След, который мы оставляем...

(Блестящему хирургу, доброму, отзывчивому другу - Зауру Мамедли посвящается.)

      Зимой 1981 года, отработав два года после института хирургом в Ангарской городской больнице (Иркутская область), я вернулся в Баку, в родной медицинский институт, поступив в клиническую ординатуру. Проректор по научной части, профессор Исмаил Мамедович Мамедов, узнав об этом, очень обрадовался. Он заведовал кафедрой первой госпитальной хирургии на базе городской клинической больницы имени Н.А.Семашко, расположенной рядом с учебными корпусами института. Будучи секретарём комитета комсомола института в течение шести лет, я тесно общался с профессором, и у нас сложились товарищеские отношения. Он безапелляционно заявил мне:
 - Я попросил ректорат направить тебя ко мне на кафедру. Ты не против?
 - Наоборот, очень благодарен за заботу! Мне будет приятно работать под Вашим руководством! - ответил я.
      Мое появление было сюрпризом для доцента кафедры Ашрафа Ашрафовича Ашрафова. Мы с ним раньше часто встречались в административном корпусе в кабинете Исмаила Мамедовича, так как он был руководителем учебной части кафедры и часто заходил к нему по рабочим вопросам. Мы крепко подружились с Ашрафом Ашрафовичем, и когда он меня увидел, сразу провёл в свой кабинет. Там я впервые увидел высокого, харизматичного доктора с чёрными густыми волосами на голове, нахмуренными бровями и пышными усами. Карие глаза изучающе смотрели на только что вошедшего молодого хирурга. Ашраф муэллим (учитель) представил меня:
- Заур, знакомься, Забил - наш новый клинический ординатор. Я давно его знаю, ещё с тех пор, как он был студентом и комсомольским вожаком. Очень хороший парень!
Для меня он как родной сын! Надеюсь, вы найдёте общий язык. Поручаю его тебе: помоги и поддержи, научи тому, чего не знает. Я часто бываю в командировках, поэтому особенно в моё отсутствие не оставляй его одного. Сам знаешь, коллектив у нас сложный, всякое бывает (в этом я очень скоро убедился).
      Заур с улыбкой протянул мне руку:
- Всё будет нормально, можете называть меня доктор Заур. Будем работать вместе.
      В его голосе, спокойном и уверенном, слышалось не только профессиональное участие, но и какая-то внутренняя сила, способная вдохнуть надежду. Я кивнул, чувствуя, как в груди зарождается робкое, но настойчивое чувство доверия.
Так состоялось моё знакомство с Человеком, которого буду помнить всю жизнь!
   
                Мамедли Заур.

      Опытный и блестящий хирург Заур Мамедли был удивительно добрым, чутким и бескорыстным профессионалом! Никогда не навязывал своего мнения, всегда давал ценные советы, во время операции показывал, как надо делать, рассказывал подробно и доходчиво. Я ни разу не слышал, чтобы он повышал голос на медицинский персонал, который ему помогал. Если операционная медсестра давала не тот инструмент или операционный материал, он тихим голосом любезно просил заменить на то, что ему необходимо. Доктор Заур щедро делился своим опытом с молодыми коллегами, переживал за оперированных больных, сам перевязывал, часто навещал их даже вне рабочего времени.
      Я многому научился у него: кроме профессиональных навыков, ещё и чуткому отношению к пациентам. Он всему учил не словами, а своим примером, по принципу: смотри и делай как я. Во время утренних конференций никогда не выступал впустую, лишь бы кому-то сделать замечание или приструнить, как делали некоторые врачи, особенно при докладе молодых хирургов. Если он что-то говорил, то по существу и с добрым посылом на будущее!   
      Ночные дежурства с доктором Зауром были для меня желанными. Я иногда менял                график дежурства с коллегами, чтобы поработать с ним. Его присутствие всегда привносило особую атмосферу – смесь спокойствия и сосредоточенности. Доктор Заур обладал редким даром не только быстро и точно ставить диагнозы, но находить нужные слова для пациентов. В его действиях не было суеты, только чёткость и уверенность, которые передавались и мне, делая мои собственные дежурства менее тревожными.
      В двух хирургических отделениях, расположенных на одном этаже и разделённых лестничной площадкой, царила разная атмосфера. В те времена некоторые врачи были слишком материально заинтересованы в пациентах и не давали оперировать молодым хирургам, которым оставалось только держать крючки и в конце накладывать швы. Есть поговорка: сто раз будь ассистентом, но пока сам не возьмёшь скальпель в руки, хирургом не станешь! Доктор Заур не уважал таких врачей, особо с ними не контактировал и старался меня тоже огородить от них.
      Однажды поздней весной, в полдень, в наше отделение милицейский конвой доставил тяжёлого больного в наручниках с кровоточащей язвой желудка. Он был очень слаб, бледен, с потухшими глазами, самостоятельно идти не мог. Милиционеры привезли его из приёмного покоя на каталке к нам и остановились в коридоре, ожидая помощи. В один миг все врачи в отделении вдруг растворились кто куда, включая зав. отделением, которого вызвал главный врач.
      Медсестра стояла рядом с больным и держала в руках амбулаторную карту, не зная, к кому обратиться. Увидев их, я быстро подошёл, а медсестра начала говорить, что больной тяжёлый, потерял много крови, очень низкий уровень гемоглобина, состояние критичное, случай исключительный, поэтому его отправили в нашу больницу.
      На шум и суету в коридоре из своего кабинета вышел доктор Заур. Бегло осмотрев и оценив состояние больного, он велел медсестре срочно подавать его в операционную. А мне дал указание сообщить в оперблок группу крови пациента, так как она будет нужна для переливания, и пойти готовиться к операции.
      Вокруг всё завертелось, и пошла предоперационная суета, началась борьба за спасение человеческой жизни, которая висела на волоске. Сложная операция на фоне острой анемии пациента и под постоянным переливанием крови продолжалась более четырёх часов. После резекции двух третей кровоточащего желудка и наложения анастомоза между желудком и кишечником, а также установки дренажных трубок в брюшной полости, мы завершили операцию. Изрядно потрудился анестезиолог. Иногда нам казалось, что мы теряем больного, но всё завершилось успешно, и пациента отправили в реанимацию. Мы же с доктором Зауром пошли в его кабинет - чертовски уставшие, мокрые от пота. Я заварил чай, а он достал из портфеля свёрток с домашней едой, приготовленной его супругой, Наилёй - ханум, котлеты с жареной картошкой и восточные сладости. Он разложил всё на столе и пригласил меня:
- Подкрепись, коллега. Не знаем, что ждёт нас впереди. Если наш пациент выживет, будет чудо! Но мы сделали всё, что могли! Остальное в руках Божьих!
      Напряжённые десять дней с регулярными перевязками и интенсивной симптоматической терапией в послеоперационном периоде остались позади, и больной начал поправляться, самостоятельно ходить по отделению под наблюдением своих                конвоиров. После того, как пациенту сняли швы, его перевели в тюремный госпиталь под присмотром охраны. Но на этом история не закончилась...
      Однажды летним субботним вечером, мы снова дежурили с доктором Зауром в больнице и наслаждались редкой передышкой между экстренными операциями. Устроившись в кабинете за чашкой чая, мы вели неспешную беседу. Наставник с неподдельным интересом расспрашивал меня о юности, о службе на острове Даманский, где пришлось понюхать пороху, о причинах, побудивших меня выбрать путь врача, и, конечно, о семье.
      Я рассказал ему о двух старших братьях, жизнь которых оборвалась слишком рано. Их уход оставил глубокую рану в нашей семье, и мама, пережив эту потерю, очень быстро поседела. В тот момент я вспомнил стихотворение «Мама», написанное мной в Сибири, когда тоска по дому и по ней была особенно сильна. Доктор Заур с удовольствием выслушал его и был удивлён, что это моё сочинение. Я признался, что стихи пишу с юных лет, но никогда никому их не показывал. Спросил имя мамы, и похож ли я на неё. Я ответил, что маму зовут Гюзель, показав её фото, которое ношу всегда с собой.
      Доктор внимательно смотрел на снимок некоторое время, потом сказал:
- Да, ты действительно похож на маму, особенно глаза! Красивой маме - красивое 
стихотворение! – добавил он.
      Наставник отметил наше внешнее сходство, похвалил меня и сказал, что гордится мною. Его слова поддержки и признания были для меня очень важны и ценны.
      Вдруг раздался стук в дверь и к нам заглянул сторож. Он сообщил, что у ворот больницы остановилась чёрная «Волга» и трое мужчин просят выйти к ним кого-нибудь из хирургов. Доктор Заур отправил меня выяснить, что им нужно.               
      Выйдя на улицу, я увидел машину с включённым ближним светом фар и направился к ней. В полумраке я разглядел троих мужчин, чей вид и манера держаться выдавали их криминальное прошлое. Один из них, сидевший сзади, опустил стекло. Он сразу же заговорил на воровском жаргоне, объяснив, что их «старший товарищ» некоторое время назад проходил лечение в нашей больнице (я сразу понял о ком идет речь) и поручил им узнать, кто его оперировал. Я поинтересовался самочувствием их знакомого, и мужчина ответил, что с ним всё в порядке. Затем он пригласил меня в машину. Там я кратко рассказал, кто проводил операцию их товарищу при моём участии, как проходило его восстановление, и выразил радость по поводу благополучного исхода. Внезапно он достал из-за пазухи большой свёрток и положил его мне на колени, сказав:
 - Это от Пахана, в благодарность за спасённую жизнь.
      Я понял, что внутри деньги, причём немалые. Осторожно вернув свёрток, вновь подчеркнул, что заслуга в спасении их товарища принадлежит другому хирургу, который сейчас находится в своём кабинете. Я заявил, что без его согласия ничего не приму и лишь передам их добрые намерения.
      Когда я вошёл в кабинет, доктор Заур мирно пил чай, погружённый в чтение газеты. Я рассказал ему о гостях и цели их приезда.
      Он внимательно выслушал и ответил:
 - Передай им, что жизнь человека не имеет цены. Мы лишь выполнили свой профессиональный долг, спасли пациента. Приятно, что он помнит об этом. А деньги пусть направят на помощь нуждающимся, на добрые дела.
      Вернувшись к машине, я передал слова наставника. После короткого молчания мой собеседник согласился:
- Будь по- вашему. Так и передам Пахану.
      Затем он достал из кармана пиджака чёрные чётки и протянул мне:
- Передай своему шефу хотя бы эти чётки на память. Наш товарищ сам их смастерил, вложив душу. Чтобы не обиделся.
      Я взял чётки, пообещал передать и пожелал доброй ночи.
- Прощайте, доктор! – сказал он, давая команду своим уезжать. Загорелись дальние огни фар, мотор взревел, и машина, освещая путь, растворилась в темноте.
      Вернувшись, я положил чётки перед доктором Зауром.
- Этого не взять не смог, обиделись бы. Столько проехали, чтобы добраться до нас. Это сувенир – подарок от самого пациента, сделанный им собственноручно из эбонита. Он хотел передать его на память. На одном конце – имитация Корана, на другом – купол Мечети. 
      Доктор Заур внимательно осмотрел чётки, повертел их в руках и вернул мне, сказав:
- Эти чётки я передаю тебе в память о нашей сложной операции и о том, как мы спасли безнадёжного больного!
      Я принял чётки, чувствуя их приятную тяжесть и гладкость. В них ощущался труд и старание, вложенные мастером. Это был не просто подарок, а благодарность, выходящая за рамки материального.
- Спасибо, доктор! – сказал я. - Это действительно ценный подарок, который буду хранить как напоминание о том, что даже в самых сложных ситуациях, когда кажется, что надежды нет, но человеческая жизнь бесценна, и наш долг – бороться за неё до конца!
      С тех пор эти чётки всегда со мной. Они положили начало моей коллекции, которая теперь насчитывает более сотни экземпляров. Каждая из них – это история, отражение разных культур, религий и стран, которые я посетил. Многие из них – подарки друзей, привезённые из далёких уголков мира. Среди них есть настоящие произведения искусства, поражающие своей красотой. Но, несмотря на всё это               
великолепие, именно эти простые чёрные чётки занимают особое место в моём сердце.
     Они даже успели мелькнуть в кадре двухсерийного художественного фильма «Фирма приключений», снятого в Бомбее в 1991 году. Я был директором этой картины, и в одной из сцен, в руках прекрасной актрисы Елены Валаевой, игравшей монашку старинного монастыря, эти чётки появились на экране. Они сопровождали меня в чудотворной мечети Хаджи Али, построенной в 1431 году торговцем Хаджи Али на крошечном островке в Аравийском море, недалеко от берегов Бомбея. Эти чётки
держал в руках и легендарный Шаши Капур - выдающийся режиссёр, сценарист и актёр индийского кинематографа.
     Однажды, в начале лета 1982 года, в один из пятничных дней после обеда, к нам поступил пациент в крайне тяжёлом состоянии. Это был мужчина лет пятидесяти, страдавший от острой кишечной непроходимости. Доктор Заур, осмотрев его в приёмном отделении, немедленно распорядился готовить операционную. Обращаясь ко мне, он сказал:
- Коллега, похоже, у нас тяжёлая странгуляционная кишечная непроходимость, возможно, с перитонитом. Придётся нам серьёзно потрудиться.
     И действительно, работа предстояла нелёгкая. Несколько часов мы провели в операционной, удаляя некротизированный участок кишечника и восстанавливая его целостность путём наложения анастомоза. Доктор Заур действовал с поразительной чёткостью и скоростью, без малейшей суеты, что говорило о настоящем мастере своего дела, хирурга, который виртуозно владеет каждым движением и просчитывает все нюансы операции.  После завершения всех манипуляций, контрольной ревизии и осушения брюшной полости, мы установили дренажную трубку и зашили рану. Пациента перевели в реанимацию. 
     Операция закончилась уже под вечер, и мы ушли поздно с работы. На следующий день, в субботу, мне предстояло дежурство. Он поручил внимательно следить за пациентом и характером отделяемого из дренажа. Доктор Заур выразил уверенность, что уже завтра больного переведут в отделение, и лично мне провести перевязку, не доверяя это медсёстрам. Я заверил его, что всё будет под контролем и пожелал отдыха с семьёй, отметив, что он и так слишком много работает в своё личное время.
- Завтра я дежурю с доцентом Ашрафовым, он мне поможет, если что. Не волнуйтесь, всё будет хорошо!
     На следующий день, уже после обхода пациентов, включая вчерашнего оперированного, я услышал шум подъезжающей машины. Из окна я увидел, как доктор Заур паркует свои «Жигули» прямо напротив нашего отделения. Видимо, он не смог усидеть дома и приехал на перевязку. Мы вместе осмотрели больного: дренаж работал хорошо, рана была спокойной, самочувствие больного удовлетворительное.
     Когда доктор Заур собрался уезжать, я пошёл его проводить. Говоря о разном, мы подошли к машине, и я увидел мальчика лет семи-восьми: смуглого, черноволосого, с озорными карими глазками, одетого в светлую футболку и шорты.  Он сидел на водительском сиденье и крепко держался за руль. Наставник открыл дверь автомобиля и представил мне своего сына, объяснив ребёнку, что мы работаем вместе.
    Мальчик протянул мне свою маленькую и тёплую ручонку со словами:
- Здравствуйте, дядя доктор!
    Я пожал его руку и представился:
- Дядя Забил. Когда подрастёшь, тоже будешь хирургом, как папа?
     Мальчонка смущённо пожал плечами, а за него ответил отец:               
- Нет. Он хочет быть водителем, чтобы возить меня на работу и домой. Я же буду старым, - и мы оба рассмеялись.
    Я сделал доктору Зауру замечание, почему он оставил ребёнка одного в машине. Он ответил, что вообще не хотел брать его с собой, но тот, проснувшись рано утром, твёрдо заявил, что поедет с отцом на работу, а у больницы сказал, что будет охранять автомобиль.
    Время летело, месяцы сменялись годами. Я успешно завершил обучение в клинической ординатуре, получил должность старшего лаборанта на кафедре. И вот, с наступлением лета 1984 года, передо мной открылась новая глава - очная аспирантура при кафедре клинической и экспериментальной хирургии во 2-ой МОЛГМИ им. Н.И. Пирогова. Планировал переезд в Москву в конце августа.
    Последнее наше совместное дежурство с доктором Зауром пришлось на конец лета, как раз перед моим переездом. Субботний день выдался солнечным и тёплым. Операционные кипели работой, мы провели много операций, а старшекурсники-субординаторы активно нам помогали. Ближе к ночи наступило затишье, и мы решили немного отметить моё поступление в аспирантуру и предстоящий отъезд, устроили прощальный ужин. На столе нас ждали жареная курица с картошкой, долма, кутабы с зеленью, лаваш и домашний торт «Наполеон» к чаю. 
     Мы душевно поговорили. Я поблагодарил доктора Заура за поддержку, за те навыки, которым научился у него, и особенно за то, что он на протяжении всех этих лет позволял мне самостоятельно оперировать, часто выступая в роли ассистента. Внезапно мой наставник попросил меня прочитать стихи собственного сочинения. Я прочитал стихи о первой любви и о моём родном городе, были и другие произведения… 
     Доктор Заур, выслушав меня, спросил:
 - Почему ты не публикуешь свои стихи? Они такие добрые, полные любви, тепла, очень красивые! Людям они точно понравятся. Ведь человек уходит, а память и творчество остаются! Собери их, издай книгу, пусть её читают! Верю, что твои стихи станут популярными в народе! Только обещай, что тогда одну книгу подаришь мне.
      Я ответил, что пока таких планов у меня нет и, возможно, это случится не скоро. Но пообещал обязательно подарить ему книгу, когда она выйдет.
В завершение он сказал, что ему было приятно работать со мной и он верит в моё будущее. Он выразил надежду, что после зашиты диссертации и получения учёной степени я вернусь, и мы продолжим работать вместе. Я тоже на это надеялся, но увы, жизнь распорядилась иначе...
      После окончания аспирантуры с красным дипломом и защиты диссертации, я остался в Москве, планируя продолжить работу над докторской. Однако, распад Советского Союза принёс с собой хаос, беззаконие и разгул преступности, сделав научную деятельность практически невозможной. Ситуация усугублялась тем, что в больницах месяцами задерживали выплату зарплаты, вынуждая высококвалифицированных, опытных врачей и медсестёр уходить из профессии, чтобы иметь возможность содержать свои семьи.
      В этих условиях мне пришлось искать новые пути. Я работал в разных коммерческих медицинских учреждениях, но судьба уготовила мне совершенно иной поворот. Моя деятельность сместилась в сторону киноиндустрии, где я начал заниматься продюсированием художественных фильмов. Моя деятельность охватила разные страны, включая съёмки в России, Киргизии, Индии (Бомбей) и даже в Северной Корее.
      Спустя несколько лет я понял, как сильно скучаю по медицине, и принял решение вернуться в свою профессию.
      Параллельно с этим, в 2018 году, в Москве по настоянию моего товарища, с которым мы вместе работали в медицинском центре, профессора Бориса Леонидовича               
Переверзева я выпустил сборник своих прозаических произведений под названием «В лабиринтах памяти». Примерно в то же время я начал делиться своими стихами в социальных сетях, что стало настоящим откровением для моих друзей, знакомых и бывших однокурсников, вызвав шквал восторженных откликов – сотни комментариев под каждым стихотворением.
      Эта волна положительных отзывов не осталась незамеченной. В Баку известный публицист Намик Мурад обратил внимание на мои стихи. Осенью 2022 года он связался со мной с предложением издать сборник моих поэтических работ к моему 75-летнему юбилею, который должен был состояться в 2023 году. Идею поддержал доктор философии, писатель, профессор Вагиф Султанлы, которого я очень уважаю.
      Мы приступили к работе над макетом будущей книги. В январе 2023 года, в день памяти моей матери, я поделился обновлённой версией стихотворения «Мама». К прежним строкам, полным тоски по ней, добавились новые четверостишия, отражающие глубину горечи утраты. Стих был опубликован вместе с нашей совместной фотографией. Откликов пришло множество, сотни тёплых слов, но один из них особенно запал мне в душу. Мой глубокоуважаемый востоковед, тюрколог, профессор Тофик Меликли написал в своём отзыве: «Красивой маме написанное очень красивое стихотворение!»
     Этот комментарий неожиданно вернул меня к разговору, который состоялся почти сорок лет назад. Тогда Заур Мамедли сказал мне очень похожие слова. И тут меня осенило: именно это стихотворение должно стать отправной точкой моей книги! Я вспомнил своё обещание доктору Зауру и попытался найти его в социальных сетях, но поиски не увенчались успехом. Я утешил себя мыслью, что обязательно найду его в Баку.               
     Над книгой работали целый год, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы успеть к июльскому юбилею 2023 года. Книга - сборник стихов, воспоминаний и автобиографической поэмы с названием “Голос моего сердца" увидела свет лишь осенью того же года. Она была внесена в картотеку Центральной Государственной библиотеки им. М.Ф.Ахундова и теперь доступна в Президентской библиотеке.
     Первая попытка представить книгу публике была замечена на июль 2024 года, но, к сожалению, сорвалась из-за моей травмы. Мероприятие пришлось перенести на год. Лето 2025 года принесло новые испытания. Необъяснимая слабость и головокружение заставили меня подумать о медицинском обследовании, которое затянулось до зимы. Поглощённый работой, я, как многие коллеги-врачи, пренебрёг собственным здоровьем. В начале зимы я почувствовал локальную болезненность в левой подвздошной области, смог самостоятельно её прощупать, что побудило меня сдать анализы. Оказалось, что уровень гемоглобина у меня резко упал и это стало серьёзным поводом для беспокойства.  Из-за новогодних праздников даже коммерческое обследование удалось пройти только в конце января 2026 года, которое подтвердило мои худшие опасения.
     Возникла острая необходимость в консультации опытного онколога, и мой выбор пал на НМИЦ онкологии им. Н.Н.Блохина. Супруга нашла сайт онкоцентра, и, открыв страницу отделения колопроктологии, я замер. На экране появилась фотография, которая потрясла меня до глубины души. Из неё на меня смотрел Заур, только без усов, тот же пронзительный взгляд. Под фото значилось: «Заведующий отделением, доктор медицинских наук, Заман Заурович Мамедли».
     Воспоминания перенесли меня на сорок с лишним лет назад, в двор больницы им. Н.Семашко в Баку. Там стояли «Жигули» доктора Заура, а в них – смуглый мальчуган, крепко державшийся за руль, и, протянутая мне маленькая, тёплая ладошка… Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, когда я уже буду в преклонном возрасте, моя жизнь будет зависеть от этой самой руки.
     Трудно было представить, что этот мальчик, повзрослев, окончит Азербайджанский государственный медицинский институт в Баку и станет высокопрофессиональным хирургом – онкологом. Он виртуозно владеет современным медицинским оборудованием, выполняя разнообразные операции даже на последних стадиях онкологии, спасая жизни безнадёжных больных и добиваясь уникальных результатов. Заман Заурович – думающий, ищущий учёный, постоянно двигающий онкологическую науку вперёд. Он живёт работой, не щадя себя, и смотрит в будущее. Доктор Заур вырастил сына, которым можно восхищаться и гордиться!
     Я пришёл на приём к Заману Зауровичу с книгой, которую обещал его отцу. Встретил он меня без малейшего намёка на высокомерие, несмотря на его высокий статус. Мы немного поговорили о прошлом, и я узнал, что ещё в 2020 году, от коварного вируса, ушёл из жизни доктор Заур. Светлая ему память! Он навсегда останется в моём сердце!
     Заман Заурович, проявив невероятную оперативность, помог мне с недостающими анализами и обследованиями, и в кратчайшие сроки провёл многочасовую операцию, которая вселила в меня непоколебимую уверенность в скорейшем выздоровлении. Находясь в отделении, я ощущал себя частью большой и дружной семьи. Врачи, медсёстры и санитарки проявляли доброту, отзывчивость. Всем большая благодарность за вашу тяжёлую работу! Низкий поклон Заману Зауровичу за его чуткость, внимание, заботу, титанический труд по спасению больных!
     В настоящее время я прохожу реабилитацию и планирую дальше работать.               
Всем желаю крепкого здоровья, счастья, мира и добра! Берегите себя и своих
близких!

                След

     Мы все – временные гости в этом мире, словно одинокие дервиши, ищущие свой путь в бескрайней непредсказуемой пустыне. Мы сами строим свой мир и переживаем свою судьбу, как мы её себе представляем. И когда мы уходим, оставляем за собой след. Это может быть лишь поверхностная, никчемная тропинка, которую смоет дождь, или может быть яркий след, подобный тому, что застывает на вершине скалы в лютый мороз – не поддающийся ветрам и дождям, и остающийся в памяти людей на долгие годы.


       Москва, март 2026 год,               

         Zabil