ШУТ

Я не желаю больше видеть у ног своих шута.

Он опостылел мне, негодный, убрать давно пора.

С глаз прочь, и дверь закрой, постылый!

Уймись, оставь меня.

Хватило игр мне задорных, пойми, уже сполна.

Меня не радуют гримасы, ты не смешон давно.

И смех твой больше не заразен, и интерес прошёл.

Ты покорил меня однажды лишь остротой ума.

Шутил, пожалуй, ты неважно, да и не похож ты на шута.

Все речи ты давно продумал, наивности в них нет.

Иль, может быть, ты передумал, шута играть в ответ?

Уйди же прочь, постылый, я не люблю тебя.

Надеюсь, шут, ты не ранимый, поймёшь, поди, меня.

Ты плакать даже и не думай, слезой не растопить ведь льда.

А маски ты меняешь мудро, но фальшь твоя видна.

Ну что ж ты встал здесь, окаянный, не слышишь, что ль, меня?

Я прогонять тебя устала — вот не слуха взяла.

Шут голову склонил и точно попятился к двери,

И лишь ответил, только молча:

Я здесь из-за любви.

Я слышу, королева плачет ночами напролёт,

Я шут для вас и не иначе. Шут выучил урок.

Шута играю я исправно, на зависть королю.

Он обронил тогда случайно: «Шута я отниму», — сказал:

«Что шут с ним остроумней, сыграл в его игру.

Его шута я переплюнул, уйду я к королю».

Тут королева вдруг сказала:

«Оставь одну меня, ведь я с тобою не играла.

Любила я шута. С тобой невзгоды забывала

И счастлива подчас была, когда меня одолевала по королю тоска».

Шут оглянулся осторожно и тихо ей сказал:

«Со мной за что вы стали строже? Ведь я любовь спасал!»

А королева промолчала, махнула лишь рукой,

Прочь бедного шута прогнала, ей проще быть одной.

Мой разум будто шут пленил, свои интриги мне вселил.

Заставил думать про него, как будто я люблю его.

Постылый плут меня оставил, самой себе меня он предоставил,

Возможность видеть здравый ум. Он всех в округе обманул,

Сказав, что шут мой друг сердечный; он лгал, почти что безупречно.

Но всё же я шута ценю и не отдам его я королю.

Тоска совсем меня заела, по королю я долго млела.

Пора мне взяться за дела и улетучиться тоска.

Благодарить должна шута, он мне помог вернуть себя.

А шут тем временем не плакал, достойно выдержал атаку,

Отправился гулять в сады, где розы царские цвели.

Он думал, что прекрасней нету взаимных чувств носить по свету

И видеть чудо из чудес, что сотворил простой повес.

Он заставлял её смеяться и утром мило улыбаться,

Умел и мысли угадать, умел и гнев её прогнать.

Он думал, королева может остыть к полудню.

Бог поможет.

Зачем напомнил про корону? Она была, почти ей в пору.

Не любит тесноту она, сердита с самого утра.

Ждёт мужа своего родного и предана ему до гроба,

Взаимностью душа полна, у короля любовь одна.

Король любил её, не море, в котором часто видел горе.

В глазах её он видел пламя, костёр в вечерне вспоминая.

И королева, это зная, тоскуя и по нему скучая,

 делила боль свою с шутом, а он заботился о том.

Бывала строгой, безудержной и вспыльчивой, но иногда и нежной.

Вспылит, но вскоре отойдёт, и вновь её тоска берёт.

Ни раз она шута гнала, но, отойдя, его звала.

Ни помнит шут совсем обид, он королеву вновь простит,

Забудет тут же боль свою — такое лишь дано шуту.

Он место знает, где его, у ног достойнее всего,

Лишь с позволения её он преподал к ногам её.

Поплачет, снова отойдёт, слуга к полудню позовёт,

И будет снова с ним играть, в словесной рифме смысл искать.

Но королева сильно злилась, к полудню злость не укротилась,

Решила проучить шута, не возвращать его пока.

Стал дерзок и нахален плут, пусть будет изгнан этот шут.

Пусть слуги выгонят шута из замка прочь и за врата,

Пусть убирается отсель, забудет в этот замок дверь.

Король приедет к нам на днях, не встретит он шута в дверях.

Готовьте залы королю, а я письмо писать иду.

Шут бедный между роз бродил и боль унять в душе хотел.

Шипы считал и не узрел, как страж приблизился к нему.

Он только вскрикнул:

«Почему?

Ведь я любил своих господ, я был для них громоотвод.

Я буду ждать здесь короля, у замка, где живёт тоска.

Пусть королева отойдёт и верного шута поймёт».

Взмолился шут, пред небом встал и громко, громко закричал:

«Я шут, но верность знаю я и верю, что любовь жива.

Я буду верен до конца, ну а уйду лишь к праотцам».

Король приблизился к шуту, с коня сошёл.

«Быть по сему.

Пошли со мной, мой верный плут, я глаз сегодня не сомкнул.

Вернулся вовремя, гляжу. Ну, повествуй, что да к чему?»

«Не в милости уже с утра, ждёт королева короля. Тоскует, плачет по ночам».

«Ах, знал бы ты, как я скучал! Терзали душу мне ветра,

Палило солнце без конца, и если б не любовь моя,

Не видел шут бы здесь меня. Но королеве знать нельзя —

Победу здесь любовь взяла.

Хочу порадовать жену, поэтому коня гоню.

Врата открыты королю, шута не трогать никому.

Мой шут, и будет он при мне». Поднял глаза — там силуэт в окне.

Увидел он жену свою.

Она бросается к нему, бежит, не видя ничего, твердя одно лишь для него:

«Я так скучала по тебе. Родной, ты помнил обо мне?

Вот мы и свиделись с тобой. Молилась я ведь день деньской,

за души наши, за покой».
 
Я думал каждый час о нас, люблю тебя сильней сейчас.

Горжусь тобой моя жена, любимая моя".

Тут за приметила шута. «А ну-ка, плут, идя сюда!»

«Ты как посмел вернуться в дом? Ты изгнан мной, и поделом».

«На радостях прости шута, он предан нам ведь до конца.

Собрался глупый к праотцам».

«Уж так и быть, ты, шут, прощён, раз сам король тебя привёл».

Любовь поистине сильна, и для шута, и короля.