Глава Двадцать Шестая - Царь Я Или Не Царь

За проявленное мужество царь пригласил казаков в Москву, чтобы представить к награде. Приехали казаки пировать, да не тут-то было. Не успели надивиться чуду затейливому, что на башне гремело - стрЕлкам самодвижущимся, как все угодили в подземелье Кремля. Всю неделю пытали Ермака каты, дабы записать грамоту с признанием, но тот и бровью не повёл.

- Чего ты ломаешься, как целка, Ермак? - спросил его кат. - Вон, за князем Мухиным уже с десяток грамот с признаниями записали. Во всём признался, что было и чего не было. А мы ведь его ещё даже на дыбу не клали в отличие от тебя. Срам конечно один сказывал, да работа у нас такая. Говори! А не то жарить тебя начнём.

Fucking slaves! - ответил Ермак, глядя изподлобья.

Стали тогда каты его жарить всем подземельем, а он ни гугу. Пришлось его отпустить и извиниться.

Когда Ермака вели назад по тунеллям, он узрел разные казни жестокие, которые каты над людями чинили. Выйдя на свет божий, он упал на колени, возопил "Несчастная страна! Несчастный народ!" и разрыдался.

Шедший мимо опричник, остановился и молвил: - Встань и иди, хлопец, отседа. Москва слезам не верит!

Опосля и вправду пир был устроен для казаков. Пировали в большой зале с высокими потолками. С одной стороны были большие окна, а с другой - во всю стену была нарисована карта мира яркими красками. Приглянулась Ермаку карта. Долго он на неё смотрел. Даже поесть забыл, а как спохватился, стол опустел уже. Зато карту он запомнил в мельчайших подробностях.

Под конец подвыпивший Пан сказал, икая: - Я требую продолжения банкета!

Но пир окончен, гаснет свет, и многоточий больше нет.

На следующий день молвил царь казакам: - Дорогие мои поданные, этот год был непростым. Всё лето я пахал... как краб на галерах. А вы хорошо себя в этом году? Молчите, от катов знаю, что хорошо.

Пробили куранты.

Опосля одарил царь казаков кого чем, а Ермаку собственноручно одел на шею медаль и особо разрешил просить чего душе угодно. Тот попросил кольчугу, что на царе была надета.

- Я слову своему хозяин. Царь я или не царь? - молвил Иван Васильевич.
Царь! Царь! - залепетали придворные, подобно чайкам морским.

- Ну что, казаки, понравились вам мои подарки? По вашему пiдарки то бишь. - спросил царь. - Молчите, знаю, что понравились. Но вы не думайте о том, что самодержавие может сделать для вас, думайте о том, что вы можете сделать для самодержавия!

Так в царской кольчуге и поплыл особо одарённый Ермак с дружиною в родную станицу.