Вакцина навсегда

Жюль Габриель Верн родился в семье городского адвоката из Нанта Пьера Верна и Софи ла Фюи из рода портовых кораблестроителей. Пансионат, религиозный интернат, обучение юриспруденции в Париже – все этапы для формирования той самой личности с кругозором аристократии XIX века.

Первое, что видится при изучении любой биографии писателя – ощущение абсолютной чуждости навязанного ему пути. В 11 лет он сбегает юнгой на трёхмачтовый корабль «Coralie». Чтобы получить шанс увидеть Мир за переделами Нанта и Семинарии: он с детства ощущает, что это явно не лучшие часть света и учебное заведение. В порту Пэмбёфа несостоявшегося юнгу перехватил отец, и воплощение мечты пришлось отложить на два десятилетия, пока Жюль не приобрёл скромную, но надёжную посудину «Сен-Мишель», где оборудовал личный кабинет. В том же 1858-м он впервые побывал за пределами Франции – в Ливерпуле и Глазго. Это путешествие привело к появлению классики мировой литературы, в том числе моей любимой трилогии – «Дети капитана Гранта» (1867), «20 тысяч лье под водой» (1870), «Таинственный остров» (1874).

Но в отрочестве и юности молодой Верн тратит всю душевную энергию на борьбу – не быть бесконечно ведомым отцом, что означает прожить чуждую жизнь. «Как все». И дополнительных поводов для отчаяния достаточно: девушек, в которых он влюблялся – кузина Каролина, Роза Гроссетьер – властная родня отдавала замуж за состоятельных буржуа от сорока и старше (разумеется, не спрашивая мнения невест). В 28 лет, женившись на вдове с двумя детьми Онорине де Виан-Морель, Жюль Верн, уже не по настоянию отца, а чтобы прокормить семью вынужден заниматься юриспруденцией в качестве посредника между сделками. Свои романы он пишет перед работой и поздними вечерами, отводя на сон не более четырёх часов, что провоцирует обострение хронических заболеваний – колит, гастрит и временному параличу лицевого нерва. Восхищаясь Дефо, Гюго, Тургеневым сам Жюль Верн даже после публикаций нескольких книг не числится равным их фигурам в литераторской иерархии; я подозреваю, что законченный эгоцентрик Толстой хвалит писателя лишь оттого, что не воспринимает его «романы для юношества» конкурентами собственному творчеству. По-настоящему преуспеют и разбогатеют лишь наследники Жюль Верна – как случилось, к слову, и с Толкином.

К чему я сейчас вспоминаю эти общеизвестные факты? С единственной целью: у писателя, с первых сознательных лет, были все основания пасть в отчаяние, сформулировав универсальную доктрину огромной части человечества с потухшими глазами – «я не настолько богат, чтобы…». А пробившись к публикациям – сначала в журналах, а позже в издательствах – творить в мрачновато-меланхоличном стиле о падшем человечестве (здравствуйте, Фёдор Михайлович!).

Но из отпрыска разночинцев провинциального Нанта внезапно льётся свет. Сайрес Смит, Гедеон Спилет, лорд Глернаван, Жак Паганель, майор Мак-Наббс, Джон Манглс – не персонажи. Это человек, каким он п р и з в а н стать. Заметьте: без семинарской муштры (знакомой Жюлю с отрочества), неофитских клятв и любых громких прокламаций. «Литературу для юношества» (читай – сказку) начинают приобретать и обсуждать взрослые, ибо в каждом, в определённые моменты, жива тоска по несовершенству самого себя. И мечта о способности нести легко тело и душу, не впадая в животное состояние в любые времена, оправдывая невыносимый нрав обстоятельствами бытия.

Это классика навсегда: первый день Жака Паганеля после пробуждения на «Дункане», язвительно-добрый майор, изучение португальского вместо испанского (опять рассеянность!) и бессмертное – «совершенно верно, Паганель! На английских и немецких картах – Риф Мария-Тереза, на французских – Табор!».

Жить дальше и отыскивать достаточные смыслы у меня получается именно от перечитывания «детской литературы», а не поисков Мартина Идена, просчитанной бессмыслицы Джойса или финала «прозревшего» Раскольникова. Этот идеализм, если повезло впрыснуть его в душу способен стать прижизненной вакциной. Оттого Жюль Верн и сегодня в топе мировых переводов, адресованных отнюдь не только юношеству. Это и есть духовный путь: рождение в благочестиво-буржуазной среде, драка за личное призвание, осознание отсутствия талантов настоящего капитана, глобус в каюте «Сен-Мишеля», перо и бумага в часы перед обременительной работой и после, мечта о соответствии подобию.

И даже привычно-пошлый финал, продажа самых незначительных черновиков Жюль Верна на нынешних аукционах для солидных господ от литературы ничего не меняет: всё сбылось, автор посетил пять континентов, причём в нескольких лицах, и они реальны уже оттого, что достаточны для спасения от животного бытия и в наш век.

Если научиться читать и чувствовать.


(Фото из прекрасной экранизации Станислава Говорухина "В поисках капитана Гранта", 1985)