Городок. Кусочек 1

Настюха, оказывается, рассчитывала на то, что я ей оставлю свою квартиру. Поняла по разочарованию, которое она не сумела скрыть. Вообще, конечно, интересно, с какой это радости? И для чего ей эта квартира, если у неё и за собственную комнату почти сорок тысяч долга? Чем она собиралась платить налоги и ЖКХ? Скорее всего, рассчитывала не на квартиру, а на деньги от продажи. И с чего я ей должна делать такой подарок? Да, она мне оказывает услуги, но только после серии хороших пинков и всегда за всё берет достаточно хорошие деньги, которые я должна как-то сэкономить, ибо свободных у меня в принципе нет. За то, что она ко мне раз в два месяца заходит на чай на полчаса? И все полчаса тратит на рассказы о своих знакомых, как весело ей с ними? Что ж ей эти знакомые не предлагают своих квартир, почему же моя-то? Только потому, что я вроде одинокая и уже не совсем молода?



Интересная история. Что там у Вовки на уме? Настя с Сашкой были, конечно, неосторожны, разговаривая при нём. Парень-то несколько запанибрата с законом. И я не уверена, что у него хватит мозгов отказаться от этого «запанибрата». В общем, всем надо быть осторожнее.



Смотрю на Настю с Сашкой и поражаюсь. Десять дней назад им оставили работу, дали аванс, делайте, ребята. Они за эти десять дней даже ни разу не съездили на объект, попросту яйца начёсывали, сидели в интернете, спали до вечера. Теперь деньги (не так уж мало) разошлись на всякую хрень типа понравившихся кроссовок, теперь ехать на работу не на что, будем ждать возвращения заказчиков, чтобы ещё денег дали. Попутно берутся за копейки что-то делать по знакомым, чтобы жрать что было. В холодильнике на четверых полкурицы и кусочек печёнки. А аванс ни одним движением не отработали. Уж не знаю, что им заказчики скажут, столько времени пропало впустую. И это вообще за последний год стало их стилем работы. Ну и что удивительного, что они вечно без денег? Им бы могли платить больше, но раз они работают только после пинков, то, конечно, сбивают цену. И они ещё из этой сбитой вперёд берут деньги на всякую дрянь. Понятно, что потом получать нечего. И с каждой работой так. И мне они делали так же. Пока скандал Насте не закатила по телефону. Сделали в последний момент, два месяца бездельничали. Уж и не знаю, что за манера работать. Понятно, что существенных заработков они так и не увидят.

Ещё эта Таня их... Вмах спустила две тысячи на лотерею, потом пришла клянчить сто пятьдесят рублей. И на те купила энергетический напиток. И дома денег у неё нет. Вот уж не знаю, кто с кого пример берёт.



В 2009 году я переехала из Питера в свой нынешний городок в области. Причина была банальна: кризис 2007-2008 годов. Работу потеряла, новую не нашла, а на шее два кредита (довольно легкомысленно было их брать, но брала ещё до кризиса, а способностями гадалок я не обладаю, не могла предвидеть, что всё выйдет неладно). В итоге пришлось продавать комнату и покупать квартиру в области, цены на недвижимость здесь ниже. Ну вот, живу здесь уже который год, имею теоретическое право говорить, что стала местной, и называть городок «своим». Он находится на юго-западной окраине Ленинградской области, всего в сорока-пятидесяти километрах от эстонской границы и в ста восьмидесяти —  от Питера. Сообщение с Питером: дизельный поезд Гдов-Петербург (по выходным), междугородние автобус и маршрутки. Либо на такси и своём авто.

Наш городок разделён на две основные части: центр и район Лучки, где я и живу. Есть, правда, ещё несколько деревень, вошедших в городскую черту. Собственно, город с Лучек и начинался. В 30-х годах именно этот посёлок и считался городом. В 50-х заложили новый район на расстоянии километров десяти-двадцати и признали его основной частью города. Из всех учреждений в Лучках остались только ЗАГС, абонентский пункт горгаза, отделения городской больницы и поликлиники, городская баня и представительство питерского Горного института. Всё остальное — в новом районе, который теперь и называют центром и собственно городом. Он-то и живёт жизнью районного городка, у нас же всё Богом забыто и заброшено. Даже у бизнеса перспектив в нашем районе никаких. Прогорают даже продуктовые магазины. Вчера здесь был магазин, сегодня висит объявление «Аренда». Недавно открылось единственное в районе кафе, честно говоря, скептически отношусь к перспективам его выживания. Но, может, какое-то время и потянет, потому что совмещено с продуктовым магазином.

Городок Сланцы можно было бы назвать очень маленьким, если бы отдельные его части не были разбросаны так широко. Это единственный город во всем Сланцевском районе. Кроме него, есть с десяток-полтора сёл и садоводств. Собственно, не очень понятно, почему этот район стал отдельной административной единицей, возможно, потому, что в советские времена это был один из основных флагманов области — шахтёрский (добыча сланца и горючего газа) и промышленный центр. И даже до самого недавнего времени он всё ещё оставался областным лидером по количеству денежных накоплений населения. Увы, все они стремительно растаяли в последние три-четыре года. Теперь этот город умирает. Промышленность убили в 90-е годы, тогда же остановили и затопили шахты. Сейчас это город, в котором просто нет работы. Нет, некоторые заводы ещё тянут, но персонала на них осталось от пяти до двадцати человек. Единственное серьёзное предприятие — не так давно построенный новый цементный завод, с новыми технологиями и также не слишком большим количеством рабочих. Устроиться на этот завод, пожалуй, труднее, чем в кремлёвскую администрацию. Молодёжь и люди ещё активного возраста уезжают на работу в основном в Питер. Город умирает и вымирает. Неудивительно, что Сланцевский район постепенно подминает под себя соседний районный центр, Кингисепп. Администрация Сланцев, все госучреждения, почта, банки, больницы и поликлиники — это всё уже находится в ведении Кингисеппа. Логически дело идёт к волевому решению включить бывший Сланцевский район в состав Кингисеппского. Но пока этого ещё не случилось.

Поскольку я живу почти безвыездно в Лучках, то и моя «летопись» будет преимущественно о них, о жизни в них и здешних обитателях. Население здесь — около десяти тысяч человек. Если пройти по району, впечатление достаточно нерадостное. Я уже не буду говорить о множестве заколоченных досками квартир и целых зданий, да что там, даже Дом культуры и бывший кинотеатр в самом центре уже годятся только на снос, хорошо себя чувствует разве что памятник Ленину перед ДК. Район кажется обиталищем пенсионеров и маргиналов, начиная с подросткового возраста. Несколько прогулок по наиболее оживлённым местам позволят увидеть и человеческие лица. Но их обладатели работают в центре, здесь их и не видно особенно, и не принимают они особенного участия в жизни района, так, спать приезжают.

Словом, облик района сформирован пенсионерами и маргиналами (в несколько большем количестве). В обеих категориях преобладают женщины. С бабушками меня общаться не тянет, с маргинальным миром — тем более. Стоит ли удивляться, что мой круг общения крайне ограничен и состоит преимущественно по-прежнему из питерских подруг и знакомых. Впрочем, и из этих многие отвалились. По принципу: с глаз долой — из сердца вон.

И всё же я соприкасаюсь с маргинальным миром. Не непосредственно, через Настю и Сашку. Эти двое представляют собой обитателей верхнего слоя этого мира. Ещё не так уж безнадёжны. Многое доходит через них. И с каждым новым рассказом убеждаюсь в том, что права в своём нежелании расширять местный круг общения. О, в центре вижу много нормальных людей, но я не завязываю знакомства походя, с первого взгляда. Да и бываю там редко, никаких особых дел у меня там нет, а просто так ездить гулять там... это не Питер.



Пятый год живу здесь, а новых знакомств практически нет. Так, в основном соседи. И Настя с Сашкой. Но с их знакомыми знакомиться просто не хочу. Это совсем не моего пошиба люди.

Скажем, Неля, бывшая богиня Насти (хотя Настя с головой ныряет в каждую очередную дружбу и ничто её не смущает). Примерно через год Неля вернётся из тюрьмы, куда вместе с сыном угодила за торговлю наркотиками и спиртом. Сын умер в заключении. Официально — от рака. Но что-то сомнительно. Тёмная история. Неля в тот период спустила всех собак на Настю за то, что та не перевезла тело Артёма из Мурманской области сюда и не похоронила его «по-людски». Неля окончательно потеряла на казённых харчах представление о деньгах и чужих возможностях. Она за решёткой живёт лучше, чем жила на воле. А вот выйдет — и что? Снова сядет на свою социальную пенсию в четыре тысячи (а откуда взяться другой — она хвасталась, что ни дня за всю жизнь не проработала), а долг по ЖКХ за эти годы накопился немаленький. Опять же, распорядилась она сдать, пока её нет, квартиру своей подруге, какой-то Ленке Фёдоровой. Та — пьющая, временами работающая, с двумя детьми и сожителем. Сожитель — алкоголик, наркоман, не работает, её избивает. Вчетвером они разгромили Нелькину квартиру, потом съехали. Напоследок сожитель выломал замок и приходил туда ночевать, когда Ленка его выгоняла. Когда недавно Нелькина соседка сообщила об этом Насте, та пошла проверить. Результаты плачевны. Квартира в убитом состоянии, всё ободрано, посуда перебита, часть носильных вещей и бытовая техника исчезли, грязь, диван промок от мочи, воняет и покрыт цветущим грибком. Настя созвонилась с Нелей, всё рассказала, теперь та требует от Фёдоровой капремонта и возмещения убытков плюс неоплаченную аренду. А та сидит без денег и работы. Единственный плюс для Насти — это Нелина подруга, Неля сама распорядилась сдать ей квартиру. Но Настюхе всё равно достанется — за то, что не контролировала. Хотя Неля всё время перекидывала контроль с Насти на свою дочь Ленку, переругалась с одной — возлагает ответственность на другую, по очереди. Про эту дочу Ленку говорить не хочется. От матери отказалась, работы нет, денег нет, по дешёвке продала свою квартиру, с дочкой переехала к бабушке, в частный дом. Тоже не без альфонса. Пока отвечала за материну квартиру и пенсию, все деньги брала себе и тратила на своё усмотрение, потом переругалась с матерью на этой почве, сейчас, в преддверии освобождения Нели, начала к ней подмазываться, во всех грехах обвинила Настю. Как ни крути, хоть и убитая, квартира всё же остается квартирой, а Ленка — наследница.

Ну а что будет с Нелей? После выхода снова возьмётся за старое, а куда ей деться? На социальную пенсию прожить нельзя. И всё пойдет по кругу. К тому же у Нели цирроз печени. Весь вопрос только в том, где она умрёт — дома или в тюремной больничке.

«Такие дела, ангел мой...»