Прометеевский глагол и электричество

На заборе поэтина. На коленках листы и всё новые, новые строки… И шипение от них, как от голого провода. И над головою шипение: скоро гроза. А пока и дождя нет, только тучи густые, как злое море.

         БАМ!

На цыпочках сквозь чёрные клубы небесного дыма, с самых небес… Скользь!  Алый дедок. С крутой бородой. И профилем вылитый грек! И кровавая заря в руке его.
— Прометей вы? —  улыбка на губах поэтины.
— Буду, — согласился незнакомец.
Тут повисла недолгая пауза: греческому дядьке стоило бы приняться за объяснение, мол, как-то разминулся он с греками в этой рукописи (бывает так порою: художественное пространство заглючило, вот и перебросило на пару тысяч лет вперёд), но чего-то не хватало ему для такого незатейливого рассказа. Прометей вертел что-то в руках, пылающее и горячее.
 «Огонь» — подумала поэтина, Прометей улыбнулся:
— Дарю! — и протянул вдруг самый настоящий пылающий глагол, что завился в его руках и, принимая разные формы, скользнул к поэтине. Заулыбалась она, закачала ногами и крикнула поднимающемуся по первым дождевым вертикалям Прометею (он уже собирался проникнуть в Грецию сквозь сюжетную дыру):

— Стой, стой, тащись сюда! И я тебе кое-что всучу!
И поэтина достала из стыка меж абзацами электрическое существительное. Оно загремело, заискрилось, завидев глагол поблизости, и с поднятой руки скользнуло диким белым огнём по небу, вспыхнуло —

          БАМ!

— Неси своим грекам электрическое слово! — попрощалась поэтина, перекрикивая раскаты громосущ.
— А ты своим огонь! — помахал могучей греческой рукой классный дядька с бородой.
И так, от обмена электро-существительным и пылающим глаголом, заискрилась однажды ещё совсем малая, смешная проза.