Приём геймлиха

В центре города, более или менее главенствующего по меркам своего региона, нет никакой романтики. Всё слишком чинно и благородно. Кто-то гуляет с детьми, кто-то дарит цветы, кому-то суждено перемалывать последние косточки начальства за чашечкой кофе. Если ты идёшь по центру один — ты обязательно идёшь за какой-то целью, иначе если бы у тебя не было цели, то ты сразу бы стал здесь полным изгоем. Солнце встаёт на рассвете, заходит на закате. А между ними нет ни малейшего оттенка розоватой дымки, канцерогенную красоту которой дарят доменные печи всей южной окраине. Только в тот терпкий майский вечер выбросов ещё не было. Рабочий люд уже оккупировал все имеющиеся лавочки и буфеты, сделав осмысленным существование алкогольных отделов магазинов. Стадион озарялся величайшим закатом, а в каменных джунглях, что старше сталинок, сумерки начинали вносить свои нотки в хмельной аромат этого вечера.

Он стоял за углом у первого подъезда с букетом полевых цветов и ждал, когда Джо просыплет семечки. Больше прежнего он сегодня нервничал и ходил взад и вперёд по крыльцу, всё рассматривая фотографию девушки с большими глазами и рыжим каре, которую держал в кошельке. Вряд ли он думал о семечках в руке Джо или о том, что оказался с необычайно важной миссией в практически впервые так близко к своему району, на земле своих предков. Если бы не эта важная роль во всём деле, то он бы мог себе позволить заплакать, вспоминая как собирал этот букет для девушки, чей портрет носит в кошельке, в котором почти никогда не бывает денег. И сделал бы он это не от счастья быть влюблённым, а скорее за свою утреннюю фразу о бретельке, которая едва виднелась из небольшого выреза блузки, но по его циничному заявлению в студенческом сообществе лишало её последней доли сексуальности. Видимо, столь фригидный вид и заставлял его смотреть на неё снова и снова, с большим трудом возвращая себя к жизни. Но в этот раз всё прошло по воле чьих-то шагов за углом и звуком падающих семечек Джо.

- Не подскажите как пройти к ближайшему автолайну?, - он уже предвкушал как завтра пацанчики засмеют его вопрос, исторически важный для начала тёмной истории маршрутного такси города.

Ответа ему ждать не приходилось в таких случаях. Шиш бил собеседника по почкам с левого бока, а Джо по печени с правого. Шиш ударил мужчину по ногам, а потом принялся шарить по карманам, пока Джо не давал ему сказать слова. Заза этого ничего не видел, он спокойно вышел за угол и побрёл через юго-восточные ворота стадиона в сторону парка, сделав большой круг около стадиона, чтобы насладиться красотой первозданного заката, без признаков индустриализации. Он шёл вдоль южной трибуны, самой длинной, а у западной дорога уже переходила в парковую тропинку, где он аккуратно убрал полевые цветы в пакет и выбросил на помойку. По его разумению он сделал это вовремя, услышав полицейские сирены. Слышал он их не только ушами, но и сердцем, поджелудочной, косившимися коленками от каждого звука. В этот день он был настолько слаб, что готов был сдать себя властям, но пересиливал себя рациональным мышлением, которое его не покидало никогда в самые сложные ситуации, но вряд ли холодная расчётливая голова была частью его повседневной рутины.

В остальном план Шиша работал безупречно, ведь сегодняшний день был практически возвышением для этой новоявленной банды. За углом, откуда вышел Заза после дела, находился продуктовый магазин. Едва начиналась весна, как Шиш, Джо и Заза решили взять там по бутылочке или две, ещё не обладая даже своими псевдонимами. Они вместе играли в футбол, отчего псевдонимы и взяли себе в честь легенды московского Локомотива, хотя Заза был определённо далёк от народов Кавказа исторически, нападающего одного хоккейного клуба, а Шиш как единственный, кто обладал профессиональным футбольным образованием, лаконично увековечил себя. Заза был главной звездой данного действа. Обладая вполне интеллигентным видом в лице пиджака или белой рубашки, как в тот день, вместо спортивного костюм, он умел внушать людям свою потерянность и незащищённость перед обстоятельствами. Пацанчики хвалили его актёрский талант, но по сути Заза играл камео своей души, раздираемой тотальным одиночеством и отсутствием в этом мире, верными спутниками таланта, прожигаемого в экзистенциальном хаосе предлагаемых обстоятельств.
Впрочем, этот звёздный выход позволял ему обрести крылья. Он уверенно заводил разговор уже в 5 намеченных ситуациях. Планировал все отвлекающие действия, кроме предпоследнего случая, который как раз должен был состояться в этом пригороде, но суеверный Заза попросил перенести его в другое место, опасаясь японского числа смерти, которое могло привести его в КПЗ, по его словам, что для родных мест было бы высшим позором. Естественно, этого он этого не сказал, а придумал куда как более мудрёную причину о возросшей криминогенной обстановке и соответствующим уровнем борьбы с ней. Заза безусловно испытывал чувство вины перед своими коллегами, но как истинная звезда своей привокзальной романтики был в разговорах о том переносе двухнедельной давности скуп на слова, особенно на литературные.
Да и данный момент не был богат красками. Заза укрылся у заброшенной футбольной поляны и трясущимися руками то стряхивал пепел с сигареты, то менял самые цивильные пиджак и белую рубашку из секонд-хенда на невзрачную футболку какого-то болотного оттенка, дабы одевать вещи с сигаретой в зубах было тогда для него вполне себе плёвым делом. Сложнее было дальше броситься через парк, который кишил гопотой, но страх перед ней меркнул при звуке сирен. Заза взглянул на её фотографию прежде чем снять очки. Он лишался возможности видеть, но из интеллигента-разбойника вполне походил на пригородного растамана или алкоголика с растаманскими наклонностями, достаточно было чуть прищуриться.

Оставалось лишь дело за малым, отнести мусорный пакет с вещами на ближайшую помойку, которая находилась в школе неподалёку. Пригородные привокзальные территории всегда были опасны своими лесными массивами, но для Зазы это имело крайне второстепенное значение. Люди в синей униформе для него были главной причиной страха, да и расчёты по нахождению свалки и пути к ней были лишь примерными. Заза пошёл крайне аккуратно по какой-то лесной тропинке в примерном направлении школы. Шёл он крайне аккуратно, но при виде нужного ему забора сердце его стучало всё сильнее и сильнее, давно перебив рекордные ритмы от редких встреч с той девушкой с фото, лежащем в бумажнике. Ему нужно было пересечь 4 основные парковые дороги, но кроме криков с просьбами прикурить, сделавшими его ход быстрее под действием инстинкта самосохранения, более он ничего не услышал. Ещё больше ему повезло, когда он увидел дыру в заборе, которая наверняка использовалась курящими школьниками, куда он и нырнул, сразу же найдя так нужную для своего груза урну.

Зазу очень сильно вело в тот момент. Он вновь закурил и побрёл в сторону следующей улицы очень пьяной походкой. Это уже не был выброс адреналина. Заза был уже абсолютно свободен, но в виду надвигающегося свидания с Линой, ему сложно представлялось, что он пройдёт улицу Победы, гаражный кооператив и множество дач, прежде чем окажется в безопасности. В тот момент он был беззащитен перед любым случайным столкновением на улице и вряд ли даже мог говорить из-за огромного кома, вставшего в его горле. Это уже была пятая подряд попытка ограбления, обернувшаяся успехом, и эта попытка не давала ему смелости, а пожирала его. Зазе хотелось кричать при виде каждого человека на улице, что
это он только что стал полноправным участником разбойного нападения, но сначала мешала новая затяжка, благодаря чем 2 подряд сигареты он скурил практически до фильтра. У стен металлургического завода он уже просто сжимал рукой рот, в голове прокручивая эпизоды как он будет спасаться бегством от разъярённых жителей, но каждая попытка моделировать ситуацию даже без математических результатов была обречена на провал. Поэтому Заза всё же смог без излишних кляпов подойти к гаражам, сохраняя молчание.

Этой невротической идиллии не суждено было просуществовать долго. Заза уже подходил к Гаражно-строительному кооперативу номер 36, выходя по своему плану к садоводческому некоммерческому товариществу «Металлург-3», опасаясь, что товарищество «Домнаремонтовец» слишком уж привлекательно для сотрудников правопорядка. Пройти в нужное товарищество возможно было как раз по центральной гаражной авеню. Оттуда правда доставался громкий лай местной элиты, при чём с каждой секундой всё громче и громче. У Зазы порой стояла дилемма о том, что же страшнее для него встреча с Министерством Внутренних Дел или своей тайной возлюбленной, но все раздумья в этой плоскости пришлось отложить с повестки ближайших минут. На Зазу уже бежало какое-то страшное мохнатое существо чёрного цвета с бурыми вставками на подбородке и груди. Заза сказал: “Фу! Братан, ну что ты так лаешь?” Далее бедное животное получило порцию отборного мата от весьма сомнительной личности, которая в тот момент еле устояла на ногах. Заза был полон напряжения и как раз смотрел на своего главного врага. Но в этом враге было что-то, что не делало его врагом. Глаза бобика были наполнены той грустью и усталостью от этого мира, которую видели в глазах Зазы женщины, проходившие мимо него стороной, и те жалкие люди, думающие про него ещё хуже.

- Пойдём, Тузик! Тебе же тоже как и мне приходится заниматься не Бог весть чем, чтобы хоть кто-то почесал тебя за ушком, - сказал, Заза, а потом он наклонился и погладил Тузика. Никогда в жизни ещё он не переставал испытывать страх перед собаками, а теперь больше не видел родной души, чем в одиноком обитателе ГСК №18 и пересечения садоводческих товариществ «Дормострой» и «Строитель» КСУ-3. Впрочем на этом пересечении Тузик заинтересовался содержимым призаборных кустов, почему Заза вынужден был с ним проститься. Наступила спокойная пора прогулки по садам, в которых Заза контролировал каждый звук и мог быть принят разве что расхитителями дачного имущества, но беды обходили его стороной на сей раз. Целью его было попадание к огромному пруду к северу от дачных участков, что давало бы ему шанс ещё больше изменить свою внешность, исковеркав в воде причёску.
Прошёл уже час как Заза встал на путь с завязыванием с гоп-стопом, по его уже забытым заверениям. Май уже готовился передать бразды июню и на улицах уже было жарковато, но дальнейшее испытание было весьма рискованным, с учётом того, что и день начал сдавать позиции. Заза уже мало о чём думал и спокойно нырнул с специального трамплина в воду. В этот момент он вроде бы достиг всеобщего умиротворения, которое закончилось с выходом из ешё недостаточно прогретой воды. Заза впервые должен был сделать остановку в пути на довольно долгое время, пока ему не удастся обсохнуть, а теперь его и смущали уже бродившие рядом жители соседней деревни. Заза нервно закурил, дал сигарету каким-то поцикам, чьё обращение уже начало будить его старых демонов. Он толком не высох и пошёл вдоль заводских заборов, испытывая желание схватить себя за мокрую голову. Опасность вроде как миновала Зазу всё больше и больше, но в людных участках или более менее цивилизованных дорогах совесть настигала его всё больше. Ноги его не слушались, но остатки инстинкта самосохранения провели Зазу через железнодорожный переезд к садоводческому товариществу Восход.

Путь «Восход-Изыскатель-Восход-2» выводил Зазу на развилку, аккурат напротив его посёлка всего-то за 30 минут, но уже где-то в дебрях между «Восходом» и «Изыскателем» Зазы схватился наконец-то за голову. Рыдать он не хотел, но и видеть этот мир тоже. Его мысли всё одолевала та рыжеволосая Лина, которая заканчивала свою работу в богатом квартале, практически посередине посёлка, где она жила в совсем уж скромной семье. Заза корил себя всё больше и больше, бесперебойно твердя, что он «слишком конченый и рано сдался своим низменным инстинктам, да и вряд ли способен к стабильному труду во благо Лины, уже предав все свои лучшие качества». С другой стороны он отчётливо понимал, что в эту гоп-стоп компанию он попал по старой дружбе и вряд ли бы прошёл «собеседование» у людей, которые его не знали. Его и так удивляло, что он как-то попал в расположение девушки, которую обещал встретить с работы. Это всё было хорошо, но у Зазы было мнение, которое уничтожало все его предыдущие замыслы, которое пришлось очень кстати к излюбленному товариществу «Восход-2». Тут Заза и припомнил себе, что деградирует лет с 14, когда он совсем перестал быть перспективным служителем своей школы, посветив себя вредным привычкам и игровым видам спорта. А потом в какой-то даче напился на Новый год и наблевал в предбаннике, будучи даже не привязан ни к какому университету в тот момент. «То, что было сегодня — достойное продолжение тех новогодних событий четырёхлетней давности». Таков главный тезис Зазы за этот вечер, в котором начали смешиваться закатные лучи и сумерки, которые Заза встретил на подходе к роднику, а это была крайняя точка на пути к району.
Заза осудил себя и казнил всеми возможными способами, которые были возможны, а далее умылся в роднике, забыв уже практически обо всём, о чём думал. Он чувствовал как раскалывалась его голова, которой пора было уже заняться встречей с Линой. От этого Заза чуть было не попал под машину, перебегая одну из самых сложных развилок в городе, но практически не обратил внимания на это. Страх смерти притуплялся болью и прочими проблемами, которые никак не могли выйти из его головы в столь знаменательный день. Заза пересекал уже дорогу к параллельной своей улице, на которой его окрикнули:

- Молодой человек, у вас сигареты не будет?, - Заза обернулся и увидел ещё старый УАЗ, явно принадлежащий Министерству Внутренних Дел.
- Возьмите, - Заза протянул пачку с одной сигаретой с полным отрешением от ситуации.
- Я всё понимаю, конечно, но последнюю брать не буду. Почему ты такой грустный?, - спросил человек в погонах.
- Юнайтед Барсе слил финал, - парировал Заза.
- Ха! Да было это неделю назад. Ну ты лох просто как Видич и Фердинанд...как их Месси то, - человек казался Зазе сначала нормальным, но сейчас он просто злорадствовал и провоцировал его.
- Да при чём тут Месси...просто Хави идеально перебил Виду, а Фердинанд держал дальнюю, - у Зазы почти что шли слёзы при этом ответе.
- Ладно, ты нам не подходишь. Ничего ты не понимаешь в футболе. Давай, братан.

«Ты нам не подходишь» были здесь ключевыми словами, которые Заза ждал всю неделю после того проигранного финала. Ну или так же в духе «не может он быть интеллигентом — на полубомжа похож какого-то, хотя мог бы быть красавчиком». Заза знал, что он им был в первые 4 ограбления, когда чувствовал свой фарт и уверенность, да и сегодня сразил бы Лину своим официальным видом и букетом, но всё это он откладывал на потом и дни грабежей та разница между им и ей не так бросалась ему в глаза. Простая встреча была уже в радость, а встреча с ментами чуть вскружила его больную голову. Он мчался на всех порах, чтобы успеть на рассвете встретить её, вспоминая тот апрельский день, когда он выловил на правом краю вынос Джо от ворот. Заза знал этот фланг наизусть и понимал, что защитник запнётся на одной из кочек, пока он вырежет навес в штрафную до того как он неминуемо наступит в яму опорной ногой и её не сломает, но всё же ему придётся поразмышлять недельку над идеей Шиша, забившего с его подачи победный гол, прежде чем он придумает первый план ограбления.
Почему так всё получилось? Потому что Зазу никто не слушал. После той игры они стояли втроём и пили пиво. Кто-то спросил что-то о Лине, а Заза начал нахваливать её формы, которые при всей роскоши не лишали их обладательницу невероятной грации...

- Я вам базарю, она не идёт по асфальту, она парит по воздуху, - говорил Заза.
- Слышь пацаны, а видели братан зашёл за угол...да там, вообще, его гопнуть можно как нефиг делать, - парировал Шиш.

Так Заза и стал гопником, который смотрел как Лина в своём грациозном стиле приближается из новомодной многоэтажки, возвышавшейся на фоне жалких частных домиков, местами даже деревянных. Она была улыбчива и рада видеть Зазу, но при этом говорила мало и очень устало о том, что не может заработать денег на лечение сестры и устала от постоянных козней начальства и не любви сред рабочих, то ли за красоту, то ли за то, что ей ближе всего добираться до дома, а значит работать ей можно и побольше всех. Заза всё говорил, что скоро уладит эти проблемы, на что она только улыбалась. Он понимал, что она вряд ли верит ему, но его везение всё же сыграло свою роль, дав немного сил и уверенности для таких заявлений. Потом они начали подходить к повороту на улицу, где жила Лина, но она остановилась:

- Заза, про тебя тут много говорили сегодня. Тебе не стоит дальше со мной идти, - Лина говорила спокойно, но какая-то резкость в её голосе имела место быть.
- Я что тут знаменитость? Ну хоть где-то..., - Заза содрогнулся от этих слов, но ответил спокойно.
- Я не хотела тебя обидеть. Я же вижу, что ты не такой как они, почему же мы увиделись с тобой тогда ещё. Заза, ты добрее тех людей, и я уверена, что в тебе умирает красавчик, но ты чего-то боишься, - Лина била прямо по слабым местам Зазы.
- Я не понимаю, про каких людей ты говоришь?, - спросил он от недоумения от слов Лины.
- Я про Гриню и его пацанчиков. Они что-то хотят знать о тебе и это не связано со мной. Не знаю, что им надо от тебя. Это какие-то ваши дела, что ещё опаснее, если бы они ревновали. Но я знаю, что им плевать на меня, а на тебя нет.
- Ну если что-то будет не так, то тогда всё перейдёт в междоусобицу, не волнуйся, - улыбнулся Заза в дрожащем стиле.
- Не надо их, не надо. Ты шутишь, но с тобой может случиться что-то, а я бы этого не хотела. Тут практически нет нормальных людей...
- Лина, а ты пойдёшь со мной в ресторан? У меня скоро будут деньги, - Заза от смущения сразу раскрыл все карты.
- Заза, я пойду спать, через 3 часа мне надо дать лекарства сестрёнке, а утром я пойду на реку. Часов в 5. Ты видел железную дорогу над заводами? Мой отец, когда строил её получил как раз свою травму. С улицы можно залезть на неё и там будет стоять дрезина, на которой ты можешь над промзоной проехать до реки. Там будет тупик, о котором никто не знает из этих пацанчиков, потому что они просто их не взяли туда на работу из-за их репутации. Если вдруг что, то ты можешь воспользоваться ей и не идти через весь посёлок, - Лина крепко обняла Зазу, до сих пор не верившего своим ушам, а потом снова поплыла сквозь эфир сумерек, уже соединявшихся с темнотой.

Заза мало общался или чего-то знал о Грине и местных гопниках. Ему хватало уже слуха о том, что после их третьего удачного ограбления тот выдал себя за главаря банды, но в милиции ему сказали, что он слишком тупой, чтобы состоять в такой банде, а это уже задевало его тщеславие. Вопросы к Зазе вряд ли были о чём-то другом. Не встретить их он мог. Вернуться домой он не мог, потому что там вряд ли бы поняли его уход в 4 утра, а тусить на своём районе он тоже не мог, ведь там уже ему пришлось объяснять в подробностях свою личную жизнь, почему он отправится в местами враждебные места. К тому же у него кончились сигареты и после брожения по пустынным улицам он должен был отправиться в палатку под названием «Продукты», той у которой он ещё не знал всей тайны, которую рассказала ему Лина, а жизнь была вроде уже беспечна и легка. Зазу просто встретил пара гренадёров Грини, которые попросили пройти Зазу с ними на ту улицу, что была выше той, где жила Лина. Там, где была железная дорога. Сигарет же Заза так и не купил, что было ему на пользу, ведь Лина не очень-то лояльна была к табачному дыму и лишь для Зазы делала некоторое исключение.

- Заза, братан, что ты делал сегодня вечером?, - так лидер поселковой банды начал свой допрос, - да я шучу...не...да ты принь да, сегодня опять гопнули какого-то мужичка. 5 ограблений с клоунадой.
- Да я не знаю чо...готовился к свиданию, - Заза заметно тушевался, но знал, что надо говорить.
- Это с Линкой что ли? Да тебе для таких дам надо готовиться, но что-то ты оплошал, - здесь все разразились хохотом.
- Ну да есть такое, - Заза особо не хотел вступать в конфликты этой ночью. Встречи с Линой они ему точно не сулили никакой.
- Нее ну ладно я серьёзно, Заза. Я тут подумал вот что, а вот ты можешь быть же красавчиком. Я тебе отвечаю, но ты предпочитаешь быть наркоманом, а если тебя приодеть, то даже я тебе начну уважать, - Гриня ржал ещё более истерично.
- Да всё может быть, а надо ли мне это?, - переспросил Заза.
- Так чо?! Если надо было бы, то стал бы ты нормальным? Я так ничего, но тут есть какие-то типы и вот у них есть какой-то интеллигент, который так отвлекает народ, что те только и успевают потом получать по почкам. А ты вот мог бы приодеть пиджачок с секонда, а потом снова одеться в бомжа, например?
- Не знаю. Я долго одеваюсь, так что вряд ли, - Заза вызвал новую волну хохота.

Кто-то сообщил Грине, что привезли гашиш, почему этот разговор пришлось прекратить. Заза понимал, что его вызвали, чтобы поржать, хотя в любой шутке есть доля правды. Кто-то из гопоты говорил, что убьёт его если увидит с Линой, но при всей традиционности высказывания было понятно, что спьяну вряд ли кто-то вспомнит эти разговоры. Однако, нахождение во враждебной компании очень сильно било по нервам. Предсказать реакцию на какие-то события было сложно. Но в какой-то момент у Зазы зазвонил телефон. Кто-то успел крикнуть, что за смс-ки от любимой с их района он должен ставить всем по пиву. Там было несколько слов как в телеграмме: «Пиво больше не пьём, что-то с поджелудочной не так». Эта была та фраза, которую придумал Заза на случай если надо будет срочно завязать. И если не Лина, то его друзьми станут совсем отъявленные гопники, по всей видимости. Кто-то вырвал у него телефон. «Вот у тебя друзья слабаки. Теперь будешь с нами бухать. Мы сделаем из тебя человека. Вот только Гриню дождёмся».
К 5 утра вся банда совсем осовела. Тем, кому было приказано для безвестно пропавшего непутёвого главаря стеречь Зазу уже было явно не до него в пьяных спорах. Более лояльные уже расходились. Заза в один момент просто встал и пошёл к двери, которая вела на лестницу к железной дороге, о которой говорила Лина. Он вспомнил как она что-то положила в его задний карман, когда обнимала его. Там была записка, в которой было написано красивым почерком: «Код для Зазы 265119». Он набрал эти цифры на циферблате замка и вышел к лестнице. Солнце уже светило в глаза Зазе, когда он забирался по лестнице и разгонял дрезину. В след себе он не слышал уже ничего — только стук рельс вёл его к Лине. Эта девочка обманула его только в одном, но и этого знать она не могла. Тупика не было, почему Заза просто вылетел вместе с дрезиной на камни горной реки, но успел с ней спрагнуть.

- Заза, Зазочка, прости, я же не знала, что там на этой промке, - кричала на бегу Лина и уселась перед ним на колени, когда Заза схватил её за талию и поцеловал в лоб. Он прижимал Лину к себе всё крепче и чувствовал только жар от её груди. Заза гладил её бёдра, а поцелуи Лины становились всё горячее и горячее, когда раздался взрыв.
- Заза, что это?, - томно шепнула Лина.
- Наверное пацанчики корбит на горе взрывают, - Заза смеялся и целовал её шею, трогая попутно нежные груди, которые становились всё более упругими.

Лина смеялась и гладила Зазу по голове: «Ты же всегда найдёшь, что сказать, почему ешё я тебя и полюбила». Зазвонил телефон. Джо отправил Зазе деньги, часть которых Заза отдаст Лине на лечение сестры, а на другую пойдёт со своей любовью на роскошный ужин или в театр, да куда угодно. Но сейчас сигнал телефона был вовсе не важен. Раздался второй взрыв. Заза увидел за прекрасным лицом Лины грибок ядерного взрыва, поднимавшийся из-за горы. А ведь он говорил, восхваляя в разговорах с Джо и Шишом прелести своей возлюбленной, которые нежились в его руках, что ядерная война наступит просто в одно солнечное утро, когда её никто не ждёт, чтобы сразу исключить возможность войны информационной и ввергнуть мир в хаос. Но он не боялся войны, как не боялся собак, мусоров и гопников. Всё это был лишь муляж главного страха Зазы — той милой рыжей девушки, которая всё в его мыслях била его по морде, едва он подарит ей букет цветов и скажет какую-нибудь сентиментальную банальность.