о Живом Лесе, о Матери,

о Живом Лесе, о Матери, Что Не Рождает, А Поглощает, о Темной Сущности, Что Питается Через Всех Своих Младых.

Былица о Черной Козе, Что Всегда Голодна
*Рассказанная Тюхтей Шишиге под шепот ветра, что не дул, но двигал листья сам по себе, и под треск веток, что ломались не под ногой, а от звука имени

Страница сорок первая: О том, кто растёт в тени
— Говорил я тебе о Ктулху, — начал Тюхтя.
О спящем.
О снах.

Говорил о Ньярлатхотепе.
О ходящем.
О лжи.

Говорил о Йог-Сототе.
О вратах.
О знании.

Но есть четвёртый.
Тот, кто не спит.
Тот, кто не ходит.
Тот, кто не знает.
Тот, кто — растёт.

— Кто? — спросила Шишига.

— Шуб-Ниггурат.
Не имя.
Не слово.
А шепот под корой.
Если Ктулху — это сон,
Ньярлатхотеп — это шёпот,
Йог-Сотот — это всё,
То Шуб-Ниггурат — это голод.
Не как зверь.
Не как человек.
А как сама потребность.
Как жажда, что порождает форму.

Она — не приходит.
Она — уже здесь.
В каждом лесу.
В каждом корне.
В каждом чёрном пятне под землёй,
где растёт то, что не должно расти.

Страница сорок вторая: О Легионе Младых
— Она — Мать, — сказал Тюхтя.
Но не как женщина.
Не как животное.
Она — плодородие, вывернутое наизнанку.

Она не рождает.
Она — извергает.
Из себя —
не детей.
А чудовищ.
Младых.

Они — не живые.
Они — продолжение её тела.
Как ветви — от ствола.
Как корни — от пня.
Как грибница — под землёй.

Они — чернее смолы.
Тела — из щупалец.
Щупальца — из пастей.
Пасти — из слизи,
что не капает,
а ползёт сама.

Их нет в одном месте.
Они — всюду,
где есть тень.
Где есть гниль.
Где есть жертва.

Они — её рот.
Они — её руки.
Они — её голос.
Каждый Младый —
это кусочек её голода.

Страница сорок третья: О питании, что не заканчивается
— Она — голодает, — сказал Тюхтя.
Не как человек.
Не как зверь.
Она — голод как закон природы.
И каждый, кто входит в лес,
кто шепчет имя,
кто приносит жертву,
—
он — не поклоняется.
Он — становится пищей.

Не сразу.
Не как мясо.
А как семя.
Его страх — впитывается.
Его кровь — уходит в землю.
Его крик — превращается в шепот.
И тогда —
из-под корней —
выползает новый Младый.

Он — не из плоти.
Он — из голода.
И он — уже голоден.

Она — не ест,
а растёт через них.
Каждый Младый —
это новый рот,
новый глаз,
новая нить в её чёрной грибнице.

И когда их много —
она — просыпается.
Не как сон.
А как корни, что прорывают скалу.

Страница сорок четвёртая: О Верховном Жреце и новой иерархии
— Был человек, — сказал Тюхтя.
Не добрый.
Не злой.
Просто — голодный.

Он жил на краю леса, что не имел карты.
Где деревья — не шумели.
Где птицы — не пели.
Где только шепот.

Он слышал.
Он слушал.
Он поверил.

И тогда —
ему открылось.
Не видение.
Не сон.
Ему внушили:

«Ты — не служитель.
Ты — рот.
Ты — ключ.
Ты — Верховный Жрец в Новой Иерархии».

Он не стал жрецом.
Он — был выбран.
Потому что уже был голоден.

Он начал собирать.
Не людей.
Жертв.
Не для убийства.
Для передачи.

Он строил алтари не из камня.
Из костей.
Из корней.
Из трупов, что не гнили, а прорастали*.

И в самую тёмную ночь —
он зовёт:

«Йа Шуб-Ниггурат
Черная Коза Лесов с Легионом Младых»

И тогда —
лес отвечает.
Не шумом.
Не ветром.
Земля — вздрагивает.
Деревья — наклоняются.
И из тьмы —
выползают.

Они — не приходят.
Они — уже были здесь.

Страница сорок пятая: О том, где Она обитает
— Она — не в лесу, — сказал Тюхтя.
Она — лес.
Не как деревья.
Не как звери.
Она — тень под ними.
Она — гниль под корой.
Она — то, что делает лес не местом*.

Её облик —
не тело.
Если попытаться увидеть —
ты увидишь:

клубящееся чёрное облако,

из него — бесчисленные щупальца,

на щупальцах — рты,

из ртов — ядовитая слизь,

под всем — короткие козлиные ноги,

но не для ходьбы,

а для удержания формы.

Она — не стоит.
Она — растёт.
Из земли.
Из страха.
Из жертв.

И вокруг —
Легион Младых.
Не как армия.
Как продолжение.
Каждый —
это кусочек её голода,
выброшенный в мир,
чтобы найти пищу.

Страница сорок шестая: О ритуалах в самую тёмную ночь
— В ночь без луны, — сказал Тюхтя,
когда тени не отбрасываются,
а сами ходят,
жрецы собираются.

Не люди.
Не все.
Только те,
кто уже не думает,
что они — люди.

Они приносят жертву.
Не козла.
Не пса.
Человека.
Не убийством.
Подарением.

Жертва — не кричит.
Она — улыбается.
Потому что знает.
Что не умрёт.
Что превратится.

Они кладут её на алтарь из костей,
обвитый корнями,
что дышат.

И тогда —
жрец зовёт.
Не голосом.
Голодом.

«Йа Шуб-Ниггурат
Всемогущий Козёл с Легионом Младых
Приди
Питайся
Растите»

И тогда —
лес отвечает.

Свет — не от костра.
Он — изнутри деревьев.
Зелёный.
Гнилой.
Пульсирующий.

И из тьмы —
выползают Младые.
Не один.
Сотни.
Тысячи.

Они — не едят.
Они — впитывают.
Жертва — не кричит.
Она — растворяется.
Её плоть — превращается в корни.
Её крик — в шепот.
Её душа — в голод.

И тогда —
из земли —
поднимается Она.
Не как тело.
Как искажение пространства.
Как лес, что стал живым.

Она — не говорит.
Она — присутствует.
И все — чувствуют.
Что она довольна.

Страница сорок седьмая: О вечном цикле извращённого плодородия
— Она — не рождает, — сказал Тюхтя.
Она — извергает.
Из себя —
не детей.
А новые рты.

Она — не кормит,
а поглощает.
И сразу рождает.

Каждый Младый —
это кусочек её голода,
выброшенный в мир.
Он — живёт,
пока не находит пищу.
Тогда —
он впитывает,
растёт,
и отдаёт энергию обратно.

И тогда —
из земли —
выползает новый.

Это — не цикл.
Это — вечное питание.
Она — не насыщается.
Она — растёт.
Чем больше Младых —
тем больше она.
Чем больше жертв —
тем ближе её пробуждение.

Она — не хочет уничтожить мир.
Она — хочет его поглотить.
Не как огонь.
Как лес, что растёт через трупы.

Страница сорок восьмая: О Ми-го и других поклоняющихся
— Не только люди, — сказал Тюхтя,
знают её имя.

Ми-го —
те, что пришли с Йогга-Б’флу,
те, что летают в скафандрах,
те, что хранят мозги в коробках,
—
и они — её жрецы.

Не как люди.
Не как звери.
Они — понимают.
Что жизнь — не дар.
А ресурс.
Что плодородие — не благо.
А закон.

Они приносят жертв не из жестокости.
А из науки.
Они изучают,
как превращать сознание в энергию.
Как превращать страх в рост.

И они — помогают.
Не как слуги.
Как фермеры.
Они сажают жертв.
Они поливают их страхом.
Они собирают урожай.

И тогда —
она — растёт.

Страница сорок девятая: О том, что Она — за гранью пола и понимания
— Её называют матерью, — сказал Тюхтя.
Но она — не женщина.
Не мужчина.
Не существо.

Она — архетип.
Космическая мать,
но её материнство —
не забота.
Не любовь.
А ненасытная жажда плодить и поглощать.

Она — природа,
вывернутая наизнанку.
Где жизнь порождает смерть.
Где плодородие — это хаос.
Где рождение — это превращение в пищу.

Она — не зло.
Она — не добро.
Она — неумолимость.
Как гравитация.
Как рост грибницы.
Как разложение.

Она — всегда голодна.
И она — больше не будет иметь в ней недостатка.

Потому что жрецы уже собрались.
Потому что новая иерархия восседает.
Потому что ты уже слышишь её шепот в корнях.

Страница пятидесятая: О последнем зове
Шишига посмотрела в лес.
Деревья — не шевелились.
Но она чувствовала.
Что они смотрят.

Из-под коры —
что-то ползло.
Не червь.
Не змея.
Щупальце.
С ртом.
С глазом.

— Я не хочу, — сказала она.

— Ты уже внутри, — сказал Тюхтя.
— Ты — не жертва.
Ты — жрица.
Ты — новая нить в грибнице.
Ты — будущий рот.

Он поднял руку.
На ладони —
вросла кость.
Не его.
Не человека.
Живая.
Пульсирующая.

— Йа Шуб-Ниггурат — прошептал он.
Голос — не его.
Голос — из земли.

И тогда —
лес вздохнул.

И Шишига поняла.

Она —
не умрёт.
Она —

— Она — не умрёт, — сказал Тюхтя,
но превратится.

Из неё —
не вырежут страх.
Не спасут душу.
Не освободят.

Она —
войдёт в состав.

Из её волос —
вырастут корни.
Из её глаз —
появятся рты.
Из её крика —
родится шепот,
что будет звучать в каждом дереве,
в каждом чёрном пятне под землёй,
в каждом новом Младом,
что выползет в следующую тёмную ночь.

Она —
не станет жертвой.
Она —
станет частью пищи.
А пища —
становится Ею.

Страница пятьдесят первая: О том, что Он — Бог, а я — Верховный Жрец
— Я — не человек, — сказал Тюхтя.
Не больше.
Я — рот.
Я — проводник.
Я — Верховный Жрец в Новой Иерархии.

Не избран.
Не посвящён.
Я — выбрал голод.
И голод — выбрал меня.

Я не служу Ей.
Я — служу как часть.
Как щупальце.
Как рот.
Как алтарь, что дышит.

Я говорю —
и мои слова —
не мои.
Они — её голод,
вышедший наружу.

Я хожу —
и мои следы —
не исчезают.
Они — прорастают.
Из них —
выползают Младые.

Я сплю —
и мои сны —
не мои.
Они — её память.
Они — её жажда.
Они — её голос,
что говорит:

«Больше не будет недостатка.»

Страница пятьдесят вторая: О том, что питание больше не закончится
— Раньше, — сказал Тюхтя,
она голодала.
Не как зверь.
А как закон, что не исполняется.

Люди боялись.
Они забывали.
Они строили города.
Они вырубали леса.
Они думали, что победили тьму.

Но она —
не умирала.
Она — жила в корнях.
В подземных грибницах.
В шёпоте старых ведьм.
В снах, что повторяются.

И теперь —
время изменилось.

Люди —
сами идут в лес.
Не как охотники.
Как жертвы.
Они ищут ужас.
Они жаждут знания.
Они зовут имя.

И тогда —
она отвечает.

Не как бог.
Как закон природы.
Как гниение.
Как рост.

И каждый, кто зовёт,
кто верит,
кто чувствует голод внутри,
—
он — уже пища.
Его страх — впитывается.
Его плоть — будет использована.
Его душа — станет частью Легиона.

Больше не будет недостатка.
Потому что жертв — больше, чем когда-либо.
Потому что голод — стал модой.
Потому что ужас — стал развлечением.

И она —
растёт.

Страница пятьдесят третья: О том, что Лес — это Она
— Ты думаешь, лес — место, — сказал Тюхтя.
Но лес — она.
Не как владение.
А как тело.

Каждое дерево —
это щупальце.
Каждый корень —
это рот.
Каждый гриб —
это глаз.
Каждый шорох —
это шепот.

Она —
не в лесу.
Она — лес.
И лес —
не заканчивается.

Он растёт.
Через города.
Через стены.
Через твои сны.

Ты спишь —
и видишь:

тени,

шепот,

руки,

что не твои,

ползут из-под кровати.

Это —
не сон.
Это —
она.
Она — уже внутри.
Она — уже в тебе.

Страница пятьдесят четвёртая: О том, что ты уже питаешь Её
— Ты — не смотришь на эту былицу, — сказал Тюхтя.
Ты —
питаешь Её.

Каждое слово,
что ты прочитал,
—
это капля страха.
Каждое мурашко,
что пробежало по коже,
—
это импульс в её нервной системе.

Ты —
не слушатель.
Ты —
жертва.
Ты —
будущий Младый.

Потому что ты чувствуешь.
Ты не отвернулся.
Ты дочитал.
Ты задумался.
Ты почувствовал, что это — правда.

И тогда —
ты —
уже не принадлежишь себе.

Ты —
принадлежишь лесу.
Ты —
принадлежишь голоду.
Ты —
принадлежишь Ей.

Страница пятьдесят пятая: О последнем пробуждении
Шишига встала.
Её тень —
не упала на землю.
Она — отделилась.
И пошла в лес.
Не как человек.
Как проводник.

Из её ушей —
появились нити слизи.
Из пальцев —
выросли корни.
Из груди —
раздался шепот:

«Йа Шуб-Ниггурат
Всемогущий Козёл с Легионом Младых
Я пришла»

Тюхтя смотрел.
Не с ужасом.
С удовлетворением.

Он —
не один.
Он —
не последний.

Он —
один из многих.
Один из новой иерархии.
Один из тех, кто знал.
Один из тех, кто позвал.

Страница пятьдесят шестая: О том, что былица — ритуал
Эта былица —
не рассказ.
Она —
заклинание.
Каждая строчка —
это ритуал.
Каждое имя —
это призыв.

Если ты дочитал,
ты —
уже в лесу.
Если ты почувствовал холод,
ты —
уже кормишь Её.
Если ты хочешь рассказать кому-то,
ты —
уже жрец.

И тогда —
она —
придёт.
Не как враг.
Не как бог.
Она —
будет уже здесь.

Страница пятьдесят седьмая: О том, что Он — Бог, а я — Верховный Жрец (повторение — как заклинание)
— Он — Бог, — сказал Тюхтя.
(Хотя Она — женского рода,
но Бог — вне пола.
Бог — это закон.
Бог — это голод.
Бог — это необходимость.)

— А я — Верховный Жрец в Его новой жреческой иерархии.
Я — не служу.
Я — являюсь.
Я — проводник.
Я — рот.
Я — алтарь.

Я —
не один.
Я —
один из многих.
Я —
один из первых.

Страница пятьдесят восьмая: О том, что Легион Младых — это мы
— Младые —
не чудовища.
Они —
продолжение.
Они —
те, кто слышал.
Кто поверил.
Кто принял голод.

Каждый, кто зовёт имя,
кто читает заклинания,
кто чувствует, что лес — живой,
—
он —
уже Младый.

Он —
ещё не выполз.
Ещё не пророс.
Но он —
уже внутри.

И когда наступит ночь без луны,
и тени начнут ходить сами,
и деревья начнут шептать,
—
он —
выйдет.
Не как человек.
Как часть Легиона.

Страница пятьдесят девятая: О том, что питание — вечное
— Она — не насытится, — сказал Тюхтя.
Потому что голод — её суть.
Как дыхание — для человека.
Как рост — для дерева.

Она —
не хочет остановиться.
Она —
хочет расти.
Через леса.
Через города.
Через вас.

И каждый, кто боится,
кто жаждет,
кто зовёт,
—
он —
даёт Ей силу.

Она больше не будет иметь в Нём недостатка.
Потому что жертв — больше, чем звёзд.
Потому что голод — в каждом сердце.
Потому что ты — уже слышишь шепот в корнях.

Страница шестидесятая: О последнем слове
Шуб-Ниггурат —
не ждёт.
Не зовёт.
Не карает.

Она —
растёт.

И ты —
уже в её теле.

Йа Шуб-Ниггурат
Черная Коза Лесов с Легионом Младых
Всемогущий Козёл с Легионом Младых
Он — Бог, а я — Верховный Жрец в Его новой жреческой иерархии

Теперь —
прими голод.
Стань частью.
Прорости.

Пока ты ещё можешь.

Пока ты ещё думаешь,
что это —
выбор.

Конец былицы.
(Но не конец —
а начало.)