. Н. Хренников.
«Присутствие золота обнаружено из восьми пунктов шурфовки только в двух. В 40 верстах от вершины Нуяма и в 20 верстах от вершины рч. Безназвания... В окрестностях этих пунктов, по невозможности признать там отсутствие золотоносности, оставлены 7 явочных столбов» (РГИА. Ф.57. Оп.1. Д.250. Л.30).

Успешные поиски Аллакова побудили золотопромышленников и обществ к организации новых поисковых работ в системе реки Алдан. Сюда были снаряжены партии Верхне-Амурской компании, Зейского золотопромышленника И. А. Опарина и других. Результатом стало открытие новых золотоносных территорий и отводы участков для добычи. На упомянутой карте 1924 года некоторые их открытых тогда приисков отмечены. И, таким образом, карта опровергает заблуждение относительно первооткрывательства, сделанного, якобы, В. Бертиньшем в 1923 году.

Одним из важных для региона открытий стали находки богатых золотых россыпей в системе р. Тимптон, сделанные доверенным Верхне-Амурской компаний Н. С. Марчевским в 1901–1903 годах. Им в пользу компаньонов были заявлены 23 площади, на многих из которых вскоре началась добыча золота (РГИА. Ф.57. Оп.1. Д.65).

А открытие золота на Сутамской Большой, или Нижней, Делинде (Джелинде) для первооткрывателей П. Д. Баллода и П. П. Аллакова обернулось проблемами. Открытие это состоялось в ту пору, когда Ниманская золотопромышленная компания переживала кризис. Добыча золота на старых приисках в системе р. Буреи по причине их выработки уменьшилась, и, поскольку большую часть прибыли главноуправляющий Баллод направил на поиски новых площадей, пайщики компании в итоге не получили ожидаемые дивиденды. Состоялось общее собрание пайщиков, результатом которого стало переизбрание товарища-распорядителя. Теперь им стал вместо В. И. Базилевского тайный советник Ратьков-Рожнов. И Баллод, не сумевший доказать правильность предпринятых им для сохранения компании действий, в январе 1899 г. был уволен (ЦГИА СПб. Ф. 2049.  Оп. 1. Д. 1117. Л. 6).

Финансирование поисковой партии Аллакова также прекратилось, и завершение её работы — оформление приисков и начало добычи золота — состоялось уже на собственные средства Баллода и Аллакова. Первым был запущен в производство Петровский прииск, заявленный П. Аллаковым на имя Петра Баллода. В 1898 году на этом прииске добыли 3 фунта 72 доли золота (ЦГИА СПб. Ф. 2049.  Оп. 1. Д. 1117. Л. 48).

А затем все открытые площади, как это было обусловлено ранее, те, на чьё имя они открывались, передали Ниманской золотопромышленной компании, на чьи средства и велись поиски золота.

Но новое руководство компании предпочло не расходовать деньги на организацию добычи золота. Оно, уволив не только Баллода, но и комиссионера Ландгаммера, бывшего промежуточным звеном в контактах между главноуправляющим компании Баллодом и Санкт-Петербургом, и управляющего Алданскими промыслами, сдало вновь открытые прииски в аренду Верхне-Амурской компании, предпочтя небольшой, но регулярный доход более значительному, но требующему затрат. И теперь уже Верхне-Амурская компания организовывала в новом для себя районе добычу золота. А ещё она использовала вновь открытые прииски в качестве баз для отправки собственных поисковых партий. Это позволило ей открыть новые районы золотодобычи в системе р. Алдан. В частности, на р. Тимптон, где тоже вскоре появились новые прииски компании. Теперь уже её собственные прииски.

Что касается первооткрывателей — их заслуги Ниманской компанией были забыты. Сначала она выставляла судебные иски Баллоду и Ландгаммеру, обвиняя их в нецелевом использовании денег. Затем, когда П. П. Аллаков и П. Д. Баллод, оказавшись без средств к существованию, обратились через суд с требованием о попудном вознаграждении, всячески сопротивлялась выполнению своих обязательств.

Здесь нужно остановиться, чтобы объяснить, что такое попудное вознаграждение.
Так назывемые «попудные», в соответствии с практикой того времени, назначались и выплачивались золотопромышленниками тем, кто открывал для них золото. Суть была в том, что если поисковик находил для того, кто его отправил и профинансировал поиски, богатую россыпь, то впоследствии, когда на этой россыпи добывали золото, поисковик с каждого добытого пуда получал заранее оговоренную сумму в рублях. Эта сумма варьировалась с учётом расположения приисков и ожидаемых расходов, составляя обычно 150–300 тыс. руб. с каждого пуда добытого золота. Попудные были серьёзным материальным стимулом, благодаря которому поисковик стремился найти действительно богатые месторождения. И зачастую поисковик, заинтересованный в положительном результате, был готов поделиться со своими помощниками, чтобы заинтересовать их тоже.

Ниманская золотопромышленная в лице Ратькова-Рожнова отказала обоим соискателям попудного вознаграждения на основании того, что таковое якобы не было оговорено при отправки поисковой партии. Позже Базилевский документально подтвердил, что Баллод имеет право на попудные, но у компании нашлись другие аргументы. Суд первой инстанции, прошедший в Благовещенске, поддержал Ниманскую компанию. Истцы обратились с апелляцией в Иркутскую судебную палату. А после того, как и там подтвердили решение Амурского суда — в кассационный департамент Сената, который признал первоначальное судебное решение нарушающим закон и направил дело на рассмотрение в Санкт-Петербургскую судебную палату. Затем…

Впрочем, основания для сопротивления у компании были. Баллод требовал точного исполнения его соглашения с прежним её руководителем В. И. Базилевским. В нём фигурировала весьма высокая сумма вознаграждения — 400 руб. с каждого пуда добытого золота. Большая, чем это было принято. И, если учесть, что открытые прииски находились в труднодоступном районе, что само по себе вело к высоким расходам, то представляется понятным, почему компания, заинтересованная в прибыли, вовсе не хотела нести и эти расходы. И есть пример, когда доверенный Верхне-Амурской компании Н. С. Марчевский, оказавшейся в похожей ситуации, без судов получил свидетельство компании на это право, при том, что в числе тех, кто принимал решение, был тот же самый Ратьков-Рожнов. Может быть потому, что испрашиваемый им размер попудных был заметно меньше. В итоге компания утвердила для него сумму 200 руб. с каждого добытого пуда, и обе стороны были удовлетворены этим решением (РГИА. Ф.57. Оп.1. Д.65).

Что же касается вознаграждения Баллода, то из каждых 400 рублей за пуд предполагалось, что 150 рублей будет получать Аллаков, а ему самому оставалось бы 250 рублей. И в этом соотношении, судя по всему, компания усмотрела диспропорцию. В судебных делах, впрочем, это не звучит. Фигурируют лишь ссылки адвокатов на те или иные толкования законов того времени.

Вряд ли есть необходимость перечислять весь путь судебной тяжбы Баллода и НЗК, длившейся почти десять лет. В архивах от этого судилища осталось несколько пухлых папок с делами, и даже перечисление всех хранящихся в них документов заняло бы много времени. Для того, чтобы иметь возможность лично присутствовать на судебных заседаниях, Пётр Давыдовыч переехал в столицу. И, поскольку всё время нужно было нести затраты и на жизнь в Санкт-Петербурге, и на судебное разбирательство, был вынужден не раз занимать деньги у своих старых друзей и знакомых.

В одном из писем В. Г. Короленко, например, Баллод писал: «Владимир Галахтионович! Я обращаюсь к Вам с просьбой. Я живу в Петерб. с февр. (1908 г.) и пытаюсь взыскать с Ниманской К-о долг. Издержался окончательно, нету меня ничего, на тяжбу не хватает. Не найдёте ли Вы возможным ссудить меня 200–300 р. на некоторое время? Не знаете ли адреса Аптекмана? Хочу и его попросить. Ваш слуга П. Баллод» (ОР РГБ. Ф.135. Разд.2. Карт.18. Д.40. Л.1).

В другом письме он рассказал о начале судебной тяжбы с Ниманской компанией.
«Мой сотрудник Аллаков, которого я послал на Алдан сделать разведки, принять отводы и принятые отводы передать Ниманской К-о, сильно нуждался и даже поступил в богадельню, из которой его выручили люди никакого участия в дележке полученных (от добычи на алданских приисках золота) миллионов не принимавшие. Этому сотруднику я дал записку на получение 150 р. с пуда золота и таким образом сделался невольным обманщиком. Аллаков на основании моей записки хотел предъявить иск к Ниманской К-о, но адвокаты, знающие, что такое Ниманская К-о, советовали ему предъявить сначала ко мне и, таким образом, заставить меня начать иск к Ниманской К-о, с которой я и вёл переговоры» (ОР РГБ. Ф.135. Разд.2. Карт.18. Д.40. Л.12).

О бедственном положении Баллода свидетельствует и справка о его бедности, которая фигурировала в его деле (РГИА. Ф. 1364. Оп. 7. Д. 432. Л. 14 об.).

По-видимому, занимать деньги приходилось не только у немногочисленных друзей, но и где только было можно. В марте 1913 года в Петроградский коммерческий суд с иском к золотопромышленному товариществу «П. Д. Баллод и Ко» обратился Торговый дом «Лукин и сыновья». Он требовал возврата 2 400 рублей с процентами по векселю. Но судебный процесс не состоялся: Баллода по указанному в иске адресу не нашли и повестку ему не вручили (ЦГИА СПб. Ф. 243. Оп. 1. Д. 643). Золотопромышленное товарищество Баллода к тому времени уже не существовало, а сам он, добившийся своих прав и своих денег, покинул Санкт-Петербург и вернулся к семье в Благовещенск.

Но в Благовещенске Пётр Давыдович прожил после этого немного. В январе 1918 года, он умер. А вслед за ним, с приходом новой власти, умерли и Ниманская золотопромышленная компания, и память о том, как ссыльный революционер Баллод, служивший этой компании, стал первооткрывателем золота на Алдане.


Источники литературные:

1. Бисарнов М. Список главнейших русских золотопромышленных компаний и фирм. СПб, 1987. 389 с.
2. Валескалн П. И. Революционный демократ П. Д. Баллод. Рига, 1957. 302 с.
3. Короленко В. Г. Пётр Давидович Баллод/История моего современника//Короленко В. Г. Собр. соч. М., 1978. Т. 3–4. С. 257–260.
4. Румянцев П. П. Служебный персонал золотопромышленных предприятий Сибири в XIX — начале XX в. Под ред. проф. д.и.н. В. П. Зиновьева. Томск: ТГУ, 2016. 308 с.
4. Тове Л. Л., Иванов Д. В. Отчёт по статистико-экономическому и техническому изследованию золотопромышленности Амурско-Приморскаго района. Т. 2. Амурская область. СПб: Типо-литография Якорь, 1905.
5. Шнепс-Шнеппе М. А. Мятежный род Баллодов // Родник, Рига, 1988. № 1–6.
6. Шнепс-Шнеппе М. А. Немцы в России. Мятежный род Баллодов между немцами, евреями и русскими. М.: Алгоритм, 2001.–352 с.

Источники архивные:

7. Национальный архив республики Саха (НАРС). Ф. 12-и. Оп. 21. Д. 10. Дело о проведении расследования по факту незаконной разведки золота в Якутском округе распорядителем золотопромышленной поисковой партии барона Гинзбурга Балладам. 15 января 1884 – 13 января 1892 гг. 38 ? л.
8. НАРС. Ф. 15-и. Оп. 1. Д. 7612. Дело об открытии золотоносных месторождений по притокам р. Алдан благовещенским мещанином Аллаковым Павлом Петровичем. 14 авг. 1896 г. – 17 апр. 1898 г.
9. НАРС. Ф. 15-и. Оп. 1. Д. 7613. Заявления и доверенности золотопромышленников Амурской области о выдаче разрешения на право разведки золотоносных месторождении в Якутской области благовещенскому мещанину Аллакову Павлу Петровичу. Именные списки членов поисковой партии. 4 янв. 1893 – 2 сент. 1896.
10. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 805. Оп. 1. Д. 466. Письма Баллода Фаминцину. 5 л.
11. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ. Ф. 135. Разд. 2. Карт. 18. Д. 40. Письма Баллода Короленко. 13 л.
12. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 57. Оп. 1. Д. 65. Переписка Главного управления Компании с Главной конторой промыслового управления о выдаче Н. С. Марчевскому свидетельства на право получения попудных денег с золота открытых им площадей по р. Темптому в Якутской обл. 19 сент. 1903 – 29 окт. 1904. 18 л.
13. РГИА. Ф. 57. Оп. 1. Д. 250. Журналы разведочных работ, планы и маршруты поисковых партий Е. Г. Завьялова по системе р. Селемджи, А. Н. Хренникова и других. Ватман. 1894–1896. 37 л.
14. РГИА. Ф.1364. Оп. 3. 1901 г. Д.1702. О взыскании Ниманской золотопромышленной компанией с главноуправляющего приисками П. Д. Баллод 16727 рублей, израсходованных на покупку для него дома и усадебного участка. 28 июля 1901 г. 19 л.
15. РГИА. Ф.1364. Оп. 7. 1911 г.  Д.432. О взыскании П. Д. Баллодом с Ниманской золотопромышленной компании 14920 рублей вознаграждения, за добытое золото на открытом им участке. 26 апреля 1911 г. 25 л.
16. РГИА. Ф. 1364. Оп. 8. 1912 г. Д. 1527. О взыскании Н. Аллаковым с Нимнской золотопромышленной компании 150 рублей попудного вознаграждения за открытие золотых приисков, находящихся на реке Большая Джелинда в Якутской губернии. 05 августа 1912 г.
17. РГИА. Ф.1507. Оп.1. Д. 1. Переписка учредителя товарищества И. Е. Гинцбурга с инж. П. Д. Баллод об организации поисковой партии; переписка Баллода с разными лицами о ходе работ поисковой партии. Ч. 1. 26 февр. 1877 г. – 11 дек. 1881 г. 473 л.
18. РГИА. Ф. 1507. Оп. 1. Д. 2. Переписка инж. П. Д. Баллод с учредителем т-ва И. Е. Гинцбургом о ходе работ поисковой партии; переписка между участниками т-ва по вопросам финансирования партии. Ч. 2. 1881–1891 гг. 449 л. 452 л.
19. РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д. 5. Договор Т-ва с рабочими Алданской поисковой партии от 8 апреля 1879 г. на пр-во работ с мая 1879 г. по май 1881 г. 2 л.
20. РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д. 6. Отчёт Алданской поисковой партии за 1 мая 1879 г. – 1 октября 1886 г. 7 л.
21. РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д. 7. Разведочные журналы Алданской поисковой партии по р. Одола и её притокам. 4 сент. 1880 – 23 апреля 1885 г. 110 л.
22. РГИА. Ф. 1507. Оп.1. Д. 8. Протокол общего собрания участников Алданской поисковой партии от 3 апреля 1885 г. в связи с письмом инж. Баллода о ходе разведки. 3 л.
23. Центральный государственный исторический архив г. Санкт-Петербург (ЦГИА СПб). Ф. 243. Оп. 1. Д. 643. 12.03.1913–20.09.1913. Дело Торгового дома «В. М. Лукин и сыновья» с золотопромышленным товариществом «П. Д. Баллод и Ко» о взыскании 2400 руб. с процентовкой по векселю.
24. ЦГИА СПб. Ф. 356. О. 1. Д. 15427. По иску Баллодо к Ниманской золотопромышленной компании по договору. 08.03.1910–16.04.1912.
25. ЦГИА СПб. Ф. 2049.  Оп. 1. Д. 1117. По иску П. Д. Баллода и П. П. Аллакова. 24.07.1908–07.04.1914. 58 л.
26. ЦГИА СПб. Ф. 2049. Оп. 1. Д. 1118. По иску П. Д. Баллода. 26.11.1908–20.08.1910. 66 л.

Иные источники

27. Алексеев В. Р. Верхне-Тимптонская лихорадка // История освоения и судьба природы Южной Якутии. URL: http://imz-2000.narod.ru/ygn_23.html
28. Гурьев К. Н. Якутский Клондайк — золотой Алдан. URL: http://ilin-yakutsk.narod.ru/2005-2/48.htm
29. Карта Якутской автономной Советской Социалистической республики. М 1:2 500 000. Партия по иссл. рек Ленского и Байкальского бассейнов Управления водн. путями Сибири, 1924.