18. ССО-65. Сумгаит. Шпионская история

Такое вот кино или легко ли стать израильским шпионом. Стоит только захотеть.

Ехать впервые в составе студенческого строительного отряда (ССО), о которых мы первокурсники были наслышаны, форма которых приводила в восторг, хотелось. Особого отбора у нас не было, в принципе любой студент мог заявить о своём желании и ехать. Другое дело, если тебе хотелось ехать с ССО на Колыму или Алтай, а тебе предлагалось ехать туда, куда дана разнарядка для твоего института. Я не был придирчив. Если тебе предлагают ехать в Азербайджан – почему бы и нет. Но вот форма получена и наглажена, эмблемка твоего отряда пришита на карман или рукав, крошечный рюкзачок собран. Верный своей привычке всем давать свой очень простой адрес в любой точке СССР: главпочтамт, до востребования, я пожинал её плоды и в Сумгаите. Во всяком случае, письмо, отправленное Шурой Александровой 23.07 из Москвы было в Сумгаите уже 27 июля и была в нём пророческая фраза – «Ты, смотри, будь осторожен с кинокамерой, а то наживёшь неприятностей».

Утром 5 июля 1965 года мы начали собираться у института. Пришли и наши девчата, которые никуда не ехали, но провожать своих сокурсников - дело святое. Шумный сбор во дворе института завершился построением, напутственными речами комсомольских вожаков. Колонной мы пошли на вокзал, благо Казанский вокзал от института буквально в одном километре. Я снимал фотоаппаратом и кинокамерой.
Затем более суток в поезде. Спалось очень хорошо. Запомнилось, что проспал 17 часов подряд. В Сумгаите нас разместили в доме квартирного типа, а вскоре сумгаитский суперфосфатный завод стал для нас своего рода испытанием. Очень трудно работать в такую жару, собственно труд у нас был - принести, подать, прокопать канаву. Хотя изначально мы думали, что, судя по названию, будем работать в химпроизводстве, работали мы как строительные рабочие. Зато как приятно было вечером после работы окунуться в Каспийское море, а потом растянуться на бетонных плитах и кубах, из которых и состоял здесь берег. Обедали мы в заводской столовой и, на первое нам давали совершенно грязно-белый суп с противным кислым вкусом. Нам сказали, что это что-то типа местной окрошки. Я пытался его есть, но тошнило от вида, цвета, запаха и вкуса. Но к концу нашего срока постепенно привыкли сначала к запаху - все местные его ели и нахваливали - а потом и к вкусу. Котлеты почти без мяса, а гуляш частенько с тухлятинкой.

Выходные каждый использовал по-разному. В свой первый выходной я зарядил свою кинокамеру пленкой, вставил туда батарейку, сунул все это в крошечную торбочку, закинул её на плечо и поехал в группе коллег на электричке в Баку. На вокзале мы все разбились на небольшие группы по интересам, а потом вообще каждый пустился «в свободное плавание». Центр города, набережная, знаменитая «Девичья башня», солнце, соленый морской ветерок, что может быть прекрасней. Я же был задержан как израильский шпион. Легко ли стать израильским шпионом? Нет ничего проще, стоит только захотеть. Ясно, что я хотеть этого не мог. Для этого надо чего-нибудь слегка нарушить, попасться на этом нарушении, ну и непременным условием является наличие компрометирующих материалов, однозначно доказывающих, что ты иностранный шпион. Итак, по порядку. По молодости лет я не знал, что существует запрет на съемку в кафе, ресторанах. Вернее съемка возможна, но только с разрешения руководства. А мне как раз попалось красивенькое такое кафе или ресторан в национальном стиле, Снял его снаружи, захотелось подтвердить, что и внутри этого самого колорита в достатке. Зашел. Огляделся. Красиво. Надо снимать. Сел за столик, камеру наизготовку, руки упер в стол, чтобы камену не водило и начал съёмку интерьера. Вдруг вижу в глазок камеры, что на меня несется какой-то амбал. Тут у меня изображение закрутилось. Надо отпускать спусковой курок, а не получается – руки мне зажали. Потом на экране я видел как крутилось изображение от такого вот обращения с камерой. Тут и ещё один подскочил. – «Здесь нельзя снимать! Зачем снимал? Засвечивай пленку!». Мне, понятное дело, жалко засвечивать, ведь там вся Сумгаитская эпопея от начала до конца. Делаю скорбное лицо и открываю камеру. Вот – засветил. Они успокоились. Вскоре (какова оперативность) меня ведут к мотоциклу с коляской, а через несколько минут в ближайшем отделении милиции приступили к допросу этого подозрительного парня. Для начала выпотрошили мою торбу. Внимательно осмотрели всё. Заинтересовались записной книжкой. А у меня там были записаны адреса всех моих зарубежных коллег – филателистов. Немцы – есть, израильтянина – целых два, поляки – те просто переполнили чашу терпения старшего лейтенанта (азербайджанца). Он то и рапортовал вошедшему капитану (русскому) о том, что, мол, задержан израильский шпион, снимал запрещенный к съёмке объект, документов не имеет. Начальник отделения посмотрел, видимо, на моё безусое лицо и ласково спросил – «Рассказывай, что ты тут натворил». Я всё и рассказал. И про то, что не шпион, а студент из Москвы, про суперфосфатный завод, про первый выезд в столицу республики, про филателистов и их адреса, про паспорт, который по случаю жары в карман засовывать не хотел, а в торбочку класть документы посчитал опасным – можно вытряхнуть. Вывел он меня на улицу – «Иди, мальчик». Тут уж я встал на дыбы – «Завезли невесть куда, а теперь иди. Куда идти не знаю, надо на вокзал, скоро чуть ли не последняя электричка. И что мне делать?». И тогда капитан вызвал подчиненного, посадил меня всё на тот же мотоцикл и, вскоре, я был на вокзале. Но и сейчас у меня есть/была возможность посмотреть эту пленку. «А как же засветка?» - скажете вы. В этом деле была маленькая хитрость. Кинокамера «Спорт-3» была с электроприводом и имела 2 отделения, в одном, как и положено, пленка, а во втором, которое открывается точно также, только с другой стороны, электродвигатель. Вот его то я и открыл, имитируя засветку. Хитрость удалась.

Из Азербайджана 13 августа поехал к родственникам отчима в Гончариху (Украина), пробыл там с недельку. Кроме нескольких десятков не очень удачных фотографий, памяти об этой поездки почти не осталось.
«Пасся» в саду и огороде весь день. Вишнево-сливовый сад как всегда порадовал вкусными плодами. Кавуны были не менее хороши, как и хороши были молоденькие огурчики и наливные по-мидоры. Куры мне надоели еще с прошлой поездки и мне предлагали то галушки, то вареники с вишней (ни до, ни после подобного не едал). Особого смысла в этой поездке не было, визит вежливости. Из запомнившегося можно отметить, что Женя (брат отчима) намекал мне на то, что есть в деревне дивчины «дуже гарные» и очень даже доступные и показывал некоторых из них. Но я был в то время парнишка «нецелованный», мне это предложение приятно щекотало нервы, но ... Так что возможность приобретения первого сексуального опыта я, можно сказать, упустил, а правильнее сказать – отверг.

Потом я поехал автобусом в Киев, чтобы вернуться оттуда в Москву, но мог пойти в ход и вариант полёта в родной Оренбург. Было 23 августа. В авиакассах узнаю, что билеты на Оренбург не продаются, т.к. загружена линия Киев – Куйбышев, а на Москву билеты проданы вплоть до 31 августа. На вокзале узнаю, что с ж/д билетами на Москву все не менее сложно. А у меня денег осталось несколько рублей. Вскоре агентство Аэрофлота закрылось. Паники не было, но тоска на лице была написана явно. В конечном итоге водитель автобуса, что остановился рядом с агентством, посмотрев на мою грустно-кислую физиономию, посоветовал рискнуть и поехать в аэропорт на удачу, вдруг будет билет или кто-то опоздает. Он подвез меня в аэропорт совершенно бесплатно, сказал, что будет ждать моей отмашки, если рейс будет и с билетом образуется. А если билета не будет, то он отвезёт меня чуть дальше до аэропортовской гостиницы. Я бормочу про то, что у меня денег на гостиницу нет, а он успокаивает – «У меня там знакомая работает, точно знаю, что она сможет тебя на одну ночь бесплатно устроить».
Вбегаю со своей торбочкой – рюкзачком в здание аэропорта, ни единой пассажирской души, время около 22-00. Спрашиваю у женщины за стойкой – нет ли билетов до Москвы. Она – «Да, одно место есть, но посадка уже закончена». Я ей про ситуацию – и денег нет, и на поезд не попасть. В итоге она выписывает мне билет, плачу 15 рублей. Этот билет сохранился.
Отмашку водителю автобуса я тут же дал, благо стены этой части аэровокзала были стеклянные. И поудивлялся про себя той отзывчивости человеческой киевлян.

Дама вызывает какого-то дядю Васю, командует – «Бери кар, парнишку и срочно к московскому рейсу». Мчимся, а от самолета уже трап отъезжает. Дядя Вася, руками ему машет, назад мол. Через пять минут с небольшим опозданием самолет взлетел, а еще через час я был в Москве. Была ночь, до вокзала пришлось ехать на такси. Успел на последнюю электричку до Клязьмы. На следующий день снял деньги с книжки, съездил в институт, договорился с деканом о том, что немного опоздаю, вернусь числа 4-го. Съездил в Оренбург, навестил бабушку.
30.08.65. В открытке из Оренбурга в Норильск я описал маме киевский эпизод и микроновости из Оренбурга.
4 сентября я вылетел в Москву. Так что летние приключения 1965 года все с хорошим концом. Ну не счастливчик ли я?