Армения. Музей автора танца с саблями

 Выйдя из музея Сарьяна, делаю ещё одну попытку уговорить Игоря на посещение памятника маршалу Баграмяну:
– По карте (если правильно запомнила) каких-то двести метров вверх по склону…
– Даже и не думай, по такой жаре, да и не та это персона…
– Ладно, ; соглашаюсь я, ; только давай перейдём на другую сторону, чтобы не идти мимо уже виденного бюста Брюсова. Мимо дома-музея, где жил Туманян (без обид, совсем не принижая достоинств поэта Туманяна, кажется друга В. Брюсова). Физически невозможно в столь короткое время пребывания (да к тому же в наши 77 и 75 лет) посетить все музеи Еревана.
   Шли мы вроде по улице Туманяна, а вот и нет – это уже улица Масковяна (так и не уловила, каким образом «куски» как бы одной улицы в Ереване носят различные названия).
– Есть предположение, что городское поселение в те далёкие времена было небольшим (жили кучно). Впоследствии оказалось, что достойных людей гораздо больше, чем улиц. Вот их и поделили. Фактически, , до приезда архитектора Таманяна из тогдашнего Петербурга (до 1920 года), в Ереване было только две улицы с каменными домами. Остальное ; глинобитные мазанки.
– Игорь Иванович, ваше дополнение принимается, а сколько нам ещё топать до следующего музея, может быть, посмотришь по карте, пока я глотну воды.
– А я тебя предупреждал (начал Игорь со своей любимой фразы) – невозможно объять… необъятное.
– Но ведь я согласилась с тобой, мы не пойдём к Баграмяну…
– Не пойти-то не пойдём, но идти нам до проспекта именно его имени. Может быть, вернёмся в отель – сейчас самое пекло!
– А как же «танец с саблями», вальс «маскарад»? Из отеля с «кондишеном» вряд ли захочется снова на улицу. Да и музей уже закроется.
– Ладно, я тебя предупредил, – закончил супруг своей любимой сакраментальной фразой. А я подумала, про себя: «спасибо», хотя бы на Хачатуряна согласился… бог с ним, с маршалом Баграмяном, что «восседает» на лихом коне на Ереванском пригорке.
   Игорь последние годы занимается расшифровкой воспоминаний гвардии подполковника, участника ВОВ – Ивана Тимофеевича Преснякова и он основательно погружён не только в подробности военных сражений, но ещё и «знаком» с руководителями тех «операций». Возможно, Баграмян ему чем-то не симпатичен…
   Протопали порядочно – и вот он, проспект им. маршала Баграмяна! Ничего себе «проспектик» и туда и сюда сплошной поток автомобилей, автобусов, маршруток. Откровенно говоря, даже ногу спустить на проезжую часть страшно… Игорь опять начинает свою «песню»: – А я тебе говорил…
– Говорил, конечно, говорил! Только ты ведь знаешь, я упёртая, да к тому же сегодня мы последний день в Ереване…
– Ладно, – покладисто соглашается супруг, – только видишь, вон там вдалеке (метров 500) переход. Нам туда – «твой» танец с саблями на противоположной стороне проспекта. И мы совершили этот последний, опасный рывок, благо оба машино-потока остановились перед зеброй, как вкопанные. Оно и понятно – камеры!
   Движемся вдоль оград к улице-переулку Зарубяна, 3. «Сам чёрт не сможет постичь Ереванскую топонимику». И тут за оградой неожиданно видим знакомый профиль в очках и с бородкой клинышком. Так, а Антон Палыч как тут оказался, – калитка открыта… заходим. Школа № 55 имени Чехова А. П. адрес пр. Баграмяна 16. Оглядываю большой двор – ни души…:
– Так Игорь Иванович, я быстро встаю на зелёный пятачок рядом с бюстом, а ты, не мешкая, фотографируешь. Потом разберёмся, что к чему и почему?..
   Столько памятных мест в Армении, связанных с Россией, и они «не переименованы», как в других республиках?.. Неужели дружба ещё существует и здесь мы не оккупанты, как в Прибалтике, друзья? Нет, мне определённо нравится в Армении!
   Прошли совсем немного и вот шикарное граффити (плакат) изображающий маэстро в темпераментном порыве – взмахе дирижёрской палочкой.
Входим в мрачный вестибюль здания, первая мысль–слава богу, здесь не будет жарко. Две дамы, пенсионного возраста с удивлением смотрят на нас, во взглядах читается… «не заблудились ли мы?»
– Это музей Хачатуряна? ; на всякий случай уточняет супруг.
– Да-да, ; дружно и даже радостно отвечают обе сразу.
– Вы работаете (толкаю, мужа локтем)… дабы он не спугнул удачу (скажут, мы уже закрылись). И всё – пиши, прощай музей на часах ; 15часов.
   Когда готовилась к посещению этого места, случайно прочитала в интернете, что сам Арам Ильич никогда не жил в Ереване, в этом доме. Но от супруга скрыла сей факт (дабы он не отказался идти со мной). Кстати, совсем не любопытство мной владело, а возможность невероятной случайности, а проще говоря – попадания на концерт из произведений Хачатуряна (во время посещения музея).
– Конечно, мы работаем. Билеты будете покупать?
А когда мы сказали, что специально искали адрес этого музея, обе дамы просто «расцвели».
– Вы, наверное, музыканты и вам интересно творчество Арама Ильича?
– Должны Вас разочаровать, мы музыкальные дилетанты, но пришли к вам не случайно. В нашу молодость не было в Советском Союзе никого популярнее актёра Джигарханяна и автора «танца с саблями» – Хачатуряна! Да ещё постоянного автора всех хитов азербайджанца (кумира всех женщин в СССР) Муслима Магомаева – Арно Бабаджаняна, ; солидно и авторитетно закончил мой седобородый супруг.
– Цена билета 1500 драм. Вся экспозиция музея находится на втором этаже, поднимайтесь по лестнице наверх.
   Когда мы одолевали последние ступени одна из служительниц, догнала нас.
– Ух, хорошо, что у вас прохладно! А иначе… вот, в музее Сарьяна есть лифт и все довольны и стар и мал… ; и я не успеваю добавить, что-то типа… что музыкант Хачатурян имел меньше регалий, чем художник Сарьян... и в его музее не положен лифт?
– Так там внучки художника содержат музей, а у нас бюджет, ; совсем не весело пояснила служащая.
Само собой, напрашивался вопрос – у Хачатуряна не было наследников? И снова, понимаю – бестактно… ведь мы пришли сюда не разгадывать семейные тайны, а музыки «ради». Но мой «немой» вопрос не остался без ответа:
– Основу экспозиции составили документы и личные вещи, которые нам передал сын Хачатуряна – музыковед Карен Арамович, живущий в Москве. Ведь, как вы, возможно, знаете сам Арам Ильич никогда не жил в Ереване…
– Ты знала это? ; шепчет мне супруг. Делаю вид, что не слышу… (ибо в ответ могу получить: тогда зачем мы сюда «припёрлись»?).
– Раз вы любители музыки Хачатуряна, я вам очень коротко поведаю о жизни маэстро. Во-первых, почему музей не в Москве ; в Брюсовом переулке, где жила семья композитора?
Да потому, что сам Арам Ильич не раз говорил: – «Я сын великого армянского народа, первым официально принявшего христианство…». Во-вторых, именно здесь, в этом доме, проживала в семье старшего брата композитора мать музыканта и сюда Арам Ильич частенько приезжал. И вот вам ещё деталь: этот одноэтажный дом руководство города (а может быть, даже правительство) подарило музыканту в самом конце Великой Отечественной войны. Именно тогда Хачатурян написал гимн Армении.


– Хотите послушать? Нет, тогда – идём дальше.
– А что случилось с домом, вместо которого сейчас музей? Хоть что-то сохранилось? ; с надеждой спрашиваю я.
– Да ничего с ним не случилось, когда после смерти композитора здесь решили открыть музей, то просто надстроили еще два этажа и сократили площадь сада. А сад я вам ещё покажу, это теперь моя вотчина!
   Заглядываем в приоткрытую дверь:
– Это кабинет, где работал Арам Ильич – на пианино и на стене портреты его матери, он её очень любил. Собственно, и музыкантом он отчасти стал благодаря матери…
– Да, и на каком инструменте она играла? На фото она выглядит, как обычная крестьянка, ; интересуется Игорь Иванович, разглядывая старую фотографию.
– Да-нет, ни на чём она не играла, просто по натуре была очень музыкальна и хорошо пела. Маленький Арамчик часто «подыгрывал» ей ложкой на кастрюле или скороде. А потом вся семья перебралась в Тифлис и отец стал переплётчиком в мастерских у богатого человека… Видя тягу сына к музыке, накопил денег на подержанное пианино…
   Так, ; думаю я про себя, ; вот тут надо разбираться… армянская многодетная семья жила в Грузии – скидка на то, что это была империя (живи, где выживешь, пример – хохлатское село Сокур моих предков), Панчулидзев (грузин) – Саратовский генерал-губернатор. Сейчас в Саратове лучший городской парк с бюстом Панчулидзева на входе. Ах, если бы каждый следующий губернатор оставлял бы о себе такую память…
   Вернусь к «нашим» армянам. Со временем «деревенский пацан» из абсолютно не музыкальной семьи (не в пример музыкальной семье Моцарта) – становится… (опущу эпитеты) композитором. Даже не песенником – нет, автором серьёзной (классической) музыки.  Провожу параллели с моей молодостью, а так же молодостью моих детей и внуков – музыкальные школы в каждом  районе города (с посёлками и деревнями сложнее) и что… и где? Где они сегодняшние музыканты «классики»? И ведь многие семьи «заталкивали» своих чад с малых лет в музыкальные школы. И что же это получается? Количество не переходит в качество… Возможно, кто-то возразит: зато выросла музыкальная культура…
Да-да, конечно, поэтому в залах на концертах симфонической музыки преобладает публика пенсионного возраста. А молодёжь слушает примитивную попсу типа – «два притопа, три прихлопа» или рэп с повторяющимися слоганами. Опять меня одолели мысли – «по поводу».
– Будем считать Арама везунчиком, приехал в Москву к брату ; поступил сразу в музыкальное училище и МГУ. (Только вижу, вам это не интересно, хорошо идём дальше).
– Видите, на стене коллаж из фотографий – с Гагариным, с Софи Лорен, с Че Геварой, с Брежневым, с Ойстрахом, с Фурцевой, Косыгиным и даже с Папой Римским и т.д. и т. п., и на всех в кадре … Нет, это не монтаж! Сам Арам Ильич! Скажу, как думаю: гению это простительно (любил он попозировать перед камерой, и не скрывал этого).
   И тут я замечаю на самом нижнем снимке очень знакомое лицо: – Ба, а это кто? Случайно, не родственник ли вашего президента Пашиняна – очень похож!
– Где? А этот, нет! Нет и нет, даже не упоминайте при мне это имя!
   В этой дружеской, почти родственной атмосфере, мне совсем не захотелось допытываться, о причине такой реакции.
(Возможно, повторюсь, но здесь в Ереване, мы русские и армяне деликатно обходили свои «горячие точки Украину и Карабах)…
– Наконец, зайдём в эту комнату, слушайте (наша сопровождающая нажимает клавишу) – звучит хрипловатый голос маэстро. Не думайте, что Хачатурян был так прост, он знал себе цену, при случае мог поставить человека на место, одной фразой: «Вы знаете, с кем вы говорите?».
   Рассказ про «аргентинское» пианино с факсимильной подписью маэстро повторять не буду – это есть в интернете.
Расскажу вам о своём знакомстве с музыкальным инструментом – пианино.
   Я, как и все советские дети, прошла все ступени в детских воспитательно-оздоровительных учреждениях (ясли, детсад, школа). И музыка была непременной составляющей сего процесса. В садике нас просто рассаживали на маленькие стульчики вокруг пианино, за которым сидела – (тогда мне казалось, так было и так будет всегда) – Эсфирь Самуиловна Ариэль. Подёргивая в нервном тике плечом, она близоруко вглядывалась в ноты, разучивая с нами детские песенки. По ходу рассказывая о музыке и музыкантах. Мы дружно вторили вслед за ней:
У дороги чибис, у дороги чибис.
Он кричит, волнуется чудак,
Ах, скажите, чьи вы? Ах, скажите, чьи вы?
И зачем, зачем идёте вы сюда?..
А в самом конце такое для меня понятное …
– Это наш родной, родной любимый край!
Бывало, она останавливала нас: – Давайте представим с вами – птичка чибис волнуется, возможно, где-то рядом её птенчики.
Ребята не нужно так дерзко кричать, мягче, мягче…
   В школе (если мне память не изменяет) каждый учебный год в начальных классах были обязательными уроки музыки. Иногда, пробегая мимо пианино, мы умудрялись постучать по чёрно-белым клавишам, хранившим волшебные звуки. Насколько я помню – пианино было единственным на весь наш рабочий посёлок (но возможно, их было два: в детсаду и в школе). А вот аккомпаниатор (во времена моего детства и ранней юности) была одна – Эсфирь Самуиловна Ариэль. Очень симпатичная женщина, с черными вьющимися волосами, близорукая (очки в золотой оправе), с ней жили две её дочери. Старшая училась в Саратове в музыкальном училище и лишь на выходной приезжала к матери. Младшая практически повторила путь сестры – повзрослев, поступила в консерваторию. А выйдя замуж, забрала к себе матушку. В посёлке их звали «семья музыкантов». Мужчин в их семье при мне не было, и кажется, были они семьёй эвакуированной из Белоруссии. Не знаю, кто заменил со временем «незаменимую», на мой взгляд, Эсфирь Самуиловну в нашей школе. В моей душе эта женщина занимает особое место, ибо именно она заронила во мне желание познать не только песенные мелодии, но и гармонии классической музыки. Нет, в общем-то я музыкально не грамотная, но на дилетантском уровне могу отличить хорошую музыку от «посредственной». Люблю слушать концерты классической музыки (которые теперь у нас в Саратове звучат не часто). Недавно услышала просто сумасшедший припев к «поп-композиции» – так теперь называют песни:
Матушка Земля – белая берёзонька,
Для меня святая Русь – для других занозонька!
И вспомнились мне уроки музыки в школе нашего посёлка.
Приведу свои нехитрые вирши, посвящённые им и учительнице музыки

ЭСФИРЬ

Школьному учителю музыки
Ариэль Эсфирь Самуиловне

Чёрные с проседью волосы, порывистый тик плеча,
Имя таинственное – Эсфирь, дочь Самуилова.
Она садилась за рояль, откинув нервно прядь,
А дальше будет музыка и школьный хор звучать:
Там чибис у дороги жалобно кричит
Геолог у костра один в ночи грустит.
И мы, как зачарованные, на звуки эти шли
Ах, где же эти звуки, ах, где же эти дни,
Когда казалась длинною коротенькая ночь,
«Рапсодия» по радио и мне уснуть невмочь.
Утром рано в школу и промолчать нельзя.
Про Листа-музыканта вчера узнала я:
Он ветер в крыльях мельниц и в звонком ручейке,
Он в чардаше задорном и он звучит во мне.
И это я, не поднимая глаз – шепчу (не для ребят) для Вас!
И как в счастливом сне – Вы, улыбнулись мне ...

Жаль сказки не случилось в «противной» тишине…
Мальчишки загалдели:
– Давайте не о «листьях», давайте о войне!
Простой учитель пения от города вдали
В мир «бессловесной» музыки наивной детворе
Возможно, неосознанно, Вы «дверцу» приоткрыли.

Но взглядом безразличным Эсфирь по мне скользнула,
Открыла крышку пианино, ноты развернула:
– Ребята, вспомните, о чём вчера вам рассказала…
Слушать нужно радио, где песни разные звучат
для взрослых и ребят.
Мне больше не хотелось с Эсфирь о Листе говорить.
Ну что же так тому и быть… забыть!

Ребята – сверстники мои, что так сдружило нас?
Вспоминая детство, я думаю о вас:
Возможно, это музыка, вечная как мир,
И женщина-загадка по имени Эсфирь!
Там словно бор по сосенке – наш четвёртый «А»
Хохлы, евреи, немцы – русские, мордва.
И пусть мы скудно жили – «вчера» была война,
Но песни очень добрые учила петь она.

   Итак, про обстановку всё понятно… Класс выстраивался вокруг чёрного пианино (кажется, это был «Саратов»). Высоко вскинув руки, Эсфирь Самуиловна «бросала» их на клавиши и…
И мы дружно во все глотки:
Во поле берёзка стояла, во поле кудрявая стояла,
Люли, люли, стояла, люли, люли, стояла …
Потом повтор с добавлением определения «кудрявая».
И после всех этих люли-разлюли звучало:
«Некому берёзку заломати», и … «кудряву заломати».
И финальное, решительное:
Я пойду, пойду загуляю, белую берёзу заломаю…
Пелось абсолютно обезличенно – без принадлежности к «М» и «Ж»).
Одноклассники мальчишки, конечно, подтрунивали над нами, толкали нас девчонок локтями, наступали на ноги – «заломаю». Эсфирь «осаживала» наш пыл: – «Мягче, мягче»… И никто не воспринимал берёзку, как живое существо и всё воспринималось, как шутка. И вот теперь, прожив целую жизнь, читаю «комет» к этой очень старой народной песне… И не поверив своим глазам, читаю – оказывается, песенка-то с сексуальным подтекстом!.. И белая берёзонька, ничто (кто) иное, как невинная девушка… кою кто-то должен был заломать, то есть, – обесчестить… Ну, и как вам это? По мне так лучше пусть будет:
– Матушка Земля – белая берёзонька, а «для других – занозонька»! Много чего в зрелые годы пришлось пересматривать из того, что казалось раньше обычным и даже незыблемым.
   Игорь с нашим добровольным экскурсоводом рассматривают надпись на пианино. Присоединяюсь к ним, и мы делаем фото на память. Наша гид прочувственно делится с нами ещё некоторыми фактами из жизни музыканта:
Коротко: родился – 24 мая 1903 года, умер – 1 мая 1978 года.
Первый брак в конце двадцатых годов – дочь Нунэ.
Второй брак – 1933 год ; сын Карен.
– Балет «Гаяне» 1942 года узнаёте? ; задаёт риторический вопрос экскурсовод. Звучит ритмичная музыка «танца с саблями». Мы без слов – восторженно от полноты чувств, благодарно похлопали (получилось почти в такт).
   А хотите смешную историю про маэстро, танец и художника Дали?
– Это где Дали, абсолютно голый, носится по комнате под музыку Хачатуряна, размахивая саблей? Нам об этом рассказывала экскурсовод в доме-музее Дали в Испании. Я тогда реально представила, как сухопарый с тараканьими усами художник, взгромоздясь на швабру, скачет вокруг «раблезиански» сложенного армянина.
– Вы уже слышали её?.. ; гидесса искренне разочарована.
Игорь поддержал нашу беседу: – Думаете, это не байка? Было на самом деле? Лично я сомневаюсь… ; мой супруг ко всему относится со скепсисом, если лично не присутствовал.
– По крайней мере, это было записано со слов самого Арама Ильича, – «ставит точку» гид. А теперь, смотрите, вот под стеклом – дипломы и награды Арама Ильича. Видите, только Героем Социалистического Труда он был – раз, два, три… Понимаю, теперь это не впечатляет… А о чём хотелось бы вам услышать ещё, может быть про балет «Спартак»?
– Не могли бы вы рассказать, как писалась музыка к драме Лермонтова «Маскарад»? И я, как могу, напеваю: – «там, там, там… там-тарайра, там тарайра… а потом литавры, а потом фанфары! Таких красивых мелодий – по пальцам перечесть.
– Так, кажется, мы с вами на одной волне, я тоже люблю и сюиту, и вальс. И еще открою вам тайну, я музыкант, играла в оркестре, вышла (или выгнали) на пенсию, предложили ставку в музее (а я без музыки не могу). Согласилась. Слушайте:
– Арам Ильич всегда восхищался поэзией Лермонтова (особенно грело его душу то, что поэт любил Кавказ). Драму «Маскарад» Лермонтов написал в 21 год. Самому Хачатуряну в момент написания музыки к балету «Счастье» едва перевалило за тридцать пять (могу ошибаться). Балет о «счастливых» пограничниках и колхозниках… как теперь выражаются – «не пошёл». Композитор в это время работал ещё и над сюитой к драме Лермонтова, тогда у него и созрел замысел включить «музыкальные куски» из балета в виде вальса в сюиту. Окончательный вариант вальса оформился в период его знакомства с художницей Евгенией Владимировной Пастернак, писавшей его портрет. А теперь, дорогие мои, слушайте вальс… в исполнении оркестра, которым дирижирует автор!
И я зримо представила, как коренастый, благородно седеющий армянин во фраке, экспрессивно взмахивает дирижёрской палочкой (совсем как на панно у музея).
– А ещё Арам Ильич любил театр и много работал для него, и вальс он посвятил актрисе ; исполнительнице роли Нины Арбениной.
– Сейчас мы переходим в концертный зал, он небольшой (120 мест), здесь у нас проходят различные мероприятия, а также концерты. Вот совсем недавно прошёл юбилейный концерт в честь 120-летия Сергея Васильевича Рахманинова… Представьте себе, даже без шумной рекламы был абсолютный аншлаг и люди согласны были сидеть на полу.
На мой вопрос о ближайших концертах:
– Только с началом сезона, не ранее сентября. Будете в Ереване, обязательно заходите, постараюсь вас устроить! Очень вы приятная пара.
   На волне полной доброжелательности и дружелюбия я, не утерпев, поделилась: – Саратовцам в этом году тоже повезло, незапланированно, перед длительными гастролями за границей, к нам всего на один концерт заехал Ванечка Бессонов, на мой дилетантский вкус, лучший молодой пианист России! Публика бисировала его десять раз… и он, вы только представьте себе, десять раз исполнял произведения Рахманинова. Полный восторг!
   Пока мы мило беседовали, Игорь сфотографировал нас у рояля маэстро. А теперь, как у Чехова:– «Все, в сад, сад!»
– Полюбуйтесь на этот клочок земли, когда я пришла сюда, здесь торчала пара засохших кустов шиповника среди сорной травы. А ведь было время, в саду у дома отдыхал сам Арам Ильич с матушкой! Иногда я представляла, как они выходят и садятся на скамью. Мать Арама Ильича ослепла давно, сразу после рождения последнего сына, и вся семья бережно ухаживала за ней. Теперь понимаете, почему я сама давно уже ставшая мамой (моя дочь тоже музыкант) именно в память о трогательных отношениях матери и сына, решила восстановить и облагородить то, что осталось от сада. Выполола сорняки, купила компост для земли, посадила деревца черешни и грецкого ореха. А ещё цветы – видите те прекрасные розы! Боже, сколько я повозилась с ними! У нас жара и всё сохнет – поливаю, через день. А тут ещё зимой напасть – ударили морозы и мой грецкий орешек (он уже был метра полтора ростом) погиб, представляете столько труда и вот... Но я всё же рискнула и привезла с дачи «прутик» абрикоса… смотрите, какой стройный красавец, думаю, на следующий год зацветёт. Представляете, и всё, всё здесь будет, как и при Араме Ильиче и его матушке!…
   Игорь позёвывает, пора заканчивать аудиенцию… чтобы «увести» нашу собеседницу «из музея», сочувственно изрекаю:
– Так вы ещё и дачница…
– А то как же, там сейчас отдыхает моя дочь. Наезжаю к ней на выходные, это недалеко в местечке Бюрокан…
– Красивое место, мы туда съездили буквально сразу по прилёту в Ереван.
– Как вы там были? И вам, правда, понравилось?
– Ещё бы, ведь мы побывали в вашей знаменитой обсерватории. Посчастливилось увидеть самый большой телескоп. А сколько рассказал нам о звёздах и галактиках «специальный» товарищ (на минуточку, кандидат наук) не пересказать… Единственное, о чём сожалеем, что экскурсия (отчасти случившаяся спонтанно, да к тому же днём) и ни звёзд, ни созвездий мы естественно не увидели.
Женщина с недоумением смотрит на нас: – Вот, так… – да? А мы живём рядом и ни разу там не были.
– Это, поправимо, – говорю я утешительно (нет, совсем не думая, что завтра… на ночь глядя, она помчится в вотчину Амбарцумяна разглядывать созвездия). ; Спасибо Вам за очень информативную экскурсию и за искреннюю любовь к нашему
«общему» Араму Ильичу Хачатуряну. Женщина смеётся – мы понимаем друг друга (пусть другие делят художников и музыкантов на своих и не своих).
   Провели в музее около двух часов, на улице ничего не изменилось всё тоже – пекло! Улица Сарьяна у обочины курят водители припаркованных такси без опознавательных знаков (шашечек).
– Может на такси, – робко намекаю супругу…
–Отель «Александр» – уверенно называет Игорь…
 –А где это? ; звучит в ответ…
– Это прямо, потом направо… – начинает Игорь, наступаю супругу на ногу и шепчу:
–  Какого дьявола ты ему растолковываешь, возможно, он периферийный водила, вот завёзёт нас бог знает куда… У него даже нет навигатора.
– Ты права, я как-то не подумал…
И мы по улице Сарьяна, дошли до скульптуры четырёх известных актёров, из которых «знакомы» только с Фрунзиком Мкртчяном.
– Вставай, будешь пятым
– А что, неплохой получился кадр!
   После уличного пекла, как же приятно в прохладном вестибюле нашего отеля, украшенного вазонами с абсолютно дизайнерскими букетами цветов. Каждый день не уставали удивляться чьему-то тонкому вкусу! Мне и самой не чуждо составление букетов: из леса или с поля непременно возвращаюсь с сезонными цветами или красно-жёлтыми листьями.
   Минимальная культурная программа посещения Еревана подошла к концу. Остаётся прощальный ужин, и завтра в шесть часов утра вылетаем домой в Саратов.
А пока душ и отдых (Игорь уже сладко похрапывает), пытаюсь в памяти освежить начало поездки.
   Всё началось полгода назад… нет, раньше: дочка Наташа, позвонила и предложила нам выйти во двор, весна – снег почти весь растаял. Стоим, ждём. Из-за угла нашего дома, показался новенький черный автомобиль с огромным алым бантом на капоте.
– Поздравляем с юбилеем!– несётся с номера телефона Наташи, и кратно повторятся дочкой Олей и внучками: Катюшей, Анечкой и Соней.
   В конце февраля, у нас действительно случился юбилей – 50 лет совместной жизни – Золотая свадьба! И теперь такой шикарный подарок! Потом Наташа скажет, что это от них с Александром (два года назад она пыталась рассказать мне о своих отношениях с мужчиной в Юрмале). Тогда я попыталась убедить её, чтобы она не питала особых надежд на эти отношения (и дело тут не в расчёте – просто больно видеть, как твой ребёнок мучается и страдает от заведомо не верного выбора). Не убедила – да и кто бы послушал меня, имея без малого полсотни лет за плечами…
   Наше знакомство с Александром было «шапочным» во время разговоров по видеотелефону, иногда в кадре мелькала его высокая спортивная фигура. Наташа переехала жить к нему, иногда вскользь говорилось о серьёзности намерений с обеих сторон. Катюша, дочь Наташи (наша старшая внучка) вышла замуж и давно уже жила в Москве. И… поездку в свадебное путешествие на Мальдивы оплатил Александр (подарок).
   Дочь Оля с нашими внучками, не раз встречалась с Наташей и Сашей в их доме. Все очень положительно отзывались о Наташином избраннике. И однажды Наташа, позвонив, сказала:
– Нам необходимо встретиться и, наконец, познакомиться вам с Александром, так как мы собираемся узаконить свои отношения.
   Поначалу остановились на варианте Белграда (бывшая Югославия). Кстати, знакомые, чьи дети живут за границей, советовали именно такой нейтральный вариант. Я принялась составлять план экскурсий по городу и первым делом наметила посещение зоопарка, очень мне хотелось увидеть жирафа (про него рассказала мне наша знакомая, вернувшаяся из Белграда). Игорь был не против, а тут ещё я напомнила ему Гумилёвское:
…Послушай: Далёко, далёко на озере Чад,
Изысканный бродит жираф
Ему грациозная нега и стройность дана
И шкуру его украшает волшебный узор
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озёр.
Вдали он подобен цветным парусам корабля
Для меня, эти строчки перекликаются с Ахматовскими:
– Качаются в заливе корабли…
А у Гумилёва так:
И бег его плавен, как радости птичий полёт.
Я знаю, что много чудесного видит Земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот…
И
…Ты верить не хочешь, во что-нибудь кроме дождя
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
Ты плачешь? Послушай… далёко на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
– Да не читай ты с ошибками (Игорю не нравится моё произвольное чтение). Я же сказал, что обязательно пойдём смотреть «Белградского» жирафа, возможно, он совсем и не с острова Чад. Но пойдём…
К «жирафу» добавилась обзорная экскурсия, и парочка знаменитых исторических мест.
   Грибная пора на Кумыске с обилием белых грибов сменилась на знойное лето, когда не хотелось не только купаться в Волге (продолжали плавать в университетском бассейне), но иной раз даже выходить на улицу, ; такая стояла жара. Время от времени, Наташа интересовалась оформлением нами заграничных паспортов (кстати, у Игоря он был не просрочен, переоформляли только мой). Наконец, я оформила новый заграничный паспорт, а сообщений о дате поездки от Наташи и Саши не поступало и мы успокоились: ехать никуда не надо. Всё изменилось буквально накануне предполагаемого выезда.
– Встречаемся в Ереване, билеты на рейс туда и обратно (через неделю) вам заказаны, трансфер до отеля и номер в отеле для вас оплачен. С Белградом получились какие-то нестыковки (и пиши-прощай «изысканный красавец жираф»!) Встречу перенесли в соседний Ереван. Вариант отказа со ссылкой на здоровье или возраст Игорь отмёл сразу. Пришлось пересматривать и туристическую программу – вот тогда и всплыли в памяти знакомые фамилии: Хачатурян, Сарьян, Амбарцумян… и «примкнувший» к ним Бабаджанян.