Колыбельная для внутреннего палача

Часть 1. Комната, где я тебя убиваю.

Я убиваю тебя каждый день. Каждый день говорю: «Не бойся! Не плачь! Не ной! Торопись! Будь внимательной! Не вспоминай! Не вспоминай… его».

И тебе ничего не остаётся, как снова лечь под нож, снова сидеть с вырезанным сердцем и слушать, слушать, как я заново тебя поучаю, что снова полюбила не того.

Ты спрашиваешь: «Когда же будет “того”?» Я растерянно пожимаю плечами. Сама не знаю. Взрослые, они такие, всегда поучают, даже когда не знают ответа. Вот и я тебя поучаю, что нужно взрослеть.

Ты смотришь на меня наивными глазами, и я понимаю, что и в этот раз уговоры бесполезны. Тяжело вздохнув, отворачиваюсь, чтобы не видеть, как они снова поведут тебя в плотно закрытую белую комнату, как наденут цепи на руки и на ноги, как ты будешь кричать и плакать, пока…

Пока я снова не пожалею тебя и не скажу: «Я думала, ты вырастешь. Но ты так и не выросла. Так и осталась маленькой девочкой внутри».


Часть 2. Просто прими меня такой.

Закатное солнце несравненно красиво. В моём мире это редкое явление. Сидя у костра, наблюдаю, как оно гаснет.

— Здравствуй. Не бойся. Я часть тебя. Это я, твоя маленькая девочка.

— Но ты женщина. У тебя кровь в волосах… И ты меня пугаешь.

— Ты заточила меня с санитарами. И я поняла: ты не придёшь за мной. У тебя глубокая депрессия. Все об этом говорят в многомирье. Говорят, что ты давно не посещаешь комнаты. Ты привыкла смотреть на меня как на слабое, никчёмное существо. Но это я сразу видела людей насквозь, просто ты не прислушивалась ко мне. Я поняла: нужно вырасти, потому что ты скоро умрёшь. Все только об этом шепчутся. Разве ты не слышишь?

— Нет. Почему ты пахнешь кровью?

— Когда я решила вырасти, сквозь стены стала впитывать знания и энергию рода. Тело стало округлым и женственным, волосы и ногти — длинными. Всё произошло за одну ночь. Санитары, заметив, что я уже не десятилетняя девочка, возжелали меня. Их было трое. Это продолжалось несколько дней, пока я не перегрызла горло каждому.

— Я тебе не верю! Это мой мир. Такого не может быть!

— У каждого живут в душе деструктивные желания. Даже самые добрые могут стать злодеями. Я не стала мудрее. Я просто стала женщиной. Просто прими меня такой. А я сниму своё красное платье и смою кровь с волос и ладоней.


Часть 3. Отдаю.

Я лежу на мокрой траве леса и смотрю вверх, в мрачное дождливое небо. Очень холодно. Моё дыхание вырывается клубами пара. Только тепло, разливающееся в груди и в боку, говорит, что я ещё жива.

Прикасаюсь к теплу — острая боль. Ладонь в чём-то вязком. Подношу к лицу: кровь. Моя кровь. Устало выдыхаю. Нет сил.

Шорох листьев под ногами выдаёт её приближение. Она в красном платье, повзрослевшая. Такая, какой я запомнила её в последний раз.

— Ты умираешь, — говорит она медленно, будто не хочет моей смерти.

Я молча закрываю глаза.

— Ты могла бы сражаться… Тебе нужно попытаться встать… — она говорит ещё что-то, перемежая слова с судорожными всхлипами, но я уже не слушаю.

Отворачиваю голову набок. Ещё немного — и последнее тепло покинет моё тело.

— Очнись же! — она склоняется надо мной и трясёт за плечи так остервенело, что приходится открыть глаза.

— Прости меня за всё. Я не ценила тебя. А ты — самое ценное, что у меня есть… — привкус крови во рту мешает говорить. Низкий гул в голове нарастает. Выныривая из тумана, я шепчу последнее: — Теперь ты займёшь моё место.

Она обнимает меня… а потом подхватывает на руки и несёт к холодной, бурлящей реке. Входит в её воды, прижимая к себе, с каждым шагом уходя всё глубже. Холодная вода затекает под одежду, наше дыхание становится частым и рваным. Так хотелось сказать ей: «Не бойся за меня… Я сама больше ничего не боюсь…» — но увидела в её глазах, что она и так это знает. Воды сомкнулись над нами… Там, в глубине, моя кровь и моё тело, растворяясь, стали одним целым с ней.

Это не конец, думаю я. Я буду жить в тебе.