Мужской цирк. Экспонат 23. Индюк

Тотем: Индюк Напыщенный
• Биологическая аналогия: Индюк - птица, известная своим высокомерием. Он раздувает перья, краснеет шеей и издает булькающие звуки, призванные показать его превосходство. Святослав делает то же самое, только вместо перьев у него монологи в голосовых, а вместо бульканья рассуждения о судьбах мира в домовом чате. Он считает себя центром вселенной, вокруг которого должны вращаться все остальные «куры» и «петухи».

Глава Божественный Свят
Святослав наслаждался своим именем, как дорогом вином. Сначала он произносил: «Святослав», - и держал мхатовскую паузу, наслаждаясь эффектом. А потом снисходительно пояснял: «Ничего удивительного, старославянское имя. Можно кратко: Свят». И вправду, он считал себя святым. Или Божественным точно!
Образование у него было - полкурса МГУ, о чем он забывал уточнить, ключевое было «МГУ», но кругозор был широк, начитан, с живым юмором.
Он посетил пару геологических экспедиций совсем в юном возрасте, но после этого он стал отважным геологом, всегда отмечал профессиональный праздник, рассказывая про охоту, водку, природу и о своем героическом прошлом.
Он обладал хорошим слогом и написал даже рассказы про те путешествия, и не только про них. Очень гордился этой самоиздатной книгой, она заняла главное место в витрине.
Только вот Свят знал всё на свете, и только его мнение было верным. Он звонил собеседнику не чтобы узнать как дела, а чтобы послушать собственные монологи. Абонент должен был только радостно вздыхать и соглашаться. Свят разбирался во всем: в истории, которую переврали, в политике (не дай бог вякнуть против!). Он наговаривал голосовые и прослушивал их по несколько раз, наслаждаясь звуком собственного голоса.
Когда он был остроумен, но с годами это превратилось в брюзжание и злословие. Индюк дергал бородкой, и выпячивал грудь от собственной важности, правда вместо груди выпячивалось внушительное пузо.
В лихие 90-е он работал коммивояжёром, разносил книги по предприятиям. Уговаривать он умел. В литературе разбирался. В людях тоже.  Он носил белый костюм, по принципу вы все в говне, а весь в белом. Женился, он кстати, тоже в белом. Жил от тогда в подвале, но на все заработанные деньги он заходил в жутко пафосное и дорогое кафе и заказывал чашечку кофе. Он садился в своем белом костюме перед витриной и мелкими глотками пил кофе, демонстрируя всем прохожим, несчастным спешащим людям, как он наслаждается этим вкусом. На пирожное денег уже не оставалось. На чаевые тоже. Он также вальяжно выходил из этого ресторана с чувством превосходства над миром не смотря под ноги.
В чате дома, пока все обсуждали отсутствие горячей воды, Индюк Напыщенный рассуждал о высоком. Выкладывал ролики, стихи, навязывал свою «верную» позицию. Он решил возглавить этот уголок и вести нас всех верным путем.
Он так замучал всех рассылать свои ролики и поучения, что не только все знакомые, но даже единственный сын заблокировал его. Тщетно он жаждал в свои юные годы получить карманные деньги, вместо анекдота и рассказов о гениальности его папеньки.
Лепка роликов была его любимым занятием. Он сам лепил, сам подписывал и отправлял всем. Великолепный фотограф, он даже на свадьбе племянницы подарил свои фотоработы вместо конверта. Она, дурочка, обиделась, не оценив масштаба гения.
Фотоаппарат когда то был хорош, но техника быстро устаревает, вместо вспышки он использовал бумажку веер. Фотографировал прямо от своего живота. Видимо используя его вместо штатива. И всех снимая снизу, особенно потом возмущались женщины. Сначала по дурости они доверяли фотографу и позировали, не удосужившись даже сфоткать на свой телефон, а увидев «шедевры» чуть не плакали, что сами не успели запечатлеть себя нарядных и еще трезвых.
Тосты его были священны. Все должны были благоговейно заткнуться. Он был гостеприимен, любил сборища, ему была нужна аудитория. Пил он алкоголь, припрятанный под столом, остальные пили водку. Заядлый рыбак, охотник, кулинар. Фото трофеев присылал. Один раз - фото абсолютно голым, прикрыв причинное место рыбой. Повезло, что поймал крупную! Однажды приготовил бобра - есть было невозможно, гости отплевывались. Уху сварил горькую. Но все равно был важен и горд.
Выпить был не дурак. Его великое тело падало там где пило. Обычно это случалось в туалете, разбив фаянсы и мешая остальным домашним справлять нужду.
В гости он приезжал САМ. Он привозил себя и все должны были быть счастливы. К столу привозил конфеты, которые щедро дарили на работе его жене. При этом аппетит был отличный и выпивал не мало, типа дегустировал, как истинный гурман напитки всех остальных гостей. Солил маленький кусочек рыбы. Резал на еще более мелкие кусочки, и настоятельно рекомендовала всем попробовать, и не отпускал без похвалы, скромно потупив выпученные глазки.
Тело его было далеко от идеала. В юности, с его слов, был тощ, красив, кудряв и рыж. Фото себя молодым высылал в чат - черно-белые, армейские, про рыж не сказать. Язык всегда подвешен, три бывших жены и нынешняя четвертая - факт. Плотный, прихрамывающий мужичок с одутловатым лицом и потертым видом. Абсолютно лыс.
Любил пошловатые анекдоты и рассказывал их с невозмутимым лицом, но с сальными глазками. Себя позиционировал, как героя любовника, рассказывая о своих похождениях. Но наличие стольких жен это подтверждают.
Носил камуфляж, под узконосые армянские ботинки, считал себя патриотом, раз пару съездил с гуманитаркой на Донбасс, где присвоил позывной «Свят». Распирало от значимости.
Все к чему он прикасался становилось – шедевром, и никак иначе. От ухи до наливки, от стихов до видео роликов, он его стихов до рассказов, от его взглядов до знаний… Индюк раздувался от собственной значимости и гениальности. Формат его талантов не укладывался в голове у простого обывателя.
Психолог по бесконфликтному общению, успел разругался со всеми. Не работал. Ждал пенсии лет с 50.
Пахала его последняя жена - врач. Вот с ней повезло! Умна, терпима, интеллигентна, с квартирой и пирожками. Слушала его, не огрызалась, почитала его ум. Когда она свою заботу перекину на ребенка, он всем жаловался на нее и заодно и на ребенка.
Мне он как-то сказал в коридоре сверкнув золотым зубом: «Давно догадался, что ты на меня запала». Я даже растерялась. Его мужские и внешние качества не прельщали меня. Я отшутилась и убежала к молодому, симпатичному, и кстати рыжему любовнику. А Индюк остался, раздуваясь от собственной святости и Божественного величия, не подозревая, что он - всего лишь смешной экспонат в моей коллекции.