7. П. Суровой Простой парень с улицы Глюк

Наследие Молледжиато
Сегодня, когда Адриано перешагнул порог своего восьмидесятипятилетия, его влияние ощущается повсюду. В манере современных итальянских рэперов, пытающихся подражать его ритмической свободе. В молодых актерах, копирующих его «небрежную» харизму. Но скопировать Челентано невозможно — можно лишь имитировать его внешние проявления.
Секрет Адриано в том, что он всегда оставался верным себе. Он не гнался за трендами — он сам их создавал, просто потому что ему было скучно делать то же самое, что и другие.
Он научил Италию (и весь мир), что:
  Можно быть смешным и при этом оставаться великим.
  Можно быть грубым снаружи, но нежным внутри.
  Можно проиграть конкурс (как он проигрывал в Сан-Ремо), но выиграть историю.
Его жизнь — это длинная, извилистая дорога с окраины Милана на вершину Олимпа. И на каждом километре этой дороги он оставлял частичку своей энергии, своей «каучуковой» души.
Эпилог. Последний тик-так
Солнце медленно садится над Гальбьяте. В мастерской Челентано гаснут лампы. Старик откладывает инструменты. На столе лежат часы, которые он только что вернул к жизни. Они тикают ровно, уверенно, будто обещая, что время — это всего лишь иллюзия, пока мы умеем любить и петь.
Адриано выходит на балкон. Он смотрит на темнеющие горы и вдыхает воздух, пахнущий хвоей и свободой. Где-то там, далеко внизу, гудит современный Милан, который уже забыл, как выглядела улица Глюк в 1938 году. Но пока Адриано здесь, пока он дышит — та, старая, настоящая Италия никуда не исчезла.
Он — живой мост между прошлым и будущим. Он — человек, который заставил время танцевать рок-н-ролл. И если когда-нибудь в космосе инопланетяне поймают радиоволну с Земли, пусть это будет его голос — хриплый, радостный, вечный.
— Ciao! — шепчет он звездам. И звезды, кажется, подмигивают ему в ответ.