Глава Двадцать Вторая - Могилёв

Быстро завертел красный круговорот Ермака, да и выбросил его со товарищи под самые стены Могилёва.

В ночной тиши, освещённые лишь светом полной луны, струги гордо рассекали воды Днепра, подобно хищным лебедям. Гребцы ритмично налегали на вёсла, запевая боевые гимны. По левому берегу от головного струга, на носу которого бесстрашно стоял Ермак, из грязного глиняного вала, с одной стороны отделённого от суши не менее грязным и вонючим рвом, а с другой прозрачным притоком Днепра, словно зубочистки плечом к плечу выросли ощетинившиеся колья, перемежённые квадратными башенками.

За пределами крепости по всему берегу невпопад стояли деревянные домики разных форм и размеров, как будто какой-то великан раскидал кубики и забыл убрать. Городок спал, лишь в крепости горели огни.

- Вы готовы, хлопцы?! - вопрошал Ермак.
- Да, атаман! - отвечали хлопцы.
- Я не слышу!
- Да, атаман!
- ГООООЙДААА! - крикнул Ермак, и хлопцы вторили ему.

После этой команды голоса смолкли. Донские "викинги" почти бесшумно вонзили носы своих стругов в прибрежный ил. Также тихо они высыпали на берег и рассредоточились по всему городку.

Внезапно казаки ворвались в дома с саблями наголо. Никто и пикнуть не успел.

Иван Дурыня тоже без дела не сидел. Выбрав дом побогаче, он выбил дверь и вошёл внутрь, следом вошли его люди. Какая-то баба с ухватом попёрла на Дурыню - напрасно: одним ударом Дурыня рассёк ухват, вторым - саму бабу. Что-то юркнуло из-за печки. Мальчонка.

- Хватай его! - крикнул Дурыня, но было поздно.

Мальчик выскочил на улицу и со всех ног побежал к крепости. Дурыня с отрядом рванул за ним, но того и след простыл.

Со стороны крепости гулко ударили в набат.

- Шухер, хлопцы! - эхом пронеслось по рядам казаков.

Вслед за набатом громом грянули пушки, разом разнеся несколько домов в щепки. В спешке, но не расставшись с добычей, казаки бросились к стругам. Грянул второй залп, ещё улицы не стало. Один из домов загорелся, и через мгновение ока полыхал уже весь посад.

Однако большинству казаков удалось добраться до берега. Струги отчалили, и гребцы налегли на вёсла изо всех сил. Вскоре пылающий город скрылся из виду, но отсветы пожара, столб дыма, запах гари и палёного мяса всю ночь напоминали казакам о неудавшемся рейде.

- Ах, как хочется вернуться! Ах, как хочется ворваться! В городок... - затянул было Одуванчик, но Ермак отвесил ему подзатыльника, и скоморох умолк на полуслове.

В эту ночь Могилёв оправдал своё название для многих.