Дегенеративное искусство Веймарской республики

     Отсутствие криминальной темы в литературном произведении мне, рождённому, по меткому замечания советских уркаганов, с капелькой жульнической крови, делает любую книгу малоинтересной, для меня всё это - мелодрама, жанр крайне неприемлемый и весьма нелюбимый. Хрена жевать розовые сопли тургеневщины с неизбежными занудностью описаниями пейзажей, какого х...я втирать мне давно высранные истины толстовства, к чему, в конце концов, знать об отношениях полов, если я всю свою жизнь относился к бабью строго функционально, утилитарно, вальнул на клыка и - давай до свиданья. Спора нет, все люди разные, кто - то вон по семейственности с ума сходит, обзаводится маленькими ублюдками, горбатится как папа Карло, даже не понимая, что робит на босса, что жизнь коротка, а тратить её на присущую мудням мышиную возню, как минимум, смешно. Смею предположить, что я и родился уже нарком. Ведь пришёл я к своему пути в жизни обдуманно, я реально искал свой вид кайфа лет пять, поневоле поверишь в судьбу.
    - А конец тебе, Ефрем, всё одно один, - говорил Ефим Суббота задумчиво и даже немного печально.
    - Пуля, - подсказал ему Ефрем, игравшийся очень стрёмным советским актёришкой из вида вечных командиров сучьей красной армии, хотя и обосрался в конце жизни участием в рюсиш фэнтэзи, что уже смешно и нелепо, кроме, разумеется, трансвестита Милляра, сраного и тощего престарелого жидка из говнючих совковых сказок. - Судьба у меня такой.
    - Я твоя судьба, - заявил Суббота, разряжая в грудь приспешника револьвер системы Наган. - На, сука !
    - А, мамыньки, ухойдакали ! - ритуально взгайкала Дита фон Тиз в лаковом затхлом пруду презренного Цукера.
    - Истинно, Дитушка, - кричу ей с этой стороны океана, - всех советских ухойдакал как Бог свят. Но от родного наречия не отказался, как ни грозился и кипешевал маленько, читаю вот сейчас за кооператоров, расхитителей бюджетных средств новой демократицкой России.
    Ещё раз смешно. Назвать это говно хищений и беспредела до дня сегодняшнего демократией - это перещеголять пиндосов с их выдуманными свободой и демократией. Одно хорошо : в плане лжи мы, руссияне, впереди планеты всей.
    - А вот налима кому, налима ! - орал на ярмарке пошехонец, коварный и злой, как и подобает офеням, предлагая несуществующего налима неустановленным лицам.
    - Жох ты, пошехонец, - бросил ему я, проходя мимо в кабак, конечно, - ты же ведь на самом - то деле не хочешь никому продать налима, ритуал у тебя такой.
    Разоблачённый офеня затрясся в великолепной падучей, пуская пену и падая на засранную хитрованцами стылую землю. Подполз и заскрёб когтями по голенищам моих сапог, пропивать которые мы и шли с Бароном и Оськой.
    - Отзынь, гнида ! - забеспокоился Барон, пиная офеню в бок. - Товарный вид попортишь.
    - За его царапины, - вмешался Оська, тыча пошехонца ножом в спину, - нам чекушку только вырулить.
    Они оттащили мёртвого офеню за угол, вернулись и отправились вместе со мной пропивать мои сапоги. Хули, Россия, век любой.