КВ-1. Три недели в настоящем 2н

Пролог. Трое неизвестных, Икс, Игрек и Зет ловят рыбу

    На берег Лебяжинского водохранилища они рыбу принесли с собой. Собрали хворост, развели костёр, поставили котелок варить уху. Фиктивная рыбалка, как повод поговорить без свидетелей.
    Стемнело, потрескивает костёр, сели рядом, завели беседу. Начал Зет:
    — Скрывать надоело, врать надоело...
    Его поддержал Игрек:
    — Я тоже не согласен молчать! Мы предаём здравый смысл. Проблема касается всех...
    — Главная проблема жизни... – подчеркнул Зет.
    — Перестаньте истерить! – ответил молчавший Икс. – Вам про подписку напомнить? Стоит ошибочно чихнуть, в лучшем случае уйдёте по этапу, а в худшем...
    — ...уйдёшь один ты! – нарезая на бревне хлеб, улыбнулся Зет.
    Игрек из рюкзака достал миски и расставил на песке у костра. Сказал:
    — Ты сам истеришь, потому как думаешь как мы и хочешь того же, но боишься потерять всё нажитое непосильным трудом.
    Зет с Игреком засмеялись, Икс поморщился, но не возразил и изменил направление:
    — Тогда напишем статью...
    — Или эпитафию на камне... – не мог успокоиться Зет.
    Игрек, разливая уху, выдал:
    — Предлагаю не писать учёных сказок, а изложить всё как есть!
    — Как постулат? Это серьёзно, – Икс и сам усмехнулся, – но никто вникать не станет, популярность жанра закончилась давно. Да и без рецензии... А кто рецензию напишет?
    — Ты постулат, а я тебе рецензию... – последний раз шутил Зет и завершил: – Давайте решать по-деловому. Напишем так, как сможем, но мыслящее население должно знать правду. Опишем как знаем...
    Игрек поддержал:
    —  Научное исследование не пройдёт! Хочешь-не хочешь, что-то из головы достраивать придётся. Пусть будет художественным произведением, а в конце определим какому жанру ближе.
    —  Давай прямо сейчас. Я вижу трагедию, ни капли смешного! – ответил Зет.
    — А я предлагаю фантастику, научную фантастику. К этому никто не придерётся. – внёс своё Икс. – Если вы согласны, я начну про котлы.
    — Всё, с тебя начало! – согласился Зет. – Я тогда пишу окончание.
    — Мне середина? – взял с песка свою миску Игрек. – Я только про Женьку...
    Не споря долго, решили: пусть будет так. Реальность под маской фантастики в трёх частях!
    Итак, всё начиналось с котлов...

Часть первая. Ангел-хранитель
Глава 1. Котлы

    В тот раз батя, чтобы не обидеть брата, отвёл меня в сторонку и шепнул:
    — Когда учились в школе, гордились такими котлами!
    С ума сойти, котлы! Что-то большое, тяжёлое, горячее и не для ношения на руке.
    Часы, подаренные на моё шестнадцатилетие дядей, оказались точно из разряда котлов, тяжёлый чёрный корпус с хоккейную шайбу. Периметр корпуса утыкан кнопками как морская мина-шар. Носить такое на руке стрёмно, закроешь рукавом – ещё хуже, будто гипсовую повязку прячешь.
    Только браслет гляделся стильно. Сверху такой же воронёный он к руке прилегал золотым покрытием.
    Хвастать нечем, носить я их не стал, отложил и не надевал. С тех пор прошли годы, часы пылились в коробке с разным ненужным железом.
    Вспомнил только когда искал тонкий ключ для установки дополнительной памяти смартфона, достал коробку и обнаружил забытые котлы. Удивился, они продолжали идти. Целые шесть лет для батарейки срок запредельный, какой бы батарейка не была! Поставил на своём столе, чтобы следить насколько хватит батарейки. Стал рассматривать, часы, кроме времени даты, показывали месяц и год! Круто и загадочно! Зачем такое надо? Что значит такой необычный подарок? Не просто же для галочки подарил. Давно заброшенные часы стали удивлять.
    Под строкой времени-даты чёрное поле циферблата прятало другие строки с иным тоном чёрного. Что же там? Можно представить другие единицы, другой календарь. Тогда это не просто часы, а какая-то машина времени!
    На столе они стояли до начала марта 18-го, когда на работе выпал давно обещанный двухнедельный отпуск. Ехать некуда, отпуск вышел неожиданным, решил, кроме прочего, посвятить его котлам. И начал с утра.
    Взял в руку. Корпус тёплый, занялся кнопками. Все надавливаются и ничего не происходит. Снизу, где корпус лежит на руке ещё одна кнопка. Большая и яркая, без обозначений. Скрытная, значит секретная. Нажимал и её.
    Корпус неразборный, литой. Как туда вставляют батарейку?
    В конце концов сделал то, что из вежливости надо было сделать ещё шесть лет назад, пристроил часы к левому запястью посмотреть, как выглядят. Глидерный браслет из девяти звеньев великоват, болтается. Замка, для застёгивания с подтягиванием, нет. Случайно прижал выступающий элемент звена, что-то дрогнуло, часы загудели, браслет подтянулся так, что снять стало невозможно. Смыкаясь звеньями, браслет плотно обхватил запястье и всё стихло. Детали, что выступала не видно, браслет смотрелся как единое целое. Зато на циферблате стал мерцать зелёный светодиод. Не сразу сообразил, что мигает вровень с моим пульсом. Процесс пошёл!
    Снова стал баловаться кнопками, ведь они не для красоты. Что-то стало работать. Появились цифры в скрытых строках, попробовал туда забивать числа. Одни кнопки прибавляли, другие вычитали, можно подбирать длинные числа. Остались кнопки которые ничего не меняли. Стал нажимать парами.
    Не успел проверить первую пару, что-то произошло. Низкий звук проник в комнату извне, стал двигаться и кончился едва не добравшись до меня. Движения в комнате при этом не было. Звук невидимки! А у верхних соседей отчего-то залаял пёс. Хотел выйти проверить, новый звук, вроде вздоха, донёсся из коридора. То что после вяло тявкнул пудель – его реакция на звуки?
    Вышел в прихожку, заглянул в санузел и кухню. Во всей квартире ничего не изменилось!
    Телефон лежит с безжизненным дисплеем, сообщений и звонков не было. А рядом лежит пачка бумаги, на верхнем листке надпись. Кто писал не помню. Чтобы прочесть, взял бумагу и сдвинул ручку. Та упала.
    И ручка и бумага лежали неправильно. Обычно их кладу с дальней стороны. Кто мог переложить и сделал надпись: «Осторожно. Часы»? Почерк летящий, похож на мой, но я такого не писал.
    Для порядка листок с записью оторвал, скомкал, сунул в карман. После вернулся в комнату, встал у окна. Часы по-прежнему на руке: время – 10 часов 56 минут, дата – 10.03.2018. А ниже, на второй и третьей строках внимание привлекли числа: -1512 и 14.
    Весёлое дело, оба числа чётные и делятся на семь. То есть 1512 делится нацело на 14. Такое сочетание вышло случайно когда играл с числами. Немного картинку портит минус. Но это оттого, что я сразу стал экспериментировать с отрицательными числами.
    Из-за ненормального звука тогда отвлёкся, надо закончить трогать кнопки и оставить часы в покое, если конечно ничего не случится в конце. Надавил оставшиеся, на дисплее рядом с зелёным сигналом пульса стал трепетать синий. Надавил все три, трепетание прекратилось, синий свет стал постоянным. Действие подтверждено результатом, всё нормально. Правда кнопок не осталось, кроме последней. Она ждёт под корпусом.
    Просунул палец под корпус, нашёл большой выступ этой красной точки, надавил до щелчка. Ничего не произошло, лишь дисплей засветился, а корпус начал нагреваться. Потом возникла напряжённость, будто ток пробежал по коже и волосы зашевелились. И что-то произошло в воздухе. В лицо ударил ледяной порыв ветра, так что сдул с табурета. Я сразу вскочил! Свет в комнате разгорался, становясь небесно-голубым и ослепительным.
    Это описание событий происходило не совсем так. Порядок описанных событий шёл, скорее всего, одновременно. Но воспринималось в зависимости от резкости ощущений. И с табуретки меня спихнул не порыв ветра, а спина. На моём месте сейчас оказался сидящим парень в футболке с таким же, как у моей, надорванным рукавом. Двойник, по всему видно! Видеть себя со стороны – явное сумасшествие!
    Хоть для улыбок ситуация не годилась, в голову пришла смешная фраза: «Меня в комнате аж двое». И второй от меня не зависит. Окликнуть не могу, подойти, сделав лишь шаг, не в силах. Воздух холодный, вязкий, тормозит и не позволяет дышать.
    Двойник встаёт, поворачивается ко мне лицом и начинает отступать в сторону выхода. И движется он с ускорением, не успел я удивиться, его спиной уже вынесло в коридор. Пришлось рвануть вослед. В голове мысль: Здесь дышать нечем, куда ушёл двойник должен оставаться нормальный воздух. Поиск нормального воздуха взбодрил, придал сил. Не обращая внимания на подступающее удушье, бросился сквозь вязкий, морозный воздух пролагать путь в прихожку. Когда покидал комнату, на миг показалось будто выхожу сквозь дверь. Заледеневший и ничего не видящий, добрался до входа, руками упёрся в дверь. Перед касанием толчок, выныриваю из ледяного воздуха и стал дышать. В голове всё сместилось и возник главный вопрос: ЧТО ЭТО БЫЛО?
    За воздухом выходить теперь не надо. Синий ослепительный свет притух до нормального, в воздухе появились запахи и звуки... Случившийся ослепительный свет, замёрзший до невдыхаемости воздух, ниоткуда возникший двойник, идущий вперёд спиной... Где он теперь? В прихожке, куда двойник вылетел раньше, я стою один. Солнечный луч из кухонного окна упёрся в стену, в нём плывут ленивые пылинки. Вспомнил про ручку, упавшую на пол.
    Есть чему удивиться. Ручка, и бумага лежат на привычном месте у стены Взял их, на бумаге размашисто записал запомнившееся: «Осторожно. Часы». Из комнаты послышался звук сдвигания табурета и шаги. Вот где он, двойник, успел вернуться пока я бодался с замёрзшим воздухом. Как успел положить ручку, свет притух, с этим множество событий произошло вместе: стемнело, снова ледяной ветер, сильно качнуло, будто проваливаюсь под тёмный, багряный лёд, инстинктивно дыхание перекрыл.
    В полумраке стали мелькать живые тени. Жуть! Привидения какие-то...
    Вдруг снова толчок, выныриваю из багрового и падаю на колени. Всё снова нормально. Мистика? Я не слетел с катушек, мне всё это просто показалось...
    Часы, от которых всё произошло, опасны. Опасна красная кнопка. Нажимать её нельзя! Нужно только нажать тот рычажок на браслете. Нащупал рычажок, надавил, часы загудели, браслет разжался. Снимаю котлы, на них всё равно кроме пульса ничего не светится, только показывают время. На запястье остались розовые пятна в форме звеньев браслета с корпусом. Устройство за предшествующее свечение нагрелось и сохраняет тепло.
    А меня знобит, охватила какая-то лихорадочная трясучка. Я – единственный свидетель, спрашивать что произошло больше некого и бояться надо теперь лишь повторения потусторонних фокусов с тусклым кровавым светом, плотным воздухом, холодом и тенями...
    Котлы безобидно лежат там, где положил, повода бояться как бы больше нет. Но озноб не проходит. Что за чушь заставляет бояться без повода? Безобидными котлы, разящие хозяина, не назовёшь. Необходимо отвлечься, уж полдень, время обедать, компенсируя пропущенный завтрак. Для реализации годится только Димка Калашников, который и волшебно готовит, и поможет решить возникшие проблемы с котлами. Кличка Профессор ему идёт: брюшко, обширные залысины и умные очки. Знание техники ему ни к чему. Отзывчивость Димки компенсирует всё.
    Позвонил, новенькая корейская трубка после сигналов отозвалась неожиданным:
    — Завтра-завтра, не сегодня... – голос Профессора раздражённый.
    — Чего завтра? – поинтересовался у него.
    — А, это ты, Валера!.. – перестал кричать Димка. – С утра шутники поздравляют, я и сорвался. Устал объяснять про день рождения... У тебя-то как?..
    Хорошо, что напомнил: завтра друг именинник! А что у меня? Сказал коротко:
    — Бомба...
    — Бомба? – взбодрился Димка. – Ну-ка колись!
    Когда начал, он оживился ещё больше:
    — Так они, эти часы, у тебя?.. Давай ко мне! Я сейчас борщ готовлю, пообедаем и разберёмся. Мимо магазина пойдёшь, купи хлеба... – ему самому таскаться по магазинам некогда, просит отзывчивых друзей.
    Уходя, забрал смарт с тумбочки. Там осталась пачка бумаги для записей, верхний листок, где писал, чистый, ручка – на полу...
    Всё наоборот!

Глава 2. Профессор

    Худенький, килограмм за сто двадцать, виртуальная талия под полтора метра, не меньше роста. Димка выглядит мячиком. Любитель за чтением фантастики вкусно перекусить. Тратить время на поход на работу, ему противопоказано. Работу, после получения институтского диплома, нашёл надомную, которая дивидендов особых не приносила, но позволяла иметь свободное время. Избыточная энергия проявлялась в желании всё расследовать и помогать нуждающимся. В конце концов это он даже любит!
    С ним познакомился накануне выпуска в Политехе. Меня к нему в гости привёл мой одноклассник. В иные дни к Профессору было не протолкнутся. Он – центр собственной вселенной, в которой всё крутится вокруг него.
    Когда достиг Димки, он поинтересовался:
    — Ну и где твои часики? – здороваться, как и прощаться, в его доме не принято, никто не замарачивается приветствиями, приходят и уходят, когда кому надо. По-английски. Точнее, как считают сами англичане, по-французски.
    Уже на кухне осторожно достал обёрнутые в платочек, котлы, опасался касаться руками опасного прибора.
    — Ух ты! – с уважением произнёс Дима, цепляя на нос свои знаменитые очки. Он взвесил в руке и стал вертеть, разглядывать. Не боится пока не узнал что котлы в состоянии сделать.
    — Не кустарщина, однако!.. И календарь!.. А браслет золочёный!.. И что значит «реж» и «зап», наверное режим и запись?..
    Я с надписями не разбирался, поэтому пожал плечами.
    — Инструкция есть? – снова Профессор.
    — Ни инструкции, ни упаковки... Так и оказались у меня в руках.
    — Разберусь. – заключил и стали разбираться. – Говоришь, псих оружие?.. Это придумали игроманы, в природе такого нет.
    Ему видней, спорить не стал. Продолжая держаться от котлов подальше, объяснил детали случившегося, в подробности особо не вдаваясь.
    — Увидел двойника? – воскликнул Димка, похоже, он надо мной издевается.
    — Померещилось или как, но видел как и тебя сейчас, могу описать в деталях. Видел например, царапину за ухом, которую и в зеркале не видно. Если спятил, то детально.
    Но Калашников слушает вполуха, продолжая рассматривать попавшее в руки сокровище.
    — Чьё, интересно, производство? Даже названия никакого... – Димка ищет на корпусе с браслетом знаки. Не найдя, сказал: – Хорошо! Будем работать, возьми бумажку с ручкой, записывай...
    Я помнил про борщ, но Профессор начал изыскания, его теперь не остановить.
    — Пиши: кнопка первая – плюс, икс сто... Так и пиши!..
    Пришлось переписать все точки ввода, включая рычажок на браслете, запускающий процесс стягивания. Названия кнопок выгравированы на корпусе в большинстве кириллицей. Последней записал: «11. кнопка без обозначения, большая красная...». Я сам указал на неё в последнюю очередь. И вписал функции. Только последнюю, по понятным причинам, оставил без функций.
    Профессор молчит, о чём-то думает. Наконец перевёл взгляд на меня и спросил:
    — Вспомни сколько длилось твоё приключение, когда началось и когда закончилось… – к чему это он, я не понял. Просто так без объяснений ничего не могу, поэтому возразил:
    — Давай займёмся серьёзно... И не предлагай испытывать.
    — Но я-то серьёзно. Так сколько времени тогда прошло?
    Снова он без объяснений. Стал размышлять как ответить. За время этого «приключения» меня сбросил с табуретки двойник, я догонял его, прорывался через замёрзший воздух пока не упёрся в дверь, осматривался потом, писал на листке пока опять не завертелось. Прошла вечность! Назвал нечто более-менее реальное:
    — Пять минут...
    Димка хмыкнул:
    — Не путаешь, пять минут, не секунд?
    Подкорректировал, всё равно уже не проверишь! И выдал:
    — Может минуту...
    Довольный коррекцией, Дима спросил:
    — А могло быть, например, четырнадцать секунд?
    — Сколько?!! – я возмутился.
    — Четырнадцать! – торжествует Профессор, будто эти его секунды имеют важное значение.
    Огорчать не хотел, мог бы ещё согласиться на сорок.
    — При всём желании, нет! Прошла куча времени…
    Димка сник. Только чтобы утешить, сказал:
    — Нормальные условия тогда, воздух, свет, длились секунд десять-пятнадцать. Я успел только... – попытался изложить всё, что со мной происходило в эти секунды.
    — Точно! – у Димки в глазах восторг! – Ведь все думают, что процесс мгновенный, чик, и там!
    — Чик и где? – не понял я.
    — Ты ещё не понял?.. – обидно, он считает меня глупым. Но это ведь не так! Поэтому стараюсь угадать о чём все думают, что происходит мгновенно?.. В голове вакуум, пустота.
    Профессор, как преподаватель безмозглому первоклашке, продекламировал:
    — ПРОЦЕСС ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ВО ВРЕМЕНИ! – он фантастики начитался, блин. – Да ты что?! – Дима трясёт меня за плечо, я отмахиваюсь. – Сопоставь факты, подумай, как ты можешь увидеть своего двойника?..
    Я кривовато усмехнулся:
    — Могу и бабу Ягу... Ты в сказки веришь?
    Димка упёрто продолжает вещать:
    — Ты сказал двойник твой сперва двигался медленно...
    — Сперва он не двигался. Вообще! – исправил его, но Профессор на меня уже не обращал внимания. Он гнал свою линию:
    — Смена вектора времени – ёмкий переход, требующий времени и усилий. Необходимо не только остановить время, но и пустить вспять. Ты, Валера, двигался в прошлое, поэтому и видел будущего себя со стороны и он делал всё наоборот...
    — Ты просто бредишь!.. И где же та машина, чтобы менять вектор?..
    Сказал как мог язвительно, железный аргумент должен заставить Диму вернуться на землю. Но сам споткнулся. Ещё недавно называл котлы машиной времени, любые часы настоящая МАШИНА ВРЕМЕНИ, отмечающая его ход. Впрочем, это только слова, Димке надо придумать что-то иное... А он обрадовался моей заминке:
    — Ты понял? Это и есть машина времени! – сунул в руку прибор. Отдёрнуть не успел, часы остались у меня. Они в руке, а я не могу подобрать аргумент, поражающий его глупые доводы наповал. Всё кажется банальным шаблоном, либо глупым и пафосным. Доводы о невозможности вернуть события, он отметёт с лёгкостью, сославшись на столпов физики. Они считали: раз не запрещено, значит возможно или даже реально! Вспомнил житейское, что было когда-то в книжке Громовой и Нудельмана: на машину времени должна работать электростанция!
    — Ты Дима, хоть представляешь, сколько сил надо для такого простого перемещения прошлого в настоящее? – обострил я условия и засмеялся.
    — Это ты, вирус теплокровный, скачешь взад-вперёд, Вселенную не трожь!
    Своими словами он меня не убедил. Вселенная не может единовременно существовать в двух, трёх временах, а котлы не бегают туда-сюда... Возражение осталось только одно, я им и воспользовался:
    — Значит, машина времени, говоришь? – я покрутил у него перед носом часами. – Будь любезен, докажи. – и сунул часы ему в руку.
    От неожиданности предложения Профессор заморгал, даже замер с открытым ртом. Но быстро оправился и заявил:
    — Отличная идея!
    И стал пытаться вставить руку в браслет. Четыре пальца кое-как прошли, чтобы наделся, туда надо провести ладонь. Жёсткий браслет для этого не годится. Пытаться помочь бессмысленно.
    Наконец Дима стащив с трудом натянутое, протянул часы мне, сказал:
    — Давай!
    Меня что, вынуждают доказывать свои ошибки? И каким же простым способом? Снова окунаясь в ту жуть? По спине пробежала волна озноба. Профессор увещевал:
    — Ну, что ты, ё-моё, как ребёнок!
    — Не хочу!.. – по спине пробрала дрожь. – Больше в такое не играю! Это страшно...
    Профессор хихикать не стал:
    — Я тоже думаю что не готов... Правда страшно?
    И этот человек вызвался рискнуть?
    — Ты же сказал, отличная идея...
    — Просто понял, браслет не по руке… – хитрец заулыбался. Действовал провокатором, за которым напуганный я легко пойду на бойню, ему при этом ничего не грозило.
    Попробовал оттянуть окончательное разбирательство:
    — У тебя борщ готов, может перекусим?.. – надежда, что согласится, почти призрачная.
    — Хорошо, перекусим. – неожиданно согласился он. – А потом с полным рюкзаком будет тяжело. Давай, пока налегке!
    Есть хотел, но Димка уже меня настроил. Даже посчитал, что он прав.
    — Только надо готовиться. – Профессор всем занимается тщательно. – Прошлый раз стартовал сидя?
    — Стартовал?.. – слово «старт» для того, что происходило, не годилось, поправил: – Я нажал красную кнопку? И с табурета улетел...
    — Поэтому будешь стоять готовым к броску. И что было потом?
    — Потом стало холодно и воздух загустел.
    — Оденешься теплее, глубоко вдохни перед красной кнопкой... Дай свой Самсунг, пусть пишет видео! И чтобы ты не говорил: «показалось». Теперь направления! У тебя 1512 было с минусом? И ты скакнул в прошлое. Теперь будет плюс!
    — Плюс 1512? – мне так послышалось.
    — Если в секундах, то больше двадцати пяти минут, слишком далеко, убавим до двадцати секунд. Это будет легче... И, наконец, время там...
    — Где?.. – он оперировал какими-то фантастическими понятиями: «Время там»... В это я не верил.
    — Помнишь, что было перед стартом? – спросил Профессор, уходя от ответа.
    — Ты, Дима, меня запутал. Я помню шум и у соседей залаял пёс.
    — Про пса не знаю, но слух у собак выше. А шум, он оттого, что ты прыгал в прошлое и оказался у порога. Потому что длина прыжка отрицательна. Теперь попробуем в другом направлении, в будущее. Там ты пробудешь... секунд десять?
    Профессор интересовался моим мнением.
    — Знаешь, надо очухаться, то-сё... Давай минуту! – для солидности подставил свой параметр. Даже при неожиданной ситуации в той «прогулке» у меня было больше времени.
    Да, я не верил в переход во времени, но фантазия уже работала, представил как это будет у меня: перескочу через разное мерцание, побуду там и как-то вернусь...
    — Ладно, – согласился Профессор. – ставим шестьдесят. Это всё?
    Подготовка заняла несколько минут. Одежду, в которой пришёл, Профессор отверг из каких-то «принципиальных» соображений. Теперь на мне была безразмерная куртка и лыжная вязаная шапка Димкиного гардероба, от безразмерных перчаток отвертелся, работать с часами в них невозможно. Но и без этого гляделся чучелом, шапка норовила сползать на глаза, а в куртку с лёгкостью войдёт второй Валера...
    И снова мы на кухне. Чтобы не мешало читать, поправил лежащую на столе шпаргалку с подсказками. Вздохнув, надел браслет, щёлкнул рычажком. Часы загудели, браслет притянулся. Профессор, такого не видевший, взвыл от восхищения! Проснулся зелёный огонёк. Батарейка ещё работает. Димка нацеливал смартфон.
    А я занялся ключами. Набрал: 20 плюс и плюс 60. Из наезженной колеи выбиваться не стал, тремя кнопками запустил голубой огонёк, отключив эту, как я её назвал, защиту и, глубоко вдохнув, просунул палец под корпус. Будущее, так будущее! Нажал, ожидая изменений. Мы с Димкой напряглись, но ничего не произошло. Только на нижней строчке появилась сияющая красная звёздочка.
    — Ну, и что теперь? – интересуюсь у Профессора.
    — Ты ошибся, неправильно набрал. Красный цвет – цвет ошибки. Давай, посмотрим... – стал смотреть. – Прикидываю, вроде верно. Может сработал какой-то запрет. Например, находиться там дольше дистанции перехода?
    Вмешательства терпеть не сумел, полез сам. После того, как дистанции осталось «19», сунул палец под корпус. Красная звёздочка всё равно светится.
    — Меняем дальше... – торопит Димка.
    И после нового, ничего не менялось. Часы вышли из строя? Если сломались – хорошо! Я опасаюсь только исправных часов.
    Сегмент у основания браслета сработал надёжно, всё погасло, стащил часы со вспотевшей руки. Часы едва тёплые.
    — Как хочешь, а часы больше не работают. – выдал Профессору.
    — Но двойника своего ты видел! – защищался Димка. – И звуки, шаги в комнате...
    — Акустика в домах такая, соседи дверью хлопнут, иду встречать гостей.
    Возражал защищаясь, за действительность выдавал желание. Звуки в комнате были, шорохи и шаги...
    Дима хмыкнул и почесал макушку. А я скинул с себя знойную одежду и с наслаждением опрокинулся на холодную кожаную спинку дивана. Хорошо!
    — Пусть! – согласился наконец хозяин. – Пусть будет борщ! – и пошла работа с обедом.
    Димка взял пульт, создал обстановку: включённый телик для него создавал обстановку.
    А я сгрёб со стула димкин гардероб, недоиспользованный для фантастических путешествий в будущее и отнёс на место. Вернувшись, вымыл руки, стол уже сервирован.
    Борщ Профессора отличный как всегда, если бы он не был инженером, наверняка стал бы поваром-кондитером. После борща пришла трезвость во взглядах, часы уже не пугали. С идеей Профессора согласовывалось только воспоминание о ходящем спиной двойнике и ещё одно мелкое событие: ручка и записка. Первую оторвал и спрятал в кармане, вторую написал сам и она исчезла. Первая осталась в кармане и сравнить их теперь невозможно.
    Предъявить, кроме смятой бумажки, нечего. Но именно бумажка убедила. Для того чтобы она возникла раньше написания машина времени просто необходима.
    Профессор после еды пребывает в состоянии сытой эйфории. Часы в воронёном корпусе передо мной и решил доказать что Димка прав. Для себя.  Как всё можно, мысль моментально оформилась во всех деталях, близких к совершенству. Всё, что случилось, и двойник, и записка, и звуки выстроились в хорошо согласованный причинно-следственный ряд.
    Итак: запускаю часы как раньше, отправляюсь по знаку минус в прошлое. И если только не выйдет, пришёл конец часам. А если выйдет... Выйти должно тихо, никто и не заметит…
    Смартфон с часами в руку и двинулся к туалету. Димка на меня не обратил внимания.
    Почему туалет? Но именно эта точка на долгое время оставалась без посещений, там никто не помешает, ни с кем не столкнусь.
    Вдруг попытка станет удачной, перепрыгну, а там никого. Если будет время попробую удивить.
    У Димки туалет со своей дверью. Прошёл и заперся шпингалетом. Что бы здесь ни происходило, снаружи слышно не будет... На запястье закрепил часы, стянул браслет. Мигает зелёный. Смартфон взял не зря, буду снимать. Если, конечно, всё сработает...
    Пора выбирать куда и насколько. Обед начался шесть минут назад, я прошёл умываться двадцатью секундами раньше. Если поставлю 400, перейду чуть раньше и пяти минут там мне хватит. Набрал: –400 и 300, защиту привёл к синему свечению. Выждал, разрешил съёмку, камеру нацелил на часы.
    Тёплая одежда – глупость, насмерть не замёрзну. Свет в туалете включать не стал и серенькое изображение на смартфоне оставляло желать лучшего. Готовясь к толчку, по совету Профессора, стою, не сажусь. Мемент отправки приближается, оставшееся время отсчитываю, как при старте ракеты: восемь, семь, шесть... На последней секунде палец под корпусом, ощущаю лаковую поверхность кнопки... щелчок, для избежания удара качнулся к стене, ослепило синее пламя, взвыл таинственный звук, пробежала дрожь и от меня, как святой дух, отделился бесплотный двойник. Он стоит напряжённый... Камера в руке, глазок на его лицо и сразу на своё... Двойник, справившийся с часами, повернулся спиной и вылетел через дверь. Синяя вспышка! Когда дверь захлопнулась, достаточный свет сохранился.
    Что-то беззвучно вибрирует, браслет нагревается. Щёлк! Качнуло снова, свет потускнел. Всё-таки переход произошёл, надо ждать звуки снаружи и определяться по ним. Открывать дверь нельзя. Прислушиваюсь.
    Позвякивает посуда, шумит телевизор, Димка накрывает стол. А вот и шаги, двойник подошёл, остановился у двери. Всё как планировал! Пора выходить, дверь не заперта, бесшумно выхожу, закрываю дверь и двигаю за угол. Двойник, выходя из ванной, увидеть меня не должен. Время до возвращения уже тикает.
    Пять минут немало, что в это время мне делать? Двойник с Димкой на кухне обедают, остальная территория, пока не вернусь, моя.
    Вот гостиная, она Димкой превращена в склад. Два шкафа с раритетными бумажными книжками, доставшимися Профессору от предков. В углу большое зеркало в резной раме, рядом коробки, ящики с каким-то хламом и маленький журнальный столик в окружении диванов. Пол завален разным шуршащим, бесшумно ходить не выйдет, поэтому повернулся, иду в его комнату, как и у меня, кабинет и спальню.
    Хожу по кабинету, изучаю обстановку. Мелькнувшая на кухне мысль оставить след, ничего конкретного не предполагала. Думал, определюсь на месте.
    Смарт мешает в руке, надо ходить тихо и всё фиксировать. Это надоело, положил смартфон на стул, стал искать глазами. Но любые мысли иссякли. Что предпринять? Время убывает, пора торопиться. Может написать на стенке неприличное слово? Или взять отвёртку, раскрутить стул? Времени хватит и это будет замечено, но так нельзя, грубо, недостойно!
    Время утекает беззвучно. На исходе понял, что осталось надеяться только на съёмку смарта. Взял его со стула и вышел в коридор. Момент истины застал там. Рывок, ледяной воздуха и две проскочившие в красном полумраке тени. Переход завершён, глубокий вдох и путь на чужих ногах к Димке на кухню. Кружится голова. Смартфон в руке. Пришло в голову, что зря. Найденный в комнате с уникальными кадрами перехода, он стал бы артефактом!
    Дима, когда я вошёл, не отрываясь от «ящика», спросил:
    — Чего ж так долго? Верёвку что ли проглотил? – это такая шутка. Вместо объяснений сунул ему в руку смарт. Димка смотрит удивлённо. Я запускаю видео и сажусь рядом, готовый объяснять.
    Мы оба уставились на дисплей: на тёмном фоне что-то задвигалось, потом через весь дисплей пронеслась зелёная молния... Это, вероятно, когда рука, в которой смарт полезла пальцем под корпус. Размытое изображение светящихся цифр вернулось и в какой-то момент изображение качнулось, произошла вспышка, промелькнул шпингалет, появилось лицо с опущенными глазами и тут же другое, с кривой усмешкой. После всё стало чёрным и через экран пронеслась зелёная точка, расплывшись в углу экрана. Дежавю... Всё повторилось. Вспышка, шпингалет, два лица... И всё вернулось к моменту темноты.
    Пришлось остановить просмотр, третий раз – избыток. Случился сбой, не задевший передачу с камеры на дисплей, я поэтому снимал, расхаживая по квартире с не пишущим смартом.
    Димка повернулся ко мне, ожидал объяснений. Признаваться в ошибках нелегко, пришло время признать. Вздохнул и начал:
    — Понимаешь, Димыч, я решил, раз в плюс часы не идут...
    — Оба-на!.. – перебил Профессор. – Ты – гений!
    Это у него издёвка?..
    — Действительно, почему не повторить. С минусом было... Ты думаешь, выйдет?
    Бред! Профессор, хоть и сообразительный, но не включился. Для него постучал ногтем по дисплею. Он начал включаться.
    — Что, получилось?.. – и тут же новая мысль: – Сам остановил или?..
    — Или! – ответил уверенно. – Прошёл сбой. Долго был уверен, что пишет.
    — А лицо?..
    — Что?.. Ах, лицо. Второе лицо моё, первое – тоже, только чуть раньше. – для меня самого такая связь между собой и двойником, стала открытием. Стал оценивать свои ипостаси через движения во времени. Даже начал гордиться собой.
    — Ты хотел сказать «позже». – почему-то поправил Димка.
    — Как позже? – усмехнулся я, убеждённый, что он ошибается.
    — Потому что ты отправился в прошлое и оставил двойника в настоящем, значит позже он, а ты раньше! – Димка лучезарно светится. – Классные кадры! Необыкновенно! Исключительно! Двойное селфи – супер! А что ты делал?
    Когда Профессор признал мою явную ошибку шедевром, соглашаться не мог, стал сопротивляться. Сейчас, когда надо подумать, разобраться в своих делах, Профессор, с его непонятными идеями мешает...
    — Для меня в прошлом был он, двойник! Как с общей стороны это выглядит, мне безразлично. Ссориться не хотел, но пришла пора лгать:
    — Ничего уникального, то же самое можно сделать с любым видео. На твоём месте не поверил бы этой липе. Обратная съёмка и компьютерная графика, плюс убедительный прогноз. Подготовка, то да сё... – Димка смотрит с подозрением.
    — Ты морочишь?.. – то ли интересуется, то ли упрекает.
    — А ты как думаешь? – врать напрямую неубедительно, да и гадко!
    Профессор не поверил в подлый обман, он не хотел верить, пытался найти какие-нибудь аргументы за. Разочаровывать друга не хочу, но надо дать себе время разобраться.
    — Спасибо за обед, мне пора, дела... – смарт в карман и к порогу. Димка в прихожке появился, когда я застёгивал куртку.
    — Ты, Валера, не прав... – он по-прежнему старался защитить меня, я торопливо выдал:
    — Отличный-борщ-пока-созвонимся... – вылетело из головы, прощаться здесь не принято. И я выскочил за дверь.
    Котлы, которые считались хламом, теперь не просто часы, они – машина, способная забросить в прошлое и вернуть обратно. Переместить во времени, какой бы дикой ни казалась эта фишка. Всё переменилось! Мир таким, как прежде, быть перестал. Ни в одном сне ни могло присниться стать путешественником во времени.
    Сделать это первый раз вынудили обстоятельства, но второй произошёл осознанно и теперь у меня вопросы. От безобидных тактических: что за тени бегают во мраке? До философских: что же оно такое, время?
    Но тени подождут и со временем ничего не случиться. У меня вопрос другой: знал ли дядя, что за часы? Ведь не сказал тогда о важном, самом важном в своём подарке. И где Виктор Александрович нашёл это чудо? Спрашивать его поздно, он уже не ответит.
    Мой дядя Витя, Виктор Александрович Егоров – старший брат отца, оба родились в 1963-м году. Дядя в начале января, батя в конце декабря. Оба – Козероги и в 1970-м пошли в школу. Отец не хотел ждать год, бабушка Лида с дедом Сашей что-то намудрили и оба брата вместе пошли в первый класс со своими именами, но разными фамилиями. С тех пор мы, как и бабушка Лида, Евграфовы. А дядя Витя, как и дед Саша, Егоров. Батя у меня с тех пор на год старше, согласно паспорту, родился в декабре 1962-го.
    Про часы он вряд ли что знает, рассказал бы давно. В семье дяди Вити, скорее всего, то же самое. Но всё-таки, надежда умирает последней, попробую выяснить.
    Могло случиться, это не единственный экземпляр, котлов могли быть десятки, сотни и тысячи. В наше промышленное время изготавливать один экземпляр никто не станет. Просто события такого рода скрывают от общественности, до огласки ни один не дошёл, пока у меня не появился  неучтённый прибор.
    Отцу звонить поздно, он на работе, решил пытать удачу у Егоровых. На смартфоне два номера: тётки Марии Семёновны и её дочки Лики.
    На звонок Мария Семёновна откликнулась с большой задержкой.
    — Да…
    — Мария Семёновна, это...
    — Да, поняла я уже... Вовка... нет, Валерий... Сын Евгения Александровича... – говорила, как обычно, неласково. Чужая...
    — Хочу спросить... – от качества вопроса зависело много. – Шесть лет как Виктор Александрович подарил мне...
    — Помню, – ответила, – часы... Я их выкинуть тогда хотела... Эта дребедень, с которой возился, надоела! А тут как раз у тебя день рождения и я решила, пусть у тебя они будут.
    Большая новость. Дядя Витя возился, значит интересовался... Для него часы немало значили. Он мог и путешествовать… Тогда непонятно, почему ничего не сказал.
    — Мария Семёновна, а какие-нибудь бумаги от часов у вас остались?.. Может быть дядя Витя что-нибудь писал...
    — Ой, отстань. – протянула Мария Семёновна устало. – Ничего лично для тебя он не писал...
    Связь оборвалась. Тётка не желала разговаривать, но сказала много интересного. Виктор Александрович дорожил часами и не мог просто выбросить. Знал и чем обладает, и откуда взял... Такое на улице не валяется.
    Определиться с другими устройствами должен помочь Интернет, даже без искусственного интеллекта. Стал искать, но про машину времени не нашёл ничего кроме группы Макаревича, фантастических книг, фильмов. При добавлении прилагательного «наручный», только в одном месте на странице Google play на белорусском было изображение белых наручных часов с тремя строчками на дисплее. Как на пульте Делориан из фильма «Назад в будущее». В пояснении саркастически указано:
    «Если считаете, что можете на самом деле путешествовать во времени с этим приложением, пожалуйста, обратитесь к врачу». Подразумевалось, к психиатру! Других намёков не нашёл.
    Вечером, когда собирался звонить отцу, случилось невероятное событие, пришёл Димка, собственной, Профессорской персоной! За всё время знакомства это второй случай. Что заставило его покинуть своё насиженное домашнее гнездо и добираться пешком целый квартал?
    — Извини, Валера, – как всегда, не здороваясь, простуженным шёпотом прохрипел Димка, – но ты у меня заблокировал туалет... – ожидавший иных объяснений, я остолбенел. Может шутит? – Я полчаса старался открыть! Как ты смог запереть изнутри?
    Я в шоке! Шпингалет тугой, сам не закроется!
    — Так ты ко мне в туалет?.. – пока соображаю, решил разрядить обстановку шуткой.
    — Нет, я открыл, конечно, только дверь теперь не запирается. – Профессор серьёзен.
    — Как, ты думаешь, я это сделал? – какие-то ответы уже у самого возникли, Дима в моих глазах это прочитал.
    — Это твоя компьютерная графика опять, запер изнутри и как Кристобаль Хунта, просочился через канализацию. Или... – и он посмотрел мне в глаза. – Сиганул в прошлое, когда дверь ещё была открыта...
    До меня дошло! Пробормотал:
    —...А назад вернулся снаружи.
    — Мне сразу твоё враньё показалось неубедительным. – хорошо что Дима не стал насмехаться, но тут же не удержался: – Твоя компьютерная графика...
    Как же я так ошибся? В голове бродила идея оставить в квартире след. И ведь оставил! Только не как хотел. Неудача с записью провоцировала обман.
    — Вот! Это я снимал там на кухне, твоё стало позже... – на повторном просмотре меня упрекнул Димка.
    — Ладно! – неопределённо отмахнулся. – Ты, надеюсь, не за этим ко мне?..
    Мы оба понимали зачем явился Профессор и мой вопрос не имел конкретного содержания. Но Димка ответил:
    — Конечно, нет! Думаю, надо обсудить, что с ним делать, прибор должен работать. Но как, какие у него функциональные возможности? Чего ещё ждать? Как далеко относит?.. Теоретического предела я не вижу.
    Профессор смотрел на котлы однобоко. Я возразил:
    — Стоит ли так рисковать?  Не знаю какая в часах батарейка. Вдруг возьмёт и откажет, заряд кончится? Часам лет десять, а работают. Перемещения во времени даже в самом экономичном варианте, должны потреблять гигаватты... А у нас или батарейка, или... – тут меня осенило, но завершить фразу не успел.
    — Ядерный реактор! – вместо меня закончил Профессор.
    Думаем на удивление синхронно. Реактор – долго работающий и достаточно мощный источник. На руке и электростанция, и небезопасный прибор... Тут понятным стал и нагрев корпуса. Ядерная реакция подразумевает побочное тепло. Дядя ушёл из жизни от рака, что при недостаточной защищённости, теперь грозило и мне.
    Впрочем, наличие реактора пока лишь теория, которую надо доказать. Кроме этого нам предстоит выяснить историю появления у меня прибора. Для этого придётся опросить всех, способных ответить на этот вопрос. Димке важно определить производителя, его место и время. Побочными путями, мы определили, что в наше время никто так глубоко в проблему времени не уходил. В прошлом такого не могло быть в принципе, а вот в будущем...
    И самое важное, необходима экспериментальная работа: во-первых, для освоения техники и во-вторых для определения возможностей той технологии.
    Стали интересоваться как производители называли функции. Своя внутренняя оценка меня угнетала. Профессор хотел знать точку на карте, где построен чудесный аппарат, для этого отправился домой за микроскопом. Напечатанное в районе циферблата не читалось даже с лупой.
    Микроскоп я на рисунке видел, но такой радикальной трансформации даже не мог вообразить. Без компьютера электронная камера Димкиного чуда не работает. И к сожалению у микроскопа нет столика с микровинтами, поэтому смещал постукиванием. Главное, настраивать фокус после каждого смещения. Читали, томились с каждым знаком, буквой, словом. Опасались потерять начатое от вздрагивания. Автоматическая фокусировка не предусмотрена. Каменный век!
    Гравировка корпуса – русская, микронные надписи дисплея – латиница. Английский с немецким мы с Профессором знаем, полученные надписи на другом языке. Профессор предположил, корпус на кириллице с учётом потребителей, а дисплей изготовлен иностранцами.
    Электронный переводчик определил текст дисплея как французский.
    Перевод надписей: «Настоящее время», «Дистанция перехода», «Время присутствия», «Время назначения», «Пульс», «Защита снята» и «Авария», всё, как и предполагалось. Верхняя надпись, на которую уповал Профессор, была большей частью аббревиатурой: «CEA et IPT ; Evry Prototype M;RlT 303». Трансляция на русский: «CEA и IPT Эври прототип M;RlT 303» – очередная лужа. Но Димка оптимист:
    — Прототип МАРИТ – прототип машины времени!
    Машина времени на французском: Machine de temps, не согласуется с M;RlT. Перерыли варианты перевода и случайно наткнулись на «Machine ; Remonter le Temps», что в точности соответствует сокращению M;RlT. Зато значение теперь более определённое: «машина возвращения во времени», что и отражает возвратную сущность котлов.
    — Триста три – номер прототипа, а Эври возможно населённый пункт во Франции. – Димка высказал своё мнение.
    В общем-то разобрались.
***
    Воскресенье, одиннадцатое, следующий день после моего открытия путешествий и именины Профессора. Утром ему позвонил, поздравил, пообещал какой-нибудь подарок из прошлого. Димка пожалел, что ожидается родня, поэтому он не сможет провести этот день за захватывающими приключениями с машиной времени.
    А я созвонился с отцом пока тот был дома.
    — Ты про те наручные часы, которые подарил Витя? В общем, это давняя история. Откуда они не знаю. Даже родители о них не догадывались. – и он сменил пластинку, стал рассказывать о брате: – Знаешь, мы с ним даже не родственники... Теперь-то уж об этом говорить можно, хуже никому не будет. Твоя бабушка увидела на улице худого, плачущего мальчугана и пожалела. Привела домой, умыла, накормила. Витя был не беспризорник, он знал, как зовут, домашний адрес, номер телефона... Мама, то есть, твоя бабушка, про адрес и телефон решила, сочиняет. Город Санкт-Петербург давно был Ленинградом, а квартирный телефон у нас появился лет через пять. Фантазирует он!
    Нам с твоим дедом, мальчишка понравился. Решили не отдавать в детдом, пусть будет у нас. Первый год Витя не смеялся, мы считали, тоскует. Отец пробовал искать родных через разные источники, но зацепок не было. А Витька стал отходить, начал улыбаться.
    Часы он с собой принёс. Я их случайно видел, когда играли и Витька прятался за гаражами. Я заметил эти часы на его руке. Не знал, что это часы, называл чёрной змейкой. Часы тогда были только со стрелками.
    Ты в них что-нибудь интересное нашёл? Я удивился...
    Мне пришлось лгать:
    — Часы, как часы... – чтобы выглядело более правдиво, добавил каплю истины: – Только идут, получается, без завода давным-давно...
    — Да, это удивительно. – вздохнув,  сказал батя. Вероятно ждал чего-то удивительного.
    А я правду не сказал потому, что и дядя про это никому не говорил, опасался, или не хотел правды и я стал чувствовать себя его наследником...
    Отец рассказал много, но вопрос о происхождении прибора остался. Для выяснения осталась узкая полоска: бабушка Лида, которая скорее всего «не-в-курсе» и дядина дочь, которая ещё ребёнок. Руки опустились.
    Вечером всё-таки пришёл Профессор и, несмотря на бодрый настрой был трезв. Выслушал мой рассказ о кризисе информации и сделал собственный вывод:
    — Ты чего такой пессимист! Везение само в руки не идёт, его добывать надо. Поговори со всеми, тогда и будешь плакаться. Курочка клюёт по зёрнышку! Кто там у тебя в списке?..
    И я позвонил бабушке Лиде, но ответа не получил. Дозвониться до неё проблема. Возраст, глухота... Блин комом! И следующий оказался не лучше. Абонент, то есть девочка Лика, оказалась вне зоны доступа!
    — Тогда давай разберёмся, что сказал твой отец. – Димка не хотел впадать в уныние.
    Я кратко изложил ему длинный монолог отца и он стал делать выводы:.
    — Если твой дядька скакнул из будущего, то Ленинград переименовали уже давно. А сотовая связь у нас с двухтысячных. И тогда его детство началось не позже нашего времени!
    Логика безупречна. Часы, конечно, могли быть сделаны сейчас, но сейчас либо этим не занимаются, либо занимаются тайно, спокойней считать более позднее время, в котором шестилетка Витя получил возможность и пошёл гулять во времени. О таком приключении мечтают все пацаны, за такое готовы отдать всё! Впрочем, здесь гламурного ни капли. Мальчик вернуться назад не смог, стал бродить по городу, пока не встретил сочувствие бабушки. В будущее часы посылать не в состоянии. По спине у меня протянуло холодком! Необычное приключение кончилось катастрофой.
    — Такую машину не скоро построят. – Дима продолжал своё, история найдёныша его не волновала. – Так что проект создания твоего дядьки ещё не заложен. Всё это ещё должно когда-то случиться...
    — Всё это уже случилось. – поправил я.
    — Ну, да, конечно... – Димка, обратив внимание на мою унылость, замолк.
    Всё в будущем уже случилось... Прошлое связано с настоящим и грядущим. Что случится в будущем, уже произошло. Времена связаны... связаны часами. Неожиданная мысль пришла для самого неожиданно:
    — Димыч! У нас есть ещё один свидетель, можно  сказать, главный. Спрошу дядю...
    Профессор открыл рот и ничего не сказал.
    — Ведь у меня рабочая машина времени!
    Передо мной всё засверкало! Лицо Димки тоже стало проясняться. И тут звонок! Всегда кто-то приходит не вовремя! Подумал дверь не открывать, тут такая интересная тема созрела!
    — Это к тебе... – напомнил Профессор.
    Когда открыл дверь, там стояла и смотрела на меня очаровашка. Девушка в серой весенней курточке с капюшоном, светлой вязанной шапочке с бело-красным шарфом вокруг шеи и в не выходящих из моды, потёртых джинсах. Всё у неё как надо: глаза, губы, волосы. Такую увидеть не ожидал.
    Пока разглядываю, незнакомка молчит и молчание затягивается. Жду что скажет, наконец дрогнувшим голосом незнакомка говорит:
    — Здравствуй! – в лице смущение.
    Мы знакомы?
    — Это я, Анжелика!

Глава 3. Лика

    Те два года, что не видел сестру, совершили с ней невероятное. Из угловатого утёнка вышла принцесса. Голос, губы, глаза, фигура, волосы. Само совершенство! Королевская кровь светится, неудивительно, что не признал.
    Но природа любит равновесие, баланс добра и зла должен сохраняться. Переступив порог, сказала:
    — Чего уставился! – сразу видно, достойна мамочки.
    Она всё-таки смутилась. Это, думаю, от неопытности. Закалится, окрепнет...
    Я проводил Лику  в кухню. Димка, как увидел кто пришёл ко мне, а именно красивую девушку, стал собираться. В этом отношении он старался быть деликатным. Сказал:
    — Завтра поговорим. – и двинулся к выходу. Слушать мои возражения не стал.
    И когда застёгивал ботинок, вмешалась Лика:
    — Останьтесь! У меня только два слова...
    — И оба ты уже сказала... – я негромко проворчал, надеясь никто не услышит.
    Но Лика услыхала и, похоже, разозлилась:
    — Папка просил принести в этот день... – в глазах молнии. Она сунула мне в руку сложенный пожелтевший лист бумаги.
    Какое-то жуткое совпадение. Всё вышло из-под контроля!.. Писавшего два года как нет, Лика дожидалась именно этого дня, когда мне пришла идея махнуть в прошлое... Два года назад никто о том, что произойдёт в этот день, не догадывался... Совпадение просто немыслимое!
    Лика, стремясь выйти, пыталась столкнуть с дороги Профессора. Димка сам себя двигал с трудом, и они застряли. Надо, как получится, разрядить обстановку.
    — Стоп-стоп! Лика, оставь дядьку Диму, а-не-то уронишь!
    Неуклюжая шутка подействовала. Лика оставила Профессора и неожиданно рассмеялась. Димка непонятливо глядит на нас.
    — Мама знает где ты?.. – я вспомнил о Марии Семёновне.
    Лика качнула головой – нет. Ну, понятно!
    Ещё вспомнил, что не знакомил своих гостей.
    — Дима, это Лика, дочь Виктора Александровича. –  у Профессора отвисла челюсть, одними губами спросил: «Та самая?». Повернулся к Лике: – А этот худенький, мой друг – Дмитрий Калашников, Профессор.
    Лика, не знакомая с принятым этикетом, проявила вежливость:
    — Здрасьте! – и Дима в ответ склонил голову. При мне первый раз он отвечал на приветствие.
    Мы двинулись на кухню. Диме я поручил заниматься чаем, Лику попросил подождать пока читаю.
    Вверху у сгиба вместо адреса надпись: «Вручить в воскресенье 11 марта 2018 года в 20-30. Ул. Правобережная, дом 65, кв. 18. Евграфову Валерию». Почерк знаком. Он единственный присылал мне поздравительные открытки. Эпистолярный жанр его восхищал.
    Я развернул бумагу.
    «Дорогой Валера! Это письмо могло бы тебя удивить, но, думаю, ты готов и не удивишься.
    Те часы, не хочу называть их глупым словом «машина», работают не совсем как часы, надо лишь их правильно выставить. Не знаю, как это сделал ты, ведь у меня в своё время был инструктор. Когда дарил, думал, у тебя шансов нет, но ошибся. Попытаюсь доступно изложить кое-что из известного мне. На всякий случай буду твоим инструктором.
    В рабочее состояние часы приводятся...»
    Инструктировал по-полной. Новым было: «После запуска изменить значения уже невозможно» и полезная находка: «Ещё одна возможность выбора, когда выставляешь дату и время, где, точнее, когда желаешь оказаться. Надави одновременно точки «реж» и «в.н.», держи нажатыми пять секунд и «Настоящее время» получит мигающий курсор. Передвигая курсор, меняешь дату и время. Также меняешь параметры «Времени назначения», которое будет считаться точкой возврата...»
    Теперь могу отправиться в нужный час нужного дня нужного года. Подготовка займёт секунды. Дальше он открыл удивительное в прошлом:
    «От несанкционированного запуска спасает многоступенчатая защита и сканер отпечатка пальца на кнопке снизу. Сканирование твоего пальца, я запустил при передаче в день твоего рождения».
    Даже дыхание сбилось... В тот день он задержал мою руку на часах, казалось, боится не удержу, выроню тяжёлые часы. На самом деле он так менял владельца, передавал право пользования. Это событие я тогда оценить не мог, сейчас же стал восхищаться!
    Немного отвлёкся, прислушался, на кухне тишина. Немного испуганно огляделся, не исчезли ли все. Ложная тревога, Лика не отрывает от меня взгляд, Димка над чайником стоит, молчит. Вздохнул и вернулся к письму.
    «Знаю, ты пользовался часами, знаешь как работают. На всякий случай, предупреждаю (дальше фраза, написанная крупно): НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, НЕ ОТСТЁГИВАЙ ДО ПОЛНОЙ ОТРАБОТКИ! Остальное обговорим. Жду встречи 24 сентября 2011 года.
    Искренне твой Виктор Александрович.»
    24 сентября 2011 года... Если не знать с чего началось, можно подумать, письмо опоздало. Самое интересное, идея встречи пришла за минуту до прихода Лики. Вывод ясен: встреча уже состоялась и в точности даты сомнения излишни. Жаль, не указано время... На кухне по-прежнему тишина. Теперь с Ликой на меня смотрит Профессор. Полученная информация нуждалась в осмыслении, постарался уйти от вопросов:
    — Может чай?.. – спросил Димку.
    — Не заварился. – категорично возразил он.
    Я к Лике:
    — Папа Витя... – сказал и осёкся. У неё по щеке слеза.
    Поняв, что сейчас он может этим выручить, Профессор подал голос:
    — Чай готов.
    И стал разливать.
    У меня к чаю ничего, только хлеб и шпроты в банке из холодильника. Режу хлеб, красиво укладываю шпроты. Для оправдания, сказал:
    — Лика, ты, наверное, ещё не ужинала? – она ко мне пришла из школы.
    Лика улыбнулась сквозь слёзы и приняла десерт. Она молодец! Снова спокойна. Вопрос, который хотел задать раньше, окончательно оформился:
    — Лика! Мы в две тысячи одиннадцатом двадцать четвёртого сентября с тобой виделись? – не стал упоминать отца.
    — Да! – кивнула.
    Я помню этот день. Мне – шестнадцать, с утра школа, днём поход с одноклассниками к заболевшему Тольке Третьяку. Это подтвердят: Гарик, Дэдэ и Борька. Банда без девчонок. У Третьяка мы был недолго. Вечером был дома, с родителями смотрел телевизор. Были некоторые нюансы, но ни один из них не касался Егоровых. Выходит с Ликой виделся не я, а другой, из нынешнего будущего.
    Димка, непонимающе смотрит как беседуем. О чём, объясню ему после возвращения. Провожаю Лику до дома, Димка должен ждать. Чтобы не заскучал, сунул ему записку и вызвал такси. Пока ехали, молчаливость Лики растаяла, всю дорогу она не смолкала. Большой и красивый ребёнок! Рассказывая об отце, больше не плакала. Сказала, после школы собирается учиться в институте, не решила ещё в каком. Такси оставил ждать, проводил девочку до двери. Там Лика прошептала:
    — Маме, если что, ничего не говори, я была у подруги. – будто мы чем-то предосудительным занимались.
    Но я пообещал.
    Димка почему-то обрадовался моему возвращению:
    — Думал тебя до утра не будет...
    — Что скажешь? – спросил его, не дав продолжить скользкую тему.
    — Что скажу? Ничего не скажу! Этого уже не изменить. Подготовишься и махнёшь в две тысячи одиннадцатый. Там у тебя встреча не только назначена, но и уже состоялась.
    Он догадлив!
    Следующий день. Работа пошла с утра, как пришёл Профессор. Подозреваю, он мечтал видеть, как я буду уходить в прошлое. Такого ещё никому, даже мне, не доводилось.
    Но пока мы решали вопросы безопасности.
    — Есть что-нибудь важное для этих путешествий? – поинтересовался он.
    — Часы нагреваются... – начал ему отвечать.
    — Мы это обсуждали, изотопный источник...
    — Обсуждать обсуждали, но может быть ожог, когда будут не минуты, а годы...
    — Точно. Браслет снимать нельзя... – снизошёл до моих проблем Дима. – Надо что-то придумать. Или мазь от ожога, или теплоизоляцию руке. А для начала, будем температуру измерять. У меня дома контактный термометр.
    — Надо ещё дышать. Воздух густеет, не продохнуть.
    — Да? – удивился Димка. – Нужен кислородный аппарат или баллон сжатого воздуха.
    Я представил себя с баллоном, в гидрокостюме и ластах, с часами на руке. И не смог удержаться от смешка: хрононавт!
    — Чего хохочешь? Задыхаться плохо, можешь не вернуться! – он обо мне заботится.
    Про свет в разных направлениях Димка сказал, это связано с глазами. Мы спорили. Решили проверить. Димка потребовал показать запись. Огорчил, историческую запись с двумя лицами я стёр. Они чисто технические и не настолько нравственные: съёмки в туалете...
    — В следующий раз снимаем всё подряд. Готовимся к испытаниям на продолжительность. Опасно без подготовки!
    Его «Опасно» меня окончательно добило, смеялся до икоты. Именно это, а никак не свет...
    Все планы испытаний перенесли на вторую половину дня. Вечером Димка притащил контактный термометр, фотик «Никон» на треноге, чтобы снимать «всё подряд» и ещё люксметр, прибор для замера освещённости. Меня больше интересовала не мощность света, хотя и это было важным,желательно было определиться с цветом этого света.
    Стал официально готовиться к официальному эксперименту. Одежда роли уже не играет. Термометр положил в карман, а датчик контактного термометра приклеил на запястье. Самсунг и люксметр закрепил так, чтобы данные остались в поле камеры, а датчик света на плечо. Включил запись.
    Теперь то, без чего обойтись трудно. На носу тёмные очки, часы застёгнуты на руке.
    Димка поставил «Никон» и запустил съёмку. Внезапно сверху послышался лай, а рядом возник мой двойник! Послышался треск, подуло сквозняком. Двойник – моя копия.
    Валерка-два улыбнулся и приветственно помахал рукой. Я только поднял открытую ладонь в ответ и тут послышался грохот. Димка от того, что мы можем ещё и общаться, потерял устойчивость и сел на пол. Профессор оттуда продолжает наблюдать за нами.
    Двойник, неожиданно коснулся плеча и ткнул пальцем в свои часы. Время присутствия кончается. Потом нагнулся, постучал по полу у своих ног и с шорохом исчез.
    Димка продолжал сидеть, но камера на треноге снимает. В этом кино основная роль была у двойника, теперь пришло время и мне окунуться в это приключение. Поехали!
    Снял защиту, набрал данные перехода в секундах. Опробовать вариант с датой и временем на коротких дистанциях неудобно.
    Димка замычал, стал куда-то показывать рукой, он отставал от моей, точнее, от нашей мысли. Я готов, всё заряжено, суню палец и до щелчка прижимаю сканер отпечатка. И через секунду делаю шаг в сторону, где исчез двойник. До срабатывания – задержка, пара секунд. Толчок по ногам, голубое зарево, новый двойник шагает на прежнее место. Даже в тёмных очках свет ослепительный. Прикрыл глаза и через щёлки разглядел пришедшее затемнение. Выдохнул-вдохнул и распахнул глаза.
    Димка перед треногой, мой дубль поворачивает голову с лёгким удивлением смотрит. Чтобы успокоить, улыбнулся, махнул ему рукой и он ответил. Димка, для которого всё это снова оказалось непредвиденным, с грохотом садится на пятую точку. Падает второй раз, но предупредить это невозможно!
    Мой двойник поворачивается к Профессору, достаю из кармана термометр. Температура около сорока, не так горячо. На часах все строчки светятся. Время присутствия убывает уже катастрофически. Толкнул двойника в плечо, хоть догадается и без меня, надо показать точку старта.
    Улыбаясь, двойник повернулся, я показал часы, нагнулся, постучал по полу. В последнюю секунду сообразил, у нас всё прошло молча. Не сказали друг другу ни слова.
    Когда вставал, качнуло, свет померк, дыхание перехватило, возвращаюсь.
    В комнате Дима, стоит, на меня дуется. Видно, злится что напугал?..
    — Ты чего? – прошу объясниться.
    — Надо же как опозорился! Надеюсь, в записи этого не будет!.. – это смущение, он не ждал, что так произойдёт.
    Помню сам как реагировал. Мы в тот момент этого не ждали, просто я привык к двойникам, но выдавать это Профессору не стал:
    — Ты бы видел моё лицо, когда этот тип появился и помахал рукой!
    Просматривая снятое мной, мы с ним и смотрели серьёзно, и смеялись. Вначале камера зацепила только макушку севшего на пол героя. Зато после перехода зрелище было супер: ошарашенный внезапностью происходящего, Димка опустился на пол с открытым от удивления ртом. Я и сам был не лучше, просто быстро очухался.
    Камера с Димкиной треноги запечатлела всё это в мягком варианте, от павшего Профессора остались сотрясение и удивлённые взгляды «близнецов».
    — Кстати, Валера, завтра приедет человек из Беларуси с дозиметром. Он ни о чём не знает... Вообще считаю, звонить в колокола о часах не стоит. Они опасны, за них будут биться...
    Димка гениален! Мне такое бы в голову не пришло. Поддержал его:
    — Придётся опасаться потери часов! Потому что... – вдруг подумал про «эффект деда». – Слушай, Дима! Ты слышал про парадокс существования? – до Профессора не дошло, пришлось пояснить: – Кто-то берёт машину времени и убивает своего деда...
    — Зачем это?.. – не понял он.
    — Не помню где читал, но...
    — Ему некуда возвращаться, он не родился и исчезнет сразу после убийства. – продолжил за меня Профессор, – Я это тоже читал. Этот аргумент приводили чтобы отрицать возможность машины времени. Но она есть!
    Ночью приснился кошмар: безо всяких часов и сияния, прыгаю в прошлое, там вижу мальчугана с торчащими в разные стороны ушами, достаю пистолет и стреляю ему в сердце. При этом вижу: это я сам и пуля попадает в сердце не ему, мне... Убил себя! Всё настолько показалось реальным, что проснулся в холодном поту. Под ребром жжёт, сердце бьётся в агонии, пуля где-то там…
    Встал. На часах – три ночи. Пошёл на кухню пить горячий чай. Пью и не могу согреться... Откуда такой нелепый сон? Пойти в прошлое и убить самого себя ребёнком?
    Утром мы с Профессором планировали длинный бросок. На несколько часов в прошлое. Чтобы не суетился, позвонил Димке, сказал что болею, лёг и спокойно уснул. Кошмаров больше не было.
    В час дня встал бодрый и жизнерадостный. Через час произошло то, о чём скажу позже. Потом звонил Профессор, спрашивал, не надо ли чего. Ответил, беру отгул. Но это только для него. Сегодня встреча у нас, я знал это точно, состоится.
    После позвонила Ленка Рязанова. Мы были близки, она считалась подругой ещё в прошлом году. Но семья не случилась, всё кончилось быстро и надежды не осталось.
    И вот прошло время, мне уже казалось былое забыто, осталось лишь плохим воспоминанием, я вытравил в памяти её образ и стёр номер в контактах смартфона. Но это было лишь верхушкой айсберга. Ленка по-прежнему снилась милой девчонкой, какую увидел на встрече одноклассников.
    Тогда у меня был хороший выбор! Почему выбрал её никто не знает.
    Поднимаю трубку и слышу знакомый голос:
    — Валюр! – о, да, когда-то я млел от такого обращения. – Привет, милый! Ты на меня всё ещё дуешься?
    — Привет, Лена! – ответил, чтобы не выглядеть хамом, но дистанцию решил не сокращать. – Какими судьбами в наших краях?
    — Ой-ой! – она это умела, унизительно насмехаться, одними интонациями демонстрируя твою глупость. – Глупенький! Судьба меня просто влечёт в твои края! Как ты думаешь, может сегодня встретимся? Я стала забывать, как пахнут твои волосы...
    Фу ты! Как она быстро умела привлечь оппонента на свою сторону. Щелчок пальцами, и ты в когтях! Умение это родилось раньше её самой. В Ленке нравилось всё, но бесила лёгкость, с которой приближала или отталкивала. После всего, что было, считаю себя консерватором и хочу видеть рядом настолько же предсказуемых.
    — Что-нибудь новое? Про волосы уже было.
    В трубке тишина. Щелчок пальцами не заладился, вышел холостым.
    — Может всё-таки встретимся?.. – голос стал почти нормальным, ушло счастливое повизгивание.
    Значит теперь можно нормально говорить. У меня давно не было такой возможности.
    — Нет, Лена! У нас с тобой ничего не сложилось и вряд ли сложится. Мы разные...
    — Ну, Валюр! – новая попытка проехать по старым рельсам. – Чего ты? Зачем усложнять? Нам было так хорошо!
    Раньше я тоже так считал.
    — О хорошем у нас разные понятия...
    И мы молчим. Хотел уже дать отбой, когда Лена сказала:
    — В общем-то я и не надеялась, что простишь... – помолчала. – Как ты?
    Ещё одно вовлечение в разговор. Надо ли ловиться на эту её удочку? Лену не волнует моё. Она так и сказала прошлым летом: «Да пошёл ты со своими проблемами!..».
    — Ещё что-нибудь хочешь спросить? – я злопамятный.
    Больше вопросов нет, она поняла, кашу со мной не сваришь. Но это не её стиль, раньше как дятел долбила бы в эту точку, пока не добьётся чего хочет. Днём и ночью! Видно, что-то сломалось.
    Наконец, когда стемнело, пришёл Димка. Увидел меня бодрого, спросил:
    — Кончил болеть? – это, как водится, вместо «здравствуй». – Думаешь, я с пустыми руками?.. Не надейся! Вот! – и протянул пакет.
    — Немецкий радиометр... – не заглядывая, определил я.
    — Откуда знаешь? – удивился Димка, пытаясь сквозь тёмный пластик разглядеть признаки немецкого радиометра.
    Я открыл. В пакете прибор, напоминающий старый сотовый телефон, только без кнопочного поля, здесь вместо кнопок джойстик.
    — Счётчик Гейгера. Смарт! – с придыханием стал объяснять Димка. – Последняя разработка, сплошные удобства, подсчёт фоновых значений, вычисление суммарной дозы, составление графиков...
    — А где датчик на проводе? – иронизирую. Все датчики в приборах у нас были выносными.
    — Чудак! У него датчики такие большие и хрупкие, что их лучше держать в корпусе.
    Маленький ядерный монстр застёгнут на руке.
    — Давай попробуем!
    Засветился дисплей радиометра. Секунд сорок и первое показание – 0,06 микрозиверта.
    — Зиверт? Шесть сотых это много? – я требовал объяснений.
    — Видишь надпись: радиация в норме! – Димка знал всё: – Нормой считается то, что не превышает двадцать девять сотых микрозиверта... Теперь часы, проверим!
    Когда поднёс, стало 0,12 микрозиверта.
    — Теперь при работе! – я скотчем закрепил на руке радиометр.
    Хотя я не задерживал, но Профессор сказал почему мне придётся спешить:
    — Понимаешь, он дал радиометр на пару часов. Из соображений секретности я не тащил Вовку сюда, он ждёт там, у меня. А другого случая так скоро не будет.
    — Давай уже! – на разборки нет времени.
    — Погоди... – Профессор пытается меня остановить. – Давай рассчитаем...
    — Рассчитывай сам, мне пора! – ответил и легонько толкнул Димку к стулу.
    Всё приготовил давно и надел очки.
    — Ну, как? – думал Димка оценит. Но он продолжал витать за облаками.
    — Давай подумаем, куда тебя заслать. – про то что всё уже случилось он ещё не понял.
    Я ответил:
    — Во-первых не куда, а когда!.. – и тут же перевёл стрелки. – А где твой японский фотик? – это чтобы уйти от темы заброса.
    — Ох ты! – огорчился Профессор и стал шлёпать себя по карманам, надеясь в складках обнаружить Никон на треноге.
    А я, пока он занят, воспользовался новой технологией, выставил время и активировал защиту.
    — Ты куда?.. – Димка всё витал в своей реальности.
    — Вперёд, в прошлое! Ты чего такой озабоченный? Сядь и наслаждайся! Увидимся через три минуты... – нащупал красную кнопку, надавил, вдохнул и сделал шаг...
    Ослепительный свет, холодный воздух... Если не шевелиться, холод не ощутим. Прошло пять часов перехода и одиннадцать секунд реального времени! Открываю глаза, как моё зеркальное отражение стоит двойник и улыбается. Это та дневная встреча, описывать которую настал момент.
    Как другому человеку, протянул ему руку, он крепко пожал и мы обнялись, ткнувшись друг другу в плечо. Куда там близнецы, нас  разделяло лишь пять часов времени!
    — Что новенького? – спросил меня он. Голос похож, но не мой. Тон выше и более хриплый. Я переспросил:
    — Что нового? Пришёл Профессор... – показал на руке радиометр.
    — Что это?
    — Немецкий радиометр...
    — Ух ты! Такой маленький. А как работает?
    — Когда придёт, спросишь Димку, а у меня только три минуты... – и вспомнил. – Кстати, тебе скоро позвонит Ленка...
    — Это которая? – Валерка, как когда-то и я прикидывается что не помнит.
    — Та самая! Не прикидывайся, что забыл!..
    — Ну и как она?
    — Тебе, дурила, она до сих пор нравится!.. – вздохнул сам. – Она всё такая же, хочет, как в первый раз, легко прийти и будет уговаривать встретиться.
    — И что ей сказать?
    — Сам решай. Но тебе будет интересно оценить артистические способности.
    Мы опустились в свою память, представили Ленку какая была раньше. Милая, по утрам счастливо улыбающаяся. Не умеющая готовить и ненавидящая уборку. Она ушла потом к какому-то белому и пушистому Славику...
    — Ты... это... – очнулся двойник. – Время-то ещё есть?
    Оставалось тридцать четыре секунды, целая вечность!
    — Немножко. – ответил и вспомнил что буду просить.
    — Сними очки. – сказал он, я снял. – И повернись!
    Я покрутился на месте и обратился к нему:
    — Теперь – ты!
    Валерка-второй, как на подиуме, широко улыбаясь, прошёл к окну и вернулся.
    — Слушай! Мы так похожи!.. – выдал двойник.
    — Ты окончательный, бесповоротный дубина! – сказал ему сквозь смех.
    Это снова забавно. И мы, хлопая друг друга по плечам, хохотали до самого отбытия. Свет померк, качнуло, Валеркина тень кинулась сквозь меня и никаких ощущений не вызвала.
    Большой красный диск за окном склоняясь поплыл к нижнему углу оконного проёма. Какое-то облако стало сгущаться передо мной. Когда в облаке разглядел знакомые черты, посветлело и на меня смотрит Профессор.
    — Ну как? – мы с Димкой синхронно спросили и заулыбались.
    — Как радиометр? – уточнил свой вопрос Дима.
    Только сейчас услышал звуки. Детектор кричалкой прижат к руке, цифры на лицевой панели стали красными: «3,2». Развернул к Димке.
    — Ого! – сказал он. – Больше трёх микрозивертов!
    — А допускается три десятые. – напомнил.
    — Это лишь вспышка. – ответил он. – Фоновые, то есть постоянные, три десятые уже не допускаются! А они у нас меньше. Рентгеновский аппарат выдаёт около миллизиверта, в сотни раз больше, но только секунду, считается при этом безопасным. Смертельной будет разовая доза в несколько зивертов. От такого что у нас не умрёшь! В миллион раз меньше смертельного.
    Это немного успокоило, снял часы и стал снимать радиометр. Выдирать волоски больно!
    — Но Виктор Александрович умер от рака... – напомнил Димке.
    — Он с малолетства играл с часами и умер после многих десятков лет такой возни. Можешь уже озаботиться безопасностью и выкинуть машину времени в мусор!
    Он вовремя ввернул про машину времени на помойке. Настолько ценными вещами нельзя разбрасываться! Лишив себя такой фантастической игрушки, ждать счастливой старости глупо!
    Пришла любопытная мысль:
    — Интересно, в каком году стало возможным использовать ядерные источники в бытовых целях?
    Мы смотрим друг на друга удивлённо. Жизнь с реактором небезопасна. И будущее вряд ли настолько изменится. Маленький Витя получил доступ не к бытовому прибору. У него в руках оказался или опытный образец, или не оправдавшая себя модель. Впрочем, последнее вряд ли. Машина, которую так называть прежний владелец не любил, оказалась вполне рабочей, доставила мальчика в прошлое и до сих пор работает.
    Около восьми Димка ушёл и унёс радиометр владельцу. А я поставил свою машинку перемещений на столе. Безопасность подтверждена!

Глава 4. Недавнее минувшее и первый путешественник

    Ночью снилось что-то приятное, но при пробуждении вспомнить что именно не мог. Сны, они такие хрупкие. Но настроение поднялось!
    Вчера удалось беседовать с собой. Кому ещё такое может выпасть? Впрочем, беседа не принесла ничего нового. Просто сам с собой...
    Когда встал готовить завтрак, в дверь позвонили. Не ожидал что это будет Лика, удивительное явление природы.
    — Заходи! – пригласил, и вернулся следить за яичницей.
    Лика прошла на кухню и тихо села на стул. Я спросил:
    — Почему не в школе?
    Она молчит. У меня новый вопрос:
    — Есть хочешь? – решил поделиться.
    — Я завтракала. Спасибо.
    Нет, так нет! Сам завтракаю быстро. Поел, навёл в кухне порядок и сел говорить. Лика спросила:
    — Ты ещё увидишь папку? – прозвучало утвердительно. Она догадывалась, всё задуманное папкой не случайно.
    Ответил более чем утвердительно:
    — Конечно!
    — Скоро?
    Что она задумала? Спросила так, будто не терпится. Ответил просто:
    — Да.
    На самом деле правильный ответ не настолько однозначен. «Скоро» включает время с этого момента до ближних выходных. Мы с Профессором это ещё не успели обсудить. Димка считает, надо постепенно увеличивать дистанцию, пока не будем уверены в безопасности. Я продолжал опасаться, что энергии может не хватить и готовился сделать это прямо сейчас. Для окончательного решения нужен только союзник.
    — А ты мог бы у него... нет... ему передать, что... – похоже она решилась наконец высказаться.
    Но это: «Ты мог бы...» не для меня.
    — Я по-твоему телефон? Ты возьми напиши письмо. Как смогу – передам. Бумагу надо?
    Лика смотрит растерянно. У меня впечатление: идея нравится, и совершенно неприемлема одновременно. Пока Лика борется с сомнениями, сходил за бумагой, лист положил перед ней. Лика долго сидит в напряжённой позе, думает. Потом из сумки достаёт ручку, поворачивается ко мне.
    — Пообещай, читать не будешь! – вроде приказа.
    — Не стану читать и после разрешения. – считаю недостойным читать чужие письма.
    Лика утверждение приняла и стала писать.
    — Давай подожду в другом месте. – предложил и встал, надо прибраться в комнате.
    — Ну, пожалуйста, – встрепенулась она. – посиди здесь, одна заревусь.
    Пришлось снова сесть, раз она такая рёва-корова. Лика пишет долго, в какой-то момент стала вычёркивать и смяла почти исписанный листок. Извиняющимся взглядом смотрит на меня. Понял, пошёл и принёс ещё три листка. Больше в принтере не осталось.
    И всё сначала! Теперь Лика лихорадочно пишет строчку за строчкой, от усердия высунула язык. Мне никто не мешает, беру Самсунг, ставлю на запись, снимаю. Лика неотразима! Покажу Виктору Александровичу какой стала. Когда поставила последнюю точку, сунул смартфон в карман и (куда меня понесло) стал шутить:
    — Считаем это документом. – серьёзный тон. – Поставь дату и распишись. Сверни и сверху пиши кому и когда. – помню записку Виктора Александровича, ждавшую прочтения шесть лет.
    Лика удивлена, серьёзный тон подвёл, не поняла шутки.
    — Шучу-шучу! – спешу предотвратить порчу письма. – Прости!
    — Подписывать не надо? – Лика тоже смотрит серьёзно.
    — Можешь, но, я думаю, он и так поймёт. Сверни сама, у меня, не глядя, не выйдет.
    Лика перечитала, свернула и положила на стол. Теперь можно и поговорить. Спросил:
    — Что в школе пропустила?
    — А! – она беззаботно махнула рукой. – С утра пошла в медпункт, сказала, плохо себя чувствую, простудилась. Врачиха: «Иди домой. Я сама сообщу кому надо». Нормальная тётка. Так что я свободна!
    Ответить ей не успел, пришёл Профессор. Лика первая выпорхнула из кухни, открыла, сказала:
    — Здравствуйте, профессор!
    Когда подошёл, Димка был в шоке. Пришлось помогать:
    — Лика, он Профессор только для друзей. Это не учёная степень, а прозвище. И здороваться-прощаться с ним не принято. Это традиция.
    — Правда? – спросила Лика Димку. Видно, в моей честности у неё сомнения.
    И Димка кивнул. Мы вернулись на кухню, в комнате со вчерашнего трудного дня беспорядок. Объединяя присутствующих, предложил неофициально организовать клуб путешествий. Раз все мы так удачно собрались! Димка удивлён, ставит вопрос ребром:
    — Клуб?.. Может не стоит? Не хочу утечки...
    Я вставляю:
    — Ты о какой утечке?.. Меня имеешь в виду? – Димка молчит и взгляд его показал, что я близок к истине. – Считаешь, привлекаю новых, непроверенных?..
    Он, не догадываясь о смысле вопроса, кивнул.
    — Угу! – киваю я. – А ещё собираюсь разболтать какому-то Виктору Александровичу...
    — Но это другое!.. – вспыхнул Димка. – С Виктора Александровича всё и началось, он...
    — Хорошо! – перебил его уже я. – А-то начал считать себя предателем...
    Моя ирония Димку смутила. И я продолжил:
    — Ты, Дима Калашников, самый новый, и менее всего проверенный член клуба. Меня в этот клуб включили более шести лет назад. – Димкино лицо вытягивалось. – Я не святее Папы Римского, взял и тебя, в тайну машины времени посвятил...
    Димка считал, что открытие сделал он и посвятил в это меня. Но я, не дав это высказать, упрямо продолжил:
    — Самым проверенным членом клуба среди нас является Анжелика. Она в нём с рождения и ни разу не подвела. – я поднял престиж Лики на небывалую высоту, так мне надо. На кухне тишина. Обвёл взглядом окружение, Лика смущённо молчит, Профессор хочет, но не решается вставлять.
    — Ты Дима, куда хотел меня сегодня отправить? – задал Профессору решающий вопрос.
    Тот вернул моё предыдущее возражение:
    —  Не куда, а когда... Сегодня, для начала, на несколько суток, завтра, на несколько месяцев и только потом... – я жестом заставил Профессора молчать.
    — Друзья мои, рад сообщить, благородная дата: «И ТОЛЬКО ПОТОМ», пришлась как раз на сегодня! – обвёл их глазами. – Думаю, нам пора!
    Что тут началось! Лика смеётся, хлопает в ладоши. Димка, не верит ушам, уговаривает «не делать глупостей». Слушаю всё с непроницаемым лицом, у меня союзник, Димка в меньшинстве. Он со своей теорией безопасности, может зарыть в песок любое славное дело. Чего стоил наряд, в котором он хотел отправить меня в будущее.
    Пора собираться! Время идёт, сборы продолжаются и переход пока откладывается.
    Вопрос времени, когда застану Виктора Александровича дома, пока не решён, Лика сказала, в этот день папка на работу вроде не ходил. Вроде – понятие неопределённое, всё может быть! Мудро выбрали вторую половину дня, время после обеда и речь теперь о погоде в конце сентября одиннадцатого. Об этом подумал Профессор.
    Выяснить прошедшую погоду в интернете, наткнулась на вакуум. Хоть долгосрочные прогнозы давали стабильные данные на начало месяца, конец даже не упоминался. Попытка выяснить в службе по гидрометеорологии и мониторингу, была провальной изначально. Наткнулись на непробиваемую стенку бюрократического «как бы чего не вышло». Но Димка вспомнил парня, который давно вёл погодный дневник.
    На наше счастье, про этот день данные были и погода двадцать четвёртого сентября две тысячи одиннадцатого была великолепной. Тот парень вспомнил, что ходил в этот день по грибы. Температура днём до шестнадцати тепла, ветер северо-западный умеренный, солнечно. Бабье лето! Я для визита ограничился летней спортивной курткой и тонкой водолазкой, если вдруг поднимется этот самый умеренный ветер.
    Был вопрос с документами. Всё могло случиться, вдруг понадобятся документы и деньги. Ведь как может случиться, никто не знает. От документов отговорили, Димка сказал:
    — Свой паспорт когда получил? Случаем, не в тринадцатом? Кому такой там покажешь? Сочтут фальшивым и хорошо, если не конфискуют. – он мыслил уже переходами.
    Паспорт и банковскую карточку, которой тогда не было, отложил. Водительские, пятнадцатого года, тоже. Пропуск в бассейн тем более не нужен.
    Вспоминали маршруты на этом пути. Единодушно решили, билеты тогда были дешевле. Профессор предложил не ехать туда в этом времени, а сигануть отсюда, чтобы сэкономить. Выгадывать копейки в визитах в прошлое, что колоть орехи микроскопом! Старым тяжёлым микроскопом, новый так можно разбить.
    Отложили на визит часов пять-шесть. Так бы и трёх хватило, но дорога, то да сё... Оставили запас. Знал бы, насколько мы правы, выбирая шестичасовой вариант!
    Собираться закончили в полдень. Лике пора, занятия в школе кончились, и мама её могла уже искать. Вышли все вместе, Димка, сказав: «Вернёшься – позвони» и свернул к своему дому. С Ликой пошли к конечной остановке. Ехать нам в одну сторону до конца. Правда, доедем в разное время, я доеду на шесть лет раньше.
    На улице я один оказался одетым не по сезону. Прохожие посматривали, кто с иронией, а кто с сочувствием. На бомжа и моржа не похож. Сам понял, весь путь по такой погоде не пройти. И когда вышли на остановку автобуса, где с Ликой снова оказались одни, сказал:
    — Дима прав. Холодно, начну переход отсюда. Одна доедешь?
    Лика ничего не ответила. Видно задумалась, вопрос пропустила? И её несогласие ничего не изменит. Параметры на часах выставил ещё дома. Время там – шесть часов. Осталось только нырнуть в благодатную тёплую осень две тысячи одиннадцатого…
    На конечной никто не заметит моего исчезновения. Замёрзшими пальцами снимаю защиту. Когда добрался до красной кнопки, Лика, будто очнувшись, сказала:
    — Подожди! – и потянулась к моему воротнику.
    Подумал, хочет что-то поправить, наклонился. Лика притянула к себе, её лицо оказалось рядом, к моим губам прижались её губы. Это поцелуй! От неожиданной нежности всё поплыло. Поцелуй долгий, чувственный. Словно вишенка... Неосознанно указательный палец, оставшийся под часами, предательски напрягся и вдавил кнопку. Понял это двумя секундами позже, когда застывшие глаза Лики озарились ослепительным светом, а меня отбросило назад. Удержать равновесие удалось, а Лику загородил тип в яркой куртке с буквами «Россия» на спине.
    Думать о произошедшем, некогда, чтобы не тратить силы, расслабился, закрыл глаза. Изменить что-либо невозможно и если в тёплом сентябре две тысячи одиннадцатого на этой остановке найдут бездыханное тело, пусть Лике станет стыдно, умру от любви...
    За веками мерцает пламя, в ушах тишина! Ожидаю, продлится всё больше минуты. Это мне ещё доступно. Стал считать... Спазмов пока нет, но с каждым мгновением близится потребность вдоха.
    Но с прогнозом вышла ошибка... Время идёт, стала кружиться голова, теряю ориентацию, расставил шире ноги. Желание вдохнуть стало давить, стоит перестать сопротивляться, станет ещё хуже, начну дёргаться, имитировать дыхание и уйду в никуда.
    Конца всё не видно. Обязательный счёт утрачен, почти поплыл... Окружающее юлой...
    Когда переход закончился, момента не запомнил. Сознание вернулось внезапно и я уже дышу... Глубокий вдох, ноги дрогнули... Как славно дышать полной грудью! Какой вкусный, живительный воздух. Дышу, не могу надышаться!
    Голова кружиться винтом. Положение в пространстве контролирую только ногами.пятка, носок, левая нога, правая... Открываю глаза и ничего не вижу. В глазах туман.
    Стараясь ощупью определить, что рядом, вытянул руки, сделал шаг и ударился коленом в препятствие... Бетонная урна под рукой. Откуда? Не помню никакой урны. По прежнему опыту знаю, пространство неизменно. Откуда стартуешь, там и окажешься.
    Где мы с Ликой стояли, был закатанный асфальт автобусной остановки. Здесь на месте остановки – урна. Если бы вначале меня не отбросило двойником, переломал бы ноги.
    Чувствовать мир ощупью неудобно, но глаза ничего не видят. Стал крутить головой и наконец увидел белую точку над собой. Звезда? И она не одна, рядом проявляются, как на химической фотографии другие белые точки. Целые россыпи точек! И проявились чёрные области, укрывающие края звёздного поля.
    На них лишь кое-где теплились бледные пятна. Это вероятно дома... А внизу между домами – улица с зеркальными полями, в которых мерцают отражения звёзд.
    Что случилось, почему темно? Планировался день в две тысячи одиннадцатом... Переход длился дольше и занесло не туда? Вспомнил про часы, поднял руку, отогнул рукав: 24.09 2011, 2, 02. Не доверяя своим глазам, произнёс:
    — Двадцать четвёртое сентября две тысячи одиннадцатого, два часа, две минуты...
    Как можно было так ошибаться? Поставил двойку, вместо двух часов дня у меня два ночи... Полная катастрофа! Прибыл на двенадцать часов раньше, ночью... Почему же не проверил там и что делать здесь? Вернуться не вариант! Раньше времени я могу только остаться здесь навсегда. Только пробыв в этом времени шесть часов смогу вернуться в своё время. Всё кончится в восемь...
    Сейчас Виктор Александрович спит. Ночь! Домой сейчас не прийти, квартира в этом времени не моя. Есть дом родителей, в двух кварталах отсюда. Туда тоже не пойдёшь, они меня не признают. И с Димкой Калашниковым мы ещё не знакомы, учимся в разных школах...
    Стоп! Условия изменились, но цель должна оставаться прежней. Автобусы ночью не ходят, так что на автобусе сэкономлю даже больше чем ожидалось. Пойду пешком.
    Идти лучше, чем стоять. После выхода из сиявшей проруби вневременья, лишь мгновение мне казалось, здесь тепло. Но здесь холоднее чем при переходе. Не шевелюсь и меня греет моё тепло. Здесь лужа на асфальте, в которой мерцают звёзды, по краям у неё ледяная пена. Замрёшь, не замрёшь, задувает под куртку студёный ветер, тонкая трикотажная водолазка не удержит тепла. Ледяной пронизывающий ветер гонит в спину. Иду, обхватив себя руками к центру города, вперёд. Часа за два, если, конечно не замёрзну, доберусь до цели путешествия – квартиры, где живёт Лика.
    Под ногами шуршат падшие листья. Осень. Для согрева набираю скорость.
    Вот площадь Строителей, это всё ещё моя окраина. За поворотом налево прямая дорога, ведущая через мост за реку. Оттуда ещё восемь километров по уже не своему городу, вынырнувшему из недавнего прошлого.
    На площади встретился первый не спящий житель. Земляк из две тысячи одиннадцатого в расстёгнутом плаще, сидел на мокром бордюре, и искал что-то в куче мусора перед собой. Здесь не только все странные, но и всё, что делают, странное!..
    Мимо меня с недозволенной скоростью, промчались сразу два такси с жёлтыми шашечками на крыше. Я дорогу благоразумно уступил.
    Ночной сумрак наполнялся подробностями, глаза привыкают. Ближе к центру свет в окнах встречается чаще, при этом путь кажется веселее, холод отступает.
    Перед мостом на последнем перекрёстке меня обогнала полицейская Нива, белая с тёмной полосой, на которой цифры – 044. Нива остановилась у обочины, и я бодро, не сворачивая с проезжей части, её обогнал, потом только сообразил, что нарушаю. Но обошлось.
    На мосту ветер стал пронизывающим и я побежал. Сперва вприпрыжку, потом, набирая ход, перешёл на спортивный аллюр. Через минуту, уже за серединой моста, стало теплей, изо рта, в свете звёзд, валит пар, уносимый речным ветром...
    Ослепительный свет фар заплясал по асфальту моста, когда впереди осталась примерно треть расстояния до берега. Чтобы не обрызгали, прижался к обочине. Обогнала давешняя полицейская «Нива»-044 и остановилась метрах в десяти передо мной. Из неё вышел сержант.
    — Минутку! – строго обратился. Послушно, не доходя, остановился.
    — Куда спешим?
    — К родственникам иду. На Партизанскую, сто восемь. – ответил, ни в чём не солгав.
    Сержант оглядел меня с чёрной вязаной шапки до ботинок. Скривил недовольное лицо, и снова поднял глаза на моё лицо.
    — К родственникам, говоришь?.. Документы!
    Началось! С документами проблема, в карманах пусто, за исключением мелочи, которую оставить дома не догадался, смарта Самсунг, ключей и аккуратно сложенного письма Лики в нагрудном кармане, которое тоже можно считать документом (из будущего). С озабоченным видом хлопаю по карманам. Для сержанта театрально развёл руками: нету!
    — Та-ак! – почти обрадованно пропел сержант. – Проедем с нами!
    — Куда? – не понял я.
    — В отделение, куда же ещё! Ну-ка расставь ноги и руки подними.
    Зайдя со спины, бесцеремонно ощупал сверху до низу. Самсунг в кармане его не заинтересовал. Глянул на часы, выглянувшие из рукава.
    — Что это на руке?
    — Часы. – ответил как мог хладнокровно.
    Сержант хмыкнул, ни о чём больше спрашивать не стал. Усаживая на заднее сидение, больно надавил на затылок. Сидевший рядом с водителем лейтенант скомандовал: «Поехали», и мы тронулись. Автомобиль развернулся в обратную сторону и покатил в нарушение правил, по встречке. Мне только чуть-чуть оставались до другого берега.
    Едем по городу незнакомыми путями, всё дальше уезжаем от моста. Делать нечего, сам виноват! Впрочем, здесь были и плюсы: везут бесплатно, в кабине тепло. С момента как возник на остановке этой ночью, впервые почувствовал благодать.
    У отделения выходить никто не помог, сержант поторопил в спину:
    — Не тормози!
    В тесном, ярко освещённом помещении, меня за плечо он подвёл к какому-то лысому без кителя, который сидит за столом, что-то пишет в большом журнале.
    — Вот! Без документов! – объявил сержант.
    Лысый, не отвлекаясь от журнала, буркнул:
    — Садись! – как видно, мне.
    Сел на стул у стены. Сержант исчез, оставив нас вдвоём.  Лысый занят, я скучаю. Вскоре подошёл лейтенант из Нивы.
    — Привет, капитан! – по-свойски сказал лысому.
    Тот кивнул, поднял голову, спросил лейтенанта:
    — Что с этим? – имея ввиду меня.
    Лейтенант стал объяснять: на мосту задержали. Бежал. сказал к родственникам... Да, обыскали. С собой ничего. Так, что пусть посидит до утра в обезьяннике... Можешь не оформлять.
    — Ну, нет! – возразил капитан. – Оформить придётся, раз попался...
    Лейтенант вздохнул и ушёл по проходу. Моё положение усугублялось. Во-первых, на меня оформят трудно смываемую метку о задержании. Теперь возможности навестить Виктора Александровича не будет, придётся ночь провести в каком-то «обезьяннике», а утром, в определённый программой момент, вознесусь, попросту исчезну, что усугубит факт задержания, «сбежал!»... Впрочем, появлюсь в своём времени тоже там же, не факт что на свободе… И с повтором визита придётся задуматься.
    — Ну, что, молодой человек, давай побеседуем! – лысый, оформив журнал, решил беседовать. – Фамилия, имя, отчество, адрес, место работы или учёбы?..
    Не задумываясь, стал излагать персональные сведения:
    — Валерий Евгеньевич Евграфов, родился 20 августа 1995 года, холост, работаю... – запнулся, живущий здесь Валерий Евгеньевич, родившийся в тот же день, учится в школе, значит не работает, да и возраст вызывает вопросы, сказал: – Не работаю. – что, без подробностей, является истиной.
    — Где живёшь? – задал новый вопрос капитан.
    Назвал адрес родителей:
    — Пионерская 10, квартира 33. – там я в это время и жил.
    — И куда следовал в такой час по мосту?
    — Я... – стараюсь избежать лишнего.
    Но капитан неожиданно освобождает от ответа:
    — Ладно! Сейчас оставишь всё, что с собой здесь. – он выдвинул на столе ящичек. – Деньги, ключи…  Это для безопасности. Потому что соседи по камере могут обчистить. А у меня не пропадёт!
    Видя, что я замешкался, поторопил:
    — Давай-давай, у меня дел и без тебя хватает!
    Понимая что с оставленным в коробке придётся распрощаться, вздохнул и стал доставать всё. Такие смартфоны как этот тогда не существовали, Самсунг тонкий, крутой. И в нём мои контакты. Положил в коробку, опустил руки. Капитан крикнул куда-то мимо меня:
    — Сидяк!
    Тотчас где-то загремела дверь и кто-то отозвался:
    — Да, товарищ капитан!
    — Иди сюда! – приказал лысый. – Обыщи.
    Тот прибежал. Уже знакомый с процедурой обыска, я расставил ноги и поднял над головой руки.
    — Курточку сними! – почти ласково сказал Сидяк, совсем молодой парень в новенькой, с иголочки, полицейской форме.
    Куртку снял. Тот обыскал её и обратил внимание на светящиеся котлы.
    — Часы – сюда! – он похлопал по коробке.
    Но этого нельзя! НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, НЕ ОТСТЁГИВАЙ ДО ПОЛНОЙ ОТРАБОТКИ!.. Иначе придётся зависнуть в этом времени на годы. В будущее, не отработавшие по полной котлы уже не смогут вернуть. Надо срочно придумывать спасение.
    — Это не часы. Снимать нельзя!.. – противоречил заявленному ранее.
    Сидяк взглянул на начальника, но тот молча следит как подчинённый выйдет из непростого положения. Он предоставил инициативу подчинённому. Придётся о безопасности думать самому. Главное, не снимать...
    — Снимай быстро! – с угрозой крикнул Сидяк.
    Левую руку для защиты прижал к себе. Защищаться!!! На чёрном поле тикает зелёный глазок пульса… Шанс! Решаю на ходу, импровизирую:
    — Сам снимай! – вытянул левую руку противнику. Для него снять, будет проблема.
    Увидев чёрный светящийся предмет у лица, Сидяк ожидаемо отступил. Повергаю визави окончательно:
    — Я не самоубийца!
    Трогать часы опасно, он это понял. Похлопал по всем остальным, ничего не нашёл. Капитан его отпустил, а меня спросил:
    — Что это?
    — Кардиостимулятор. – не моргнув, соврал.
    — Сердечный, что ли? – заглянул мне в глаза капитан.
    — Вроде... – решил не вдаваться в подробности.
    — Это пульс? – указал на мигающую точку.
    — Это... ритм... с генератора... – придумал. – Иначе сердце остановится.
    — А-а. – протянул лысый. – и снова спросил: – А это?..
    Указал на строку с убегающими цифрами секунд до возвращения. Я придумал объяснение:
    — Это сколько осталось. До утра нужно зарядить... – такое выглядит самым удачным.
    — Почему раньше молчал? – упрекнул капитан, ко мне подвинул коробку со скарбом. – Дуй отсюдова!
    Два раза меня просить не надо! Надел куртку, рассовал вещи по карманам. И вздохнул облегчённо. На этом фоне остальное выглядит ерундовым.
    Вышел, прикинул время. Предстоит новый пеший поход. Ветер к пяти утра стих, когда дошёл до Партизанской, оставался час. Дом 108. Трудно ожидать, что Виктор Александрович ночь напролёт не спит, ждёт меня. В подъезде тепло. Я поднялся на четвёртый и стал ждать…
    Когда до возвращения осталось полчаса, спустился на третий к Ликиной двери.
    После звонка дверь открыл Виктор Александрович. Мне казалось говарить с бывшим покойником будет просто. На самом деле, при виде такого знакомого, живого лица у меня случился спазм. В горле пересохло, не могу говорить. Как истукан стою, хлопаю глазами. Дядя Витя не узнаёт. Это надо прекращать, потянул левый рукав, светящиеся часы, едва он их увидел, вызвали шок. Глаза метнулись ко мне...
    — Валера?
    — Я из две тысячи восемнадцатого. – говорить трудно, в горло, как едкий порошок, ни с того, ни с сего слеза прошибла.
    — Заходи! – пригласил он. – Значит, разобрался... Молодец!
    Мне не такой представлялась встреча. Записка с приглашением выдана задним числом, меня не ждали… Впрочем, этого надо было ожидать.
    Когда прошёл в знакомую гостиную, туда же из детской выбежала девочка в пижаме с медвежатами – маленькая Лика. Замерла, увидев незнакомца, и исчезла, ничего не сказав. Сегодня суббота, Лика должна быть в школе. Но она скажет мне правду, мы встретились...
    — Болеет Анжелка. – пояснил Виктор Александрович. – Неделю в школу не ходила. А вчера врач сказал, что здорова. Мы с женой решили, пусть дома посидит один день. Погода-то вон какая! Я на работе отпросился...
    Потом спросил:
    — Сколько у тебя ещё?.. – и кивнул на часы.
    — Двадцать семь минут. – сказал не взглянув, оставшееся время отмечаю на автомате.
    — Маловато, даже просто поговорить...
    Но у меня вопросы важнее и я стою на своём:
    — Я здесь пять с половиной часов, ошибся при наборе и не успел проверить. Я ххочу знать об этом приборе всё... Кроме вас никто ничего не знает.
    — Хорошо! – согласился дядя. – Пойдём на кухню, там поговорим.
    На кухне Виктор Александрович включил чайник, поставил что-то на плиту. Сделал это быстро и сел со мной за стол.
    — Что тебя интересует?
    Меня интересовало многое, сказал:
    — Всё! Как к вам попала машина? – упустил что ему это слово не нравилось. – Такого нигде нет и никто не раьотает. Часы не могли появиться на пустом месте. Из какого вы года? – вопрос сорвался с языка неожиданно.
    — Не называй так, – он поморщился. – это не машина. Да и вопросы у тебя такие, ответы на которые хотел бы знать сам. Расскажу, что успею.
    Вот его рассказ:
    — Я стал вспоминать свою прежнюю жизнь только когда закончил школу. Составлял её как мозаику из отдельных кусочков. Что-то помнил хорошо, что-то плохо. И уж точно не знаю когда родился. Тем летом мы с моими родителями приехали в эти места. Помню город, в котором остановились и сняли дом на окраине, из моего окна был виден лес... В тот день отец показал часы и показал как работают. Я был смышлёным к сожалению, запомнил процесс... Который, понимаю, начинался с легализации владельца. Отец, проведя манипуляции, в конце суну палец под браслет для нажатия последней красной, помахал рукой и растаял в воздухе. Красиво! Я поразился, смотрел на то место, где он исчез, ждал обратного появления. Но он появился не там, поскользнулся, упал насквозь мокрый и грязный. За окном солнце, но он сказал что-то про плохую погоду, снял часы и пошёл мыться.
    И мне захотелось тоже так красиво сделать. Взял часы, проделал все операции, моей руки у локтя хватило, чтобы прибор заработал и нажал красную кнопку. Думал, будет интересно... Что произошло тогда, вижу до сих пор в кошмарных снах. Вижу как вспыхивает яркий свет, перехватывает горло и я падаю...
    — Заходи, дочь! – дядя Витя, прервав рассказ, повернулся к двери. – Это твой брат Валера из будущего, он скоро уходит.
    Маленькая Лика смотрит с любопытством. Улыбнулся ей и она доверчиво села рядом. Виктор Александрович продолжил:
    — Когда всё кончилось, я оказался в лесу под дождём. И первое, что сделал, отстегнул браслет, как сделал отец. Часы упали в лужу. Был испуган до ужаса. Произошло страшное... Хотел позвонить, чтобы меня забрали, но телефон остался дома. Снова подобрал часы, и проделал то же, всё повторилось... Повторял и каждый бросок становился мучением. Очень хотел, чтобы всё скорее кончилось. Но ничего не кончалось. Устал, проголодался…  И уходил всё дальше, и всё больше приходил в отчаяние, конца не было. Всё менялось, но лес оставался лесом... Приходила темнота, менялась светом, холод сменялся жарой... Домашняя одежда промокла... Однажды на снегу появилась серая собака, оскалилась. Я не успел снять прибор и меня вернуло в тёплый солнечный лес. Это со мной случилось впервые и я снял часы, сунул в карман и пошёл искать свой дом...
    Он замолчал, а я представил мальчугана, выброшенного лютым техническим прогрессом в дремучее прошлое, в дикий лес с волками и без надежды вернуться. Жалость затопила сердце. Посмотрел на девочку, Лика спокойна, похоже не раз слушала такое.
    — А потом вышел на заросшую дорогу, где не было машин и меня никто не искал... Шёл долго, дошёл до одинокого дома без дверей и окон, но с крышей. Расчистил место в углу, лёг и уснул.
    Дядя Витя посмотрел на меня и звонко хлопнул себя по лбу.
    — Совсем забылся, у тебя же нет времени слушать. В общем, потом в городе через несколько дней твоя бабушка встретила и взяла к себе. Я стал называть её мамой, а деда твоего, Александра Александровича – папой. А твоего отца всегда и искренне считал родным братом.
    Когда он замолчал, время ещё оставалось и я спросил:
    — А потом?
    Готовя для дочки завтрак, он продолжил:
    — Когда мы учились в первом классе, снова хотел вернуться и экспериментировал: набирал другие числа и когда процесс шёл, наученный собственным опытом, дожидался окончания. Тогда и понял, что попал в далёкое прошлое, из которого вернуться никогда не смогу.
    — Но ведь, возвращают же они из прошлого. Разве нельзя сделать чтобы отправляли напрямую?
    — У меня теория, но боюсь, не хватит времени на всё. Разработчики априори заложили запрет на путь в будущее чтобы не таскать технологии.
    — Но технологии будущего вы сами сюда принесли!
    — И очень сожалею, хотя сделал это невольно. Виноват! И надо было уничтожить прибор сразу, когда всё понял, но было жалко. Это единственное, что связывает меня с тем временем, куда не могу вернуться. Понимаешь? Когда понял, что надо делать, так захотелось обратно в тот мир к папе и маме, пусть ругают… Но плакать я разучился, а мудрости хватило только на то, чтобы никому не показывать часы. Правда твой отец их видел, они с ещё одним мальчиком застали меня, когда собрался прятаться в прошлом... Игра называлась – прятки. Хотел провести всех известным только мне способом. В общем, сделать не дали, часы спрятал и перестал пытаться. Это оказалось опасно.
    Он напомнил Димкино слово, «опасно»!
    — Работа устройства надёжна, ни одного сбоя. Надёжная… э-э… – я снова хотел сказать «машина», но вовремя спохватился: –  структура. Как часы работает…
    — Конечно! – отозвался дядька. –  Опасность не столько для пользователя, сколько для человечества. Всегда есть вероятность плохих рук, желающих изменить в прошлом что-то ради мелких выгод, последствия угадать невозможно. Думают одно, получают другое. Потом кто-то сделает такое без ограничений и будут хищения из будущего, нарушения порядка исторических событий. То есть распадение причинно-следственных связей. Не хотелось бы видеть такое. Вообще, путешествия во времени являются локальными нарушениями, как бы мы это не называли. Нужно быть богом, чтобы с помощью такого опасного устройства всё не испортить. Понимаешь?
    Маленькая Лика при этом скучает, философия отца ей чужда. Но я со всем этим уже сталкивался в своих путешествиях, успел свыкнуться и не согласен с тем, что это опасно. По моему мнению, будущее не позволит изменить прошлое, так как все изменения произошли и мир остался неизменным.
    — Да. – сказал примирительно. – Я понимаю.
    — Вижу, со мной всё-таки не согласен. – заметил Виктор Александрович. – Считаешь всё предусмотрено матушкой-природой, ничего изменить не выйдет. Это не так, к сожалению! Если бы изменения были невозможны, всё в истории было бы по-другому. Да и жизнь вряд ли зародится сама по себе, что бы ни говорила об этом наука или религия. Поэтому каждый раз надо тщательно просчитывать условия перехода. Чтобы не создавать парадоксов.
    Тут же у меня вопрос:
    — Как узнать, что произошёл парадокс?
    — Как узнать?.. Течение событий изменится в будущем, и ты один будешь знать об этом. Вряд ли кто другой в этом увидит парадокс. И история всё скроет. В будущем она будет помнить только изменения.
    Ответ понятен, но нечёток. Или я не всё понял. Хотел спросить: Так может это и не плохо? Но спрашивать не стал, поглядел на часы. Времени почти не осталось. Пришла пора прощаться. А сколько ещё вопросов мы не обсудили! Я встал. Дядя Витя выжидающе наблюдает. Маленькая Лика тоже. И тут вспомнил, что до сих пор не выполнил обещания, письмо, которое берёг, должно попасть к адресату.
    Схватил у порога, принёс куртку, достал письмо, с которым в руку выпал и Самсунг. Письмо взял Виктор Александрович. Новая идея приходит в голову. Достаю ключи, тонкий ключ к Самсунгу на связке. Беру смарт, извлекаю симку и протягиваю ему телефон:
    — Тут я автора письма снимал. Потом посмотрите... Мне уже пора.
    Главное успеть покинуть квартиру. Меня вынесет и будет вечер, Мария Семёновна придёт с работы и в лучшем случае просто удивится.
    Вышел на лестничную площадку, дядя Витя, оставив сувениры будущего на столе, рукой хлопнул по спине. Всё в порядке! Они тоже вышли, девочка смотрит из-за отца, вероятно ждёт моего исчезновения. Я шагнул на лестницу, накинул куртку и оглянулся. Дядя Витя, первый путешественник, понял зачем такие сложности, Ликины глаза широко распахнуты.
    Не забывая глубоко дышать, улыбаюсь. Времени мало для прощания и много для незаметного ухода. Последний раз вижу Виктора Александровича живым...
    Мир взвизгнул, дёрнулся и обрушился в сумрак. Дыхание перекрыл, стал считать, увидел мерцание, лестничная площадка возникала в сумраке и исчезала во мраке. Девяносто... Скоро выход. Только когда? Сто… Звучит тихо:
    — Ты уже здесь!
    Открыл глаза. На площадке невозможно красивая Лика, в руках свёрток и...
    — Твой телефон! – она протянула Самсунг. – А это, чтобы не замёрз. – свёрток был шикарной курткой Виктора Александровича.
    — Анжела! С кем ты там говоришь? – голос Марии Семёновны.
    — Иди-иди! – Лика сунула свёрток, подтолкнула к лестнице. – Мама ругаться будет…
    Чтобы не провоцировать, ретировался и сбежал по лестнице...
    Переоделся по пути к автобусу, куртка оказалась тёплой. А выглядела, несмотря на давность покупки, очень неплохо. Две молодые женщины в автобусе с интересом присматривались. Выйдя из автобуса, достал телефон, вставил симку, включил и набрал Димкин номер.
    — Ну и как? – ответил его голос.
    Обсуждать рано, я выполнял просьбу, вернулся и позвонил.
    — Всё в порядке. Поговорим завтра.
    Дома, то ли из-за проведённой в чужом времени бессонной ночи, то ли от усталости, не снимая куртку, растянулся на кровати и провалился в глубокий сон, когда ещё не было восьми.

Глава 5. Английский визит без приглашения

    Сон глубокий, без сновидений. Просыпаюсь, открываю глаза, в комнате темно, за окном чёрное мартовское небо. Часы тоже не снял, поэтому на чёрном до сих пор бьётся зелёный огонёк пульса. В его вспышках читаю время – три, ноль шесть. Три часа и шесть минут ночи...
    Слышится странный звук, кто-то ковыряется в замке. Какой-то неизвестный, возможно сосед, который спутал квартиру.
    Я выбрался из-под куртки и вышел в тёмный коридор. На лестничной площадке, если кто шевелится, зажигается свет, заметный в светлеющем глазке. На двери ни искорки, глазок чёрный, но кто-то там есть, в замке ёрзает железо... Щелчок и тишина, замок вскрыт... Ко мне идут обчистить, но я проснулся!
    Прежде, чем дверь начала отворяться, отступил в кухню, стараясь наблюдать за наглым визитёром. Дверь открыта, света с лестничной площадки нет, зато яркий фонарик, полоснув по стене, осветил коридор. Никого не успел увидеть, а драться с невидимкой трудно, отступил дальше, стал, ориентируясь звуками, слушать.
    Шаги, кто-то вошёл. Луч лизнул кухню, я остался в тени…
    Новые шаги, это другой, он сопит, будто занимался тяжёлым трудом… Входит третий… Молча двигаются. Это не воришки, грабители. Полиция не поможет, телефон остался у порога, я его поставил заряжать.
    У них фонарик и, возможно, оружие, я же совсем один!
    В ящике кухонного стола нож. Тупой, в нём, кроме названия, ничего оружейного. Пожалуй стоит паниковать! Прыгать в окно – сумасшествие, пятый этаж. Прятаться? Как сделать это на кухне?..
    Вдруг понял, спрятаться способ есть. И паника утихла. Возможно это подсказал вчерашний визит… Часы на руке и чтобы мне спрятаться требуется всего минута.
    Визитёры прикрыли входную дверь стали меня искать. Скрипнула дверь санузла, первый заглянул туда. Второй, судя по сопящим звукам двинулся ко мне в комнату, третий… Что делает третий не слышно. Возможно остался у порога, выход перекрыл. После санузла первый решил проверить кухню, шагнул сюда. Пока остальные далеко, с одним попытаюсь справиться. Он без фонарика. Готовясь атаковать, развернулся навстречу. Противник не ожидает... Чуть не доходя, тот остановился, шуршит карманами.
    Впрочем, если успею, то драться не придётся. Защиту на часах снял. И тут в глаза ударил яркий свет. У первого фонарик был в кармане.
    — Ох ты! – что-то такое воскликнул я вместе с ним.
    Тот встретить на кухне никого не ожидал. Я отступил и квартира ожила, раздался топот... И вот все на кухне! Глаза режут три ярких фонарика, проверять снятие защиты не смогу, а из-под света выглядывает чёрный ствол!
    — Дай-ка это сюда! – прорычал голос и передо мной протянутая рука. Выход без проверки, до щелчка надавил сканер и стал отступать, пока спина не коснулась стены. Протянутая рука, потонула в ослепительном сиянии… Всё замерло. Двойник загородил меня от фонариков. За ним отчётливо вижу лица нападающих…
    Пятьсот секунд в прошлое и сто секунд продолжительность, всё что сумел набрать. Небольшой антракт, время предпринять что-то для своего спасения. Когда переход произошёл, я пожалел, что не хватило времени дать себе более долгий срок… Сейчас в кухне темно и пусто, в квартире тишина, визитёры ещё где-то на лестнице. У меня только полторы минуты подготовиться.
    Баррикадировать дверь бессмысленно, троих молодцов такая баррикада долго не выдержит. Необходима помощь! Что делать, звонить в полицию или разбудить себя? Всё нужно успеть за короткое время!
    Беру телефон, после шести часов зарядки он заряжен. Набрал 102, откликнулись быстро:
    — Вы позвонили в полицию. Но все операторы заняты. Подождите немного.
    Вот тебе и экстренная служба! Времени ждать у меня нет!.. Но... Есть пятьсот секунд свободного времени. Заведомо оставляя себя в прошлом, расстёгиваю браслет. Билет обратно отменён. Лёгкая дрожь по спине. Программа завершена. Знаю что будет, поэтому решаю, чему быть.
    Часы погасли и до момента исчезновения клона, нас будет двое. Один, которого они должны загнать в угол на кухне и я, которого до того момента они видеть не должны. И ещё Димка Калашников, до него дозвониться время есть. Чтобы не разбудить себя, беру телефон, возвращаюсь на кухню. Профессор откликнулся сразу, голос сонный:
    — Да, Валерка! Я не сплю…
    — Дима, напрягись! На меня сейчас нападут, проникнут в квартиру. Их трое, у них оружие. Слышишь? Я не могу дозвониться в полицию, попробуй до них дозвониться за меня. Я с ними не справлюсь… Сделай что-нибудь! Адрес помнишь?..  Им нужна та вещь, МВ… Ты понял?..
    Говорю шёпотом, может враги уже за дверью, стоят, прислушиваются? Димка ничего не спросил, ответил «угу», я отключил связь. Он мог бы спросить откуда всё знаю и как сосчитал и определил оружие… Но мог не понять, не поверить. Времени нет, нужно будить себя! И при этом разойтись, не соприкасаясь, чтобы кто-то из кухни отправился назад во времени. В противном случае ни его, ни меня не будет. Мы взаимозависимы! Не прыгнет в прошлое он, его убьют, не будет и меня. Ради спасения, надо прятаться как бы это унизительно ни гляделось, спрятаться надо так, чтобы меня не обнаружил и я сам. В тесный, скрипучий шкаф лезть не буду. Попробую под кровать.
    Зашёл в комнату, здесь всё по-прежнему, второй спит  мирно, спокойно, под тёплой курткой. Нагибаюсь, заглядываю под кровать. можно поместиться. Свисающая рука с часами мешает, просачиваюсь и затихаю. Теперь осталось убедиться, что всё идёт правильно. И, сколь возможно, не вмешиваться!
    Из прихожей раздался звук отмычки, трое уже здесь и пытаются войти. Двойник даже не шевельнулся и не успеет попасть на кухню!.. Отмычка покрутилась и её вынули. Плечом толкнул спинку кровати. Дубль что-то промычал. И тут отмычка снова заскреблась. Двойник дёрнулся и свисающая рука исчезла, он смотрит на время. Скрипит матрац, второй встаёт, выходит из комнаты.
    Уверенности, что всё теперь хорошо, нет. Вдруг, что-то не так? Ведь это я себя разбудил. Хотя и неизвестно, отчего проснулся сам, а двойник услышал не меня, а отмычку в замке…
    Телефон со мной, в полицию звонит Димка, двойник проснулся, парадокса не случилось!
    Но ещё не всё! Враги подбираются, этого не изменить…
    Надо будет в прошлом выбежать из квартиры. Где же ключи? Если не возьму, случиться, как с туалетом Димки, только ещё хуже, уйду без ключей, не смогу выйти!
    После вояжа ключи остались в кармане куртки… Куртка на кровати. Вставать нельзя, сейчас второй из этих откроет дверь и я окажусь в худшей ситуации, чем, на кухне. А без ключа отступать некуда.
    Поднёс часы к глазам. Куда и как надолго? Вчерашний день для нелегальных визитов идеален! Квартира пустая с часу дня до семи вечера, мне хватит и пяти минут: только перейти и сразу выбежать из квартиры. Хотя на секундах лучше не экономить…
    В квартире началось движение, открыли дверь… Набираю на третьей строке 600, десяти минут хватит. Точка выхода: 16 часов 00 минут  14.03.2018, где-то в середине ничейного времени.
    Бандит приоткрыл скрипнувшую дверь. Я замер, прикрыв ладонью котлы. Визитёр заходить не торопится, осматривает комнату. И тут громкий, как выстрел, крик! Вздрогнул сам. Наблюдатель бросился на кухню. Пора вылезать за ключом! Выбрался, и к куртке.
    А там кто-то чертыхнулся, раздался выстрел и звон стекла. Закричали: «Держи!.. Где он?..», «Невидимка, что ли?», «Никого из кухни не выпускать!» Закрывшись хлопнула дверь, послышалась возня.
    Нашёл ключи в боковом кармане, сунул в карман брюк. На часах снял защиту. Тороплюсь, забыв про дыхание и шаг в сторону. Красный сканер, всё вспыхнуло и меня бросило вперёд. Переход! Перекрыл дыхание, закрыл глаза. Застывший воздух продолжал удерживать, падаю на шевелящуюся, словно живую, кровать. Медленно…
    Проснулся, открыл глаза. День, в комнате светло. Сам лежу ничком, тяжёлые часы тянут свисающую руку. Надо снять…
    Почему сплю днём?.. Поднимаюсь и вспоминаю: какой-то сон про гостей с оружием… И голове вспыхивает: Не сон! Правая рука всё ещё пытается нащупать замок браслета. Отдёргиваю с ужасом. Цифры светятся, я в прошлом...
    Осталось до возвращения сто двадцать девять секунд! Из десяти минут большую часть провалялся в беспамятстве. Пора бежать…
    Бегу ко входу. Перед дверью вспомнил о тёплой куртке, вернулся. На кровати куртки нет. Снова в прихожую... Хватаю свою куртку, одеваю на ходу, открываю дверь. Пустая лестничная площадка. Лифт гудит, кто-то поднимается снизу. Ждать времени нет! Бегу по ступенькам. Четвёртый этаж… Лифт остановился как раз на пятом, кто-то вышел. Третий этаж, бегу дальше. На втором взгляд на часы, остались секунды. Вдох… Шаг… И всё скрывается во мраке…
    На выходе качнуло. Упёрся рукой в стенку и удержался на ногах. Здесь тоже тьма, ночь и лестница не освещена, свет выключен. Ногой нащупываю ступени. Надо выйти и уйти от дома. Чем дальше, тем лучше! Могу сбегать к Профессору… Ведь этим наверняка нужна моя Машина Времени. «Давай-ка это сюда!» – возглас и протянутая рука. Они пришли за часами. Прав Виктор Александрович… Кто-то уже жаждет менять прошлое… Как и кто узнал про часы?
    Я вышел на улицу, в глаза свет фар. Чтобы не слепнуть, прикрылся рукой.
    — Эй, стой! – незнакомый голос.
    Стоять не буду, надо уходить. Свернул к углу дома. Подъезд первый, далеко идти не надо. Но незнакомец прыткий и мы бежим. Когда я свернул за угол, слышал его за спиной. За углом горка нерастаявшего снега, споткнулся, полетел вперёд и стал искать под ногами опору. Преследователю повезло, видя мои попытки, он обогнул снег, и почти нагнал меня.
    Вижу летящий подо мной асфальт и утыкаюсь в препятствие, падаю и стараюсь подняться.
    Где-то за мной слышится возня, на меня никто не нападает. Встаю, оглядываюсь. Двое, преследователь и тот, в кого уткнулся, стоят в напряжённой позе. Рука первого заломлена за спину, он, ругаясь, извивается. А тот его держит. И увидев меня, спросил:
    — Валера из восемнадцатой?
    — Это я, это я… из восемнадцатой. – пискнул его противник, перестав ругаться.
    — Молчи! – второй повернулся ко мне. – Я живу рядом, Калашников просил помочь.
    Должна же прийти справедливость! Я прятался, оставил громилам квартиру, а этот ещё хотел добить… Подошёл и врезал ему. Не сильно, но удачно!
    — Валера! – протянув руку, представился спасителю, крупному парню.
    — Олег! – он освободил руку, отпустив пленника, тот свалился мешком.
    Мы пожали руки, и снова взялись за нападавшего.
    — Там, за углом ещё их машина. – я сказал когда третьего мы прижали к стене. – Трое других с пистолетом у меня в квартире.
    — Тогда держи этого, я захвачу транспорт… — сказал Олег и отправился за угол.
    Из-за другого угла, выбежали ещё двое. Одного узнал – Петька Фокин. Мы вместе учились в школе и встречались после института у Калашникова. С ним незнакомый, он, подбежав, замахнулся.
    — Это Валера Евграфов, смотри! – схватил его за руку Петька. Слова: «гляди» и «смотри» у него поговорка. Фокин повернулся ко мне: – Здорово, братан!
    Когда учились в Политехе, все парни обращались друг к другу только так – братан и к Фокину прилипло с первого занятий военной кафедры. Для него мы были и остались братанами.
    — Этого как-нибудь скрутите… — рекомендовал я и бросился помогать Олегу.
    От угла увидел, Олег профессионально укладывает водителя на асфальт…
    — Ребята, вы чего? – искренне недоумевал тот, утыкаясь носом в грязь.
    Второго мы оттащили к первому, за угол. Судно пиратов с экипажем мы захватили, но это даже не полдела, требовалось освободить квартиру на пятом этаже. Если Димка вызовет полицию, громил задержат. Нам, безоружными выходить против вооружённых, безрассудно.
    — Надо, чтобы тех не предупредили! – толково придумал Петька
    Мы вернулись за угол стали разыскивать в карманах пленников их телефоны. Олег сунул добычу в карман.
    Глушить машину не стали, отключили дальний свет и Сергей с Фокиным сели создавать видимость. Пока было время, позвонил Профессору узнать, ждать ли помощи или придётся своими силами обходиться. Димка ответил:
    — Да, Валера! Я тебе послал помощников. Они хорошие ребята…
    — В полицию дозвонился? – перебил его.
    — Всё нормально. Сказали время ожидания пять минут. Должны приехать…
    Первым подъехал малочисленный полицейский экипаж. С удивлением узнал ту машину, что везла ночью две тысячи одиннадцатого в полицию. Белая Нива с номером 044 на борту. Нива встала, перекрыв выезд. Красные и синие огоньки осветили округу. Экипаж незнакомый: лейтенант с сержантом. Нас это немного успокоило. Лейтенант спросил:
    — Кто вызывал наряд?
    — Вызвал я! – стал объяснять. – Ко мне вломились вооружённые налётчики...
    — Ещё двоих мы сами задержали. – подошёл и Олег, указывая за угол дома.
    Лейтенант с сержантом, доставая наручники, молча пошли проверять. С нами остался только их водитель. Он, выключив маячки, стал присматриваться ко мне. Я с вопросами лезть не стал.
    Лейтенант вернулся и спросил:
    — Оружие у них было?
    — Нет! – сказали мы в один голос.
    — Так может, они не причём, просто оказались не там и не в то время?
    — Да, нет же! – возразил Олег. – Один за Валерой погнался, когда тот выходил…
    Лейтенант огляделся:
    — А кто Валера?
    Все указали на меня.
    Битва за квартиру длилась час. На помощь наряду прибыли автомобили с начальством и телеоператорами и ещё «Газель» с ГБР, человек пять со стволами. Что теперь будет с квартирой? Представил выломанную дверь, разбитые окна, мебель и стены с дырками от пуль...
    Но минут через сорок всё разрешилось тихо, налётчики сдались.
    Мы с друзьями стоим у подъезда и нам предложили отойти и не мешать. Мы сменили позицию и к нам подошли телевизионщики. На вопрос: «Что хотели налётчики?» ответил Сергей:
    — Не знаю, мы покурить вышли!.. – и нас оставили в покое.
    После этого ко мне подошёл водитель Нивы:
    — Я ведь тебя помню! Это не ты однажды ночью через мост бежал?.. Когда же это было?.. Вон, и часы у тебя такие! – показал на рукав, из которого выглядывали котлы.
    — А я вашу машину узнал. Ну и память! Шесть лет прошло...
    Для меня это случилось вчера. Водитель смотрит удивлённо.
    Лейтенант группы быстрого реагирования попросил хозяина квартиры подняться на пятый для опознания. Поднялся, в комнате за спинами задержанных ГБР-овцы в чёрном. Лейтенант спросил:
    — Знаете кого-нибудь?
    Я показал на бородатого:
    — Этот пытался меня поймать. А этот, – ткнул пальцем в невысокого. – стрелял.
    Те переглянулись, считали, фонарики в лицо и их лиц не видно.
    — Ты не мог видеть! Врёшь! – хрипло каркнул невысокий. Сзади чёрный, чтобы успокоить его несильно ткнул.
    А я повернулся к третьему.
    — Этот командовал. – вспомнил фразу о претензии на часы. Причину визита он знал точно.
    Когда их увели, офицер показал на стол, где теперь лежат вещи нападавших.
    — Что-нибудь здесь ваше?
    Стал рассматривать трофеи: три фонарика, две пачки сигарет, зажигалки, записные книжки, мешок с отмычками, золотой перстень, цепочка с крестиком, сотовые телефоны, деньги, банковские карточки, смятые бумажки с написанным от руки и сломанный карандаш.
    Покачал головой, здесь моего нет.

Глава 6. Кто пишет мемуары

    Когда спустился на улицу, представление подходило к концу. Парни в чёрном упаковывали арестованных в автобус. Начальник, который на пятый этаж не поднимался, рассказывал журналистам как был обеспечен успех.
    Патруль на «Ниве», приехавший первым, садился в патрульную машину, команда моих спасителей меня ждала. Не знаю, стоит ли им объяснять подробности случившегося, но решил, что это сделать необходимо. Только так можно отблагодарить. И рассчитывать на дальнейшую поддержку Что такая поддержка будет необходима говорит факт нападения. Начинается война за контроль над временем. Машина уже привлекла внимание. Как это ей удалось за такой ничтожный срок, всего четыре дня?
    Организованность заточенного на меня вооружённого нападения, требовала подготовки. Когда бы они успели? Мы с Димкой не публиковались.
    — Хотите спать?.. – обратился к спасителям, желая определить их готовность. – Предлагаю нагрянуть к Калашникову, там будет что обсудить.
    По пути к Профессору стали обмениваться впечатлениями.
    — Группа сработала отлично, без единого выстрела… – сказал Фокин когда проходили гаражи.
    — Цены бы им не было, если бы полиция быстро приняла заказ. – возразил я.
    — Да, всё портят нюансы… – согласился Сергей.
    Олег:
    — Тем надо было следить и только потом нападать...
    — Верно. – подхватил Сергей.
    — Сглупили? – предположил Олег. – Хозяин дома. Или хотели убить?
    Я ответил:
    — Делали правильно. Хотели забрать вещь, с которой не расстаюсь.
    — Смотри, братан! – хмыкнул Фокин. – Ты не договариваешь про вещь.
    — Есть необходимость такой же помощи в дальнейшем. Кто не согласен, с теми попрощаемся. Кто останется я объясню за что воевали.
    Фокин полюбопытствовал:
    — Это что-то ценное, за которое могут убить?..
    А мне пришла неожиданная мысль. Эти мысли бесконтрольны, возникают сами по себе. От горячих условий включается защита, требующая холодной работы мозга.
    — Стойте! – и все остановились.
    Достал вернувшийся из прошлого Самсунг, и включил автономный режим.
    — Предлагаю перевести телефон в режим с самолётом, отключите связь!
    Ни о чём не спросили, отключили, один Сергей пожал плечами.
    —  За мной следят и те кто рядом в опасности. Не хочу пугать, но для меня это война. Пытались убить, но не вышло.
    Война началась в три ноль шесть, пятнадцатого марта когда ко мне пришли убийцы. Фокин съязвил:
    — Ты, смотри-ка, знаешь кто убил Кеннеди?
    Сергей прыснул. Хорошо, у кого-то ещё осталось чувство юмора. Продолжая оживлённо беседовать, мы поднимались уже по лестнице к квартире Профессора. Димка меня ждал и изумился остальным.
    — Надо кое-что обсудить. – объяснил ему.
    Все прошли на кухню, заняли сидячие места. Олег с Димой на диване. Остальные кто как смог.
    — Что хочу сказать, – начал я, – на меня напали серьёзные силы. Кто такие не знаю, но они знали за чем пришли. Мне кажется настало время подготовиться и к следующему разу организовать группу противодействия. Я один не справлюсь. Поэтому, Дима, не удивляйся, я решил принять в клуб новых партнёров.
    У Димы шок и я обратился к остальным:
    — У нас клуб маленький, кроме меня и Профессора, в нём ещё один человек. И всё, что знаем, за рамку не попадает! Всё, что сейчас скажу, для остальных – тайна за печатями! Родственники, знакомые, власть и начальство – не исключение. Давайте, чтобы никого не подводить, подпишем соглашение.
    Взял листок, переписал пришедших и сформулировал требование:
    «Обязуемся хранить в тайне всё, что узнаем с настоящего момента.
    5 часов 45 минут 15.03.2018»
    Каждый против имени расписался. Димка противник огласки. А клуб вырос в два раза.
    — Теперь о сути! Нападавшие искали вот это! – из-под рукава показал котлы.
    — Ух ты! — сказал Фокин. Его поразил вид прибора.
    Олег спросил:
    — Что это?
    — Это… – в Димкиных глазах стоял упрёк, но я уже шёл не останавливаясь: – Машина перемещений во времени.
    Сергей хмыкнул:
    — Машина... – а Олег спросил:
    — И что туда помещается? – он посчитал, что машина перемещает сверчков.
    Ото всех чувствовалось недоверие. Словами не убедить, программирую перенос на ничтожный срок. Прыгнул и тут же вернулся. Когда появился, все, кроме демонстративно скучающего Профессора, стояли молча. Они не ожидали такой весомой демонстрации.
    — Глянь, братан, где ты был? – Фокин первым обрёл дар речи.
    — Навестил в прошлом Димку. Но его здесь не было.
    — Я услышал шум… – начал Димка. Но его перебил Олег.
    — Что снимал покажешь? – он деловой парень: сперва важное, остальное игнорирую!
    Хоть Профессор и был против, но я показал и его падение… Новый состав клуба шокирован, никто не смеётся. А меня удивило, запись на смартфоне хранится несмотря на изрядную давность, больше шести лет! Если бы оказалась в общем доступе, этим можно бы объяснить нынешние события...
    Фокин с Сергеем хотели попробовать путешествовать во времени. Пришлось успокоить:
    — Идентифицирует только мой палец, как перепрограммировать не знает никто...
    — Заряжать долго? – спросил Олег.
    — Заряжены давно в будущем, – употребил игру трудно сочетаемых понятий: «давно», предполагающее – в прошлом и «в будущем», – и дорабатывают оставшееся. Перезагрузки не будет.
    Мы разошлись к семи утра.
    На следующий день утром мне пришлось идти в городское управление полиции. За мной на личном транспорте приехал младший лейтенант и отвёз. В управлении на втором этаже он провёл меня мимо отдела по раскрытию преступлений против собственности, дальше мимо отдела по раскрытию резонансных преступлений. Видимо всё это было не то. Наконец дошли до отдела по борьбе с организованной преступностью общеуголовной направленности. Меня принял высокий старлей, сказал, что пока дело в его руках. Спросил, не желаю ли написать заявление на задержанных. И я написал под диктовку, ушло меньше десяти минут. И с тем покинул заведение.
    После погрома квартира нуждалась в реставрации. Утром начал уборку. Жуткий кавардак. Собрал разбросанные вещи, сложил в комнате. К этому не привыкать, после ухода в прошлом году Рязановой делал то же самое.
    Потом вспомнил, что после полиции до сих пор не включил смартфон, заряд никакой, аккумулятор, после семи лет в прошлом, нуждался в реанимации.
    Вечером обсуждали ситуацию с Профессором, Фокиным и Сергиенко. Они выспались после вчерашнего. А Олег Майоров прийти не смог.
    Анализировали отсутствие сведений о вчерашнем в средствах информации или намёков на что-либо касающееся переходов во времени. Ведь налётчики обладали этой информацией. Действительно, городские блогеры обсуждали слухи о «карманной машине времени», ссылаясь на какое-то видео. При этом никем не обсуждался приезд «спецназа» на Правобережную. Впрочем, на Правобережной дело это обычное. Криминальный район.
    Дима рассказал: у Олега в Ка-центре гражданским работает знакомый и новости  ограбления на Правобережной, если не касаются его собственной работы, будут у нас.
    Петька, когда прощались, предложил для безопасности часы не носить всё время, чаще прятать. Здравый смысл тут был, но с принципом соглашаться не стал, часы уже помогли избежать ловушки и спасли жизнь. Нельзя лишать себя такой возможности, не ко времени оставив где-то часы.
    Проблемы выросли, а эйфория от обладания артефактом прошла, часы стали рутиной с проблемами. Неприятностью стала шишка на голове. При последнем переходе рассчитывал мягко приземлиться на кровать, не получилось, крепко приложился о стену, на минуту потеряв сознание. Осознал, вход и выход требуют устойчивого положения без перемещений в пространстве! Случись нырнуть в прошлое в движущемся автомобиле, переход закончится в лучшем случае, ударом об асфальт. Димкина безопасность виделась совсем другой и более безопасной. Мои понятия были более катастрофичными.
    Когда утром проснулся, казалось, история с часами случилась давным-давно. Но шёл лишь седьмой день отпуска и чего только не случилось за эту неделю! События с часами тащили за собой сами, только успевай вертеться.
    На заряженном телефоне два пропущенных звонка. Один от Лики. Отвечать поздно, она уже в школе. Второй – от неизвестного. На всякий случай перезвонил.
    — Валерий Евгеньевич? – откликнулся абонент.
    — Верно!
    — Майор Вяземский, – представился он. – следователь, назначен по делу о нападении пятнадцатого марта. Хотел побеседовать лично и, по острой необходимости, срочно...
    — Но сегодня суббота и я был вчера в управлении МВД и написал заявление… Непонятна постановка вопроса... У вас из отдела в отдел будут передавать дело, а я объясняй… – вспылил, ни к чему хорошему такое не приведёт. Но майор отнёсся спокойно:
    — Неверно всё понимаете… Это не бюрократические нюансы, дело другого порядка. Нужно встретиться и обсудить вопросы безопасности.
    Надо же! Моей безопасностью интересуется полиция! Я не депутат, не президент…
    — Снова не пойму, причём безопасность? – не сдержался снова. – Жулики ходят с пистолетом по квартирам…
    Вяземский перебил:
    — Валерий Евгеньевич! Вы не задумывались, почему они пришли именно к вам.
    Разговор перестал нравиться! Неужто случилось что-то, отменившее дело общеуголовной направленности или майор Вяземский залез излишне далеко? Стараюсь оттянуть приглашение.
    — Сегодня не могу, срочные дела! – врать необходимо, одноклубников надо известить.
    — Валерий Евгеньевич, никуда не ходите, побудьте дома. Машина за вами заедет. – в трубке звучит отбой.
    Откуда Вяземский знает, что я дома, и почему надеется, что буду ждать?
    Лика, позвонив, беспокоилась о куртке отца. Я нашёл её лежащей на шкафу, видно налётчики забросили! При вчерашнем поиске ключей, во внутреннем кармане нащупал бумаги, доставать, смотреть было некогда. Теперь карман пустой. Похитили? Возможно Лика в кармане куртки оставила письмо отца, бандиты свистнули, а ГБР изъяли и предложили мне опознать моё. На столе мятые листки были. Теперь это может стать вещественным доказательством. И мне листков больше не найти. Что там написано на этой бумаге для меня?
    Надо вернуть, сказать, бумаги мои, в тот момент не узнал. Значит, встреча необходима! Чтобы защититься от неприятностей, застегнул часы, забил короткую программу, собрался и вышел в прихожку. И тут звонок! За дверью высокие парни в гражданской одежде, я ожидал полицию, поэтому потребовал документы. Первый отстранился, второй развернул удостоверение. Фотография похожа. Прочитав вверху: «ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ», удивился. ФСБ теперь по жуликам? Служба меняла мои акценты, уже не так хотел встречаться с майором. Но бумагу хотел, поэтому вышел, запер квартиру и последовал с парнями.
    Меня привезли к зданию ФСБ, построенному в начале тысячелетия на месте великолепного зелёного сквера у нового моста. В скверике раньше гуляли горожане с детьми, позже там открыли пивные ларьки и сквер заполнили любители спиртного. Там стало не до детей… Четырёхэтажное здание всё-таки украсило ландшафт.
    На входе меня попросили оставить смартфон, что я сделал с большой неохотой. Когда направили через рамку металлоискателя, рамка на часы загудела. Когда попросили оставить, отказался наотрез! Мои гражданские спутники поговорили с охраной и вход разрешили даже не глянув.
    В кабинете на третьем этаже невысокий рыжеватый с проседью мужчина, оказался майором Вяземским. Сперва к нему прошёл показавший удостоверение, после ввели меня. Мы с майором, устно приветствовали друг друга и сели по разные стороны столика в центре кабинета.
    — Валерий Евгеньевич, вижу вы удивлены, что ваше дело попало к нам? – майор догадлив.
    Согласился:
    — Есть немного.
    — Буду с вами, насколько возможно, откровенен. Ещё в прошлом месяце была организована эта группа. Как их?.. – майор повернулся к стоящему у окна сотруднику.
    — Чемезов, Черкашин, Бурунов… – выдал тот.
    — Назовём для краткости, группа Чемезова. Все бывшие спецназовцы. Владеют и рукопашной борьбой, и любым оружием, опасные люди. Как вам удалось от них уйти?
    Это вопрос. Пришлось возразить:
    — Не так уж хорошо владеют. Двоих на улице мы скрутили безо всякой подготовки…
    — Моисеев и Мералиев. – тотчас пояснил для майора сотрудник. – Они ждали в машине.
    Я вспомнил первого вошедшего на кухню:
    — Да и бородатый, с печаткой на пальце, испугался, когда меня увидел…
    — Черкашин, скорее всего... – не настолько уверенно подсказал высокий.
    Майор от него отмахнулся:
    — И всё-таки... как вам удалось уйти? – настойчив этот майор Вяземский!
    — Повезло наверное.
    — Чемезовцы сказали, что не так всё просто, везение не причём. – сказал майор. – Вот показания Чемезова…
    Он протянул руку и сотрудник вложил в неё несколько скреплённых листков. Вяземский, найдя нужное, прочитал:
    — …в комнате стоял высокий парень. Я осветил его своим фонариком и увидел на руке тот предмет, который искали. Сказал, дай это мне. Но парень что-то сделал и исчез. Мы обыскали квартиру… – дочитав, майор повернулся ко мне. – Что вы на это скажете?
    — Враньё! Кто в такое поверит! Никуда я не исчезал. – уверенно возразил. В жар бросило от собственной наглости, но течение попутное, деваться некуда. Майор, огорчённый моим упорством, поморщился.
    — Тогда, про какой предмет сказал Чемезов?
    Ловушка! Всё стало хуже, майор подбирается к часам, а я ещё не выяснил про бумаги. Передо мной замаячил «обезьянник». Впрочем, я ни в чём не виновен, надо пытаться уйти, если не сухим, то хоть более-менее... Условия для сухого выхода кончились.
    Не стал отсылать к Чемезову, поднял левую руку, стряхнув рукав.
    — Наверное он сказал про этот предмет.
    Оба заинтересовались.
    — Что это? – спросил Вяземский.
    — Часы. – ответил ему.
    Они переглянулись. Пока не смотрят, опустил руку, рукав скрыл часы.
    — Валерий Евгеньевич, может всё-таки познакомите с такими необычными часами? – майор свои возможности не упускал.
    Понял, приглашение вызвано часами. Бандиты им всё выложили.
    — Меня пригласили для этого? – я заполнял паузу...
    — Правильнее сказать, да, нас это интересует. Почему, объяснять не намерен. По крайней мере, на этой ступени нашего взаимодействия. Предлагаю сотрудничество. Будете информированы о многом и расскажете известное вам. Думаю, будет честно и справедливо!
    У меня сомнение. Он потребует всё, взамен кое-чему и будет считать себя справедливым. Решительно покачал головой.
    — Сотрудничаю только на своих условиях! Ваша информация меня не интересует. Мне нужно получить то, что найдено у группы Чемезова, украденные у меня бумаги. Накануне получил от родственников, а сотрудники ГБР вынесли как улики. Требую вернуть. – как осуждённый на казнь требует помилования.
    Но Вяземский кивнул и в руках сотрудника оказался синий бювар. Он подошёл и развернул передо мной, там лежали знакомые, чуть смятые листки, на листках знакомый почерк.
    — Вы про это? – сотрудник захлопнул бювар перед носом чтобы не успел прочитать.
    — Да!
    — Сожалею, но даже дать почитать, до окончания следственных мероприятий, не могу! Таковы правила! – Вяземский снова брал ситуацию под контроль.
    — Но это моё! – не сдержался. – Почему кто-то читает мои письма, а мне нельзя?
    — Сожалею… – повторил Вяземский, положив папку на столик между нами.
    Действительно, это рука Виктора Александровича. И бумагу не отдадут… Надо выкрасть, другого способа нет...
    Закрыл глаза, деланно поморщился, подготавливая собеседников…
    — Извините! – взялся за живот и прохрипел как мог натурально. Согнулся, демонстрируя острую боль. Её должна быть видно.
    — Вам плохо? – спросил майор. Его задело.
    — Да! – сдавленным голосом отозвался. – Мне… в туалет!..
    Другого места, где всё сделаю не на виду, нет.
    Майор сотруднику:
    — Проводи!
    Туалет в конце коридора. Провожающий остался снаружи, сказав: «Только недолго!». Проходя мимо окна, выглянул наружу, меня передёрнуло! В окне только макушки деревьев. Чем дальше, тем страшнее! В кабинке посмотрел на часы. Светится: «-600» и «300», десять и  пять минут. Такой короткий выход уже не пригодится. Пора оперировать более значительными отрезками. Задал дату и время назначения, а присутствие увеличил до 2000, чуть больше получаса, должно хватить. Снял защиту, осталось лишь запустить сканер отпечатка, но мне нужен бювар...
    Выйдя из кабинки, глянул в зеркало. Валерка за стеклом взъерошенный, разгорячённый. Улыбнулся ему. Улыбка у парня за стеклом вышла вялой. Выходя, поправил левый рукав.
    В кабинете Вяземского всё так же, только синий бювар со столика перекочевал за спину майора. Маленькое усложнение...
    — Легче? – участливо поинтересовался Вяземский.
    — Немного... – я сел на прежнее место.
    — Продолжим. – сказал он. – Остался вопрос сотрудничества. Вы, Валерий Евгеньевич, должны понимать, что другого пути нет. Согласны или нет, но вам придётся помогать. Давайте сделаем всё мирно, это в ваших же интересах! Расскажите о часах всё.
    Я вздохнул и начал:
    — Как сказал первый владелец, я тоже хотел бы это всё знать. У меня сведений ещё меньше.
    — Так поможем друг другу, я привлекаю исследователей. Они проинформируют и вас.
    Синий бювар за спиной майора. Если бы можно было подтянуть к себе хоть взглядом…
    — Я помогу, если хотите, но мне нужна ваша помощь сейчас. – снова веду себя нагло. – Это письмо мне, дайте прочитаю, потом всё что захотите…
    Видя сомнение в его глазах, решил давить дальше:
    — Письмо от родного человека. Он умер и это письмо оставил для меня… Неужели в ваших правилах ничего человеческого?..
    В кабинете тишина. Надеюсь, что проймёт, поэтому тоже молчу и жду. Сотрудник наклонился к майору, стал тихо говорить. Расслышал лишь: «Не верил…» или «Не верит». Шептался он недолго и майор повернулся ко мне:
    — Я нарушу правила и дам прочитать. Взамен жду, что познакомите с часами.
    Я кивнул.  Согласие достигнуто, высокий взял синюю папку и подошёл. Папку прижал к себе и смотрит выжидающе. Взять как хотел, не удалось, бювар нужен в руке.
    — Не уверен, что здесь всё, слышал, были фотографии. – вру нагло, с серьёзным лицом.
    Высокий открыл папку и пожал плечами:
    — Нет фотографий, только рукопись.
    Готовясь к рывку, сижу не шевелясь и дышу. Только бы получить…
    — Можно, сам посмотрю? – безобидней вопроса не придумал.
    Майор кивнул и тот протянул бювар. Как мог спокойней взял и сунул подмышку. Потом потянулся к часам.
    — Эй-эй! – вскрикнул сотрудник и схватил за руку.
    Жалобными глазами посмотрел, овечьим голосом проблеял:
    — Часы снять…
    — А… – принял как данность, отпустил и отступил.
    Его ошибка, которой пользуюсь мгновенно. Палец под корпус, щелчок, приподнялся с кресла. Удивление лиц... Закрыл глаза, шагнул в сторону. Пока шла беседа и вентилировал лёгкие накачался до помутнения. И когда грянул яркий свет, пошла винтом голова. Качает и куда-то несёт… Свет мерцает, привычного холода не замечаю.
    К концу второй минуты, окончательно пришёл в себя и приоткрыл глаза. Пустой кабинет неустойчиво покачивается, шторы и жалюзи открывают и снова закрывают свет, исчезает свет на потолке, шторы исчезают, окно становится проёмом… Бьёт ослепительный свет, пол исчезает... Падаю!
    Стены осели, а где-то внизу открылась яма, в которую медленно скольжу. Готовлюсь к посадке, выравниваю положение. Скорость не погасить, изменить условия поздно...
    Сияние стихло, вернулись звуки, остатки опоры растаяли, падаю, что-то бьёт по ноге, валит в сторону, треск и хлёсткий удар!
    Сознание в порядке, это хорошо! Тёплый ветерок ворошит листья на тонких ветках у лица. Повернул голову, не удержался в неустойчивом положении и скатился с куста. Запах зелени и чего-то скверного… Зелёный парк, памятный с детства и запах от лежащего между кустами мужчины, на которого чуть не наступил.
    Пора уходить. Уже темно, одиннадцатый час вечера. И дата: 17 июля 2003 года по моим часам… Не думал утром, что так придётся! Пролетело четырнадцать лет... Время выбрал, чтобы было тепло и темно, уже мёрз в одиннадцатом и чтобы не пугать свалившись с неба… Ничего не сломал, голова в порядке! Спотыкаясь о бутылки и шурша мусором, выбрался на асфальт.
    И тут громом поразило! В руках пусто. Бювар, из-за которого решился прыгать, выпал. Я себя отправил в ночь, искать, времени осталось полчаса. Найти и убежать, чтобы не замуровали в фундаменте.
    Повезло, после десяти минут поисков возле бомжа, по улице проехал автомобиль, в свете его фар на высокой ветке разглядел синий проблеск. Встряхивание и бювар падает в руки, внутри шуршат бумажки.
    Теперь убегаю. Город в этом времени, эта окраинная часть, совсем чужой. В какую сторону бежать, не знаю. Где запад, где восток в темноте не поймёшь. Что здесь будет через пятнадцать лет кроме здания ФСБ? Мне в этом две тысячи третьем было восемь и суда меня уже не водили.
    Рядом должна быть река. Не разбирая куда, побрёл и вышел всё-таки на берег перед самым возвращением. Берег – это что-то безопасное и стабильное. Домов здесь не строят…
    Стемнело окончательно, над берегом луна, дикий пляж, невдалеке костёр, к кусту привязана лодка. Слева, ниже по течению, заканчивается строительство нового моста. На мосту строительная техника, она должна укладывать дорожное полотно. Сфотать, цены снимку в моём времени не будет! Но смарт оставил в охране ФСБ, снимать нечем.
    Подошёл к воде и пошла последняя минута... И тут подъехала машина с мигалками, снова полицейские. Вот такая невезуха! Снова фонарик в глаза... Хронический симптом!
    — Стоять! – запыхавшимся голосом приказал подбежавший полицейский.
    Остальные бойцы бросились к костру, а этот ткнул в живот палкой. Шла как раз интенсивная вентиляция, стою, дышу, никого не трогаю... Палка сбила дыхание, но я упорно не стал отвлекаться.
    — Лежать! – крикнул боец, противореча себе.
    Мне не до него, дышу полной грудью.
    — Оглох что ли? Говорю, лежать!!!
    И снова палкой...
    Вдох… Выдох… Последние секунды… Трудно не заметить: на меня кричит, меня бьёт, пытается мешать переходу... Я толкнул, но этим такого не убедишь, он повис на шее и ударил под коленку. Папку прижимаю к себе, правой рукой пытаюсь поймать руку бойца, уже отпустившего падающего человека. Мои пальцы захватили что-то, отпускать не стал… и рывок перехода!
    Потемнело до непроглядности и я перекрыл дыхание... Медленно оседаю... Считать нет смысла, сколько ни продлится, изменить невозможно... На чёрном беззвёздном небе диск размером с Луну, он быстро бегает по чёрному от горизонта до горизонта. Настолько быстро что разглядеть невозможно. И я, помня что может случиться, пытаюсь задержать падение и выправить положение в пространстве... На песке должна мелькать моя тень, но не вижу. Я как привидение прозрачен для света и в зеркалах наверняка не отражаюсь...
    Кое-как выправил положение у самой земли и сумел встать. Чёрная речная вода, то лизала берег, то отступала, иногда покрываясь коричневым льдом. Взрывом мерцает туман. И на берегу появляется автомобиль. С его порогов сходит краска, исчезают стёкла, молдинги… Перед тем, как исчезнуть, остался только скелет… Время ест технику.
    Берег резко поднялся и спихнул меня к воде. На небе ослепительно зажглось неподвижное солнце. Стою в воде у крутого берега. Переход закончен, выбираюсь. Невысокая насыпь, карабкаюсь к дороге.
    Сидя на бордюре снимаю полную воды обувь. Мелкий предмет в пальцах мешает. Вижу значок «МИЛИЦИЯ ППС», круглый, с золотистым пернатым гербом на красном поле и клочком серой ткани, оставшемся на застёжке. Это я сорвал с полицейского, в смысле, с милиционера, тогда была милиция, случайно. Очистил, сунул в карман.
    Дорогу домой стал выбирать, избегая полицейских машин и камер наблюдения. Хорошо, все уличные камеры, как социальные достижения руководства, ставились с помпой. Двигаюсь быстро. После летней прогулки охладился и вымок, нынешняя реальность тоже не греет.
    На площади Маяковского меня догнал автобус. На нём доехал, Димка, как всегда, должен быть дома.
    — Ты как раз к обеду. – сказал он, закрывая за мной дверь.
    — А также, к ужину и завтраку.
    — Что случилось?
    — В ФСБ вывезли, вынудили подчиниться. Там стали уговаривать сотрудничать... – не могу говорить складно когда мысли переполняют.
    — То есть, обещал сотрудничать?.. – понял Дима.
    — От сотрудничества отказался. Всё дело в часах…
    — И тебе нельзя вернуться к себе?
    — Сбежал, выхода  не оставили...
    — Врёшь! – Профессор сощурился: – Может я чего не понимаю, но сегодня сбежать от ФСБ… И вчера... Погромщики тебя упустили?..
    — Через прошлое… – вставил я, а он простых вещей не понимает.
    — Как можно через прошлое?.. Тебя вернёт обратно…
    — Вернёт в то же место, если буду стоять и неподвижно… – объяснять приходится все мелочи.
    — Я не об этом. – возразил Димка. – Это же хорошо охраняемая служба…
    — Ты помнишь, когда их построили? После две тысячи третьего…
    — Да ты что? – до него стало доходить. – Ты раньше строительства... на пятнадцать лет!.. – воскликнул Димка.
    Пришлось уточнить:
    — На четырнадцать лет и, без двенадцати часов, восемь месяцев. – у Димки брови на лбу.
    — Ну и как?
    — Чтобы забрать одну вещь, подготовился, остальное обычно. Это, говорят, не твой документ, не отдадим…
    — Какой документ?
    Само письмо прочитал в автобусе. Профессору пояснил:
    — Лика его передала с курткой, письмо было в кармане и, когда сбегал от бандитов, осталось там. ГБР забрали в вещдок, а ФСБ отказались позволить читать!.. Как попал в руку, сразу махнул… – в кармане значок, я о нём не забыл. И вспомнил что обещал когда-то Димке. – Кстати, с днём рождения!
    — ППС? Милиция? Ни фига! Где отрыл? – он стал вертеть в руках значок.
    — Места знаю! – оставил за скобками как значок попал ко мне.
    Прикалывание значка в коллекционный альбом и обед... Нахлынувшие невзгоды отступили, Жалел только свой старый новенький, купленный в прошлом году смартфон, больше из-за контактов. По моей вине он прожил во много раз больше гарантированного. И нуждался теперь в замене. Спросил Профессора:
    — У тебя случайно старого телефона нет?
    — Тебе зачем?
    — Свой оставил у них. Не смог забрать.
    — Ты теперь без квартиры, без телефона и воюешь за часы... Можешь начинать писать мемуары!
    —  ФСБ уже пишут.
    — Но бегать всё время опасно! – волнуется Профессор.
    Я тоже так считаю. И мы решили созвать форум, чтобы решить сообща что делать.

Глава 7. В бегах

    Совещались вчера недолго. И каких только предложений не было! Братан Фокин сказал, чтобы меня не нашли, я должен поселиться в заброшенной деревеньке пока всё не утихнет. Сергей советовал жениться и сменить фамилию. Любитель фантастики Профессор, предлагал отправиться в прошлое, что бессмысленно изначально, так как оттягивало момент истины только для меня. Олег, слушавший эту ахинею, сказал:
    — Перестаньте мутить! Им нужны только часы, а не Валера, он может их спрятать. Так что оставь часы и отправляйся к себе. Будут спрашивать, скажешь: потерял с бумагами. Телефон заберёшь, вернут без вопросов.
    Выспался у себя, скудно позавтракал, пошёл за смартом. Охрана Самсунг не отдала, пришлось через металлоискатель идти на третий этаж, в кабинет Вяземского. Поднялся и беседовал с майором тет-а-тет. Разговор прошёл откровенно. Про потерю врать не стал. Сказал, что часы, как и бумаги Виктора Александровича, моя собственность, претензии считаю незаконными.
    Иннокентий Семёнович, имея в виду часы, возразил, что на изделия такого порядка частная собственность ещё не придумана. Для убедительности показал запись с веб-камеры в кабинете, где зафиксирован момент исчезновения. Я с удовольствием посмотрел, как реагировали на этот факт мои вчерашние собеседники. Вышло похлеще Димкиного падения!
    — Чем вы, Валерий Евгеньевич, объясните то, что здесь произошло? – спросил майор.
    Объяснений можно было придумать миллион и ни одно не устроило бы его. Майору требовалось физическое объяснение дематериализации. Но про переход во времени мне говорить нельзя. Письмо Виктора Александровича, наверняка прочитанное, содержало только намёки.
    — Не знаю, что с вашей камерой!.. – изощрённая наглость.
    Получив отказ, Вяземский начал уговоры за патриотизм. Вражеские лазутчики не дремлют и прибор, с помощью которого исчезаю, вдруг окажется в их руках. Это подтверждает и вооружённое нападение 15 марта.
    — Иннокентий Семёнович! Я пока не готов к беседе об этом. Ваш служебный телефон у меня есть. Появится необходимость, позвоню.
    Странно, Вяземский молча пометил мой временный пропуск, и я ушёл, не забыв на выходе прихватить смартфон. дома подключил заряжать, батарея пустая. По договорённости, если всё в порядке, посылаю Профессору «ОК». Если сообщения не будет, на звонки он не отвечает. Не знаю зачем ему такие сложности. Телефоном без заряда пользоваться не стал, а поесть был не против. На завтрак был только последний кусок чёрствого хлеба, майонез и вода без чая. Чайник расстреляли бандиты. Ещё на полу остались пельмени, по которым ходила чья-то нога.
    Надел условно дарёную куртку, у моей, при падении с третьего этажа, рукав разорвался. Взял ключи и пошёл к Профессору. На площадке в телефонном щитке возился кто-то в чистой рабочей куртке. Нашего мастера я знаю, он никогда не выглядел так нарядно. Понятно, это не новый мастер. Весьма своевременный ход, Иннокентий Семёнович! Надо предупредить, чтобы у меня пока не светились.
    Когда спустился на первый этаж, у двери лифта столкнулся с Ликой. Посчитал невежливым разговаривать в подъезде, но у меня дома уже не лёгкий беспорядок и угощать её нечем. Когда предложил вместе сходить к Профессору, Лика наотрез отказалась. Обед откладываю. Проводив Лику к себе, оставил одну и пошёл в магазин.
    Когда вернулся, Лика, успевшая прибраться, спросила:
    — Это вы с Профессором такой беспорядок устроили?
    Пошутил, чтобы только избежать рассказа об истинном положении:
    — Праздник демократии отмечали.
    В нашей школе дни после выборов, когда ученики сами восстанавливали чистоту в школьных коридорах звались праздниками демократии.
    Мы обед готовили вместе, Лика варила лапшу, я тупым ножом рубил салат и только, когда закончили, понял, Лика вместо Партизанской, на обеде оказалась у меня на Правобережной. Проблемы...
    — Что случилось? – спросил её.
    — Домой я не вернусь… Можно, у тебя поживу?
    — С ума сошла! Поссорилась с мамой из-за куртки?.. – догадался я.
    — И это тоже… – уклончиво ответила Лика.
    — Может, стоит помириться? Мама не враг.
    — Я не могу с ней! Папку она до сих пор называет дураком и запрещает о нём вспоминать! А его куртку хотела продать. Я прятала для тебя…
    Жертвенность тронула. Оставить отцовскую вещь, чтобы отдать какому-то Валерке, дальнему родственнику, чтобы не замёрз.
    — Прятала для меня? – переспросил.
    — Просто прятала! Ты же замёрз.
    — Да, ночью было холодно! – я вспомнил тот вояж.
    — Как, ночью?.. Ты же днём… – удивилась девушка. Но что с языка сорвалось, не воротишь.
    — Разве не помнишь, когда я приходил в две тысячи одиннадцатом?
    — Сколько мне тогда было!..
    — Десять. – уверенно сказал я.
    — Семь лет назад всего... Кажется, вся жизнь после прошла. Я тогда вообще ничего не понимала…
    — Но сейчас понимаешь?
    — Сейчас, да! – она смотрит на меня своими удивительными глазами.
    — Если понимаешь, у меня нельзя, ты – ребёнок и здесь опасно… – про опасность вспомнил зря, подвёл язык...
    — Отчего? – встрепенулась Лика.
    От подробностей стараюсь уберечь, говорю:
    — Не знаю. Этим полиция занимается.
    — А что с головой у тебя? – хорошо, Лика отвлеклась! Про шишку на голове забыл не потому что беспокоить перестала, отвлекли другие проблемы.
    — Ерунда! Ударился…
    — Но, там кровь!
    Утром заметил пятна засохшей крови на подушке. Думал, какие-то следы схватки с полицией. Лика взяла салфетку, на секунду коснулась головы и показала кровавый отпечаток. Констатировала:
    — Голова разбита.
    Пошутил, желая и от этого отвлечь:
    — Производственная травма.
    — Тебе нужно в больницу! – у Лики паника, кровь видит впервые.
    — Обойдусь! – махнул рукой.
    — Не обойдёшься! – в голосе уверенность человека, которому есть что терять.
    — Ладно! – согласился. – Попробуем варианты.
    Позвонил Профессору. Тот, вопреки придуманному правилу не отвечать без кода, ответил:
    — Не знаю никого с медицинским дипломом и студентов-медиков тоже!.. Постой, есть один, но он не медик…
    — Давай «немедика»!.. – мне это всё равно.
    — Так это Серёга Сергиенко. Он водителем на скорой… – сказал Димка и отключился.
    Вот так узнаёшь, что ничего не знаешь!
    — Что? – спросила Лика.
    — Профессор специалиста приглашает.
    Приятно, Лика заботится обо мне, приложила салфетку, держит рукой. Я затих только для неё.
    — Лика! Тогда на остановке, почему ты меня поцеловала?
    Лика привычно молчит, торопить не стал. Молчание затянулось и я его прервал:
    — Ты не ответила.
    — У тебя вопросы нескромные... – её рука дрогнула.
    — Не хочешь – не отвечай. – подстегнул. И Лику прорвало:
    — Сама не знаю… Подумала, увидишь меня маленькую, глупую и больше смотреть не захочешь… Зачем тебе такая… – и попросила: – Не прогоняй, я пригожусь…
    Я улыбнулся и зачирикал Самсунг в руке.
    — Никуда не ходи! – это Димка. – Скоро будет специалист!
    Уходить и в мыслях нет. Для Лики сказал:
    — Сейчас будет специалист.
    — А мне куда уйти?
    — Наоборот! – не хочу чтобы уходила.
    На звонок Лика пошла, открыла. И в комнату вошёл Сергей в своей привычной одежде. За ним человек в белом халате.
    Сергей:
    — Вот, Палыч, этот больной, зовут Валера…
    — Разберусь! – жестом отстранил его Палыч. Ловко снял окровавленную салфетку.
    — У-у! Где, уважаемый, такую изящную гематому схлопотал? Давно было?
    — Поза-позавчера! – поторопился ответить за меня Сергей.
    Палыч обратился ко мне:
    — Сознание терял?
    Я подтвердил:
    — Было.
    — Да, серьёзно! Если за пару минут соберётесь, отвезём в травмпункт.
    Двух минут много, я уже готов. Лика сказала:
    — А я буду ждать! – и мы улыбнулись друг другу.
    Вернулся с рентгеновскими снимками и перебинтованной головой. Хорошо, с собой была вязанная шапка. Её и дома снимать не стал. Пока был в травмпункте, Лика, оставленная хозяйкой, перетрясла гардероб и загоняла стиральную машину. Повязанная моим шарфом, чтобы волосы не мешали, продолжала хозяйничать. Улыбнулась, увидев раненного.
    Пока ехал обратно решил говорить с ней серьёзно.
    — Лика, тебе не понравится что скажу! – но начал от обратного: – Такой, как ты, мне всегда не хватало. Через два года, когда тебе будет восемнадцать, вокруг тебя будут другие люди, у тебя другие интересы… В общем, ты должна вернуться к маме. Это не просьба! – посмотрел в глаза, опасаясь увидеть презрение. Но ошибся, Лика улыбалась. – И через два года... – хотел сказать: «сама решишь», но Лика опередила:
    — Через год, два месяца и пять дней мне восемнадцать! Я майская, папка шутил, буду маяться… Но ты не бойся, я подожду!
    Смотрел на неё с восхищением. Удивительное создание, ответила не отвергнув.
    Когда проводил Лику и вернулся, телефон принял звонок старшего менеджера:
    — Валерий Евгеньевич, что за ерунда? Тебя только неделю нет, а уже ищут. Ты что там натворил?
    Степан Игоревич человек хороший, но манера общаться ужасная. Ставит собеседника первой фразой в неловкое положение. И если не вывернешься сам, начнёт помыкать. Первое время натерпелся, но теперь всё просто:
    — Не ори Степан! Кто ищет?
    — А! – крякнул менеджер. – Сегодня только из ФСБ человек приходил, интересовался кто ты такой. Меня одного минут десять пытал. Как ты с людьми? Выпиваешь ли? Да какой спорт твой любимый?..
    — И зачем ему это? – поддерживаю разговор.
    — Вот и я думаю, зачем! Не знаю, как другие, но я про тебя плохого не сказал…
    Взялся за меня Иннокентий Семёнович по-взрослому! Наверняка, и телефон прослушивает. Поэтому не стал звонить Профессору, телефон оставил на зарядке, надел шикарную куртку и отправился в смеркавшийся к ночи город. Камеру на площадке человек в синей робе поставил профессионально, я не нашёл. На всякий случай, помахал рукой в сторону щитка и юркнул в лифт. Телефон не взял, оставил на зарядке.
    А у Димки квартира полна гостей. На кухне слышатся разговоры и смех.
    — Что празднуем? – спросил хозяина.
    — А! – махнул он рукой. – День либералии какой-то придумали.
    — Вовсе не придумали! – вставил, пытающийся скрыть юношеский возраст, тощий рыжебородый парень с трубкой в зубах, вышедший из облака дыма на кухне. – Либералии в древнем Риме – праздник земледелия и плодородия!
    — Их ещё называли вакханальями… – добавили из дымного облака.
    Отвёл Профессора в сторону, шепнул:
    — Пошушукаться надо!
    Димка ответил: «Понял!», пошёл на кухню и объявил:
    — Народ! У меня срочная работа…
    Разговоры стихли, загремели бутылки, дым зашевелился, народ стал выныривать в обнимку с куртками и исчезать из квартиры. Последним вышел рыжий.
    Минут пять мы проветривали кухню и прибирались за посетителями, потом сели к столу.
    — Телефон выключил? – спросил я.
    — Нет. – встрепенулся Дима.
    — И не надо! Выключишь – это как сигнал. У меня ничего не случилось, но что-то происходит. За мной следят, вынюхивают… Мне это уже не нравится!
    — За тобой ходят?
    — Лучше бы ходили! У квартиры поставили камеру, на работу приходили расспрашивать…
    — За себя боишься? – поинтересовался Димка.
    — Не знаю за кого бояться! Впереди пустота! Может их разбить, или утопить в Марианской впадине?..
    — Часы? Твоей голове здорово досталось! Расслабься, отдохни.
    — Зачем он эти часы мне дал? Выбрал бы другого…
    По выражению лица Профессор думает: «Словами такого не проймёшь, выскажет всё и успокоится».
    А я продолжил:
    — Ему самому таких проблем не досталось за всю жизнь. Хорошую семью и дочку получил…
    Вспомнил Лику, её глаза, губы… Хватит ныть! Надо что-то конкретное сделать.
    — У тебя, Дима, есть предложения? – спросил для начала.
    — Уже предложил, отдохни… – как до него медленно доходит.
    — Я не об этом! Что делать с часами?
    — Ничего! – сказал Профессор с неожиданным ядом в голосе: – Ломать собрался? Разве не интересно как работают, на каких принципах... какой источник. С такими параметрами полураспада веществ не существует. Это техника и технология будущего!
    — Уговорил. – на самом деле я не согласен. Поэтому стал убеждать: – Но скажи, во что выльется твоя любознательность? И далеко ли сможем проникнуть в неизвестное, не нарушая функций? Может не стоит приближать плохие времена?..
    Насколько могут быть времена плохими я ещё только догадывался.
    — Ты пессимист. Я тебя не узнаю! Такие дела, а ты: надо, не надо… Раньше приключенческие книжки из рук не выпускал, а с настоящим приключением столкнулся и скис.
    — Не скис. Просто расслабился. – ответил вяло.
    — Возьми себя в руки! Ты как-то на пятнадцать лет прыгал, завидую чёрной завистью! Мне и тысячной доли от твоего не выпало! Помнишь первый эксперимент у меня? Я хотел, чтобы мне досталось хоть что-то путешествовавшее во времени…
    — Тебя тянет… – не успел досказать, раздался свисток Димкиного домофона.
    Одновременно с этим из комнаты – звонок телефона.
    Димка к телефону, я к двери. Поднял трубку домофона:
    — Вам кого?
    — Дмитрий Юрьевич? – поинтересовалась трубка.
    — Ну да! – ответил и нажал кнопку открытия, идут к Димке.
    — Не открывай! – запоздало крикнул из своей комнаты Профессор.
    — Поздно. – ответил я. – Уже открыл.
    Димка появился взъерошенный. Поправляя криво висящие очки, сказал:
    —  У Серёжки и Петьки обыск…
    — Не понял. – для меня это новое. Что за обыск? Кто и чего ищет?..
    — Чего ты не понял? Часы ищут!..
    Всё мгновенно встало на места. Ищут часы. Иннокентий Семёнович, получив отпор, перешёл к «плану Б» и был уверен, что часы, без которых я был у него, где-то у моих друзей. Он выяснил имена, адреса, быстро работает. Интересно, где ребята спрятали прибор?
    — У кого часы?
    — У меня! – дрогнувшим голосом ответил Профессор.
    — Тогда чего стоишь? Давай скорее! – мог бы и сам догадаться, часы не выносились отсюда.
    Перед звонком в дверь мы с Димкой на кухне. Часы лежат в пакете под раковиной за мусорным ведром. Я отпихнул Димку.
    — Открой, только не торопись. – достал котлы, пристроил не руке, стал запускать. В дверь звонят снова. Ввёл аварийную программу. Когда дверь открылась, уже снял защиту. Неизвестный голос спросил:
    — Дмитрий Юрьевич?..
    Вдох, палец под корпус, давлю до щелчка. Хорошо, что вдохнул глубоко, в кухне, куда вернулся через секунду, густой табачный смог. Димкин голос из коридора:
    — Народ! У меня срочная работа.
    Народ стал собирать манатки и протискиваться из кухни. На меня в дыму никто внимания не обратил и я последним выскользнул в коридор. Двойник, моё счастье, на меня внимания не обращает, Профессор тоже. Я скользнул за спину двойнику, куртка наша у него за спиной. Взял и вышел, следом за мной – рыжий, он и закрыл дверь и уставился на меня вытаращенными глазами:
    — Э… Ты же там остался…
    Из пяти запланированных до выхода, ушла минута. Ещё надо выскочить из подъезда пока ФСБ нет. Спешу вниз, рыжий за мной. Любитель вакханалий, желает всё знать. Перед дверью меня нагнал:
    — Ты кто? – схватил за руку.
    — А ты? – долго стоять нельзя, но рыжий не пускает.
    — Я – Фёдор! – ответил он.
    — Я – Валерий. Познакомились? Выходим!
    — Погоди! – он не желал отпускать. – Ты близнец? В смысле…
    Отцепил его руку, открыл дверь, шагнул наружу.
    — Постой же!.. – он бежит за мной. Добежали до угла дома и я остановился.
    — Что надо?
    — Ты так похож! И голос такой же! У меня хорошая память на голоса. Вы близнецы?
    — Да, близнецы! – я посмотрел на часы, оставалось десять секунд. Исчезать на глазах, создавая парадокс, не хочу. – Хочешь, фокус покажу?
    — Э…
    — Так вот, глубоко вдохни и закрой глаза…
    Рыжий для начала помотал головой, но затем зажмурился. Чувствую толчок, всё померкло... Если Фёдор останется ждать, фокус не удастся. Когда посветлело, Фёдора рядом не оказалось. Фокус удался!
    Выглянул из-за угла. У Димкиного подъезда стоит серая «Газель» с тонированными стёклами и полицейская «Волга». Без сомнения работа Вяземского! Клубных нашли и обыскивают, не надо было так много людей подводить, усложнять им жизнь. Они помогали от чистого сердца, безвозмездно, а с ними как с террористами…
    Домой теперь нельзя, станут обыскивать всё, связанное со мной. И, обыскав всех причастных и поняв, что я скрываюсь, Вяземский поймёт, что часы со мной. Стоит показаться у лифта, придут «гости». Куда мне теперь? К родителям и бабушке Лиде нельзя, это всё мои места. Лика, к ней тоже нельзя, но ожидать помощь могу. Нужна связь, Самсунг остался дома, заряжается, номер известен ФСБ, значит ненадёжен. Симку с провайдером лучше сменить.
    Паспорт с банковской картой ношу с собой. Дошёл до ближайшего салона связи и до закрытия успел купить китайский смартфон с новой симкой.
    Сел на автобус, идущий за реку, стал по памяти забивать контакты своих. Память подвела только два раза, не запомнил телефоны Олега Майорова и Сергея Сергиенко, путаюсь в цифрах.
    Да и звонить друзьям по несчастью будет опрометчиво. Нуждаюсь в реальной помощи, звоню Лике:
    — Это Валера! Мне нужна помощь! Как спрятаться до завтра? Домой вернуться не могу. Твои друзья могут помочь? На старый номер не звони, у меня теперь этот.
    Ехал, потом шёл пешком. Телефон Лики ответил, когда дошёл до её дома:
    — Я нашла кто поможет!..
    С подругой Лики я встретился в частном секторе, на улице Дальней у дома 14а. Подругу зовут Вика. Она провела меня в холодный сарай на участке. Сказала, что свет здесь есть, но розеток нет.
    — Вы давно с Анжеликой знакомы?.. Она про вас не рассказывала… Как будто я не её подруга! А вас действительно кто-то ищет и вы скрываетесь? Жуть!.. Я бы умерла со страху!..
    — Подожди, Вика!..
    — Виктория, между прочим! – исправила. Но я на это внимания не обратил.
    — Мне нужна отвёртка, несколько метров провода, розетка и моток изоленты... – надо зарядить новый смартфон, для этого ставлю розетку. Время ночное, магазины не работают, искать придётся среди электрических отходов.
    Вика принесла коробку с бывшими в употреблении электрическими прибамбасами: проводами, выключателями, розетками и светильниками. Нашёл требуемое и через полчаса в ночлежке на верстаке горел свет и заряжался китайский телефон. Запитал от светильника на потолке, и провёл к верстаку.
    Старенький, наполовину проваленный диван, едва стоящая на ножках табуретка и верстак вот и вся мебель на эту ночь.
    — Ух ты! – принеся подушку с одеялом, восхитилась Виктория, когда появилась снова. – Вы фокусник! – и объяснила: – Это меня Анжелика попросила! Замёрзнет, говорит, и ты виноватой будешь… А я могу ещё нагреватель принести…
    Вообще, нагреватель был бы не лишним, но сарай утеплён, дверь закрывается плотно, а проводка слабая. Переживу!
    Стальные пружины дивана кое-где прорвали облицовку. Поверх диванных подушек я уложил найденный в углу лист фанеры, на котором расстелил одеяло.
    В девять выключил свет и свернулся под тёплой курткой. Спать на пляшущем диване неудобно, к тому же собаки с наступлением темноты устроили неумолчный перелай. Одна начинала, остальные подхватывали и вся округа грохотала. И рука от часов устала, снял их, сунул под подушку, стало легче.

 Глава 8. Практическая магия

    Снится дорога, прямой, длинный и мокрый путь, уходящий за горизонт. И лес, я над дорогой, навстречу чудище с сияющими глазами…
    Проснулся, когда через мутное окно за верстаком пробился свет. На запястье остался розовый след котлов, подсознательно ощущаю их на руке. Уже не могу без этого. Достал из-под подушки, сунул в карман.
    Связи нет, на новый номер никто не позвонит и я никому не буду. За клубом слежка, стоит позвонить, моё нахождение вычислят. А старый Самсунг на зарядке, пока в бегах, им пользоваться не могу. И тут я проснулся окончательно… По утрам всегда приходят свежие мысли. Решил, могу легко сходить за Самсунгом и заодно позавтракать дома. Там, слава Лике, у меня порядок!
    Новый смартфон с зарядником сунул в карман, часы, с аварийный программой: 300-300, на руку.
    В такой ранний час улица Дальняя пуста и ни одна собака не стала приветствовать мой выход. Повезло и с транспортом, на конечной ждал рейсовый автобус, я сел и он тронулся.
    Не доехав двух остановок до конечной, вышел и пошёл мимо дома Профессора. Во дворе всё как обычно. И как обычно, светится его кухонное окно на четвёртом этаже. Опрометчиво поступать не стал, взглянул и пошёл мимо. Гаражи, кусты, вот и мой двор. Не подходя, переустанавливаю значения и, переступив, прыгаю в прошлое, где солнце и дневные тени. Двор безлюден, погода ясная, ветерок освежает.
    Теперь захожу в свой подъезд, прохожу в лифт. В кабине привычно надавил пятёрку левой рукой, увидел значения: «16 часов 09 минут 23 секунды  14.03.2018». В это мгновение я убегаю из квартиры, спасая часы. И вот влип! Встречаться с двойником нельзя. И зря сел в лифт в промежутке прошлого, вдруг аварийная остановка кабины – смерть неминуема! Уже не переиграть, лифт тронулся. Выйду на пятом, навстречу двойник, вот и парадокс, наша судьба изменится! .
    Лифт останавливается на пятом, выглядываю, на площадке пусто, где-то ниже слышен топот. Судьба развела, нас пронесло друг мимо друга!
    Взял ключ, но дверь оказалась открытой, я тогда забыл запереть. Вошёл, за собой дверь запер, ключ в карман. Здесь Самсунга нет, он бродит сквозь годы, вернётся со мной вечером, в седьмом часу. Я, усталый, завалюсь спать, не догадываясь что меня поджидают приключения. Бедный счастливчик!
    На часах 16 часов 12 минут 31 секунда, близится возвращение, делаю вдох, переступаю. Опускается мгла, тусклый оранжевый апельсин солнца снова летит к горизонту, ночь, опять день и ночь… И ещё, и ещё... По окончании всё вспыхивает. Удерживаюсь на ногах, подхожу и выдёргиваю разъём Самсунга. Заряд полный! Профессор звонил два раза. Набираю.
    — Думал, тебя замели! – у Димки голос обрадованный.
    —  Теперь меня им не остановить! А как у тебя?..
    — Как ты ушёл, квартиру обыскали, всё перерыли... Пионерский значок потерял, они, спасибо большое, нашли! Пакет, что за мусорным ведром забрали, бумажку за шкафом тоже, а обязательство, которое ребята подписали, даже не тронули, так и лежит на подоконнике.
    — А у остальных?
    — Большей частью, никак. У Сергея обыск провели не только в квартире, но и в гараже. Фокин легче всех отделался… А у Олега матери потом скорую вызывали. Сейчас она в кардиологии, вроде откачали. Кстати, Валера, краем уха слышал, говорили, и телефоны контролировать будут! Так что долго ни с кем не говори, телефон выключай, и меняй дислокацию.
    — Понял! – ответил и отключился.
    Я это предположил точно. Впрочем, если Иннокентий Семёнович этот звонок отследил, уже нет смысла отключаться. Пусть работает пока не уйду.
    Сунул Самсунг в карман куртки, пошёл на кухню готовить завтрак, давно уже не ел. Жарил яичницу и прислушивался, опасался не дадут спокойно поесть.
    Но завтрак получился мирным. Зато после проснулся старичок Самсунг, в трубке знакомый голос с отличительной вежливостью:
    — Добрый день, Валерий Евгеньевич!
    Я сразу приспособился к манере Вяземского:
    — Доброе утро, Иннокентий Семёнович, – и добавил: – дорогой. – пусть поймёт это как  издевательство. – Если, конечно, можно считать такое утро добрым!
    Он постарался смягчить:
    — Согласен! Не всё у нас гладко…
    — У нас с вами ничего гладкого вообще нет… Что вы искали, точнее, хотели найти? Часы или меня?..
    — А что же вы, Валерий Евгеньевич, хотите? Вы похитили письмо и часы не оставили. Так дела не делаются! Как же нам оставалось поступать?
    Я перебил его оправдания:
    — Хочу, чтобы моих друзей не трогали, на мою работу никого не направляли! Вы стараетесь жизнь мою сделать невыносимой. Прекратите!
    Майор мягко:
    — Если вам друзья и работа дороги, давайте попробуем договориться ещё раз.
    Договорённость хороша, но у меня то, на что ни в какой игре ставить нельзя. Как нельзя и проигрывать! Но переговоры тем и хороши, что можно узнать много неожиданного от противника. Что замышляет Вяземский? Придумывая безопасную тему условно соглашаюсь:
    — Давайте попытаемся! Хотите познакомиться с часами, а я желаю получить назад свою жизнь. Ставки высоки и проигрыш – трагедия!
    — Валерий Евгеньевич, о какой трагедии говорите? Всего лишь расстанетесь с часами. А я гарантирую всемерную помощь…
    — Пытаетесь подкупить?.. – подцепил за язык майора.
    — Это не наша политика! Но я предложу интересную работу, автомеханика не ваш профиль. Заведующий кафедры Василий Васильевич Кондратьев отзывался о вас, как о талантливом и самостоятельном инженере и не мог поверить, что вы работаете «жестянщиком» за сорок рублей!
    Вот дела! Ищейки и в Политех уже наведались! В том, что он сказал, была правда. Вас-Вас научил многому, а я занимаюсь унизительно неквалифицированной работой. Но сорок тысяч на кусте не висят! Батя меня за это тоже упрекал. Надо ли было учиться пять лет, чтобы работать слесарем?
    — Вы, Иннокентий Семёнович, что-нибудь конкретное предлагаете? – мне просто было интересно.
    — Да! – сказал майор. – В Воронеже, например, нужен начальник конструкторского отдела. Такая же оплата, зато авторитет и большие возможности роста! Будете чувствовать себя нужным. Вы деятельный, на этом не остановитесь… С вашим опытом, я думаю, вас даже без конкурса возьмут! Такое подходит?
    Интересное предложение – Воронеж! Но я специализируюсь на двигателях внутреннего сгорания. Воронеж, всем известно, газовые турбины. Не всё у Вяземского вяжется! Не стал противоречить, для ответного хода подобрал безопасную тему:
    — Что хотите знать о часах? Только не надо говорить, что хотите знать всё! Я немного скажу об источнике питания. Скажем так, принцип работы неизвестен, но функционирует более пятидесяти лет. В зарядке ещё не нуждался. Во время переброски… – в этот момент за спиной раздался шорох. Двойник! Майору знать о двойниках нельзя. Завершаю: – Вы, Иннокентий Семёнович, никогда часы не получите!.. – связь прервал.
    Оглядываюсь. Второй Валерка положил руку мне на плечо и тряхнул. Разжёвывая слова произнёс:
    — Рви... когти! Через... полторы... газ пустят… – хрипит, голос будто чужой.
    — Какой газ, чего рвать?.. – не разобрал.
    Он, не глядя на меня, расстегнул браслет, часы сползли с руки. Снова смотрит на меня.
    — Чего стоишь?.. Время!.. – крикнул и захрипел. Дальше не разобрать, его речь потеряла разборчивость.
    Двойник снова застегнул часы на руке и молча стал набирать… Что, чёрт возьми, происходит? Зачем он прерывал программу? Помню, и я так делал...
    Ещё мгновение и двойник исчез. Видно, ушёл дальше в прошлое. О каком он газе говорил? В доме электроплиты… Вообще не понимаю откуда прилетел двойник и что с ним случилось.
    Раздумывать некогда, пошёл в прихожую, сунул Самсунг в карман куртки, телефон нельзя оставлять. Это связь с большинством моих абонентов. Пошёл на кухню. В часах, на всякий случай, забил сто на сто – малая аварийная программа. Майору нахамил, а он на болезненные ответы горазд…
    Новый шорох уже в прихожей. Вернулся, там никого, лишь неясное движение под дверью, сопровождаемое не шорохом а шипением. Что-то пушистое извивается… Всмотрелся, принюхался: тонкая струя пара с пляшущими пылинками и резкий запах. Газ! Так вот какой газ – отрава! Бросился к кухне, на ходу просунул палец под корпус… Вспышка, удар, перенёсся в прежнюю реальность… передо мной Валерка со смартфоном у уха, он поворачивается на звук. Запах гадкий я захватил оттуда, голова поплыла, мерзкий привкус, рот свело.
    Второй ничего не знает, думает, как договориться не обманувшись...
    С речью проблема, беру Валерку за плечо, встряхиваю.
    — Рви когти! – наконец получилось произнести. – Чез... пол... тры... ми... ты... газ... пуст...
    Шарики катаются во рту, боюсь, излагаю неясно. Чтобы избежать возвращения в отравленную атмосферу, расстёгиваю часы. В глазах плывёт, только двойник стоит не шелохнувшись.
    — Чего... ст... ишь... Вре... мени... н... – голос сел до хрипа, свой рот не чувствую.
    Пальцы непослушные, в глазах туман, набрал ощупью: «16-15-14.03.2018», время когда вернулся, чтобы не столкнуться с прежним собой. Чувство равновесия на пределе.
    Только времени надо больше, должен вернуться в совсем другом месте… Забиваю в секундах «2.000», защиту снимаю и давлю сканер отпечатка… Снова вспышка, и всё плывёт… плывёт… плывёт...
    Когда и как лёг уже не знаю. И лежу неудобно, подо мной твёрдое. В голове шум, гадкий привкус во рту… в голове мысли про газ какой-то… Пытаюсь встать… Мир качается… Взмах рукой, пролетают светящиеся часы. Выходит я в каком-то прошлом. Надо выяснить точней... Цифры беспорядочно стоят. Надо сосредоточиться!
    Напрягаюсь, перед глазами ряд: «16-41-10-14.03.2018». И тут же всплывает: в том прошлом будущем я оказался отравлен, надо бежать чтобы не принесло обратно в отравленную квартиру. За полчаса отрава не выветрится и в 16-48-20 меня кинет обратно. Осталось меньше семи минут. Надо бежать!
    Напрягаюсь, встаю. Штормит. Тащу себя, упираясь в стенки руками, стараюсь не упасть. Дверь в душевую, раковина, кран. Открываю холодную воду, подставляю под струю голову. Ледяные струйки по бинтам на затылке протекают за воротник. Стою так пока в голове не смолкает шум. Полотенцем промокаю голову и чувствую тошноту. Осталось только четыре минуты чтобы одеться и выйти, заперев дверь.
    Выхожу к порогу, а куртки там нет… В куртке телефоны, ключи… Без ключей выйти не смогу, остаюсь и меня уносит к следующему отравлению. Дверь ломать нельзя. В этом прошлом она всегда оставалась целой.
    В мыслях уже порядок. Возвращаюсь к раковине, смачиваю полотенце, влажным закрываю нос и рот.
    За время отсутствия ко мне могут пожаловать «гости». В той реальности за это время дверь откроют и без ключа. Поэтому появиться надо тихо и незаметно, захватить у порога куртку со всем содержимым. Времени осталось совсем немного, иду в комнату, беру тёмные очки для защиты глаз и возвращаюсь в душевую, больше прятаться негде. Глубоко дышу, укрываю нос полотенцем, теперь всё! Мир темнеет. Кто-то снаружи захлопывает дверь, остаюсь в темноте. Мигает тусклый светильник. Толчок и выход! Посветлело, слышатся звуки шагов. Кто-то идёт по коридору и незнакомо скрипит входная дверь. Это реальность. Человек был у меня в квартире, теперь вышел, настала тишина. Не дыша, меняю программу на прыжок снова в 14-е марта, 4 часа, 50 минут. Снимаю защиту. Уже почти минуту без воздуха, но дышать по-прежнему не решаюсь, выхожу в коридор, в квартире никого. Голоса из-за двери, один громкий, другой тихий. Пока они заняты, у порога снимаю с вешалки куртку.
    Дверь всё-таки сломали. Выбит замок, перекошено полотно. Домушники!
    Палец под часы и вперёд в прошлое снова без дыхания. Толчок, свет... Когда всё прошло, дышу снова, восстанавливаю длительный недостаток кислорода. Снимаю с лица влажное полотенце, бросаю в раковину. Тут же понимаю, полотенце придётся стирать моей Лике.
    Дверь в этой реальности целая, выхожу, запираю. Остаётся ещё минут пять свободного времени. Спускаться на лифте не стал, опасно. Спускаюсь по лестнице и выхожу из подъезда. С утра был морозец, теперь тепло. Сворачиваю за угол, иду к Димке.
    Самсунг отключать не стал, один звонок необходим. Подхожу к гаражам. Между двумя вижу проход. Там несколько секунд останусь для перехода. Протискиваюсь, замираю. Вдох и снова багровые сумерки. За переходом мир разрывается оглушительным шипением. Кошка, оказавшаяся между гаражами, вылетает наружу, я шарахаюсь. Не ожидал такого сюрприза. Выхожу с другой стороны, достаю телефон, звоню. Ответа приходится ждать.
    — Иннокентий Семёнович, как это понимать? Ваши орлы пытались отравить, выбили дверь законопослушного... – хотел назвать себя законопослушным, но засомневался в правомерности такого понятия в данной ситуации, поэтому просто закончил острым вопросом: – Так кто же из нас преступник?
    — Вы во всём виноваты! – возразил Вяземский. – Было же предложение договориться…
    — Что за договор, под предлогом которого готовится нападение? Или вы считаете что совпало случайно?..
    Вяземский молчит. Что он может сказать, чем возражать против моих аргументов?
    — Что вы молчите? – я уже озлоблен.
    — У нас с вами, Валерий Евгеньевич, вероятно, последняя беседа в таком формате. – Вяземский отверг аргументы, просто и, явно нехотя, говорил что не молчит, – Мне объяснили, я, по-видимому, занимаю чужое место. За четыре дня ни подтверждения, ни прибора и свидетели молчат…
    — Была надежда на повышение? – подколол его.
    — Все силы бросил, думал сумею добиться какого-то результата, но сегодня из Москвы приедет полковник… э-э… Не важно… просто, полковник. Я вынужден передать дела ему, вашими стараниями…
    — Не моими, вашими стараниями... – возразил. – И квартира, в которой теперь нельзя жить, охранять и ремонтировать будет полковник? Кому-то придётся постараться.
    — Хорошо, Валерий Евгеньевич, починю дверь, квартира опечатана, значит под охраной.
    Подумал, пора завязывать, слишком долго привязан к телефону, моё положение уже давно вычислили, пора уходить. Но вопреки этому, решил высказаться по полной, до конца:
    — У Олега Майорова после обыска, мать попала в больницу. Это не ошибка, а нападение на невиновного с ухудшением здоровья посторонними. Так нельзя!
    Ждать, что ответит майор не стал, связь отключил.
    Димка встретил меня жадным до новостей лицом. Я сказал:
    — Была беседа с майором.
    — И что он?.. – Профессору надо знать сразу всё.
    — Приезжает полковник из Москвы, Вяземского отстранили, не оправдал доверия.
    — Это плохо, проблема расширяется, всё будет повторяться. – Димка понимал всё
    — И клуб уже бессилен...
    Но у Профессора проснулась надежда:
    — Может не всё так плохо. Ещё не знаем, что за человек полковник…
    — Хрен редьки не слаще, разницы не вижу… Надо подготовить план «Б».
    — Что ты имеешь в виду? – Димка не удивился, он интересовался подробностями.
    — Марианская впадина и всё такое… – напомнил.
    — Хочешь уничтожить машину времени?
    — Как видно, придётся!
    — Это мало что изменит.
    — Для тебя мало, а для меня изменит всё!
    — Потом пожалеешь… Не горячись. Верю, часы необходимы науке…
    — А я как на войне, спал в сарае, дома дверь вынесли. Боюсь, ещё немного и начнутся праздники.
    — Какие праздники? – не успел понять Профессор.
    — Была газовая атака, но я выжил и ушёл… – у Профессора челюсть отвисла. – Боюсь, следующего сюрприза не переживу. И начнутся поминки по мне…
    — Газовая атака?.. – он не готов был принять такую реальность. – Кто, Вяземский думаешь?..
    — Вяземский преступник! – подытожил я.
    — Он пытался отравить, а дверь сломал зачем? – до него не всё дошло.
    Разъяснять не стал, подвёл итог:
    — Понял теперь каково путешественнику во времени?
    — Чем тебе помочь? – Профессор искренне сочувствует.
    — Вяземский обещал восстановить дверь и охранять квартиру. Надежды мало, но если сделает, начну верить в его лучшие порывы.
    — Знаешь, Валера, мне мысль такая пришла… Только, не горячись! Я подумал, ты телефон оставлял дядьке? Может, это он случайно слил...
    — Дурак! Идёшь по ложному следу. Мне часы тоже жаль, но без плана «Б» ничего не выйдет. – дался мне этот план «Б».
    — Нужен консилиум? – Димка надеется обойтись клубной говорильней.
    — Зачем? – помочь всё равно некому...
    — Ты даже не знаешь как сделать правильно! – словно глупый политик он вывел проблему на новый уровень, невероятно приближающий к практическому применению. Мне страстно захотелось начать разработку этого плана.
    — Обязательно придумаю! Сделаю искусственную руку, найду место, где бетон только уложили, запущу программу и утоплю на дне бетонной ямы. Никто никогда не найдёт! Где спрячу под пыткой не скажу.
    Профессор видел только проблемы:
    — Видишь, как много надо...
    — Мелочь! – понизил планку я. – Главное, часы исчезнут.
    — А если не выйдет?
    — Выйдет! Перед такой операцией испытаю чтобы всё получилось.
    Профессор замолчал и я подумал о своём визите к Виктору Александровичу. Если бы не оставил там смартфон, всё бы сейчас обошлось. А телефон некоторое время был у Лики...
    И тут зазвонил китайский смарт. Лика чувствует, когда необходима:
    — Как твои дела? Ты дома?..
    — Ты сама где? – перебил я.
    — У себя! – удивилась она.
    — Минут через пятьдесят выйди на улицу, надо поговорить. – не ожидая ответа, я сбросил.
    Димка надеется на объяснения, но это моё его не касается. Ничего не сказав, я вышел.
    Автобус ждёт на конечной. Добежал и сел к окну. Мужчина в длинном плаще сел рядом. Он вошёл за мной. Лет сорока пяти или чуть больше. Короткая бородка, чёрные с сединой усы, и какие-то устаревшие очки-хамелеоны в узкой металлической оправе. Я бы на него не обратил внимания, но прежде чем подошла кондуктор, он поинтересовался, сколько стоит проезд. Сразу видно – приезжий. Я ему ответил, мужчине ехать недалеко, он вышел, только проехали мост.
    Автобус шёл неторопливо, до Лики дошёл позже обещанного, она ждала у подъезда.
    — Что-нибудь случилось?
    — У меня один вопрос. Хочу, чтобы ты ответила честно! – немного перегнул, но решил не исправлять.
    Лика пожала плечами. Выглядело это как: «Давай свой вопрос, сама решу, как быть». Выбора нет, спросил:
    — Мой телефон ты кому-нибудь давала?
    В молчании стоим больше двух минут, я жду. Лика – молчальница, постояв, повернулась, двинулась к дому. Окликать, догонять не стал. Ушла, так ушла, это её выбор. У двери остановилась, достала ключ и замерла. Стоим ещё минуту. У неё сомнения, но укрытая временем правда хуже лжи. Лика должна была давно рассказать, ведь изменить уже нельзя, поздно.
    Потом она повернулась:
    — А если и давала? – смотрит вызывающе.
    — Так и скажи, я пойму.
    — Правда? – милая девочка смотрит удивлённо. Ожидала другого, но надеялась всё-таки на это.
    Я улыбнулся быстроте изменений. И едва устоял на ногах, когда она налетела и обхватила за шею. Блажен кто верует! Мы с ней пошли обсуждать произошедшее в кафешку «КАРАВАН КЕБАБ» поблизости. Несмотря на обеденное время, в заведении пусто. Лика отчего-то смутилась и в ухо шепнула:
    — Только денег у меня нет.
    Моя красавица безденежна. Я это ожидал, поэтому ещё перед входом провёл рукой по карману, нащупав банковскую карту.
    — На короткий разговор у нас хватит! – ответил.
    Лика выбрала свободный столик у окна и села спиной к стеклу. Я принёс кофе и мороженное, сел напротив. Нам надо обсудить каким образом наши с Профессором съёмки попали в сеть. Но разговор не задался, подруги стали появляться чудесным образом, подходили и кивали мне словно знакомому: «Привет!», «Здравствуйте Валера!». Стало казаться, что с ними уже где-то знакомился или здесь уже бывал…
    Когда оживление спало, подруги устроились недалеко, разговор зашёл о Самсунге. Год назад Лика решила показать смешные кадры в школе. Там восприняли адекватно, одна из подруг даже выпросила крутой смарт до утра, где по-видимому, скачала. Её мама с ноутбуком дочери летом отправилась по делам в Грецию и, вернувшись, спросила, откуда та скачала видеосюжет… Видимо тогда материал и получил огласку. Через это на меня и вышли спецназовцы! Смартфон хранил мои анкетные данные, внешность и вид котлов. Что и привело Чемезова, чьим проклятым именем я не посмел оскорблять уши девушки, к фразе: «Давай-ка это сюда!»
    Знакомая фигура на улице за стеклом невольно привлекла внимание. Мужчина со смартфоном в руке шёл, остановился и посмотрел на меня через окно… Это тот из автобуса. Длинный плащ, борода, усы и хамелеоны в тонкой оправе. Мужчина, как старому знакомому, кивнул и пошёл дальше.
    Опять что-то запуталось, мы не знакомы и он вышел из автобуса за мостом далеко отсюда. Как могло совпасть встретиться вновь? Хотя он и одет шпионом, но слишком привлекает внимание. Такк или иначе он следит за мной! Пойти, догнать и спросить зачем?.. В случайности  верить перестал. Всё, что происходит в последнее время со мной бывает только по злому умыслу.
    Выскочить и бросить Лику не решился. Пусть катится «шпион», у меня важные дела.
    Когда провожал девушку, на Самсунг пришло сообщение: «Замок на двери заменил. Ключи у соседей в 19 кв.» Опять этот Вяземский.
    Когда шёл домой, позвонил батя, пригласил «сгонять» в четверг в Шубинки. Это его давнишняя мечта. Буркнул ему: «Да».
    Безопасность прежде всего. Перед заходом в подъезд, на всякий случай на часах выставил визит в четырнадцатое марта. Но это не понадобилось, дверь в квартиру как новенькая! Не нашёл даже следов взлома. В этот раз майор выполнил обещание. Соседка, отдавая ключи, сказала, что все разговоры в подъезде уже два дня только про восемнадцатую квартиру и спросила что происходит. Сказал, временные трудности, хотя на самом деле трудности были со временем.
    У себя с едва живого Самсунга скинул Димке устаревшее: «ОК» и поставил смарт на зарядку. Не раздеваясь и не снимая часов, завалился спать. Проспал без сновидений, проснулся в начале пятого. Встал и подошёл к окну. Звёзд не видно, небо затянуто облаками, чёрный ночной город спит и видит сны.
    Неожиданно проснулся и телефон, предлагая окунуться снова в это безумство! Взглянул, номер незнакомый. Сомневался недолго, вернувшись к окну, ответил:
    — Слушаю.
    — Валерий Евгеньевич, здравствуйте! – не представляясь, откликнулся незнакомый мужской голос. Интересный, богатый, словно голос певца. Из знакомых ни на кого не похож. Но манера называть Валерием Евгеньевичем присуща двоим: старшему менеджеру и майору Вяземскому. Значит это начальство!
    — С кем имею честь говорить? – поинтересовался почтительно.
    — Полковник Богданов, федеральная служба безопасности. Есть у вас время побеседовать?
    — Мы беседуем. Вы, полковник, как я понял, будете вместо Вяземского? Что вас интересует, знаю, но помочь, увы, не могу!..
    — Я понимаю! И всё же можете помочь, усилив свою безопасность. Кстати, о физической безопасности, этой ночью вас охраняют снайперы в доме напротив. Для вас это безопасно, но в случае повтора нападения…
    Богданов сказал это спокойно, а меня передёрнуло. Снайперы для спокойствия... Что они себе думают?
    — Мне это не нравится. Убрали бы снайперов! Пулю после выстрела обратно не вернёшь! Не желаю стать случайной жертвой.
    На всякий случай отошёл за стену, чтобы снайперы не видели.
    — Без вопросов! Сейчас прикажу убрать. – среагировал Богданов.
    Быстро согласился, это неожиданно! Но я расслабляться не стал.
    — Вам можно верить?
    За такой вопрос в своё время можно было и по морде схлопотать. Но после того, что было, безопасность будет не лишней.
    — Понимаю, доверия после предшествующего ждать трудно. Не буду уговаривать, что мы в одной лодке, вы всё равно не поверите. Скажу лишь как зачарован возможностями вашего устройства. Узнал случайно и мечтаю познакомиться... Я физик по образованию, работал два года наблюдателем в ЦЕРНе, Женева.
    — Серьёзно? – впервые слышу чтобы физиков привлекали к полицейской работе в ФСБ.
    — Абсолютно. – подтвердил полковник.
    — И после Женевы вы решили ставить снайперов? – поддел его.
    — Я был против, но у меня консультантом ваш знакомый, майор Вяземский…
    — Гоните его! – спокойствию пришёл предел.
    — Не могу! Это его сфера. Я не справлюсь со всем объёмом который надо менять.
    Разглядел время на руке и спросил:
    — А почему вы сейчас звоните? Ещё ночь!
    — Я жду разговора, вас увидели одетым у окна.
    Я хмыкнул и перевёл беседу в деловое русло:
    — О чём хотите говорить?
    — О нём, об имеющемся у вас устройстве. С самого начала считаю, оно нарушает пространственно-временные связи... – при упоминании таких связей меня окатило жаром, что он может догадаться о функциях часов. Полковник продолжил: – Но на каких принципах, сказать вряд ли кто может! Нынешняя наука топчется ещё в самом начале. Эти коллайдеры, несмотря на размеры, энергетику и стоимость, просто разведка боем… Ваш прибор, думаю, следующий шаг, новое поколение.
    Умище! Зауважал этого полковника. Он не только угадал функциональные особенности, но и определил, что устройство не нашего времени!
    — Простите, полковник Богданов, как к вам обращаться?
    — Зовут меня Юрием Маркеловичем.
    И я обратился:
    — Юрий Маркелович, многое из этого – ваши гениальные догадки. – сделал упор на «догадки», но реально думал про «гениальность». Поэтому планку свою немного опустил: – Правильно думаете, в наше время этого не может быть. Что стало бы с цивилизацией, если ядерные реакции стали бы использоваться в каменном веке?..
    Полковника моё видение не сразило.
    — Мы бы путешествовали у других звёзд, миновав многие исторические бессмыслицы... – сказал хладнокровно, как о чём-то естественном, не нарушающем законы мироздания.
    На это сказал:
    — Но мир состоит не только, и не столько из таких, как вы. Есть люди, и их больше, которым не надо ни звёзд, ни тайн Вселенной… Им необходимы только сиюминутные удобства. Такие люди сделали из плутония самую тяжёлую дубинку. И вопреки таким европейцы строили ЦЕРН. Новую дубинку человекообразным давать нельзя… Моя дубинка опасная.
    Не всегда получается, но в этот раз сказал что думаю! Юрий Маркелович тут же ответил:
    — Спорный вопрос. Наверняка, то же говорили и об огне. Главное, правильно распорядиться возможностью!
    Я продолжил своё:
    — Юрий Маркелович, теперь представьте, за какую-то провинность вас отстраняют… Кто у руля? Иннокентий Семёнович Вяземский! Майор, который дров уже наломал, дикарь с моей дубинкой! По своим понятиям определять всё будет он.
    — Думаю, вы к нему слишком придирчиво относитесь. Иннокентий Семёнович вполне здравомыслящий…
    Я дополнил:
    — …который и начнёт первую пространственно-временную войну! – сдаваться не собираюсь.
    Полковник с этим не мог соглашаться, даже если считал, что я прав. И он сказал неожиданное:
    — Согласен. Нам ещё далеко до порядка. Наверное, как-то решить этот вопрос можно. А мы даже не пытаемся сделать шаг навстречу, чтобы всё обсудить.
    — Предлагаете договариваться?
    В договоры я не верю. Богданов тему договора объехал:
    — Для начала хотя бы выслушать друг друга. Мы на всё смотрим с разных позиций, не пытаемся обсудить. В этой обстановке лучше пытаться выработать общий знаменатель, учитывающий ваши опасения. Мне кажется, по другому нельзя.
    Немножко заумно. И когда вынуждают соглашаться, рассудок затуманивается. И я перевёл стрелки:
    — Не уполномочен единолично принимать решения. Завтра, думаю, будет что вам ответить.
    Считаю себя не вправе принимать судьбоносные решения, обсуждать условия сдачи позиций единолично, даже если кнопка отмены останется у меня. Для остальных должен оставаться доступ к информации.
    — Жду вашего звонка. – завершил Юрий Маркелович. И Самсунг сыграл отбой.

Глава 9. Надежда

    Ночной разговор с полковником – мелкая пилюля в океане беспросветности! Созвонился с Димкой, договорились устроить у него вече. У Сергея выходной, но Олег и Петька работают, и у самого Профессора было только время позавтракать со мной, чем я охотно воспользовался. Пока он готовил, вкратце изложил беседу с новым оппонентом.
    — Как ты говоришь, его звать?
    — Богданов, Юрий Маркелович. – повторил.
    — Случайно не сын Маркела Богданова?
    — Кто такой Маркел Богданов? Не слышал, но не сомневаюсь что да. – отчество и фамилия подтверждали правоту этого.
    — Правда не слышал? – Дима считал, это обязаны знать все. Для меня он пояснил: – Выдающийся шахматный композитор!
    Я пошутил:
    — Пишет шахматную музыку?
    Профессор забыл про готовку, принёс книжку этого композитора с названием: «Шахматы с пелёнок». Это отвлекло, пришлось вернуть смысл беседы:
    — Хорошо, он сын Маркела Богданова. Но нам до завтрашнего утра придётся думать.
    Профессор:
    — Ты чем-то встревожен?
    Пришлось объяснить:
    — Боюсь нечестности, Богданов слишком умён... Сказал, устройство должно нарушать пространственно-временные связи и никто в наше время в принципах работы не разбирается! А вся современная физика, просто разведка, мои часы – следующий шаг. – у Димки глаза стали круглыми. Но я почти дословно привёл слова полковника.
    — Он так и сказал? – у него тоже шок.
    — Он раньше работал наблюдателем в ЦЕРНе…
    Это сразило Профессора.
    — Да ты что!..
    Завтрак готов, мы сели за стол. Я взял ложку и озвучил своё:
    — Хочу, чтобы переговоры вёл ты. Надеюсь, меня остальные поддержат.
    — Ну нет! – возразил Профессор. – Ему нужен ты! Я буду нежелательным посредником.
    Не думал что придётся его уговаривать. Возразил:
    — Им всем нужны часы. Когда получат, переговариваться не будут.
    — Но ты же можешь часы где-нибудь оставить…
    — Где оставлю вычислят, потом прибор не найду. Мне как посредник нужен ты, Димыч. Больше никто не справится.
    До встречи клуба прогулялся по окрестностям, искал «марианскую впадину» поблизости. Времени, опасался, может не остаться. Уж очень заинтересованы в котлах власть имущие. Залитых бетоном полостей не нашёл. К назначенному сроку вернулся. Клуб собрался весь, даже Олег пришёл вовремя.
    И я стал объяснять:
    — Сменилось руководство «друзей». Из Москвы приехал полковник Богданов, он сам так пожелал. Человек рассудительный, умный. Настаивать на передаче часов не стал, предложил утрясти разногласия. Эта дипломатия будет завтра, во-первых надо решить вопрос о составе переговорщиков и времени, когда соберёмся. Сам участвовать хочу, но это опасно, от попытки захвата гарантий никаких, только честное слово, в которое я не верю. Поэтому предлагаю переговоры вести Калашникову и ему кого-нибудь в помощь. Перед этим надо обсудить стратегию. Что, Олег?
    — Думаю, ты должен участвовать сам. – сказал тот. – Опасность есть всегда, её хитростью не отменишь. А третьим буду я. Освобожусь на завтра.
    Мне это показалось интересным. По крайней мере, физически моя защита станет надёжней.
    — А если нам троим руки завернут? – поинтересовался.
    — Где будет встреча мы решаем, или по усмотрению федералов? – спросил Олег.
    — Условия ставим мы.
    — Давай здесь, у меня. – предложил Профессор.
    Никто не возражал, место определили.
    — Место знаем! – согласился я. – С нашей стороны трое… Думаю, Богданов будет один.
    Сергей подсказал:
    — У генералов ещё должны быть адъютанты…
    — Смотри-ка, перебьются! – вставил Петя Фокин. – Братана гоняют одного, безо всяких...
    — Твой братан не генерал. – возразил Сергей.
    — И не полковник… – вспомнил Димка звание Богданова.
    Они заигрались словами. Пришлось остановить этот словесный бильярд:
    — Когда?
    — Завтра с девяти до двенадцати. – поспешил вставить Дима, – ко мне в час должны прийти.
    — Значит, с девяти до часу! – резюмировал Олег. – Только надо здесь прибраться…
    Я продолжил:
    — Теперь, о чём говорить. Морочить сказкой о прыжках в пространстве, или правду?..
    — Ты говорил, он догадывается. – сказал Димка.
    — Не надо этого делать, сразу отнимут штуку. – возразил Сергей.
    — А прыжки в пространстве к перемещениям во времени отношение имеют? – спросил Фокин.
    — Вообще-то, да! – стал философствовать Димка. – Время – четвёртое измерение в системе координат. Движение по времени – тоже прыжок.
    — Так что будем говорить? – снова вернул всех на землю.
    — Определимся на месте! – решил Олег Майоров.
    А мне вспомнилась параллельная тема.
    — Вчера выяснил, откуда пришло ночное нападение…
    Все посмотрели с интересом.
    — В две тысячи одиннадцатом, я оставил свой смартфон, на котором было всё, что мы снимали, а в прошлом году это попало в Инет. И там мои координаты.
    — Так что это те, кому оставил!.. – подытожил Сергей.
    — Нет!
    — Анжелика. – резюмировал Дима, который знал кому я оставил смартфон.
    — Нет-нет! Виноват я сам! Не успел почистить, так и отдал… – горько, что из-за моей ошибки друзья могут считать Лику врагом.
    Меня поддержал Олег:
    — Не кори себя, ты молодец! Признал – снял половину вины. Полковник об этом знает?
    — Скорей всего нет. Он в Москве только успел познакомиться с фактом трудов Вяземского. Если полковник сам спросит, скажу.
    — Тогда скрывать поздно. – подвёл итог Олег. – Машина времени, так машина времени!
    И мы приняли половинчатое решение: вероятность ухода на запасной вариант. Интересуемся источниками информации Богданова и строим диалог, исходя из ситуации. Смена позиции из-за обстановки, достаточный повод скрывать ситуацию.
    Мы с Олегом последними уходили от Профессора. По дороге он сказал:
    — По чьему-то велению сегодня утром врачи решили организовать видеоконференцию с московскими светилами кардиологии. Моя больная мама стала главным пунктом больничного распорядка. Она почувствовала себя королевой…
    Похоже, с новым начальством, майор стал исправляться.
***
    Богданов на встречу пришёл на пятнадцать минут раньше. Мы втроём ещё вытирали пыль в приведённой в божеское состояние гостиной Димки.
    Я ожидал видеть почтенного старца, но Юрий Маркелович оказался для полковника молодым. Приехал один, запарковал машину под окнами у Димки. Знакомясь, крепко пожимал руки. Джинсы, курточка с капюшоном, стильные тёмные кроссовки. Ничто в нём не напоминало Вяземского. Вполне казался своим парнем. Даже Профессор после этого изобразил в лице «ОК».
    С журнального столика, стоящего между двумя диванами, убрали ноутбук и расселись на диванах.
    — Э… – начал хозяин.
    Но Димку перебил Юрий Маркелович:
    — Давайте пока не будем говорить зачем встретились. Я просто хочу познакомиться. Говорят, первое впечатление не обманет… Знаете, как вам завидую!
    — Но ведь вы даже не знаете, о чём речь! – вставил Олег безапелляционно, решивший вернуться к изначальному.
    — Но догадываюсь… – парировал Богданов. – Речь об устройстве в виде часов чёрного цвета с функцией перемещений во времени.
    У Гоголя немая сцена была более оживлённой. Даже я остолбенел, Юрий Маркелович при этом смотрит на нас удивлённо. О наших установках он не догадывается.
    Не сговариваясь, от плана «Б» мы отказались, Олег был прав. Но я так просто играть в свои ворота не согласен, поэтому осведомился:
    — У вас какие-то источники, или догадки. – хочу знать из каких источников черпали информацию нападавшие ночью. О чём я знал точно.
    — И то и это! – усмехнулся полковник. – Во-первых, в кабинете велась съёмка и в архиве, как музейный экспонат, хранится объяснительная сержанта Тальникова от семнадцатого июля, две тысячи третьего года. Внешность и синяя папка у него описанны подробно, до деталей совпадают с внешностью и папкой исчезнувшего в здании ФСБ. Объяснительная написана сержантом, во время облавы на берегу он потерял значок и упустил задержанного.
    Опять парадокс! Объяснительная Тальникова первый задокументированный парадокс.
    — Фантастика! – полковник заулыбался. – Когда видел, что происходит, был шок! Иннокентия Семёновича в фейке никто не упрекнёт и искусственный интеллект от документов службы отключен. Меня это зачаровало, когда же просмотрел съёмки двенадцатого марта, подо мной поплыли облака. Эксперты сомневались из-за того, что в сети файлы появились раньше даты съёмки… Зачем понадобилось переносить в прошлое? – вопрос сложный, отвечать не хотел, Богданов понял и отвлёкся от нежелательного вопроса: – У меня до сих пор мороз по коже! И всё умещается на руке? – глаза Богданова светятся.
    — Без подробностей! Вы сами видели записи.
    Олег на всякий случай перехватил инициативу:
    — Самое время поговорить о деле!
    Полковник улыбку спрятал.
    — Тогда говорите что вам надо.
    В обмене информацией второй обязательно получает преимущество. Поэтому отпарировал:
    — Вернёмся к поводу встречи. Что интересовало вас?
    Выпад точный, Богданов понял, лёгкой игры не будет.
    — Хотим исследовать прибор, определить возможности, провести анализ и скопировать устройство.
    Сказано честно, постарался быть честным в ответ:
    — Убить хотят меня, часы – моя защита. Поэтому исследовать прибор не дам, часы работают только с одним владельцем, то есть со мной... Так, что ещё? Попытка копировать, как и исследовать недопустима. Но могу рассказать о его истории. Полная история уже недоступна, но то, что знаю, могу рассказать. – я помолчал, давая полковнику возможность оценить. – Часы, как вы догадались, из будущего, принёс их мальчик...
    И я стал фильтровать материал, удерживая беседу, не давая возможности расширить диапазон. Богданову нельзя предоставить ничего серьёзного. Рассказ о Викторе Александровиче и его тихом подарке завершил рассказ. Лапша у полковника свисала с ушей, я ничего не сказал о конструкции и программировании перехода.
    У Богданова вопросы:
    — А там в переходе что? – он продолжал интересоваться подробностями, почерпнутыми в Голливуде. – Ветер? Молнии? Яркий свет?..
    — Вы же видели! Ни ветра, ни молний, – на видео мой двойник просто исчезает. Чик – и всё! Мне пришла идея, как и конструкторам будущего о защите: – Страшный результат переходов – возможные перемены в истории. Историю менять нельзя, мир с новой историей как и вообще без неё – дикость. Не будет ни завтра, ни вчера, ни правды, ни лжи – мёртвый мир!
    Полковник щурился и молчал, как видно, решал как реагировать. И друзья мои были в состоянии шока. Продолжил:
    — Сомневаюсь, что это передовое, в кавычках, устройство стоит того чтобы дарить человечеству...
    — Но это реальность, её изменить невозможно. – возразил Богданов. – Процесс пошёл, мозги заработали. Даже если часы исчезнут, факт возможности останется. Лёд тронулся, но нам, если часов не будет, начинать придётся с нуля, позже других...
    — Да, на общих основаниях. – продолжил я. – Так пусть все будут в равных условиях. Патриотизм не причём!
    Я подтвердил свою монополию владельца. Богданов с серьёзным лицом не стал комментировать подробности и обобщил:
    — Я рад, наша встреча прошла продуктивно, мы слушали и слышали. Но до общего знаменателя не дошли. Будем работать. Следующий раз встречаемся... – это он задал вопрос.
    — Созвонимся позже. – твёрдо ответил я.
    Богданов встал. Олег, удержав меня, проводил его до выхода.
    Всё прошло быстрее, чем мы думали. Когда остались втроём, Олег сказал:
    — Зря ты так много наговорил. Так останемся без козырей.
    — По-моему мы должны как можно быстрее разрешить конфликт. – вставил Димка. – Не очень много знаем, но я бы рассказал всё!
    Мы с Олегом в удивлении смотрим на Профессора. В единодушном ранее клубе единство пошатнулось. Работа Богданова. Надо теперь вернуть наше единство.
    — В одном он прав, лёд тронулся. Моя неосторожность приводит к катастрофе. Надо исправлять…
    — Марианская впадина? – съехидничал Димка.
    — Это о чём? – его не понял Олег.
    Дима пояснил:
    — Валера хочет утопить часы в Марианской впадине или разбить кувалдой.
    — Зачем?
    — Я объясню. – надо развести оппонентов. – У тебя, Олег ещё есть время?
    — Часа полтора.
    — Машина на ходу?
    — Стоит во дворе…
    — Давай, поищем кое-что!
    Ещё в подъезде объяснил, ищу свежий бетон. Олег навскидку предложил три варианта:
    — Залили фундамент, новая птицеферма посёлка Октябрьский, в тридцати километрах отсюда. Второе: бетонные основания под мост объездной дороги выше по течению, рядом со старым однополосным, которым пользуются только пешеходы. И последнее: газовщики тянут трубу вдоль автострады на Энск. В ямы ставят опоры и заливают бетоном. Но это маленькое...
    Поехали вначале к мосту. Но там заливки не обнаружили. Две ямы на этом берегу с остатками опалубки демонстрировали заполненное нерастаявшим льдом дно.
    — Должны были с теплом начать… – пробормотал Олег.
    Когда ехали дальше, он спросил:
    — Правда хочешь уничтожить часы?
    — Да! Ищу точку, где это сделать.
    — Не жалко?
    — Вещь бесценная, но опасная... Удержать в тайне не удалось, боюсь, начнутся трагедии.
    — Какие трагедии?
    То ли плохо объясняю, то ли меня Олег не слышит. Объяснил:
    — Некто, получив часы, рано или поздно начнёт заботится о своём благополучии и начнёт менять историю…
    — Это не страшно.
    — Не скажи! История опасная штука. Ты, например, не родишься...
    — Но я уже есть! Будет хуже, если убьют. Но ты прав, история, за которой поколения предков – самая большая наша ценность. Сотрут её, вместо нас придут чужие... Считаешь, машина времени такое может?
    — Даже при заложенных ограничениях, сила у неё небывалая. Ядерная бомба – игрушка, это ещё страшнее. Полковник сегодня напугал, сказал про реальность, которую изменить невозможно. И ты прав, история – наша самая большая ценность!
    Вдоль шоссе действительно шла трасса газопровода. Через каждые 20 метров стоят опоры и ямы под опоры. Не доезжая Лебяжинского водохранилища хайвэй встал в заторе. На трассе пробка.
    Мы с Олегом пристроились в хвосте и я пошёл выяснять причину пробки.
    — Бомба! – лениво ответил парень за рулём японского внедорожника. – Экскаватор зацепил бомбу…
    В самом начале пробки кто-то говорил:
    — …Маленькая, но экскаватор разнесла бы…
    Впереди, за перегородившей трассу машиной ГАИ, у дороги работали сапёры. Безо всякой суперброни и касок с забралами, легко одетые парни трудились у кустов. Дальше стоит военного окраса ГАЗ-66 с жёлтой полосой по борту.
    Я вернулся.
    — Бомбу нашли строители. Это надолго, едем обратно.
    Развернулись, поехали. В городе Олег спросил:
    — Место определил?
    — Не одно, каждые двадцать метров...

Глава 10. В роли ангела

    Мы с Ликой часто созваниваемся. Она выгружает свои проблемы: про отношения с одноклассницами, ссоры с матерью, про фотографии в комнате и громкую музыку… Радовался, ощущая себя её старшим братом, от этого чувствовал благодать.
    До конца отпуска ещё три дня! Как считает Димка, отпуск прошёл с приключениями! С приходом полковника стало спокойнее, даже появилась надежда на благоприятный исход…
    Опасался снайперов, не раздвигал шторы и к окнам не подходил. Зато дома стал снимать часы, на руку цеплял только перед сном.  На запястье красный след стал постоянным.
    На всякий случай собрал ликвидатор. Из изоленты, полипропиленовой трубы нужного сечения и старого будильника, который стал сердцем конструкции. Со схемой пришлось повозиться. Сменил батарейку, подобрал материал с сопротивлением кожи. Такой стала влажная тряпка. Часы, обутые на модель руки, выдавали зелёные импульсы с частотой один герц, то есть шестьдесят ударов в минуту, нормальный человеческий пульс.
    Проработал и выполнил испытание для показа возможности провала часов через бетон. На столе расстелил полотенце, символизирующее дно колодца куда будет залит бетон. Сверху ставлю стул и под него уложил подушку, символизирующую бетон. Запрограммированные часы с ликвидатором кладу на стул и давлю сканер отпечатка, у меня две секунды, отдёргиваю руку и устройство с часами исчезает.
    Жду и ничего не происходит. Потом понимаю, что всё произошло давно, раньше момента исчезновения котлов на стуле. Снимаю стул, поднимаю подушку, устройство лежит на полотенце с погасшими цифрами. Лишь зелёное сердечко продолжает мигать раз в секунду.
    Приготовил устройство-ликвидатор к переноске. В сумку, с которой ходил на работу, уложил всё, только без часов. В нужный момент собрать и запустить могу за минуту. Создание, испытание и остальное заняли у меня меньше трёх часов. Профессор будет удивлён, он считал быстро мне с этим не справиться. К тому же наш последний спор отложен. Надо ему объяснить почему Богданов не прав, а котлы без меня опасны. Надел часы, выставил аварийный минимум и двинулся к Профессору.
    Димка меня ждал.
    — Ты серьёзно решил не показывать часы Богданову? – с порога спросил он.
    — Ему-то зачем? Майору уже показывал в действии! – возмутился такой претензии.
    — Не так я сказал!.. – разозлился Дима. – По-моему, ты безоговорочно должен отдать прибор и рассказать всё, что о нём знаешь!
    Это вообще неожиданно. Не верю что он так легко ушёл от принципов безопасности.
    — Ты серьёзно? Если отдам, обратного пути уже не будет!..
    — Но ведь обратного пути действительно нет! – гнул своё Дима. – Ты сам слышал, что сказал Богданов. Мозги уже думают, куда надо. Даже без часов всё будет также, как с часами. Нам самим придётся начинать с нуля. Неужели не хочешь, чтобы на циферблате надписи были на кириллице, а на корпусе – на латинице? – это возврат к разговору о происхождении машины времени.
    — Очнись! Ты уже начал историю менять. – Димка, похоже, не ведает куда ведёт такая дорожка. – Какой мир будет с такими как ты? Положишь жизнь на то, чтобы подкинуть маленькому Вите отечественную машину времени, или не дашь встретиться его родителям... История – это череда событий и она такая, какая есть! Сдвинешь звено, пирамида рухнет. Создавать новейшую историю придётся на костях предков и крови потомков. Ты сам за это готов отвечать?
    Дима остался с открытым ртом под испуганными глазами. Запал ругаться у меня как-то сразу иссяк.
    — Я штот не додумал… – ура! Профессор признаёт ошибку. – Действительно, придётся всё… И дядьку твоего жалко… А может, было бы лучше ему остаться с родителями. Может ради этого и стоит что-то менять?..
    Я отрицательно покачал головой. Если можно будет изменить что-то в будущем, не будет у меня дяди, часов, Лики. И мир мой рухнет! Если раньше мы зависели только от прошлого, будущее творили сами, то теперь зависим и от прошлого, и от будущего. Димку успокоил шуткой:
    — Не знаю откуда черпаешь такой оптимизм. Стоит мне с тобой согласиться, в Храмах будущего, меня станут изображать с огненными рогами и чёрными крыльями и имя моё будет проклято во веки веков!
    Димка поморщился, считает, защищаю свою монополию. Монополия моя вынужденная, мы с часами связаны безальтернативно. И вынужденно защищаем друг друга. Но его легко убедила  новая звезда – Богданов, старая дружба теперь по боку? Потом Профессор пожалеет, всё поймёт и вернётся. Мы оба никуда не денемся. Но пока перестал понимать, я ушёл молча, как у него и принято. Дима также промолчал.
    Но у меня есть на кого опираться, остальные: Олег, Сергей и Петька, никаких Богдановых не слушали, имеют своё мнение. Решаю созвать узкую встречу, клуб-минус, обсудим как быть.
    Дома взял «китайца», неизвестного Богданову, позвонил Петьке:
    — Слушаю! – откликнулся тот чужим голосом.
    — Привет, братан!
    — О, Валера! – узнал он. – А я думаю, кто это звонит… Здорово! Ты, братан, смотри-ка, потерял телефон?
    — Нет. Это система безопасности запущена. Мой номер прослушивают, а нам надо договориться, минуя Профессора…
    — При чём он? Профессора прослушивают?
    — Думаю, надо встретиться вчетвером без него. Сможем?
    — Как не смочь, сможем! Только где?
    — Не знаю. У меня и Димки исключено! Необходима иная точка… Только предупреди остальных…
    — Добро, будь спок, найдём, предупредим! – обнадёжил он. – Я перезвоню.
    Ждать, когда твоё решение начнёт реализовываться, худшее из всех зол. Чтобы отвлечься, занялся едой. Продукты иссякли, полки холодильника замерзали в пустоте, пришлось идти за продуктами. Звонок Фокина пришёл возле кассы магазина.
    — Всё. Мы договорились!.. – отрапортовал братан.
    Единственным помещением для переговоров, оказался гараж Сергея, время – восемь вечера. Не раздумывая, сказал:
    — Хорошо!
    Выбрано позднее время, после заката. Гараж Сергея один из двух, между которыми напугала кошка. Когда готовил перекус, на новый номер ответил Олег.
    — Это ты, Валера? Что опять?
    — Тебе Фокин разве не звонил?
    — Нет! Мне только ты, получается, звонил. Случилось что-то?
    Странно. Братан переговорил со всеми, но Олега в этот список не включил. Это меняло ситуацию кардинально. Я сказал:
    — Давай встретимся сейчас.
    Перед встречей успел продумать весь дальнейший процесс. Про мирный выход речи уже не было. С Олегом определили в каком направлении и как будем действовать вместе. Вернувшись домой, начал детальную разработку своей части нашего плана. Кто-то со своего обмана должен получить плюс. Всё решал тонкий расчёт с порядочной долей везения. Чтобы довести шансы до приемлемых, стал мудрить с часами. С трудом, но сделал, всё должно получится.
    К восьми, когда ожидалась встреча с Сергеем и Петькой, уложился. Выждал и опять нырнул в шесть часов вечера 14 марта. На всё, про всё, у меня только пять минут. Надел куртку с почти оторванным рукавом, в ней нужный рукав доступней, вышел и по лестнице спустился во двор. Там повстретил соседа с восьмого, как обычно кивнули друг другу, и пошли каждый своим путём. Мой путь вёл меня к гаражам, обогнул дом и спрятался в зарослях ивняка. Отсюда неплохо видно и гаражи с тыла, и щель между гаражами.
    Время вышло, возвращаюсь через темноту и холод. Едва вернулись звуки, открыл глаза. Стемнело, девятый час. С той стороны гаражей яркий свет, слышны беспокойные звуки, оживление. Влияние майора Вяземского очевидно! Сейчас всё выясним...
    Загнал часы до локтя, там искать не будут. Широкий рукав помог программировать. Набрал без четверти восемь, время ожидания встречи. Оставил до возврата ещё пять минут, снял защиту и щёлкнул сканер. Отсверкалось, снова вижу гаражи, теперь в темноте. Поправил обманку на запястье, натянул рукав и вышел к Сергею с Петькой. Стоят у гаражей, беседуют. Когда приблизился, Петька спросил:
    — Кто тебе рукав порвал?
    Времени чесать языком нет. Задал встречный, контрольный вопрос:
    — Где Олег?
    — Сказал, что не сможет сегодня. – соврал Сергей.
    Петька не очень удивился. В общем, против Сергея ставлю виртуальный крестик и предлагаю:
    — Тогда начнём?
    Несмотря, что дверка для входа в гараж открыта, Сергей стал распахивать ворота.
    — Зачем? – это не сильно волновало, но спросил.
    — Бензином воняет, чтобы не угореть…
    Кивнул, что понял. В гараже тьма, ощупью приблизились к тёплому автомобилю. Я сел сзади, сказал:
    — Надолго не задержу. Всего пара минут… – надо ускорить реакцию. – У нас сегодня, как вы знаете, была встреча с полковником Богдановым. Так-то парень он ничего, даже Профессору понравился… Только всё та же песенка про патриотический долг… Ничего нового. Думаю, он не лучше майора.
    Про беседу приврал, чтобы оправдать несогласие с полковником.
    — А ты, братан, смотри-ка, с этим не согласен? – поинтересовался Петька, севший справа.
    Сергей, сел за руль, оглянулся:
    — Надо было соглашаться.
    — Я-то согласен. – ответил как мог добродушно. – Просто ФСБ не знают, чем хотят вооружиться, атомная бомба, по сравнению с этим, что детская погремушка, без меня этого никто не знает, а меня не слышат… – тут я сказал честно, что думаю.
    Произошедшее дальше, казалось вчерашним друзьям геройским: Сергей как бы по привычке вставил ключ и, будто случайно, моргнул фарами. Потом полностью повернулся, как-то походя промокнул кулаком лицо и вцепился в левое плечо. Фокин ожидаемо навалился на правую руку. Сижу расслабленно, не сопротивляюсь. Предали всё-таки... Пришёл зря, не стоило предоставлять Вяземскому такой шанс! Послышался топот, в гараж ввалились посторонние, снаружи включили прожектора.
    Моих «друзей» подменили. Им успел только сказать:
    — Стыдно будет потом!..
    В ответ Сергей пробормотал:
    — Смотри, чтобы тебе стыдно не было…
    Неуклюжая тёмная фигура тоже здесь, Профессор, не глядя, подошёл и стал заниматься моей левой рукой, которую к нему протянул заменивший Сергея. Кожа руки ощутила знакомые пальчики. Он засучивает рукав, возится с тряпками. В последнем слое спрятаны старые часы на сломанном браслете, четыре железные шайбы и плоский кругляш из пластиковой банки от сметаны. Это должно ощущаться котлами. Когда со звоном посыпалось на железный пол, Димка удивился:
    — Как же?..
    Тот, что держал руку, тоже растерялся, хватка ослабла. Знакомый голос одёрнул:
    — Руку не отпускать!
    — Добрый вечер, Иннокентий Семёнович! – я попреветствовал не без сарказма.
    Что ответил майор, уже не слышал, время присутствия истекло, подступила тьма. Руки, растянутые как на кресте, освободились. Пошла самая не до конца предвидимая фаза в моих расчётах – выход.
    Пока фаза возврата не прошла, вывалился из машины и побежал. Ледяной воздух обжёг лицо... Всё кончилось на пороге гаража, удар, меня бросает вперёд, от света слепну, фигура, случайно выросшая передо мной, остановить не могла. Налетел и сбил. Разбираться кто такой нет времени, свернул между гаражами. За мной ринулись следом, но повалились из-за россыпи камней под ногами. Кричать «стой!» поздно, но всё равно кричат.
    Побежал к углу Правобережной и Королёва, где должен дожидаться Олег. Но понял, догонят. Спасёт новый прыжок. Не сбавляя скорости, сунул руку в разрыв рукава, не глядя набрал «300» на «100», снял защиту, вдавил сканер и остановился, не обращая внимания на настигающих.
    Прыжок на пять минут назад. В это время здесь меня не ждут. Когда вышел из сияния, улица пуста и темна. Рванул к перекрёстку с Королёва. Подбегаю, машина стоит где договорились. Запрыгнул назад, захлопнул дверь. Олег хотел завести мотор предупреждаю, чтобы не трогался, пока не скажу. Объяснить ничего не успел, нахлынула тьма… Олег послушался, когда вернулся раздался незнакомый голос:
    — Давай, проезжай быстро! – послышался как приказ. – Преступников ловим!
    Для Олега прошептал:
    — Давай, поехали! – и Олег тронулся.
    Когда свернули, перебрался на переднее кресло.
    — Куда? – спросил Олег.
    — Туда, куда сам знаешь! – ответил. – Конечно к трассе на Энск.
    Не ожидалось, что нас там могут ждать, непредусмотренный караул ждал на выезде из города. Пост никого не останавливал, лишь внимательно наблюдал за выезжавшими машинами. Наверняка работа Вяземского. Машина Майорова наверняка у них в списке. Олег сам свернул в переулок до поста. Открыв дверь, сказал:
    — Спасибо большое, дальше доберусь сам.
    Олег кивнул и достал из бардачка мою сумку. Почти километр пришлось брести по буеракам вблизи шоссе, светиться у дороги считал нежелательным. Половина машин с видео регистраторами, по записям которых возможно будет найти место, где оставил котлы.
    Вот начало трассы газопровода, всё открыто, труба прикрыта жидкими кустиками, всё будет на виду.
    Ещё через километр начал накрапывать дождик. Иду дальше. Срезая поворот, трасса немного уходит в лес. Только к половине одиннадцатого нашёл подходящую точку, дорога за густым подлеском. Первый попавшийся бетонный постамент по параметрам скрытности подходит.
    С трудом стащил с руки часы, застегнул на трубе, забилось зелёное сердечко. Стал придумывать, когда же на этом месте была яма. И услыхал внезапную подсказку:
    — Ямы выкопаны в конце февраля, а залили бетон семь дней назад…
    Голос из-за спины. Обернулся, мужчина сворачивает палатку, на меня не смотрит.
    — Кто вы такой? – бежать поздно, да и обстановка не располагает к бегству. Мужчина встал, отряхнул колени и заявил:
    — Имя моё вам ничего не скажет.
    — И всё-таки... – мне нужно знать с кем свела судьба в этой точке пространства.
    — Пушкарёв, Арсен Родионович… – всё-таки ответил он.
    — А звание? – полагаю, без звания сотрудника, Богданов здесь никого не поставит.
    Возник где-то на заднем плане вопрос о таком совпадении, ведь точку я выбрал случайно. Мужчина на секунду замялся. Ответил:
    — Профессор, заведующий кафедрой релятивистской механики государственного университета города Санкт-Петербург.
    Врёт! Кто бы сюда мог пригнать профессора из северной столицы? Я съязвил по этому поводу:
    — Не знал, что там есть такая кафедра...
    — Кафедры ещё нет, – парировал незнакомец, – будет только в две тысячи сорок третьем…
    Он заботится о правдоподобии для меня. Лживая работа Вяземского! Я сформировал правильный вопрос:
    — А вы что делаете в этом месте?
    — Вас жду, Валерий Евгеньевич.
    Ответ честный с любой точки зрения. Так ответил бы и действительный профессор из две тысячи сорок третьего. Но я, больше по инерции, спросил:
    — И как давно?
    — Четвёртая неделя… Здесь я с конца февраля.
    До меня это не успело дойти, когда из-за кустов полоснул свет с трассы. И я узнал того, кто ехал со мной в автобусе и потом кивнул с улицы из-за спины Лики. Длинный плащ, короткая бородка и усы с проседью. Сейчас он без очков.
    — Мы встречались... – начал я.
    Но профессор перебил:
    — Я, как мог, следил за вами. – собеседник спокоен. – Хотелось поговорить, спросить, но не решался…
    Напомнил ему:
    — В автобусе мы сидели рядом…
    — И сейчас я не могу решиться… – это на штуку Вяземского не похоже. В конце концов часы, остались лежать на бетоне, взять легко, но попыток не делается.
    И у меня созрело несоответствие:
    — Как меня находили в городе? – я знаю про два раза в один день.
    — Вот чем! – Пушкарёв достал из кармана нечто вроде светящегося смарта тоньше игральной карты.
    Подошёл взглянуть. Сторона устройства, словно снимок сверху, демонстрировал цветную карту местности. Виден изгиб шоссе с движущимися точками, как видно, транспорта. Перед большим водохранилищем, зелёный лесок, посреди которого мигают рядом две красные звёздочки…
    — Что это? – ткнул пальцем в звёздочки.
    — Это два наших взведённых джампера. Ваш вон там на имитаторе.
    Он разглядел и моё пустое запястье, и уложенное на бетонном основании устройство ликвидатора.
    — Джамперы? – завлекло новое слово.
    Только сейчас заметил свечение из-под рукава. Он – путешественник в своём прошлом.
    Трудно представить, человек решил в прошлом пожить и случайно натыкается на другого путешественника. Но всё логично, первые сведения о часах появились из-за моей ошибки только сейчас. Пушкарёв ищет следы часов.
    — О чём вы хотели меня спросить?
    — Откуда ваш джампер? – снова это слово.
    Спрашивает явно про котлы. Джампер – машина времени! Может он – отец, в один момент утративший и сына, и устройство возвращения во времени...
    — Витя ваш сын?
    Арсен Родионович вздрогнул.
    — Где он?
    — Его уже два года как нет. Осталась семья, дочка Анжелика Викторовна Егорова, ей шестнадцать…
    — Егорова? – удивился Арсен Родионович.
    — Его усыновили…
    Мы говорили бы ещё долго, но время присутствия выходило. Арсен Родионович объяснил:
    — Мне пора, но не могу не сказать: в этом месте должна остаться глубокая воронка. Всё, до шоссе, унесёт взрывом! На джампере поставь не меньше пяти минут и беги! О машинах не беспокойся, никто не погибнет…
    Решил что зря так близко к дороге встал. Но искать новое место некогда, усиливается дождь. Пушкарёв взял за руку, сказал:
    — Возьми!.. – и что-то вложил в ладонь. Не осознав что это, поднёс руку к глазам, в руке светится карта с линией шоссе, лесом и звёздами.
    Одна из звёзд исчезла и я всё понял. Пушкарёв попрощался и ушёл обратно в своё будущее.
    Разорванный рукав пропускает влагу, стоит шорох от крепчающего дождя. На шоссе фары и в воздухе сверкание капель дождя.
    Почему будет взрыв? Я планировал убедиться что часы надёжно спрятаны и только потом уйти. Пушкарёв меня предупредил и спас. Не верить этому глупо! Выставил на возвращение триста секунд, а время когда часы реализуются в прошлом: 14-го марта 2018 года, незадолго как в яму зальют бетон. Четырнадцатое марта во всей этой истории играет важную роль. Все пути, как в своё время через Рим, ведут через четырнадцатое марта… И там закончатся. Взрыв случится уже в настоящем, через триста секунд. Всё потому, что в будущем это уже случилось!
    Дождь стал ливнем. Куртка промокла насквозь. Поставил устройство между петлями арматуры на макушке стоящей в бетонной заливке сваи и указательным пальцем активировал сканер. Пару секунд часы спокойно лежали на мокром бетоне и бесшумно исчезли. А палец, оставшийся рядом, получил ощутимый электрический удар. Руку я отдёрнул от уже пустого места. Так распрощался с котлами! Больше не будет прыжков во времени, встреч с двойниками и бегства от противников.
    Подхватил сумку и побежал по грязи. Взобрался на насыпь и, скользя по промокшей обочине, рванул к городу. Бежать советовал Пушкарёв. Поэтому не сомневался. Пятнадцатиметровая воронка должна остаться далеко.
    Лужи на асфальте в темноте почти не видны. Бегу, не оглядываюсь… Когда стал согреваться, сетка дождя засияла. Фары показались из-за пригорка, это автобус. Часов нет, по ощущениям, автобус подъедет к месту возвращения котлов на исходе пятой минуты. Спасётся ли при этом водитель, значения не играет, с ним будут и пассажиры!
    Чтобы не было желания объехать, пошёл навстречу, перегораживая дорогу. Автобус летит, не снижая скорости, расстояние сокращается быстро. Расставил руки и встал на месте. Такого знака не объехать! Мокрые тормоза завизжали метров за сто. Автобус приблизился и встал, не доехав нескольких шагов. Продолжаю стоять с поднятыми руками. Время должно кончится…
    — Эй, чучело! Больше стоять негде? Уйди с дороги!
    Вероятно, это водитель высунулся и кричит. И тут полыхнуло! Автобус засиял от вспышки. По ушам ударил раскатистый звук. Земля всколыхнулась под ногами. Налетел порыв горячего ветра...
    Сияние угасло и я обернулся. В воздухе почти застыли пылающие фрагменты кустарника. Вокруг того места клубами поднимается дым или пар. Приближается по встречной полосе трейлер и его сносит на нашу сторону. Водитель, похоже, не видит ни дороги, ни нас на своём пути. Хорошо, что сообразил надавить тормоз. Грузовик остановился не доехав до автобуса метров пятьдесят.
    Сверху повалилось подкинутое взрывом, горящее падало и дымилось на асфальте. Дама в белой парке с меховым капюшоном бегала у автобуса, не обращая внимания на ливень, открывая рот будто кричит. Но после звуковой волны от взрыва я ничего не слышал, в ватную тишину окунулся мир.
    Дама в белом шевелит губами не просто так. В руке у дамы телефон. И мне пора звонить.
    Форма пришедшего ответа на мониторе появилась быстро. Что говорят не слышу, но заорал:
    — Это Евграфов! Хочу обрадовать, только что ликвидировал объект. На пятнадцатом километре трассы на Энск. Необходима неотложка. Под взрыв попали автобус с пассажирами и грузовик…
    И отключился.
    Первая неотложка увезла кого-то из пассажиров. Вяземский и Богданов подъехали позже, с ними целая команда, человек семь в тёмном. К тому моменту от крика голос сел, а слух стал исправляться и я повёл контингент к точке взрыва.
    — Осторожно! – прохрипел, подходя к краю дороги, за краем вздыбилась земля перед воронкой. И добавил, помня заложенный в часы источник энергии: – Возможна радиация.
    Все, будто я скомандовал остановиться, остановились. Воронка оказалась чудовищной! В ней бы уместился небольшой самолёт. С дороги дна не видно.
    Тронув меня за плечо, что-то сказал Богданов. Я повернул к нему ухо.
    — Чем вы их так взорвали? – повторил он громче.
    — Ничем! – проорал. – Отправил на семь дней в прошлое, пока не было бетона…
    В глазах полковника вопрос. Пришлось объяснять:
    — Часы разлетелись на атомы и оттого радиация…
    — Ядерный источник?.. – прокричал Богданов.
    — Да! – ответил.
    Тогда Богданов скомандовал и все отодвинулись. Последним выбирался из ямы Вяземский. Очень ему хотелось меня поймать и найти часы. Только руки коротки...
    Когда подъехали сотрудники МЧС, слух почти восстановился. Опровергая Профессора, спасатели привезли радиометр. Не такой крутой, как у Вовки из Беларуси, но это не помешало и через минуты оградили опасную зону. Остальная поверхность и дорога, где мы стоим, не осталась безопасной. Камни, фрагменты бетона, раскиданные на большом расстоянии, сбрасывались в воронку. По периметру её обтянули лентой и выставили какие-то знаки с черепом.
    Пассажиров автобуса эвакуировали в город на Газелях, сам автобус на прицепе и в сопровождении автоинспекции тоже отбуксировали. Водитель трейлера отказался от госпитализации и, перебинтованный, повёл помятую машину сам.
    К часу ночи остановленное происшествием движение возобновилось. Пора и нам уезжать. Садясь за руль, Вяземский заявил, что повезёт меня только в наручниках. Ответил: «Пойду пешком». Хотя мечтал о сухой и тёплой домашней обстановке.
    Богданов, видя моё состояние, исправил своего консультанта:
    — Это шутка! Садись, отвезём!
    Перед самым городом пришёл звонок Олега. Как видно он не мог уснуть. Спросил:
    — Получилось?
    — Да, сейчас домой еду. Завтра поговорим.
    Когда засовывал смарт в карман, наткнулся на карту. Совсем забыл об этом подарке. Достал из кармана, по потолку салона разлился свет цветного монитора.
    — Что это? – оглянулся Богданов.
    — Подарок! Интересная штучка из будущего, карта определяет координаты близлежащих машин времени. Недавно было две, после взрыва не осталось ни одной. Но я уверен, они могут появляться снова. Сказать, что собираюсь со своим подарком сделать?.. – решил поиграть с ними.
    — Только попробуй! – прошипел Вяземский.
    Я рассмеялся. Желание уничтожать прошло. Карта, пожалуй, может оказаться кому-то полезной..
    — Юрий Маркелович, держите. Мне это ни к чему.
    Протянул детектор, Богданов взял и оценил:
    — Царский подарок! Даже не знаю, чем отплатить?
    — Я знаю, отвезите домой и обо мне забудьте!

Часть вторая.  Все мои ангелы
Глава 1. Свобода без свободы

    От меня теперь ничего не зависит, войну свою закончил. Почувствовал это освобождение только сейчас, когда проснулся Навалившееся отошло в сторону, на первом плане моя жизнь. Философские ограничения всеобщей безопасности, казались теперь дурным сном, от которого приходит пробуждение.
    Прошло время, когда волновали дела высокого полёта. Вчера, довезённый домой, впервые спал беспробудно ни о чём не беспокоясь...
    Но в шесть позвонил отец.
    — Всё спишь? – удивился он – Я у твоего подъезда!
    Вскочил, оделся, сунул в карман паспорт, ключи, смартфон и водительское удостоверение. У порога подхватил, вдруг ставшую моей, куртку Виктора Александровича. Предстоял долгий путь. Отец давно планировал этот визит к предкам и тут удачное стечение обстоятельств, начало его отпуска совпало с окончанием моего. Сто шестьдесят вёрст до деревни Раскольниково и, самое трудное, километров пять по дороге, существующей только на старых картах, по бездорожью, в которое в это время превращается стезя до уже не существующей деревни Шубинки. И там конец маршрута.
    Батя посадил меня за руль, сам пристегнулся сзади и, закрывая глаза, пробормотал:
    — Разбуди, когда подъезжать будешь.
    Дорогу до Раскольниково, знаю как дважды два. Половину пути до развилки на энской трассе пролетели минут за сорок. Дальше гнать стало труднее. Чтобы не разбудить отца, поехал осторожней. Оставшиеся сорок вёрст тащился больше часа. Так, что доехали только в половине десятого. Отец проснулся когда форсировали крайнюю лужу.
    Пешеходный мост через речушку нуждался в капитальном ремонте давно. Поэтому Приус, оставили на том берегу, загнав в кусты, а мост перешли пешком.
    Старый погост на пригорке. Здесь я был дважды. Прошлый раз приезжали летом четырнадцатого. Но из-за дождей почти ничего не делали. Только поправили крест Сильвестру Павловичу, подлатали скамейку у могилы Павла Демидовича, которого в нашей семье почему-то звали Дед Катай, прикрутили к памятнику Фаины Онисимовны заказанный в мастерской металлический портрет с послевоенной фотки.
    А сегодня мы оказались не единственными на взгорке, на котором расположилось позабытое кладбище, там трудилась женщина, прибираясь между памятниками, сгребая прошлогодние ветки и листья. Они с отцом разговорились, оказалось, у них много общего: Елена Трофимовна в детстве играла с папой, когда тот приезжал в Шубинку.
    — Редко бываете! – сетовала. – Сюда уже не ходят. Приходится ухаживать, чтобы не заросли. Меня не будет – следить некому!
    Я взялся выравнивать кресты, батя их протирал и подкрашивал. Работа не сложная, но трудоёмкая. Освободились только в первом часу. Солнце в зените, заметно потеплело, снял куртку. Прибрал мусор, отнёс и закопал у берега. И мы сели завтракать. Мама приготовила целый пир, хватило бы на взвод. Угостили и Елену Трофимовну. И батя пообещал подвезти её до Раскольникова.
    Отец, когда завтракали, стал разглядывать меня:
    — Выглядишь неважно. Устал отдыхать?
    Пришёл шанс поделиться о случившемся. Сказал честно:
    — Помнишь, я спрашивал про часы дяди Вити?.. Так вот, они оказались машиной времени…
    Отец спросил:
    — Имеешь в виду, точные?
    — Нет, имею в виду машину перемещений во времени… – не стал в даваться в подробности, просто поставил в известность.
    Елена Трофимовна, услышав это, усмехнулась, но сообразив, что смех не к месту, прикрыла рукой рот, но смотреть стала с непонятным сочувствием. Отец к своим словам всегда относился серьёзно. Должность чиновника по связям с общественностью принуждала.
    — Как у Уэллса? – нашёлся он, вспомнив увлечение фантастикой.
    — Нет. – возразил я. – Настоящая, только работающая назад и обратно...
    Я постарался исключить понятия: прошлое и будущее. Отца, «назад и обратно», добило: Глупости у младшего в голове. Машин времени нет и быть не может… – отразилось у него на лице.
    — Ну ты даёшь! – это можно понять и как иронию, и как восхищение, отец старался высказываться неопределённо.
    Попытка знакомить с проблемой, как понял, безнадёжна. Наш поздний завтрак на свежем воздухе после этого проходил в молчании.
    Позавтракали, собрались, перенесли пожитки через мост, батя занял место водителя, я пристегнулся рядом, Елена Трофимовна со своими граблями устроилась на заднем сидении и все двадцать минут поездки молчала. Когда в Раскольникове от пассажирки освободились, батя меня спросил:
    — Так что там с машиной времени?
    — Тебе же не интересно. – упрекнул его.
    — Считаешь, я безразличен к твоим словам?
    Я промолчал – это ясно и так. Хорошо что он помнит о моих словах. Но батю заело, что промолчал, он стал время от времени подкидывать наводящие вопросы: «С чего я решил, что те часы – машина времени», «Может это связано с новейшими научными идеями, которые ему неизвестны?» Наконец, за развилкой, когда подъезжали к Лебяжинскому водохранилищу, я решил ответить:
    — Можешь не верить, но за две недели отпуска нагулялся в прошлом до отвала. И с братом твоим встречался. У нас было только полчаса, поговорить не успели… Он родился не в 63-м году и его родителей ещё нет…
    — Постой, погоди! – батя перебил меня и, вырулив на обочину, остановился. – Как ты с ним говорил?
    — Он прислал письмо с приглашением и мы встретились двадцать четвёртого сентября две тысячи одиннадцатого, шесть с половиной лет назад.
    Я на миг представил себя на месте отца и понял, что без специального и длительного объяснения, он всё равно ничего не поймёт. То, что мне, видевшему часы в действии, было понятно без объяснений, для него нуждалось в доказательствах.
    — То есть, ты был у него в прошлом? – до него удивительным образом дошло.
    — Конечно! – ответил.
    — Покажешь, что он тебе писал?
    Я на смарте нашёл снимки послания, протянул ему. Пока отец читал, лицо выражало противоречивые эмоции, батя и верил, и не хотел верить, узнавал в написанном руку брата и сомневался. Закончив, сказал:
    — Не всё понятно… Почему, например, мне и родителям, он ничего не говорил… Мы не чужие. Почему скрывал, что часы – машина времени? Ощущение недосказанности, хуже того, обмана...
    — Он не любил, когда часы называли машиной. – ответил ему. – Для него – это просроченный билет в детство…
    Отцу пришла интересная мысль:
    — Где сейчас эти часы?
    А показать ему нечего, кроме разве...
    — Поехали, сам увидишь. – решил что покажу оставленный след.
    За водохранилищем проехали километра четыре и подкатили к воронке.
    — Здесь! – и махнул рукой в сторону, где был взрыв. Воронка днём гляделась во всей страшной полноте: вывороченные деревья, обгоревшие кусты и вал вздыбленной земли перед асфальтом. Отец притёр машину к валу.
    — Как сюда часы попали?
    — Я сам поставил…
    — Тут с тонну тротила! – прикинул батя. – С войны что ли осталось?
    Ответить я не успел, в боковое стекло постучали. Мы оба повернулись. Гаишник в тёплой куртке, прикрытой серебристым дождевиком, махнул рукой у фуражки:
    — Не стойте здесь, проезжайте! В грунте пустоты, можно провалиться.
    Отец послушно тронулся. Когда отъезжали, я вставил свою правду:
    — Дезинформация и враньё. Стоять нельзя из-за радиации… Ты видел его накидку?
    Батя притормозил и оглянулся, гаишник торопливо возвращался к своему автомобилю в оставшихся целыми кустах. На плечах трепыхалась накидка, казавшаяся вначале дождевиком. Отец, что такое радиация и как от неё спасаться, знал, но спросил:
    — Ты серьёзно?
    Я пояснил:
    — Прошлой ночью спасатели собирали радиоактивные фрагменты в эту воронку.
    — Радиоактивность что ли из-за часов? – начал понимать он.
    — Не забывай, это устройство, требующее большой энергии.
    Мы окончательно остановились. Батя заглушил мотор и повернулся ко мне.
    — Хочешь сказать, оставив часы где взрыв, хотел спастись от радиации?..
    Батя ещё не всё принял, мне пришлось рассказывать и про мощность, про срок работы часов, замеры радиации в разных режимах, что проводили мы с Профессором. И он стал задавать умные вопросы: про научные работы, сложности производства, стоимость прибора, что случилось и могло случиться, и как я намеревался использовать дядькины котлы.
    По дороге к городу он спросил:
    — Сколько людей знает об этом?
    Успокоил:
    — Очень немного.
    — Этим должна заниматься служба Бортникова. – он попал в точку.
    Услышав, что ликвидировал устройство в пику ФСБ, отец покачал головой:
    — Всё равно, рано или поздно кто-то это сделает! Может лучше было оставить? Я не вижу опасности узнать про скрытое раньше, всегда хотел знать, как было на самом деле… – рассуждал словно Богданов.
    — Это, батя, не прогулки и не способ узнать подробности. Это способ изменить прошлое. А такая возможность носит отрицательный характер...
    — Почему не положительный? Знания – благо!
    — Положительный только для тех, кто меняет. Остальные об этом и не узнают, но история примет другой рукав...
    Отец включил своё:
    — Но, когда и у твоего Вяземского будет такая машина, всё изменится?
    — Ничего не изменится. Неизвестных станет больше, даже теоретический контроль исчезнет.
    — Это ты пожалуй хватил! Ведь способы контроля тоже будут меняться.
    — Может быть... – ответил нейтрально. При этом в голове мысль: «Опять будет соревнование меча и орала! Никто не победит, проиграют все». Но вслух это не выдал.
    — Вот видишь! – батя меня не понял и выдал резюме: – Так что ты погорячился!
    — Просто дал последний шанс истории остаться неизменной…
    Батя подвёз к дому. В квартире завалился на койку, забылся сном. И снилось: давно топаю сквозь тёмный лес, с трудом выхожу на дорогу и вижу, приближаются фары... Стою, кричу, машу руками, машина, моя последняя надежда, пролетает, остаюсь в пустом лесу один и без надежды... Просыпаюсь, переживаю, что бросили одного в неизвестном месте.
    Резкий звук, от которого проснулся бушует в комнате. Надрывается в куртке старый телефон. Номер незнакомый.
    — Слушаю!
    — Это Валерий Евгеньевич Евграфов? – незнакомый женский голос.
    — Вы кто? – спросил вместо ответа.
    — Корреспондент «Вечерних Огней» Надежда Самохина. Надеюсь взять интервью.
    Это шутка? Спросил:
    — Интервью о чём?
    — Вчера произошла авария… – начала Самохина.
    Права получил недавно и считаю себя заинтересованным специалистом. Аварии, пробки, проблемы транспорта и госавтоинспекции – это моё, мне это интересно.
    — Спрашивайте. – хотел с опросом разделаться побыстрей.
    — Я сейчас у вашего подъезда… – вместо вопроса подсказала Самохина.
    Это не опрос, настоящее интервью. Раз пришла, пусть! Пригласил:
    — Пятый этаж, квартира восемнадцать…
    Корреспондент Вечерних огней вместе с оператором появились через минуту. Самохина – малорослая стройняшка, тучный оператор рядом с ней казался слоном. Про съёмку меня не предупреждали, а я даже не причесался.
    Оператору кухня показалась тесной, прошли в чуть более просторную комнату. Надеясь, будет недолго, спросил:
    — Что интересует?
    — Скажите, Валерий, – приступила к допросу Надежда, – как вы оказались вчера ночью на трассе, где была авария?
    Это было совсем не то. Трасса у нас одна и там ночью произошла не авария, а настоящая катастрофа. Увёл от конкретики:
    — Кто вам такое сказал?
    — У меня свой человек в одной государственной организации! – не смутилась Самохина. – Вчера ночью на энской трассе недалеко от города столкнулись автобус с тяжёлой фурой и были жертвы…
    Всё сверху донизу – неправда, но мне надо выйти сухим, поэтому исправлять не стал:
    — А я причём?
    — Ну, как же? Ваше имя и адрес…
    — Клевета! Ни о чём таком не слыхал. – что, в какой-то степени, было истиной.
    Лицо Самохиной вытягивалось, оператор опустил камеру с плеча.
    — А как же ваш адрес?.. – она не успокоилась.
    — Спросите своего человека. – порекомендовал.
    — Но вы согласились дать интервью. – щёлкнула пальцами Надежда и оператор вновь вскинул камеру.
    — Считал, хотите провести опрос про аварии.
    — И у вас есть что сказать? – взбодрилась она.
    —Месяц, как сдал на права... – соврал, чтобы исключить желание продолжить. Конец интервью. Оператор покачал головой. Но Самохина не сдавалась:
    — Про аварию никто ещё не знает, мы станем первыми…
    Жалеть не стал:
    — В этом я не виноват.
    Оператор пожалел:
    — Может ещё какую тему подкинут?
    Сочувствие – плохой советчик, и пока они не отвернулись, выдал:
    — Хотите тему? Есть достоверные сведения, до вчерашнего вечера в городе работала машина времени… – выдал от единственного носителя достоверности.
    Мелькнувшее оживление потухло. После облома с аварией, верить в машину времени не стали, репортаж не вышел, поле боя они покинули.
    Уже вечером позвонила Лика. Говорили обо всём, но я не касался главного, не мог сказать что уничтожил часы, она этого не поймёт и не простит сказанного вскользь.
    С последней гаражной фикции перестал существовать клуб, со мной остался только Олег. А Калашников с Фокиным и Сергиенко, половина клуба, перешла и остались на той стороне. Незаметное предательство Богданова, приведшее к такому состоянию, кроме меня не заметил никто. В попытке захвата принимал участие его консультант, оставивший полковника вне подозрений.
    О какой свободе я думал утрому? Свободе бегать от проблем? Сбежать от проблем нельзя, можно не замечать, спрятать, забыть. Но всё вернётся.
    Следующим утром, несмотря на запрещающую договорённость, позвонил Вяземский. Он про меня не забыл:
    — Здравствуйте, Валерий Евгеньевич! – сама вежливость!
    — Здравствуйте, Иннокентий Семёнович! У нас был договор... – начал.
    — Забыть? – понял майор. – Я забыл, но коллега из МЧС о вас вспомнил. Он разыскивает участников катастрофы. Нашёл водителя фуры, тот получил хорошую дозу, лежит в клинике...
    Я понятливо вставил:
    — Он оказался совсем близко…
    — Автобус был дальше, – согласился майор, – но пассажиры тоже попали в зону поражения. И вам необходимо пройти обследование. Обратитесь в поликлинику...
    С добрым утром! Всё, казавшееся ушедшим, неожиданно вернулось.
    После завтрака новый звонок смартфона.
    — Слушаю! – в ответ молчание.
    Класть на место смартфон не стал, позвонил Майорову. Олег буркнул:
    — Позвоню позже… – и смарт сыграл отбой.
    Все заняты, у них что-то происходило, но меня не касалось. Отпуск продолжается.

Глава 2. Будущее проясняется

    Все заняты, пора и мне навести у себя порядок. Но по дороге в магазин меня перехватили два парня в гражданском. Показав навскидку удостоверение, настойчиво усадили в машину. Чтобы уйти от такого захвата, часов уже нет, поэтому отказываться не стал. Как и ожидалось, привезли в знакомое четырёхэтажное здание, провели к знакомому кабинету на третьем, там ждали оба: и майор Вяземский, и полковник Богданов.
    Не поздоровавшись и строго сдвинув брови, Вяземский начал:
    — Мы же с вами договорились!..
    Я не хотел затягивать, сразу перешёл к активной обороне:
    — Не помню, чтобы договаривались, была просьба... – Вяземский даже опешил! Он наивно считал меня уже союзником...
    — Как же? Вы должны были в поликлинику…
    Его перебил Богданов:
    — Я говорил вам, Иннокентий Семёнович, этот человек имеет свои твёрдые убеждения и сделать его податливым не выйдет… Здравствуй, Валера!
    Богданов, если и пытался привлечь собеседника на свою сторону, то делал это незаметно, так что казалось, сам идёшь туда. Полковник привычно излучал доброжелательность. Видимо счастлив видеть меня вновь, живого и невредимого.
    — День добрый! – настолько же добродушно ответил ему, – Надеюсь, у вас тоже всё хорошо?
    В кабинете свободным стоит ещё один стул, не спрашивая разрешения, сел.
    — Садись! – запоздало позволил полковник, он спрятал улыбку и стал излагать: – Чтобы разгрести дела, нам года не хватит и нас после прочтения рапорта попросят принести справки от психиатра, а документы посчитают фейком. До взрыва я был самым счастливым, теперь всё изменилось: артефакта, окупавшего любые издержки, нет, ты, как владелец, неподсуден, а остальное, включая и это, – Юрий Маркелович махнул рукой в сторону лежащего на журнальном столике детектора, – ничего уже не значит. Фиксировать машины времени есть чем, самих машин не предвидится. Доказать что не игрушка, боюсь, не сможем.
    Я к этому и стремился: машин времени нет и детектор не нужен!
    — Меня ждёт отъезд, но чтобы труды не прошли даром, предлагаю самому оформить воспоминания, в виде рассказа, мемуаров, отчёта... В любой форме, как пожелаешь. Отразишь последовательность действий, ощущения, тонкости функционирования… Скажу сразу, публикация не ожидается, опус для архива, в лучшем случае, под грифом «Для Служебного Пользования». А мы останемся при твоих интересах, если помнишь, защита тебе необходима.
    С последним утверждением я согласен. Ликвидаторы пришли раз, будут приходить и дальше и мне без часов уже не спастись.
    — Ты остался мишенью! Противник будет следить, писать угрозы, контролировать телефон и определять где находишься, беспокойство надолго. Мы тебе для безопасности необходимы.
    Умение полковника словами добиться нужного эффекта, продолжало поражать. Но он прав, и звонок молчаливого абонента, и угрожающее сообщение должны вселять сомнения. Ко мне присматриваются снова. Связывать себя с отчётом не хочу, дипломатично промолчал.
    — Теперь, о взрыве... – продолжил Богданов. – Эксперты оценили его от полутонны, до десяти тонн тротилового эквивалента. Судя по остаточной радиации, взрыв близок к ядерному. У экспертов сомнение, что такое мог сделать настолько незначительный объект без специального оснащения. Но эксперты продолжают работать. А пассажиры автобуса, оставшиеся в городе, подлежат проверке. Водитель фуры, например, сейчас в критическом состоянии, ослеп...
    Случилось это из-за меня, данные Пушкарёва требовали подтверждения. Время замёрзло и я его толкнул восклицанием:
    — Выживет! – и добавил: – Никто не погибнет...
    Хотелось чтобы Пушкарёв оказался прав.
    — Никто? – недоверчиво повторил полковник.
    — Мне так сказали: никто не погибнет.
    Арсен Родионович, сказав так, не учёл факт своего вмешательства. Господа офицеры смотрели удивлённо. Богданов спросил:
    — Кто сказал? Когда?
    — И почему мы только сейчас об этом узнали? – сварливо добавил Вяземский.
    В ответ у меня прорвался сарказм:
    — Извините, не доложил...
    Богданов постарался объехать назревающий конфликт:
    — Если выживет, хорошо, но он не один такой. Ты не был пассажиром автобуса и не ехал с фурой. МЧС тебя не включил в списки, так как к месту взрыва ты пришёл своим ходом. Для безопасности надо пройти обследование.
    Поход по медикам в мои планы не входил. Попытался избежать или оттянуть:
    — Мне будет позволено вернуться домой, закончить свои дела?
    — Боюсь, нет!.. – встрял Вяземский.
    Богданов встал и, подходя к двери, произнёс:
    — Без вариантов, я пригласил медицину сюда… – и он вышел.
    Вяземский остался и рассматривал меня, как энтомолог рассматривает уникальную букашку, прежде чем, во славу науки, проткнуть её булавкой.
    В кабинет молча вошли двое: немолодой мужчина, в одежде без претензий на оригинальность и молодая женщина, одетая безупречно. Поскольку они не представились, для себя наградил их простыми названиями: «мужчина» и «мадемуазель».
    Пока мадемуазель готовилась заняться моей кровью, господин начал допрос. Стал спрашивать: на каком расстоянии и каким боком стоял к точке взрыва? Каков мой возраст? Работаю ли физически, не увлекаюсь ли спортом? Давно у меня седина?..
    Удивился последнему вопросу, седины у меня не было... Где он её увидел? Зеркал у Вяземского в кабинете нет... Разговоры надоели и я перевёл стрелки на тихо и незаслуженно радующегося хозяина кабинета. Сказал:
    — Седина – результат химической атаки. Меня отравили…
    — Чем? – взбодрился мужчина. – Подробней, пожалуйста.
    — О подробностях спрашивать его! – кивнул в сторону майора. – Если не скажет, значит, государственная тайна!
    На этом опрос кончился. Мужчина понял, объяснений не дождаться. Сказал:
    — Надо бы миелограмму и УЗИ, но только после биохимии... – и с мадемуазель тихо ретировался.
    Вяземский, желавший высказаться, сделать это не успел, в дверь, как только медицина ушла, заглянул Богданов:
    — Иннокентий Семёнович! На минуту… – и меня оставили одного.
    Расслабиться не успел, возник нехарактерный шипящий звук и кто-то возник на периферии зрения. Повернул голову – там стоит Пушкарёв. Пушкарёв из дальнего будущего словно иллюзия возник прямо в кабинете Вяземского... Абсолютно нереально!
    — Только тихо! – предупредил Пушкарёв.
    И без предупреждения сижу, молчу.
    — Нет времени объяснять, срочно уходим! Встань здесь!.. – точку на полу показал рукой.
    Всё до абсурда нереально, потерял ориентиры, ничего не делаю. Всё это не в лесу, а прямо у Вяземского!
    — Пожалуйста. – он просит. – Надо уходить, сюда сейчас вернутся…
    — Зачем? – очнулся я и тут же осознал, насколько глупо звучит.
    Спасшему меня в своё время Пушкарёву, не верить нельзя. Встаю куда указал. Пушкарёв взял за руку, натянул на запястье какой-то напульсник. И пока я его разглядываю, по коже пробегает импульс и всё темнеет. Это что ли переход такой? Без холода, без толчка, только с чувством невесомости и мерцающим багровым сумраком! И страшно, и радостно вновь окунуться к прежним ощущениям перехода. Переход продолжает существовать и после гибели котлов! Воздухом наполнить лёгкие не успел, но перекрыл дыхание.
    Вместо ледяного воздуха, лицо овевает тёплый ветерок. Проверяя, осторожно потянул носом, задержки нет дышать, можно. Привычное исчезло, оценить происходящее не могу. Обычная при возвращении мерцающая полутьма оказалась на старте. Тёмная фигура плывёт рядом, могу протянуть руку, коснуться. Хоть мы и не связаны, продолжаем переход вместе.
    — Я ждал, что не удивишься. – голос Пушкарёва прервал тишину.
    — Вы говорите?.. – до конца не соображая, сморозил очередную глупость.
    Пушкарёв, не обращая на это внимания, ответил:
    — Со времени первых джамперов техника ушла далеко. Этот экземпляр раз в десять мощней первой нашей машины и контролирует большее пространство: и воздух, и побочные предметы, не исключая попутчика.
    — И куда мы? – все признаки что нас возвращает в неведомое будущее.
    — Возвращаемся ко мне! – подтвердил он. – У нас есть минут десять, поговорим.
    И я спросил своё:
    — Зачем я?.. – слово «зачем» давно крутилось в голове.
    — Помнишь прибор, – откликнулся он, – который определяет координаты джампера?.. Мне объясняли, всё, что беру, обязательно надо вернуть. Таков закон! Когда вернулся, понял, всё изменилось. Того времени, откуда отправлялся, больше нет. Всё поменялось и стал нужен человек, способный исправить это положение. Выбрали тебя! Почему? Потому что началось с тебя, в твоём две тысячи восемнадцатом. Вот и пришлось мне ходить за тобой. Идея не моя, решение нашего подпольного союза...
    — Подпольный союз, это что?.. – для меня, переживающего не лучшие времена, слова обожгли, светлого будущего не предвиделось: подполье, борьба, тюрьмы, ссылки...
    — Эсвэ захватил власть, владеет бесконтрольно. Началось с запрета вояжей во времени. Теперь путешественник подсуден, если не оплачена такса, средства для неё требуются большие...
    — Что ваш подпольный союз хочет от меня? – вернул беседу к прежнему направлению.
    — Это нам скажут только когда будем на месте…
    — А что такое эсвэ? – поднял другую тему.
    — Сперва они ратовали за неприкосновенность истории, будущее видели обращённым назад к славным временам прошлого, поэтому называли себя Славные Времена, так раньше называли, теперь и официально они: КОТИ, или Комитет Ограничения Темпоральной Инвариантности. Язык сломаешь! Проще называть СВ. Как они добились контроля, стали разрешать всё, но за плату! Оплатившие допускаются к джамперу. С путешественником работает сотрудник безопасности, он один отвечает за акцию. СВ стал самым влиятельным игроком на рынке услуг. В их руках и санкции, и сокращение лимитов, и ликвидация допусков на переходы для стран и компаний, и штрафы с конфискацией нелегального оборудования. Законным считается только проведённое через них. И мы с тобой, появившись там, тоже станем преступниками. Вынуждены будем бежать…
    — Арсен Родионович, когда побежим, это не бросится в глаза охране? И как сможем покинуть это здание? Там же охрана! – высказался, яснее некуда.
    — У нас этого здания нет.
    Я вспомнил как сам переходил к моменту до постройки и падал с высоты. Но Пушкарёв продолжил:
    — В том месте построена многоуровневая парковка. Мы прибудем в другом районе. Джампер перемещает не только во времени, но и в пространстве, попадём в канализационный коллектор… – увидев мою реакцию, успокоил: – Не бойся, останешься сухим! В коллекторах нет системы наблюдения и нас не заметят.
    — И джампер не засекут? – детекторы джамперов у них точно должны быть.
    — Засекут, не сомневайся, – успокоил мой попутчик, – и вышлют патруль, но нас там уже не будет. Хватит разговоров, осталась минута. Запомни, всего узнать не успеешь, старайся молчать и быть незаметным. Не выделяйся, веди себя как все…
    — Откуда мне знать, как ведут себя у вас.
    — Представь себя разведчиком! Теперь готовься. В точке, где окажемся, сможем оставаться только семь минут. Наряжаемся и валим!
    Валим? Это слово из моего времени... Не успел спросить про наряд, как началось! Тусклое мерцание разгоралось, послышался шорох, слегка качнуло и окружающее исчезло в сиянии. Когда открыл глаза, оказался в помещении без окон, с выгнутыми наружу стенами и плоским полом, будто жилая труба. Вокруг изумрудного цвета полупрозрачная мебель: столик, шкафчик, пара откидных сидений. Здесь можно отдыхать цивильно. Никакого коллектора. Это была шутка? Но какой-то запах есть, скорей всего технический. Так пахнет нагретое железо со смазочным маслом.
    Арсен Родионович откинул крышку люка под ногами, оттуда достал баулы, в них – скафандры. Развернули, вошли, застегнулись. Сделали всё быстро, баллон сжатого воздуха не давит, мешает только шлем на голове. Через шлюз в торце помещения, вышли наружу. Снаружи – настоящий большой коллектор. Ветвятся в разных направлениях туннели. Мы под землёй. Для ходьбы здесь проложены мостки. Теперь мы технический персонал, рабочие. Опустив прозрачные забрала и включив на плече фонари, двинулись, типа: «Валим!»
    Тоннель ведёт то сужаясь, то расширяясь. После сорока минут бегства свернули в тупик и подошли к лесенке, петлями уходящей в потолок. Остановились, Пушкарёв на палец перчатки надел кольцо. В воздухе появились объёмные цифры «19:58» и женский голос сообщил, что звонков и уведомлений не поступало, погода в городе малооблачная свежая, воздух чистый, уровень загрязнений около трёх сотых процента, моросит дождь, температура двадцать два градуса.
    — Когда выйдем наружу – нас подберут. – пообещал Пушкарёв и откинул шлем.
    Я откинул тоже. Будущее в коллекторе запахло реально чем-то несвежим.
    Подъём по лесенке. Сверху нас ждало пустое помещение без дверей. Куда нам дальше? Арсен Родионович усмехнулся моим глазам, подошёл к стене с нарисованным квадратом и коснулся края. Сказал:
    — Выйти отсюда легко, вот зайти не всякий сможет, для этого нужен ключ. – а квадрат сдвинулся, утонув в стене и мы вышли в неосвещённое пространство. На потолке зажглись звёзды, стал виден широкий проход.
    — Идём! – Пушкарёв шагнул за порог и предупредил: – Помнишь? Не привлекай внимание, здесь уже интеллектуальное наблюдение.
    Звёздный свет с потолка, предвидя куда пойдём, разгорался перед нами. У поворота, звёзды свернули. За углом ждал самоходный пандус, едва на него наступили, нас вынесло на улицу. Над нами распахнулось небо будущего, с серыми облаками, из которых сыплет обычный дождь. Вокруг, сколько видно, стеклянные стены с клубящейся поверху зеленью, вероятно, живой. Под нами пешеходная улица, она разделена светящимися полосами, по которым местные свободно ходят. Они не бегут от дождя, вроде даже гуляют с удовольствием.
    Город я не узнаю, он без машин и знакомых строений выглядит рисунком. Через минуту нас нагнала, похожая на прозрачный кирпич, машина с мигалками. Когда поравнялась, боковые двери сдвинулись, две пары рук подхватили и втянули нас внутрь. Внутри парни моего возраста.
    — Свои! – успокоил Пушкарёв. – Можешь расслабиться.
    Прежде расслабления мы стали знакомиться. Первым протянул руку юноша в серой футболке с обтягивающими рукавами до локтя и в шортах до колен. На голове у него нечто вроде шлемофона с очками. Представился:
    — Дима!
    — Валера! – ответил и пожал протянутую руку.
    Другой, одетый в джинсы с подпалиной, в ветровке, из-под которой выглядывает красная футболка. Он назвался:
    — Гавриил!
    Словно архангел улыбчивый, сияющий. Как и положено архангелу. Спросил:
    — Как добрались?
    Пушкарёв в нашей беседе не участвует, отвечать пришлось мне:
    — Путешествие было лёгким и приятным, лишь станция прибытия подкачала. – вспомнил попадание в коллектор.
    — Вышло как и планировали, – подхватил Пушкарёв. – через коллектор.
    — Военные условия, ничего не поделаешь. Наша битва только разгорается, мы вынуждены пользоваться любой оплошностью властей. Они не смогут заткнуть все дырки. – прокомментировал серьёзный Дима.
    Мне это мало что говорит, поэтому повернулся к Пушкарёву:
    — Куда едем?
    — Скоро будем на месте, катим по Богданова. Ещё минут пять. – ответил мой гид.
    — Богданова? – меня удивило новое имя. Свой город знаю и помню хорошо, такой улицы не было. По крайней мере до полковника ФСБ.
    — В древности называлась Правобережной. – объяснил Дима. – Но после гибели губернатора, её назвали его именем.
    — Тот это Богданов, твой знакомый! – сказал Пушкарёв.
    Я глядел недоверчиво. Как из учёного мог случиться губернатор?
    — Вы, Валера, его знали? – с трепетом спросил Гавриил.
    Почему знал в прошедшем времени? Знаю! Но меня опередил Пушкарёв:
    — Знал, конечно! Они вместе работали по Агату двадцать-восемнадцать...
    Дима присвистнул. Что такое «Агат двадцать-восемнадцать» мне объяснить не успели, транспорт остановился, двери раздвинулись и посторонний голос произнёс: «Улица Богданова, двести шестьдесят один. Приятной вам работы!»
    Только сейчас заметил, место, где ожидал увидеть водителя, пустое. Нас вёз автопилот.
    Мы с Пушкарёвым вышли. Сейчас дождь шёл и здесь. Я нащупал за плечом шлем и укрыл голову.
    Провожать Дима с Гавриилом не стали, прощаясь, махнули нам, двери закрылись и прозрачный кирпич с мигалками бесшумно укатил.
    Здесь тоже всё незнакомо. Возможно в прошлом где-то здесь стоял мой дом. Перед нами ушедшая за облака стеклянная стена. Рядом другие башни, перед фасадами которых нет привычных парковок. Как горожане добираются на работу, ходят по магазинам, в гости и в другие города, если автомобиль вышел из моды? Но многоуровневая парковка всё же была...
    Лифт из фойе на первом поднял нас на 57-й уровень. Для входа в лифт Пушкарёв применил говорящее кольцо и когда поднялись, сразу попали в квартиру.
    На квартиру здесь всё не похоже, напоминает лабиринт с цветными стенами и без дверей, будто в катакомбах одни углы. Пушкарёв, сказав: «Минуту!» скрылся за каким-то углом, а из-за другого в это же время вышла женщина. Язык не повернулся назвать её бабушкой. Она – леди с высокомерными манерами. Когда сказал: «Здравствуйте!», она, не сводя строгого взгляда, слегка наклонила голову. Как нужно себя вести при этом объяснить некому. Так и стоим, ждём чего-то. Дождались, вернулся Пушкарёв:
    — Что это ты, голубка, стоишь и гостя не принимаешь? Познакомься, это Валера…
    И всё стратегически изменилось! Леди стала обрадованной старушкой, встретившей горячо любимого внука. Всё-таки меня здесь ждали!
    Пока стягивал скафандр, голубка питерского профессора, помогая, хлопотала рядом. Потом, как почётного гостя, проводила умываться. Здесь умывались как в космосе с помощью тающих после использования салфеток. Вместо обычной раковины здесь какой-то салфеткоприёмник. Напульсник, которым наградил меня Пушкарёв в кабинете Вяземского, чтобы не замочить салфеткой, стянул и сунул в карман.
    Кухня, или что там у них было вместо неё, оказалась за двумя углами. Хозяйка углы раздвинула, получилось пространство со столиком и удобными сидячими местами. Чаёвничали с ароматным вареньем, сделанным, как показалось, в домашних условиях и по старинному рецепту. Я совсем растаял, воспринимал происходящее так, будто зашёл навестить старых друзей.
    Пушкарёв с той нашей встречи состарился, в этой действительности для него прошли годы. Но глаза и голос те же.
    — Ладно! Пойдём теперь, поговорим. – сказал Пушкарёв, когда чайная церемония завершилась.
    Дверей по-прежнему нет, сдвинув перегородку в кухне, мы перешли в помещение с прозрачной стеной, выходящей в облака.
    Подойдя, оценил провал за стеклом бесконечной глубины. Город прятался в тумане. Казалось, мы в воздухе, стоит сделать шаг, нарушить балансировку и полетим вниз.
    — Теперь можешь спрашивать обо всём. – разрешил Пушкарёв, когда устроились на шезлонгах перед стеклом.
    Вопросов накопилось много.
    — Какой сейчас год? Думаю, не меньше ста лет прошло, город как чужой, не узнать. – хозяин отвечать не спешил и я продолжил: – Автомобилей не видел кроме того беспилотного кирпича что вёз по городу. И что такое «Агат 20-18?»
    Были и другие вопросы, но решил пока ограничиться. Пушкарёв кивнул:
    — Агат 20-18 произошёл от нашей с тобой общей ошибки. У твоих федералов так окрестили работы по, как у нас говорят, ДжаДету (джампер-детектору). На этом и взошла звезда Богданова. Он собрал спецов и через год демонстрировал прототип с имитатором джампера. Кейс детектора вышел большим, но работал. Группа Богданова, не получив поддержки, не распалась, а занялась своими разработками. Пошли хорошие заказы, фирма росла и стала поддержкой экономики региона. Богданов, как ты слышал, ушёл в политику, стал губернатором... Сразу скажу, в транспорте не разбираюсь, но автопилот был уже в твоём времени. Ручное движение в городах у нас запрещено. А про год, точно, сейчас август две тысячи сто пятнадцатого.
    — Как надолго я здесь? – здесь здорово, но дома ждали необходимые дела.
    Пушкарёв покачал головой.
    — Давай пока не будем об этом. – ушёл от прямого ответа. – Я и такие как я, находимся в оппозиции. Россия двенадцать лет назад опрометчиво подписала Конвенцию о контроле за перемещением во времени, инициированную СВ. Но не ратифицировала, наша деятельность на этом поприще всё-таки полулегальна, союз носит партизанский характер, с вытекающими последствиями. Сейчас должен прийти товарищ, обладающий полномочиями, он расскажет всё, что захочешь. Я сейчас только исполнитель по доставке.
    — Ну, тогда задам вопрос для исполнителя. Случайно ли, когда вы там появились, в кабинете кроме меня никого не было?
    Пушкарёв покачал головой и улыбнулся:
    — Сам понимаешь, не случайно. Была многоходовая операция, в результате которой запись с видеокамеры оказались в сети. А там указаны место, дата и время. Всё просто!
    — Действительно, проще некуда! – съехидничал я. – Никто не знал раньше, насколько жизнь там, в прошлом, может контролироваться из будущего… Всё что считаем случайностью и выглядит, как нелепое стечение обстоятельств, может оказаться многоходовой операцией, где мы, живые и свободные, только пешки в чужой игре!
    — Зачем же так мрачно? – возразил Пушкарёв. – Всему виной ошибки привнесённые бесконтрольными путешествиями. Мы, как можем, вынуждены их исправлять. Кроме нас этим никто не занимается. СВ безопасность свою только декларирует, при этом плодит ошибки, сваливая всё на подпольное сопротивление, которое, без поддержки государства, продолжает делать ошибки, но мы единственные занимаемся регенеративными функциями восстанавления. Наши действия оправданы и гуманны. Восстанавливаем статус-кво, возвращая мир в состояние исторической справедливости. Это один из краеугольных камней транзитной хронологии! Это, кстати, тоже подпольная наука... Знаешь, после возвращения с поисков сына, когда мы с тобой встретились, пришлось восстанавливать собственную жизнь. До сих пор встречаю знакомых, которые меня не знают.
    Владимир, которого мы ждали, пришёл ночью. Я спросил:
    — Владимир… а как вас по отцу? – привык обращаться уважительно, по имени-отчеству.
    — А как бы вам хотелось? – спросил он.
    Настаивать не стал, по-видимому, и имя его ненастоящее. Поэтому перешёл к ожидаемой и интересной для меня теме:
    — Объясните, Владимир, с какой целью меня выдернули из кабинета майора Вяземского? Я не верю, что истинной целью было спасение моей не очень-то ценной жизни.
    Владимир хохотнул:
    — Вот так, Арсен, мы напрасно считали его статистом! – потом обратился ко мне. – Нам нужны были именно вы. Ваше появление в кабинете Вяземского – единственная ваша локация в том промежутке времени. Ведь только вы можете помочь вернуть объект Агат до того, как с ним начнут работать…
    — Вы имеете в виду ДжаДет? – у них объект Агат мог иметь и другие значения, а не только джампер-детектор.
    — Да, детектор... – Владимир не удивился моей осведомлённости. – Мы пытались выяснить, где он хранится, но никаких…
    Мне всё стало понятным.
    — Я знаю где он! И если меня отправить в точку откуда забрали, я его верну.
    — Как?.. Мы ищем давно, но так и не сумели... Сколько потребуется времени? Вы, наверное, понимаете…
    — Десяти секунд достаточно!
    — Шутка? – Владимир опешил.
    — Где запись, по которой меня нашли? – поинтересовался у Пушкарёва.
    — Запись у тебя? – спросил его и Владимир.
    — Хорошая копия! – уточнил хозяин и обратился к пустому пространству:
    — Мой компьютер, пожалуйста: приложение от шестого сентября сто четырнадцатого, код шестьсот пятнадцать, с момента Икс!
    Никаких признаков компьютера не вижу, но в воздухе возле стены появился вид недавно покинутого кабинета Вяземского, где мой двойник сидит, оставленный всеми. Я попросил:
    — Десятью минутами раньше. – и когда нужный момент подошёл, сказал: – Здесь.
    Богданов  протягивает руку к журнальному столику, говорит:
    — Остальное, включая и это, ничего уже не значит. Фиксировать машины времени есть чем, самих машин не осталось. Доказать что не игрушка никто не сможет.
    — Рукой указывает на детектор. – пояснил.
    — Не видно. Там папки. – заметил Владимир.
    — Детектор там!
    — То есть он лежал передо мной! – простонал Пушкарёв.
    Пообещал:
    — Всё верну…
    Началась подготовка. Зарядили джампер, требовавший разовой зарядки. Согласовали, чтобы мой голос воспринимался как голос хозяина. Объяснили тактику.
    Когда подготовку закончили, двинулись из дома в ночной город, пешком дошли до парка. Здесь взведённый Джампер не будет привязан к жилому комплексу и не выдаст «партизан».
    Дождь кончился, в воздухе повис аромат влажной чистоты. Пока джампер определялся со своим положением в пространстве, для меня повторил инструкцию Владимир:
    — Вот пакет для прибора. У тебя пятнадцать секунд. Включаешь автономность, отстёгиваешь браслет, в пакет опускаешь детектор, останется секунда, сигнал – подбрасываешь. Не перепутай: автономность, браслет, детектор-пакет, сигнал и подбросишь!
    Я предположил:
    — А вы ловите!
    Он покачал головой.
    — Если всё сделано верно, джампер с детектором никуда не попадут, исчезнут, станут тёмной материей. Поэтому тебе к нам вернуться не светит! Пусть исчезнут только они…
    О таких сложностях не знал. Высказал своё отношение:
    — Жалко, это же ваш нелегальный!..
    — Нисколько не жалко! – ответил Пушкарёв. – Если всё выйдет, пространство ему пухом!
    Владимир:
    — Джампер уже определился с координатами. Вам удачи!
    — Передай привет внучке! – сказал Пушкарёв.
    Когда разошлись, я скомандовал:
    — Машина, пуск!
    Стал разгораться ослепительный свет…
***
    Много минут спустя сияние угасло, а в центре знакомого кабинета, исчезали двое путешественников, молодой и старый. Высадка прошла снайперски! Времени мало, скомандовал: — Автономный режим! – отстегнул браслет, опустил в застегнувшийся самостоятельно пакет детектор со столика.
    Всё готово, можно запускать, осталось шесть секунд. И именно в этот момент дверь раскрывается, входит боец в гражданском, как видно, стоящего у двери бойца смутил шорох двойного перехода. Когда вошёл, реально сложившееся положение тоже не понравилось: привезённый стоит у двери, держит что-то в руке. Ни первого, ни второго он допустить не мог!
    — Стой!
    И вцепился. Дело получало опасный оборот! Боец не знает чем рискует и не знает как действовать. Схватил руку, пытаясь отнять джампер.
    Сигнала нет, но подкинуть джампер чтобы не отправить в полёт бойца, пришлось. Джампер, описав кривую, оказался в руках Вяземского, зашедшего следом. Он удивился, как ловко всё вышло. И тут сигнал!
    — Бросайте! – крикнул майору.
    Секунда и тот, с удивлением разглядывая захваченный прибор, исчез.

Глава 3. Уэллс плачет

    Когда вернулся Богданов, меня, как преступника, с вывернутыми за спину руками держал боец. Весёлого в этом ничего, но я давился хохотом.
    — Отпусти! – приказал полковник. Парень отпустил и по жесту Богданова покинул кабинет.
    Ни о чём не спрашивая, Богданов налил стакан воды и протянул. Меня трясло. Так всё нелепо вышло... Да, желал Вяземскому плохого... Вернуть ничего нельзя, Вяземского больше нет и не будет! У меня с ним связана самая драматичная страница жизни, полная приключений, успехов и неудач. Но это глупая и незаслуженная смерть.
    Богданов стоит и ждёт, когда кончится истерика. Когда беспокойное дыхание стало утихать, он протянул салфетку и рекомендовал:
    — Говори.
    Полковник был прежним, способным отделить зёрна от плевел. Пытаюсь рассказать:
    — Только что перечеркнута самая выдающаяся часть вашей биографии, полковник. Надеюсь, мир стал лучше... – понял, что говорю не то и снова залился идиотским смехом.
    Богданов поморщился, но работать со мной не стал, пришлось успокаиваться самому. Отдуваясь, произнёс:
    — За секунду здесь, я прожил десять часов в мире ста лет спустя, где был, но больше не будет комитет ограничения темпоральной инвариантности, – вспомнил непроизносимое название, – держащий монополию переходов во времени, а виной то устройство, что лежало здесь. – я наконец успокоился.
    Взгляд Богданова метнулся к столику. Обнаружив отсутствие детектора, он ничем не выдал своего отношения. И я продолжил:
    — Меня послали за ним, возвращаться должен был джампер без путешественника, потому как исчезнет безвозвратно. Я подкинул и крикнул: «Брось!», но Вяземский, поймавший, не послушался...
    В кабинете тишина, мне смеяться над этим недоделанным миром поздно, всё уже прошло. Списать гибель на машину времени, в которую никто не верит, бессмысленно. Я сказал:
    — Может посмотреть видеозапись? Она сейчас работает...
    Богданов совет воспринял.
    — Сиди, посмотрю сам. – сел за компьютер, стал колдовать.
    Звука нет, монитор не вижу, но по лицу Богданова могу судить что он видит. Краем губ улыбнулся, реагирует на визит медицины. Потом напрягся, стал смотреть внимательно. Вероятно увидел появление незнакомца. Обратился ко мне:
    — Подойди, будь любезен!
    Не двинувшись, объяснил:
    — Этот с седыми усами – Арсен Родионович Пушкарёв, пенсионер из две тысячи сто пятнадцатого. Это он передал прибор.
    — А у него на руке?..
    — Джампер! Машина времени с функцией перемещений в пространстве. Мы зашли здесь, а вышли в канализационном коллекторе.
    Полковник хмыкнул, запустил просмотр дальше, но тут же удивился:
    — Оп!
    — А это я. – верно понял удивление Богданова. – Вернулся чтобы спасти мир будущего…
    Не стал уточнять, что мир спасал от Богданова.
    По прикидкам, время моего визита истекло, Богданов сидел за компьютером по-прежнему. Когда он мог уже смотреть на себя, встал от компьютера и сказал:
    — Надо бы тебя задержать, но факты – упрямая вещь. Ты не отлучался, Вяземский зашёл и не выходил…
    — А запись?.. – напомнил ему.
    — Запись? Ты о чём? Не было никакой записи. Кто-то ещё утром камеру выключил… – у меня шок, полковник лжёт! Но он продолжил: – Теоретически майор Вяземский здесь, у себя в кабинете.
    Я возразил:
    — А как же свидетель?
    — Да, младший лейтенант присутствовал и скажет, что майор исчез после того, как ты бросил в него нечто.
    Полковник сходил за лейтенантом. Тот, люто глядя на врага, устранившего его командира, остался у двери.
    — Младший лейтенант Кузьмин! – полковник начальственно смотрел на лейтенанта. – Всё, что происходило и происходит в этой комнате известно только четверым: мне, майору Вяземскому, его секретарю и вот этому молодому человеку. Дело ещё не закрыто. Поэтому никакого разглашения! Вам понятно?
    — Так точно! – подтвердил, сразу переставший коситься, Кузьмин.
    Сильный ход! – решил я. В несколько ёмких фраз полковник уместил всё, что надо знать об этом младшему лейтенанту.
    — Теперь будете подчиняться мне. Вопросы есть?
    — Никак нет!
    — Пока свободны.
    Кузьмин вышел и закрыл за собой дверь. А я стал смотреть с нескрываемым скептицизмом. Богданов усмехнулся:
    — А как бы ты смог поддержать дисциплину? Но это паллиатив, которым на время закрыта брешь. Отвечать всё равно придётся...
    И я пока свободен тоже. Покинул кабинет и Кузьмин проводил меня. На выходе получил смарт, сунул в карман и вышел.
    Когда поднимался на лифтеа пятом этаже у двери ждали гости. На ступеньке лестницы невозмутимо сидел Профессор, чуть выше Сергей и Фокин, три предателя! У двери стояли Олег и Лика.
    Дверь лифта за мной закрылась, в голове туман. Какое небывалое событие могло собрать вместе рухнувший клуб? Спросил Лику:
    — Что случилось?
    — Спроси его! – кивнула на Олега.
    Олег сказал как всегда кратко и убедительно:
    — Поговорить надо!
    Квартира теперь в чистоте, клуб целиком на кухне не поместился, пришлось переходить в комнату. Лика шепнула:
    — У тебя чисто!
    Расценил это как похвалу.
    — Сам удивляюсь.
    Лику посадил на табурет, с которого когда-то улетел в первый бросок во времени.
    Олег упрекнул:
    — Звонили тебе три раза! Неужели трудно ответить?.. В общем-то нужда в клубе отпала. Теперь, когда машины времени нет…
    — Как?! – поразилась Лика, на меня посмотрела с осуждением.
    — Что… – не понял Олег. Не знал он, что для Лики это до сих пор страшная новость.
    — Подожди! – сказал Олегу и взял руку Лики. Она не отдёрнула.
    — Хотел объяснить, но не было возможности. Пришлось за часы воевать... Твой отец говорил, что должен был уничтожить их, как только понял что они такое. Вот я и сделал это. – не стал вдаваться в подробности. – Потом объясню.
    Лика кивнула, глаза посветлели.
    — Давай дальше! – разрешил Олегу.
    — Извини, я как-то неуклюже... Теперь, когда машины… – опять начал Олег, я снова перебил.
    — Джампер, как называют машину времени пользователи будущего... – и стал рассказывать о случившемся.
    Все слушали, открыв рот. Только Сергей пробормотал непонятно к чему: «бла-бла-бла…». Лика смотрела серьёзно, Профессор шевелил губами, что-то проговаривая про себя. Олег слушал, склонив голову, а братан Петька что-то хотел сказать, но я уже не мог остановиться, меня нёс неудержимый поток. По ходу рассказа всплывали подробности, будто смотрю кино, в котором события меняются сами. Но в конце пришло:
    — ...появился Вяземский и поймал... Я крикнул, но он не успел… – в этом был весь мой ужас.
    Объяснять произошедшее не пытался, опасался снова будет истерика, стану хохотать.
    — Ну ты и врать! – в разразившейся тишине выдал Сергей.
    У меня сбилось дыхание. Все с удивлением смотрели на него.
    — Ну, врёт же, вы что, не видите? Когда машины времени нет, начал сочинять подвиги. Подробностей жутких навалил. Проверить нельзя!
    С чего он взял?
    — Сергей, ты потом разберёшься с Вяземским. – вставил Олег и повернулся ко мне: – Клуб пока не закрыт, а я обещал Марии Семёновне, что верну дочку через час, прошло два. Мы поедем.
    Когда все мои верные союзники уехали, вернулся в комнату и заявил оставшимся здесь:
    — Зла ни на кого не держу. Считаю, было недопонимание… – это чтобы оставить возможность диалога и выслушать недоброжелателей.
    — Так где сейчас Вяземский? – спросил Петька. – Он что, в будущем остался?
    — Боюсь, нет… – ответил ему. – В момент перехода будущее изменилось. Цель операции –  увести опасный прибор из нашего времени... Как сказал Владимир: «…джампер вообще никуда не попадёт». То есть, исчезнет вместе с носителем. Верю, что время при переходах, не всегда, но убивает. – все молчат, я добавил: – Плохой он был, но об ушедших только хорошо...
    — Не будем хоронить! – внезапно проснулся Профессор. – Мёртвым его никто не видел.
    — И живого не надо! – добавил Сергей. – Он в той операции действовал как тиран. Взял подписку с каждого о неразглашении. Я думал это для дела, а он из-за подписки начал диктовать... Ушёл и пусть!
    — А мне его жалко. – сказал Димка. – Он мог стать тем, кто изменит... – но вспомнив что-то, линию переменил: – Он уже ничего не изменит.
    — Ты что, его ещё жалеешь? – возмутился Сергей. – После всего, что он сделал... Да и сам ты хорош!
    — Все хороши! – огрызнулся Димка.
    Зрела ссора, пришлось сменить тему:
    — Ту обманку пристроил, чтобы не добрались до часов.
    — Какую, гляди-ка? – не понял Фокин.
    — Что за обманка? – встрепенулся Сергей.
    Их вывели и они к Димке не возвращались. Пришлось объяснять:
    — Пошёл на встречу, чтобы определить, кто из вас с Вяземским, а кто – со мной, союзников. Стал сомневаться когда позвонил Майоров. Такая накладка у вас.
    — Делали всё под контролем ФСБ, это Вяземский с Профессором придумали использовать гараж. – сказал Сергей, продолжая валить всё на Димку.
    Бедный Димка, сегодня явно не его день! Во всех грехах именно он оказался виноват. Не стал напоминать о роли самого Сергея в проведённой операции.
    — К гаражам подошёл после того, как операция кончилась, горит свет, кто-то ходит, громко ругается. Прицепил часы у локтя, на запястье соорудил железную обманку, замотанную тряпкой, и перешёл к договорному времени.
    — Так ты к нам из будущего пришёл? Ну и фокусник! Обманул, смотри-ка, самого Вяземского! – Петька в восторге. – А нас оттуда выгнали.
    — Не дал себя ограбить, время визита прошло и я, во время перехода, рванул к воротам. – так объехал участие Профессора. – Там на кого-то налетел...
    — Глянь, на меня! – вставил Фокин и погладил ссадину на лбу.
    — Не мог остановиться. – ответил. – Потом сбежал с Олегом к энской трассе… На выезде из города наткнулись на пост Богданова, пришлось идти пешком… Подходящее место нашёл через 15 километров, поставил на бетон часы, выставил время, когда была яма и заслал… успел отбежать, меня предупредили про воронку...
    — Кто мог предупредить? – с подозрением спросил Сергей, следивший за моими словами.
    — Пушкарёв Арсен, дед Лики.
    — Что её дед там делал? – не мог успокоиться Сергей.
    — Меня ждал.
    — Ты с ним договорился?..
    Братан, видя затруднения, постарался объехать:
    — Там осталась глубокая воронка. По телику показали.
    — Часы рванули? – догадался Димка.
    Я объяснил:
    — Богданов сказал, по остаточной радиации взрыв ядерный, около десяти эквивалентных тонн.
    Профессор пытался неудачно свиснуть, пошли слюни, хохот. Я серьёзно закончил:
    — В полукилометре автобус с пассажирами чуть не сгорел...
***
    Поздно вечером неожиданно позвонил Богданов. Когда я ответил, он сразу пошёл на вы:
    — Валерий Евгеньевич! Как дела с рукописью?
    Совсем забыл, что дал повод Богданову считать, что согласился.
    — Никак! Я и не собирался.
    — Раз не желаете писать, наверняка стоит раза два-три в неделю встречаться для устных бесед, на протяжении, например, полугода. К середине осени будете свободны. Не хотел давить, но у меня есть и жёсткий вариант: по подозрению в похищении сотрудника ФСБ, могу вас задержать. Вы знаете, у меня есть свидетель.
    Полковник стал вторым Вяземским, что я и предполагал раньше. Такой его разговор – плохой признак. Накладка с исчезновением майора поворачивалась всё более неприятной стороной. Полгода визитов не вдохновляли.
    После спасения следующего века, в этом времени изменений к лучшему не случилось и худшее ждало впереди.
    — Хорошо, Юрий Маркелович, – ответил в стиле собеседника, – завтра, в девять буду…
***
    Теперь об истории путешествий во времени в исполнении Калашникова. Он с первых дней наших приключений решил писать об этом, побудила наша тайная деятельность, которая через какое-то время покрылась криминальной плёнкой, про часы стали ходить слухи, верной информацией никто, включая и ФСБ, не обладал. Димка решил использовать повод занять пост хронографа переходов.
    Первым был небольшой рассказ, описывающий первый день эпопеи. Вначале с моих слов, в конце по своим понятиям. Переживал, веселился и горевал так, будто читал сказку. Это была точка зрения другого участника, описание не напоминало истину. Реальные события остались в стороне, на первом плане – фантазия автора. Герой, столкнувшись с безумием происходящего, двойниками, зеркально повторяющимися событиями и яркими световыми эффектами, попал в сказочную реальность. Ходил сквозь время, пытался застрять в нужнике...
    Диме тогда объяснил:
    — Это фантастика, в которой события нужные только сюжету. Не хватает реальности. – и стал рассказывать то, о чём молчал раньше: о рыжебородом Фёдоре, о сержанте милиции. Потом предложил: – Опубликуй блог. Только сигнатуру выбери соответствующую. Калашников.ру привлечёт только любителей оружия! А вот Машина.В или УэллсПлачет.ру, например, подойдут…
    И вскоре Димкин УэллсПлачет.ру выдал первый текст:
    «28.03.18. Рад приветствовать всех, кто решился заглянуть. Надолго ли наше знакомство, не знаю. Это, как будет и читаться, и писаться. Материала документального пока достаточно. А говорить будем про путешествия во времени! Что это и как понимать? С разрешения Путешественника, начну.
    Роман Уэллса «Машина времени», думаю, читали не все, но слышали многие. Там механический прибор чуть крупнее мотоцикла позволял перемещаться по шкале времён в любую сторону на неограниченное расстояние. Счётчик, типа спидометр, определял координаты времени, а рычаги заставляли машину с пассажирами двигаться по этой шкале…
    Реальная машина по сравнению с придуманной миниатюрна и выглядит как наручные часы. И способна отправить владельца только недалеко в прошлое с обязательным возвратом в настоящее. Временная дистанция, которую возможно преодолеть, задаётся изначально и определяется возможностями Путешественника. Подлинным был случай рывка на четырнадцать лет и восемь месяцев. Но это запредельно!
    Как часы попали в руки Путешественника, расскажу позже, а пока, как всё происходит. Прыжок нуждается в подготовке. Чем дальше дистанция, тем больше неучтённого времени перехода, где невозможно дышать и Путешественника окружает ледяной воздух.»
    Так я переживал только первый раз, но Профессор писал искренне, старался представить ощущения перехода.
    «В дальнейшем включу некоторые видеоматериалы. Там будет что посмотреть!»
    — Какие такие материалы? – спросил его.
    — Твои съёмки в тот первый день, скачал у тебя и ещё файл где падаю. И мы с Петькой, несмотря на запрет, ставили экшн-камеру в гараже…
    Это что-то новое.
    — И что хотели снять?.. – мутило от мысли, жаждали фиксировать моё унижение.
    — Это Вяземский всё подстраивал и чтобы всё вышло честно, решили фиксировать, поставили регистратор с автомобиля на полочке в углу. Изображение так себе, что в кабине не различить. Но твоя исчезающая рука и отлетающие в стороны громилы там есть...
    Продолжение:
    «29.03.18. С разрешения Путешественника!
    Встреча Путешественника с самим собой состоялась 17 дней назад. Это тщательно готовилось, но вышло неожиданным. Второй Путешественник возник возле первого внезапно (смотри ссылку 1). Они обменялись приветственными жестами и удивились, заметив моё падение, которому я и сам изумился. Всё длилось секунды и второй исчез, вернувшись обратно.
    Первый не заставил себя ждать и вскоре, запустив часы, исчез и снова вернулся. Для меня это выглядело так (ссылка 2). Первый-второй – это лишь порядок, в каком их наблюдал автор, по первой ссылке видно, это один человек. Как привыкли его называть, Путешественник.
    То, что в сети ссылка 1 появилась в январе, надо отнести не к обманам, а к реальным путешествиям. Сравните ссылки, и поймёте как всё тогда происходило. Пишите, всем до скорого!»
    Приятно видеть старые съёмки, будто возвращается былая реальность. Где Профессор это нашёл? После нападения я ликвидировал весь материал, ничего не осталось. Неужели это всё бродит в сети?
    И последняя страничка УэллсПлачет.ру:
    «31.03.18. Извините за долгий антракт, с разрешения Путешественника, продолжаю.
    Поговорим о Вселенной Времени.
    В 2011 году Путешественник, тогда ещё бывший обычным парнем, получил в подарок тяжёлые часы с изобилием кнопок. Что делать с этим он отложил до лучших времён. Лучшие времена настали через шесть лет, когда от скуки стал исследовать прибор. Тогда парень и стал Путешественником. Случайный запуск, удивление и недоверие к своим ощущениям заставили обратиться к эксперту. Тот, с помощью мозгового штурма увидел проблему другими глазами, часы – машина времени, способная на небывалое в определённых пределах!
    Это определили на практике. Меняли вводные, семь попыток смотрим здесь (ссылки с 3-ей по 9-ую).
    Во всех попытках ждала неудача, когда примирились, интуитивно подкованный Путешественник, закрывшись в помещении, сиганул в прошлое. Восьмая запись, которую он сделал в этот момент, была бомбой, но она к сожалению не сохранилась. А после ухода Путешественника остался артефакт. Эксперту не удалось попасть в закрытое изнутри помещение. Туалет и был тем помещением, откуда сигал герой!
    Для эксперимента он закрылся и запустил часы. Прыжок, и он выходит в прошлом наружу. Дверь открыта, отпирать не пришлось. Из прошлого он вернулся, не заходя в точку старта и дверь осталась закрытой изнутри. Ремонт обошёлся недорого, а сломанный замок я сохранил как артефакт, потому что последней его касалась рука Путешественника!
    Следующий раз будет продолжение истории. Рекомендую, очень любопытный материал!»
***
    Моя жизнь продолжается. В девять, как обещал, на входе в ФСБ-центр освободился от смартфона, дождался младшего лейтенанта Кузьмина и через рамку попал на второй этаж, в начальственный «предбанник» перед кабинетом Богданова, где за секретарским компьютером сел Кузьмин. Не заглядывая в кабинет, он попросил подождать.
    Я думал о готовящемся разговоре, когда из кабинета вышел толстый начальник в гражданской одежде с галстуком. Кузьмин при его появлении вскочил, вытянулся. Сразу видно – генерал! Не обращая внимания на младшего лейтенанта, начальник остановился передо мной, оглядел сверху донизу и недовольно хрюкнул. За ним появился спокойный Богданов и махнул мне рукой.
    В кабинете, полковник, игнорируя начальственное кресло в торце стола, сел за стол напротив.
    Рассказывать о котлах не собирался, поэтому сам вступил в бой, начав с оправданий:
    — Прибор, который ушёл, на столетие опередил уровень техники переноса. Останься он здесь, появятся более совершенные и менее гуманные джамперы, работающие большей частью в серой зоне. Желающих поменять историю тысячи и им в руки попадает самое страшное оружие. История – богатство, данное изначально для всех. В благих намерениях её исправителей сомневаюсь, из благих побуждений нельзя лишать человечество исторического богатства.
    — Подожди, подожди! – не выдержал Богданов. – Но ведь нужен был детектор для борьбы с нарушителями. Не могло же это привести к обратному… – полковник, как и мой отец, из-за недостаточных знаний пытался объехать предупреждение.
    — Это война, – ответил я, – противостояние щита и меча. Как только появится щит, даже не существующий меч станет стараться выиграть преимущество, объехать щит, тогда меч станет неопределяемым. Всё начнётся после закрытой демонстрации с симулятором машины времени. Работы по этим устройствам пойдут в ускоренном темпе в разных странах. И закончатся подпольными джамперами, которые будут обходить детекторы. Поневоле стали делать только невидимок, никаких законов производители больше не соблюдали. Баланс сдвинулся, защиты нет.
    — Ты так сказал, чтобы не делать детектор? – спросил Богданов.
    — Детектор не воссоздать, он стал сказкой. Нужно бороться с остальным…
    — Безнадёжно бороться с тем чего нет. – Богданов загрустил.
    — Отсутствие временное. Будущего не отменить, но можно подправить.
    — Цугцванг, – возразил Богданов, – положение фигур в шашках и шахматах, когда любой ход ведёт к неминуемому поражению. Будешь готовиться или пустишь на самотёк, результат один!
    — Но с чего-то начинать надо. Ведь этот цугцванг не только у нас...
    Богданов покачал головой. Когда расставались, он предупредил:
    — Хорошего не обещаю. Наши встречи, пока спасают тебя. Ты сам выбираешь свой путь, но у меня нехорошее предчувствие...
    Решил встречаться с Богдановым не ради защиты от санкций, искал в стане врага союзника. Полковник умный, отягощённый высоким положением. Такого лучше иметь единомышленником.
    И клуб, несмотря на виртуальный роспуск с отменой обязательств, остался в теме. Потенциальные союзники против потенциальных противников! Мне есть ещё на кого опираться.
***
    Отпуск закончился, от Богданова поспешил в «Факел». Менеджера Степана Игоревича на работе нет, работа стоит. Работники сидят, скучают, но бригадир Максим тут как тут.
    — Четыре часа минус! Что задержало?
    Сказал:
    — В ФСБ вызывали. – и пошутил: – Статью шьют!
    После упоминания статьи, коллектив оживился. Вокруг собралась кучка автомехаников. Все желали слышать новости из первых рук. Когда перестали толкаться, сказал:
    — Со мной случилась интересная вещь, в руки попал прибор перемещений во времени… – прозвучало необычно, вызвав тишину. Никто не воспринял всерьёз, ждали приключений. Продолжил: – Вполне реальный прибор, способный закидывать в прошлое. Ходил и возвращался. Один раз смог избежать смерти. ФСБ хотели получить, пришлось ликвидировать.
    Интерес слушателей продолжался, ждали дальнейшего. Но я замолк. Стоит тишина.
    — Всё, что ли? – не выдержал Максим.
    — Ты хотел сказку на ночь? – подцепил молодой Никита.
    Сварщик Бородулин сплюнул:
    — Подь ты на фих, сказошник… – адресуя скорей всего мне. Потом, собираясь уйти, повернулся.
    Но я продолжил:
    — Майора ФСБ вчера отправил в никуда… – мне такая жестокая фраза перекрыла дыхание.
    Обалдевший от моего заявления Бородулин повернулся снова.
    — Что с ним, с майором? – желал продолжения Максим.
    — Исчез навсегда. – и осторожно дополнил: – Отправлен в будущее без обратного билета.
    — Будущее… Тьфу тебе! – Бородулин, не оглядываясь, двинулся прочь.
    Остальные не торопились. Для них пояснил:
    — Случайно вышло, подкинул устройство, чтобы само улетело, а Вяземский поймал. – случайно включил фамилию майора
    — Вяземский кто? – снова Максим.
    Пояснил ему:
    — Майор ФСБ.
    — Что подкинул? Гранату?.. – снова Никита.
    Народ задвигался, ждали продолжения. Стал объяснять:
    — Устройство как цифровые часы, застёгиваешь на запястье, забиваешь куда и когда вернуться. И оказываешься в прошлом. Машина времени! – сказал и вспомнил дядьку, который такого названия не принимал.
    — Ты серьёзно?.. – опять Максим. – Доказать сможешь?
    — Никаких доказательств, всё ликвидировано!
    — Зачем?.. – это карбюраторщик Ситник, он единственный из всех мне доверял.
    — Сложный вопрос. – ответил ему. – Машина времени опасна. Человек с ней может всё!
    — Как волшебник? – улыбнулся Никита.
    — Не волшебник, но может всё.
    — Брось! – поморщился бригадир Никита. – Такого не бывает, хватит врать!
    — ФСБ считают, хорошо что никто не верит!.. Они постараются и меня спрятать! – я сам предсказал своё будущее.
    — Кстати, – это Максим, – ты почему на свободе? Замочил майора и отпустили?
    — Он сам поймал, я не при чём…
    — Сам, не сам, его нет, тебя посадить должны!
    Максим торжествовал, нашёл слабое место. Без хитрости Богданова выйти бы не удалось. Пообещал больше для себя:
    — Будущее покажет!
    Никита покачал головой:
    — Стоило городить огород?..
    — Ладно, переодеваюсь... – дискуссия зашла за красную линию.
    — Не торопись! – остановил Максим. – Сегодня в городе акция «Безопасная дорога». Гаишники лютуют, а с покрышками без тебя справимся. Топай домой, фантазёр!
***
    Следующий день, в воскресенье, работа в «Факеле» появилась.
    — Привет! – встретил Максим. – Вчера пригнали вазовскую Элладу. Что-то с дальностью пробега…
    — Почему мы? – пытался отмахнуться. – Есть специализированные станции, заказчик до них не доехал?
    — Заказчик – родственник хозяина. Понимаешь?..
    Я вздохнул. На родственника хозяина работа бесплатна, под обещание получить хорошее позже. Самое противное: специалисту по двигателям внутреннего сгорания, подсовывают аккумуляторную мыльницу... Надо, так надо, здесь я, как и все, универсал! Проверил тормоза, дефектов не нашёл. Диски ровные, колодки новые. Занялся аккумуляторами. У одного из передних вмятина, но заряд нормальный, задний блок с этой Ладой с заводского конвейера и ёмкость уже на пределе. Ещё были развал-схождение и другие вопросы ходовой. Провозился без обеда до конца смены. Поздно вечером позвонил клиенту, пригласил.
    Андрей Григорьевич приехал, я повёл его к машине, стал объяснять:
    — Подтянул ходовую… Разбалансировка передней пары могла тормозить. Перебрал, подтянул, смазал. Сколько был последний прогон с зарядки?
    — Не больше тридцати…
    — Будет больше, но зимой в такой машине ездить себе дороже. Аккумуляторы заряд на низкой температуре не держат. Спереди они новые и заряд в порядке, а сзади пора менять.
    — Вы специализируетесь по электромобилям? – спросил заказчик.
    — Нет! – ответил. – Просто интересуюсь.
    — Вас звать, Валерий, а по батюшке?
    Ответил:
    — По батюшке, свет Евгеньевич.
    Тот рассмеялся. Люблю клиентов с чувством юмора.
    — А образование?.. – продолжил пытать.
    — Инженер ДВС, кончил Политех.
    — Вы мне нравитесь Валерий свет Евгеньевич! Предлагаю работать на себя. У вас и с головой порядок и с руками! Сколько здесь получаете?
    Началось... Хвастать нечем.
    — За две недели отпуска получил двадцать.
    — У меня вы будете получать сто двадцать ежемесячно. – стоящий недалеко Максим оглянулся в изумлении. – При этом, всё время, пока моя на ходу, можете заниматься по своему усмотрению. Идёт?
    Оглянулся к народу, глядят с завистью.
    — Что будет входить в мои обязанности?
    — Настоящий мужской разговор! – удовлетворённо потёр руки Андрей Григорьевич. – Завтра приходите, обговорим и составим договор. Вот моя визитка!
    На визитке упомянута действительно серьёзная компания! Даже мурашки по коже...
    — Буду ждать! – заказчик сел в отремонтированную Элладу и укатил.
    Тишина в боксе после его отъезда оглушила.
    Но в понедельник около восьми, когда собирался к потенциальному работодателю, позвонил Богданов.
    — Валерий Евгеньевич! – снова на «вы». – Сегодня к двенадцати дня прошу явиться с паспортом. Это ещё не арест, но желательно утрясти авши дела до прибытия. На всё-про всё четыре часа.
    Он ответа ждать не стал, сказал и связь прервалась. Потенциальный союзник реальным пока не становился. Так, не начавшись, кончились хорошие времена! Ну что бы Вяземскому зайти в кабинет позже? Как бы замечательно всё было: нет артефактов, все живы... Судьба чертовски несправедлива!
    Утрясти дела… С чего начать, предупредить на работе, Андрею Григорьевичу отказать с договором, оповестить клуб, увидеться с Ликой, поискать адвоката?.. Чёрт! Утрясать подобное ещё не приходилось.
    Меня предупредили и я осознал что не могу представить себя осуждённым. Всегда был законопослушным, правда в последнее время пришлось ради спасения человечества отступить от своих правил.
    Если заключение под стражу надолго, подготовлю квартиру. Прибрался на кухне, из холодильника вытряхнул всё, что не переживёт срок: полпачки вологодского масла, открытую упаковку молока и хлеб. Всё в мешок! Осмотрел разрушения. Куртку Лики использую по-прежнему, ремонтировать разорванную прежним полётом не успел.
    Ключ лучше оставить и предупредить родителей, что уезжаю надолго. И тут вспомнил про обещание. Времени осталось немного, ищу по больницам ослепшего, с признаками радиационного поражения водителя. Нашёл, выяснил имя, зовут Печников Андрей Андреевич, он в областной клинической больнице на улице Пряжинский проспект.
    В регистратуре выяснил лечащего врача Печникова, кивнули на проходившую мимо Светлану Крайчик. Окликнул:
    — Светлана Леонидовна! – она обернулась. – Как Печников?
    — Пока ничего конкретного… А вы кто? – голос приятный.
    — Я – виновник травмы. – честно признался. – Чем могу помочь?
    Светлана Леонидовна ответила:
    — У меня через полчаса небольшой перерыв, там и поговорим.
    Сел ждать. Почти через час Светлана Леонидовна спустилась к регистратуре и позвала за собой. У себя в кабинете спросила:
    — Простите, задержалась… Как вас звать?
    Я назвался.
    — Так вот, Валерий Евгеньевич, травма вашего протеже непростая. За последние сутки катастрофическое падение гемоглобина, анемия, световая травма сетчатки, печень в ужасном состоянии. Позавчера, когда привезли, пришёл мужчина из МЧС, меня тогда не было, сказал, была какая-то авария с изотопным источником, и Печников облучился. Вы сказали, он пострадал из-за вас?
    — Из-за меня был взрыв и Печников оказался близко… Чем я могу помочь? Вы оповестили родных? К нему кто-нибудь приедет? Что, вы думаете, будет с его глазами? – не оставалось времени на пустые разговоры, пытался оправдать настоящего деда Лики.
    Крайчик не видела ещё таких дураков. Неожиданно спросила:
    — Вам плохо?
    — Почему вы так решили? – удивился предположению.
    — Опыт, молодой человек! Так заботиться о малознакомом могут лишь люди, для кого чужого горя не бывает. У вас тоже что-то случилось?
    Не доводилось ещё встречать людей, на глаз определяющих зависимость наших проблем.
    — Вы правы, но это другое… Я спросил, могу ли помочь?
    Крайчик:
    — Сама не знаю, что поможет. Он уже и не жилец. Можно просчитать сколько осталось. Вчера заказали для него кровь, но это придётся ждать… Хотите, Валерий Евгеньевич, к нему проведу? Он пока в сознании.
    В небольшой тёмной палате, из четырёх коек была занята только одна. Я узнал его несмотря на залепленное пластырем бледное лицо. Глаза открыты, с хрипом дышит, но услышав что мы вошли, повернул голову.
    — Здравствуйте, Андрей Андреевич! – поздоровалась Светлана Леонидовна. – К вам посетитель.
    — Здравствуйте! – поздоровался и я.
    Мой голос показался незнакомым и он стал искать глазами.
    — Кто это? – его голос дрогнул.
    — Это Валерий Евгеньевич. – ответила Крайчик. – Он тоже был там…
    — На трассе, что ли? – и Андрей Андреевич потерял интерес: – Думал кто-то из моих…
    Я вмешался:
    — Могу что-то для вас сделать?
    — Что вы можете?.. – пробормотал и отвернулся.
    Светлана Леонидовна потянула за рукав:
    — Идёмте! – уже в коридоре спросила: – А какая у вас группа крови? Может подойдёт ему?
    — Вряд ли. – отрезал. Паспорт при мне, там написано: AB(IV-). – У меня редкая группа – одному из ста, или двухсот! – родители удивлялись, у мамы третья, у отца вторая, я какой-то особенный, четвёртая группа, А, Б, минус. Мама шутила: «двоюродный сын», батя называл соседским ребёнком. Они шутили.
    Паспорт показал Светлане Леонидовне, та вдруг схватила за руку, потянула за собой. Мы попали в комнату полную женского персонала в белых халатах.
    — Девчонки! – обратилась к персоналу Крайчик. – Перекур закончен, работаем. Наталья Петровна, срочно готовим прямую гемотрансфузию больному в четыреста первой! Ларочка, обработайте вот этого молодого человека. Объясните, что и как, подготовьте руку… халат… шапочку…
    Не совсем понял, к чему это, но среагировал инстинктивно, поймал за руку ускользающую Крайчик, спросил:
    — Вы решили мою кровь переливать ему?
    — Всё будет хорошо, Валера! Вы сами хотели что-то сделать и у вас есть шанс! У Печникова тоже ваша редкая группа четыре минус!
    Освободив руку, она крикнула остальным:
    — Работаем быстро! Ещё можем успеть…
    Когда через десять минут я, подпёртый со всех сторон подушками, почти лежал на соседней с Печниковым койке, рыжая Ларочка умело загоняла в руку иглу, а тяжёлая, как шкаф, Наталья Петровна готовила соседа, снова появилась Крайчик, подошла:
    — Надеюсь, завтракал? Расстаться придётся с большой кровью. На всякий случай заказала сладкий чай и булочку. И... Выключи телефон!
    Её требования здесь выполнялись без разговоров, я телефон выключил.
    Головокружение почувствовал минут через двадцать, когда рука на сгибе покрылась красным. Сделали перерыв, Ларочка напоила сладким чаем…
    Когда дозу выбрали, вспомнил про Богданова. До обещанного осталось мало, стал рваться на свободу… Что было потом не помню, очнулся лежащим на кожаном диване…

Глава 4. Из безнадёги

    Рядом Светлана Леонидовна сидит за столом, пишет.
    — Очнулся? – она отвлекается от своих дел, подходит. – Шума с тобой... Выскочил из палаты и хлоп на пол. Хорошо Наталья Петровна оказалась рядом. Отнесла сюда, ввела глюкозу. Подождём когда придёшь в себя.
    При включении смартфона, обнаружил пропущенный звонок Богданова. Ответил:
    — Очень хотел успеть, но меня не пускают…
    — Сколько вам надо времени, чтобы приехать? – не дал закончить и снова обратился на вы.
    — Постара… – начал объяснять, но смартфон чудесным образом оказался в руке Крайчик.
    — Вот что! – строго сказала Светлана Леонидовна моему Самсунгу. – Не знаю, какие там у вас срочные дела, но пока я не отпущу Валерия Евгеньевича, он никуда не приедет. И можете жаловаться кому угодно!
    Соединение разорвано, я в шоке! Она победно суёт мне смарт, и возвращается к столу. Сила!
    — Светлана Леонидовна, я б так не смог! Там был полковник ФСБ...
    — Хоть министр обороны, всё равно! – спокойно ответила она.
    Приехали за мной через двадцать минут. В кабинет Крайчик проник знакомый парень в гражданском, за ним ещё двое незнакомых. Церемониться не стали, один за плечо поднял с дивана, другой, несмотря на возмущение Светланы Леонидовны, завёл руки за спину, сковал наручниками.
    Уже в машине, неудобно сидя между молодцами, Кузьмину сказал:
    — Довольно грубо, младший лейтенант. Вас после этого здесь никто любить не будет.
    — Заткнись! – не по уставу ответил Кузьмин. – Как приказали, так и сделал! Не в цацки играем!
    У меня сомнения, что такое мог приказать Богданов. Такого не мог даже Вяземский.
    В здании у реки меня привели в незнакомую комнату на третьем этаже, гуманно перестегнули наручники спереди, посадили за стол и сказали ждать. Сидел, ждал и думал: «Как хорошо, что в клинике немного кормили!». Утром помешали, не завтракал, теперь чувствовал лютый голод! Но ожидать фуршет здесь нереально.
    Сижу давно, меня забыли, никто не идёт. Время утекает зря. От тоски стал мычать мелодии нравившихся песен. Слов не помню. Так и ждать легче и поднимает настроение. Пока хватало песен, как всё закончится было безразлично. Смартфон, ключи, банковская карта, паспорт и напульсник, забытый в кармане ещё у Пушкарёвых, лежали теперь неизвестно где. Шмон на входе был полный и его провели сюда. Здесь серьёзно обыскали и ушли.
    Мелодии кончились, в какой-то момент пришёл сон и сквозь сон стал чувствовать грубые толчки. Поднял голову, увидел незнакомого, белобрысого, голубоглазого, в тёмной футболке с пиратской надписью.
    — Простите, уснул… – пробормотал ему.
    — Спать нельзя! – заявил незнакомец. – Буду спрашивать, вы должны полно и точно отвечать на вопросы. Понятно?
    Я кивнул. Он это увидел, но, повысив тон, повторил:
    — Я спросил: понятно?..
    С удивлением смотрю на грубияна и интересуюсь:
    — Пытать будете?
    — Зависит от вас, постарайтесь не лгать!
    — Если совру, будете?..
    Меня давно никто не пытался пугать, голубоглазый был слабым соперником. И он замялся:
    — Я спросил… – замолчал и бросил быстрый взгляд на зеркало.
    Только сейчас обратил внимание на эту ненужную деталь интерьера. Для кого нужно зеркало в комнате, где допрашивают? Мне этого не надо.
    — Повторяю, я задаю вопросы, вы отвечаете! Или мне придётся прибегать к иным методам… – голубоглазый пытался выдавливать из себя чувство страха, которым по-видимому страдал сам.
    — Задание-то какое, покалечить или что-то узнать? – и посоветовал: – Просто спроси!
    Невидимая дверь за моей спиной скрипнула, рядом, с одной стороны возник полковник Богданов, с другой – рослый незнакомец. И голубоглазый растворился в воздухе. Рослый старше Богданова по росту, возрасту и званию, Богданов соблюдает субординацию и я повернулся к старшему.
    — Давайте с самого начала... – провозгласил он и спросил: – Ваше имя?
    — Евграфов Валерий Евгеньевич. – он наверняка интересовался не только именем.
    — Хорошо, но вы поторопились, я спросил только имя! – и замолчал, глядя в глаза.
    Пришла вторая серия тупого голубоглазого. Поддаваться не собираюсь. Молча улыбнулся.
    — Почему молчите? – поинтересовался рослый.
    — Спрашивайте, отвечу. – показал, что отвечаю только на вопросы и доброжелательную улыбку не погасил.
    — Считаешь, это я должен рассказать? Ты здесь находишься для дачи показаний. Что дело утихнет само, не надейся! Ещё раз! Имя? – он перешёл на недружелюбное ты.
    Не надейся… Ухудшенный вариант Вяземского! И тут же высказал мысли вслух:
    — Никогда бы не подумал, что такие тупые здесь работают…
    Дальше пришёл сон будто лечу куда-то пёрышком, скольжу по воздуху. Вокруг лабиринт без верха, низа и определённых направлений, за поворотами ветвятся пути во все стороны. Огибаю препятствия, ищу как выйти…
    Холодная вода обжигает лицо и слышится негромкое:
    — Слабенький какой-то...
    Приоткрыл глаз, из расплывшейся мути собрать понятное не вышло, опять закрыл. Надо спать дальше, из лабиринта выбираться. Но сон уходил. Меня чьи-то руки поднимают, садят на стул и держат за плечи. Потом закатывают рукав, укалывают у сгиба.
    И сплю, и не сплю... Глаза пытаются найти фокус. Расплывающееся пятно формируется в лицо, склоняющееся ко мне.
    — Приходит в себя! – говорит оно.
    Говорящее лицо согнутую руку прижимает к груди, требует:
    — Держи! – и для кого-то добавляет: – Пусть лежит минут десять-пятнадцать.
    Топот, кто-то уходит, звучит другой голос:
    — Пусть сидит!
    Выходит, мне лежать нельзя... Кто-то, кто держал за плечи, убрал руки и меня со всего маху обрушило навзничь. Пытаюсь встать, но не могу. Снова топот, входят люди, за руки, за ноги берут, несут, укладывают и оставляют лежать.
    Кто-то трогает руку, пальцами открывает глаз, заглядывает… Всё чувствую, вижу и слышу, но ничего не понимаю.
    Пока лежу, возвращается сознание. Понимаю, что кто-то ругается:
    — В какую больницу? Только в тюремную. Он арестован!.. – кричит первый.
    — Пока нет. – возражает второй.
    И третий:
    — Из клиники женщина звонит. Говорит, увезли нуждающегося в медицинской помощи...
    — Этот без помощи обойдётся!.. – возражает первый. – Нельзя так просто отпускать.
    Открываю глаза, вижу надо мной стоящих. Они смотрят на меня. Приветствую:
    — Здравствуйте!
    — Это уже овощ!.. – голосом первого говорит высокий. – Если он помнит что-то, то я – Наполеон…
    — Не отвлекаемся! – ими руководит второй, толстый. – Закончим допрос, тогда решим кто овощ! Давайте ко мне в кабинет!
    Меня поднимают, ставят на ватные ноги, цепко ухватившись, тащат. Мимо проплывает коридор, вход в дверь и дальше просторный зал с ярким светом… Садят на стул и задвигают к столу, чтобы не падал, локти выкладывают на столешницу. С той стороны стола садятся трое.
    Какая-то фикция, спектакль, о чём говорить?.. Что, я сплю?
    — Валерий Евгеньевич! – обратился высокий слева. – Попробуйте рассказать о машине времени.
    Тишина, все меня ждут. Вспоминаю: машина времени – что-то реальное. Пока в голове проясняется, с важностью спрашиваю:
    — Что вас интересует? – горжусь сказанным.
    — Нас всё интересует! – логичный ответ.
    Сидящие рядом с высоким беседуют между собой. Слышу обрывки фраз: «…позвони, узнай… До конца… В сознке…».
    Ух ты! Сознанка – красивое слово!
    Третий встаёт, выходит, толстый смотрит на меня и с высоким ждёт ответа. Продолжая гордиться собой, отвечаю:
    — Машина времени... устройство, переносящее в прошлое... на секунды или годы... выбираю куда и сколько буду присутствовать… – чем больше говорю, тем чётче вспоминается. – Там источник, излучение слабое, а выход мощный… Даже током бьёт, когда под дождём… – и тут вспоминаю всё! Знания, в обратной последовательности обрушаются лавиной: дождь... бетонный столб... выход из города... бегство от гаража... возвращение из будущего.
    Осознав кому говорю, закрываю рот на замок.
    — Продолжайте, мы вас слушаем. – подталкивает высокий.
    У меня мама – юрист, я подкован как уйти от нежелательных распросов:
    — Любые вопросы в присутствии адвоката!
    Показать серьёзность сказанного мешает тяжёлая голова, она, как маятник, мотается, будто кривляюсь. Но удержать её ровно трудно, голова необычно тяжёлая.
    Двое с серьёзными лицами молчат и моя неуверенность проходит. Буду биться насмерть!
    Толстый произносит:
    — Вы обвиняетесь в умышленном убийстве сотрудника службы безопасности России майора Вяземского. В похищении и убийстве. И не вам, любезный… – внезапно замолкает.
    Сзади шорох, чувствую ветерок. Толстый, не закрыв рот, смотрит за меня. Высокий пялится туда с выражением ужаса… Бесконечные секунды страшной тишины и голос:
    — Здравия желаю, товарищи генералы!
    У меня повод испугаться настоящий, голос до боли знаком. На плечо ложится рука.
    — Валерий Евгеньевич ни в чём не виноват. Прошу освободить немедленно! – звучит как заклинание. Не верю что это Вяземский, пытаюсь обернуться.
    Его лицо показывается сбоку. Седые волосы, морщины, подстриженная бородка. Старик! Но это Вяземский.
    Пока длится молчание, спрашиваю сам:
    — Иннокентий Семёнович! Что с вами?
    — Всё в порядке, Валера! Я вернулся.
    Освободить меня немедленно не вышло. Генералы желают побеседовать с майором, но тот им отрезал:
    — Некогда!
    И спросил меня:
    — Где браслет, который ты увёл из будущего?
    Как видно, браслетом он назвал тот напульсник. Ответил ему:
    — Когда привезли сюда, всё из карманов вытряхнули! Даже не знаю, где искать.
    Генералы засуетились, здесь артефакт из грядущего, но Вяземский их охладил:
    — Эту штуку надо вернуть немедленно! Иначе они её уничтожат так, что здесь останется воронка!
    Это совсем другой Вяземский, неколебимо идущий против руководства. Знакомые с воронкой на энской трассе и видевшие возникновение из воздуха постаревшего майора, не верить в возможности будущего не могли, формальности утряслись просто, принесли пакет с вещами, Иннокентий Семёнович выбрал то, что нужно, осмотрел, увидел, всё в порядке и, произнёс неизвестно кому:
    — Машина, автономный режим!
    Рукав шевельнулся, Вяземский извлёк оттуда джампер, оказавшийся тонким браслетом с поверхностью сияющей значками. В комнате прибавилось народу, затаив дыхание все смотрели на манипуляции.
    Майор приложил к джамперу напульсник и снова скомандовал:
    — Машина, блок!
    Вспышка, ладонь пуста. Народ в восхищении зашумел. Недремлющее начальство поставило всех на место:
    — Информация, о случившемся – только для служебного пользования. – и присутствующие стали расходиться.
    Вяземского снова поймал высокий:
    — Иннокентий Семёнович! Необходимо побеседовать!
    — Вернусь и побеседуем! – ответил. – Отвезу Валерия Евгеньевича и вернусь. – возражений не последовало. Реальный Вяземский изменился сильно, поставил на место генералов.
    У меня коленки трясутся, окружающее ходит ходуном, встать не могу. Вяземский помог подняться, перекинув руку на плечо, потащил. Помогать никто не бросился. Контора оставалась инертной к попавшему под санкции, то есть ко мне.
    На первом этаже, когда вышли из лифта, послышался женский крик:
    — Что же вы, чёрт возьми, делаете? – ругалась доктор Крайчик. – Он много крови отдал и голодный!..
    Не позволяя ей залезть в сумку, перед ней выросла охрана. Вяземский, продолжая оставаться майором, приказал сержантам:
    — Отпустить! – он понял, как нужно поступить.
    Мой дом, после консервации в порядке: холодильник пуст, хлеб, молоко и любимое вологодское масло ушли в мусор. Доктор Крайчик воспользовалась припасами из сумки: пачкой овсяного печенья, бутылкой кефира и конфетами. Пока я с наслаждением уминал это богатство, они с майором удивлённо наблюдали. Убедившись, что всё в порядке, тихо ушли.
***
    Ночь... Валера радостный идёт по застроенной высотками улице Богданова. Где-то здесь его дом, но дома нет, всё по-другому, это чужое место, придётся вернуться, ведь улицы Богданова ещё нет.  Валера сжал кулаки, напрягся и... понял, часов нет. Но яркий свет вспыхнул, переход начался...
    Открыв глаза, обнаружил что головой лежу в тарелке на крошках печенья. Поднял голову, оглянулся к окну, уже вечер. Взял смартфон, позвонил Профессору. Когда тот ответил, сказал:
    — Я к тебе! Накормишь? – опять хотел есть...
    Моя дверь осталась незапертой. Но камера прежнего Вяземского должна работать. Отряхнул лицо, проверил карманы, вышел и запер дверь. Недалёкий путь оказался трудным, но меня вела счастливая звезда. Пошёл длинным путём, возле стенок держаться безопасней, в пространстве могу потерять равновесие, упасть и не подняться.
    — Что с твоим лицом? – удивился Димка когда встретил. – Подрался?
    Он удивил. Но я не помню дрался или нет.
    Только в конце ужина вспомнил главное:
    — Вяземский вернулся!
    — Ты же сказал, что он того…
    — Это сказали люди оттуда я им верил, но теперь понял, они лишь предполагали. Всё-таки не боги, а такие же люди... – вспомнил Андрея Печникова, – И про водителей сказали, что никто не погибнет…
    — А кто погиб? – поинтересовался Дима.
    — Надеюсь, никто…
    Дома, заваливаясь на кровать, не думал ни о чём, уснул и повторился сон с прогулкой по будущему... Шёл и тот город проявлялся в деталях: светящиеся полосы пешеходной улицы, музыка, разговоры, их звуки мешали расслышать зовущего... треск и вдруг стало тихо... и Лика произнесла одно слово: «Вернись!»... прошлое звало и будущее не отпускало... Напрягся, сжал кулаки... пришли ощущения перехода... Яркий свет… Летящее навстречу время...
    Проснулся поздно, но отдохнувшим не стал. Болит всё! Когда залезал под душ, рассмотрел себя в деталях: синяки на ноге, лице и руках... В таком виде показываться на работе не стоит. Вышел и позвонил менеджеру Степану, чтобы меня не ждали.
    Вчерашний день помнился только возвращением Вяземского, остальное казалось случайным. Собой Иннокентий Семёнович затмил всё, вернувшись ко мне в нужный момент
    К полудню приехала спасительница Крайчик.
    — Как себя чувствуешь?
    Качая головой, осмотрела, сказала жёстко:
    — Какая, к свиньям, безопасность, это варвары!
    Констатацией не ограничилась, нашла в своей волшебной сумочке мазь, стала натирать болезненные места и боль стала утихать.
    — Через пару дней синяки станут светлеть если будешь пользоваться ежедневно.
    Баночку вложила мне в руку. А уходя, заглянула в холодильник и покачала головой.
    Уже вечером пришли Олег с Профессором, меня ни о чём не спросили и сразу на кухню. Олег освободил принесённый большой пакет, по-хозяйски рассовав куда надо принесённые продукты. Димка взялся готовить. Через двадцать минут стол был накрыт.
    Я поинтересовался, как эта акция связана с визитом Светланы Леонидовны.
    — Никак! – ответил Олег, намазывая бутерброд.
    Дима пояснил:
    — Звонил Вяземский. Сказал, тебе нужна помощь, мы и обеспечили.
    После ужина, оба стали интересоваться вчерашним. Я рассказал, но помнил плохо. Дима решил, что это результат потери крови в клинике, на что Олег возразил:
    — Не говори ерунды. Посмотри как били!
    Помню только падал, что били не помню, возможно Олег прав, ситуация случилась критической, возможно был неадекватен, говорил лишнее, даже хамил…
    Необычные сны про путешествия во времени продолжались. Регулярно возвращался из будущего, сжимая кулаки. И возвращения проходили всё мучительней. Боялся, приближается день, когда по какой-то причине сон не вернёт в настоящее.
    Новым днём ко мне заявились Богданов с Вяземским. Богданов сказал волшебное:
    — Нужно поговорить! – и я пригласил к себе на совещательную кухню.
    Они стали безработными. Полковник написал заявление на имя Бортникова, с просьбой отстранить от ведения дел по неудавшемуся проекту Агат двадцать-восемнадцать в связи с невозможностью продолжения ввиду отсутствия объекта. Генералитет не согласился ни с формулировкой, ни с отсутствием, считали, раз есть бывший владелец, дело закрывать рано. Поэтому Богданов обратился к высшей инстанции, директору ФСБ. А Вяземский написал заявление, сославшись на состояние здоровья, его подписали и пошёл последний месяц работы. При этом после «убийства» дали отдохнуть только сорок восемь часов, то есть двое суток. Завтра у него снова работа. Принудительно подаренное мной приключение с путешествием в иное время стоило Иннокентию Семёновичу двух десятков лет жизни. В семье старика признал только старый пёс Зорро. Жена и дети стали шарахаться, поэтому он и стал гулять с собакой. Длинношерстый и благородный пёс, пройдя с хозяином, улёгся у его ног и благодушно задремал.
    Позавчера Иннокентий Семёнович отвозил доктора в клинику и всю дорогу они говорили обо мне.  Представил какие ужасы могла услыхать добрейшая Светлана Леонидовна. Оказалось, волновался напрасно.
    — Знаешь, Валера, ты легендарная личность в том времени! – сказал майор. – До возвращения твоё имя было символом борьбы, табуируемым и священным… Приходилось скрывать, что знаком, неловко было ставить себя рядом с легендой. – мне показалось подкалывает, но оба смотрели серьёзно и Вяземский продолжил: – Власти и масс-медиа, как у них принято, склоняли твоё имя на все лады! А мои новые друзья, напротив, составляли биографию спасителя, за сто лет предвидевшего их напасти. Я понял, что вообще не знал Евграфова, он и то сделал, и так решил!.. Вчера после беседы с твоим доктором, понял, ты такой, это истина.
    — Иннокентий Семёнович твой самый горячий сторонник! Я в шоке! – вставил Богданов.
    Пришлось, для оправдания, нанести ответный удар:
    — Между прочим, в середине августа сто пятнадцатого, мне говорили то же о губернаторе Богданове… Он и то, он и сё! А вы, Иннокентий Семёнович неужели про это ничего не слыхали?
    Тот покачал головой и глянул на полковника.
    — Про него не слышал, но знаком с его пра-пра-правнуком, Валерием Богдановым. Он там очень известный и именно он заставил меня вернуться, спасать тебя. После тех событий, которые уже не случились, ты стал калекой. Должен сказать, всё это произошло потому, что браслет из сто пятнадцатого стал причиной темпоральной преступности. Ты открыл ящик Пандоры, понял, что это не простое украшение и началась охота за сокровищем. Покалечили тебя, браслет достался террористам, которые и стали работать в этом направлении.
    Богданов спросил:
    — Считаете, возвращение браслета что-то изменило?
    — Без сомнения! – ответил Вяземский. – Остановлена новая промышленная революция и интерес к переходам во времени увял. Хотя, не могу сказать с уверенностью, но и моё возвращение как-то может менять положение... Хорошо, что мне не пришлось при жизни там касаться транзитной хронотехники. Я в этом ничего не понимаю. Когда перемещаются во времени наступают изменения локальные, не затрагивающие основ. Личность при забросе привносит идею с последствиями. Не дав браслету дойти до спецов, мы не позволили истории свернуть с естественного пути.
    Смотрел на старика Вяземского и удивлялся, он сказал то, о чём я догадывался, но никогда не смог бы сформулировать настолько изящно.
    Под столом Зорро сладко зевнул, щёлкнув зубами и встряхнул ушами. Меня толкнуло:
    — Тогда нужна информативная подготовка граждан...
    — Борясь с этим, проиграешь… – Богданов смотрит серьёзно, – Чем дальше прячем, тем своевольнее станет идея, это в природе человека! Предстоит сделать много и в первую очередь обеспечить защиту прошлого. В этом весь смысл предстоящей работы.
    — Какой работы? – хотел услышать я.
    — Вот-вот! – полковник видел что понимаю.
    Я усмехнулся:
    — Организуем Союз Защиты Времени? – это не моя идея. Об этом говорил ещё Пушкарёв.
    Вяземский вставил:
    — Если к той черте человечество выйдет без подготовки, всё повторится. Когда я там оказался и два года отбыл в заключении за то, что без санкции пользовался неучтённым джампером, который, ни о чём не подозревая, поймал рукой, меня нашли в парке люди в полицейской форме, скрутили, сунули в камеру с толпой таких же бедолаг. Дела у них шьются моментально, уже через два часа был суд. Мне по двум статьям грозило пожизненное, но электронный адвокат сумел найти смягчающие обстоятельства и меня упрятали только на два года. Там и познакомился с этой сильной организацией – Союзом Защиты Времени, который, с подачи Евграфова создали в 2029 году.
    — Так что в твоём Союзе есть уже один проверенный адепт. – сказал Богданов, – Если, как ожидается, вызовут в Москву, Александру Васильевичу доложу. Момент упускать нельзя!
    — Но такой организации пока нет! И я не знаю с чего начать. – ответил.
    — Ты уже начал! – выдал Богданов. – Калашников прислал приглашение на свой сайт. Я просмотрел, организация работает, есть знающие люди готовые помогать.
    Пока мы ещё не учредили Союз, я спросил Вяземского:
    — Иннокентий Семёнович, почему вы вернулись не тогда, когда джампер поймали, а только позавчера? Раньше всё вышло бы проще! – вернувшись сразу после исчезновения, майор, избежав парадокса, смог бы восстановить всё безболезненно.
    — Мы хотели, но записи пропали. Нашли тебя только в кабинете генерала.
    Мы с Богдановым переглянулись. Спасая меня, он меня подставил.
***
    Светлана Леонидовна без предупреждения, пришла вечером. Как это ни странно, я её ждал. Была в этом виновата какая-то магия, но, закрыв глаза, в точности увидел что произойдёт. Слышу звонок, открываю дверь. Светлана Леонидовна у меня на пороге, сунула тяжёлый пакет, сказала:
    — Ну вот, выглядишь уже лучше…
    Так предвидел, дальше помешал звонок в дверь. Открыл, она вошла, протянула пакет, прошли на кухню и Крайчик стала из сумки доставать продукты. Глаза мои разбежались, это же деликатесы!
    — За что это? Светлана Леонидовна, вы подарок судьбы…
    — Это не от меня! – отмахнулась она. – Прислал Печников. Моей зарплате такого не вынести…
    — Как Печников? – интересовал почти родной человек с моей редкой группой крови.
    — Оживает. – ответила. – Сегодня утром пытался встать. И левый глаз что-то различает. Так, что это ты, Валера, подарок. Сегодня к нему сын приехал из Магадана. Привёз две сумки. Я сразу запретила спиртное, копчёную рыбу и икру. Кто знает где куплено, сколько и как хранилось. Из-за отравлений своих больных ещё не теряла. Сын огорчился, а его отец сказал, что благодарен мне и тому вежливому парню… Так что гостинец спасителю! Икру пробовала – съедобная.
    Когда ушла, новый звонок в дверь. Лику не ждал, мы, когда доктор уходила, говорили по телефону. О том что идёт сюда Лика скрыла. Когда увидела меня такого побитого, обняла и прижалась. Я задохнулся от счастья.
    Ужин готовили быстро, благо, было из чего. Цейлонский пеко, французская булка с вологодским маслом и магаданской икрой от Печникова.
    Вопреки рассудку, не прогнал, оставил Лику до утра. Предаваясь воспоминаниям, сидели на кухне.
    — Когда тебя в пелёнках увидел, ты мне не понравилась... – странное объяснение в любви.
    — А я после того как тебя проводили, увидела во сне как гуляем по парку. Меня кто-то зовёт, а я вцепилась в твою руку и не отпускаю. Ты улыбаешься, говоришь: «Пора!», а я плачу...
    — Чего же плачешь?
    — Не знаю... Ты ушёл, бросил... Тоска! Но я упорная, стала ждать...
    — Я же приходил... – после сентября 2013 я у них был часто.
    — Это был не ты. Когда должен вернуться помнила всегда, шла тогда с запиской как на свидание. – как много в простом неочевидного. Я же считал, что влюбился первым...
    Лика, свернувшись на кровати, уснула во втором часу. За окном фантастический свет. Туман на улице, начавший сгущаться вечером, достиг состояния обрата, рассеянный свет соседских окон создавал волшебство. В этом волшебстве лицо спящей сияло божественностью!
    Когда свет у соседей погас, комната погрузилась во мрак, спать уже не хотел, забрал ноутбук и отправился на кухню, читать Димкины шедевры. Обоями УэллсПлачет Профессор установил кадр с парой двойников стоящих рядом. Очень похожие два самостоятельных я.
    Шедевр всуе читать не стал, начал с откликов и увлёкся. Большинство разражалось длинными тирадами об идиотах, пишущих сказочки. Были оптимисты, выражавшие готовность верить автору, короткими репликами принимающие изложенное: «Неужели это возможно?», «Я в восторге…», «Расскажи, как такое достать!». Некто Симон заявил: «Я верю тому, что написано, однозначно! Но не верю, что это осталось без внимания власти. Пиши и об этом».
    А утром нас разбудил смартфон. Пожалел, что не догадался выключить. Меня требовал Андрей Григорьевич, мой потенциальный работодатель. Я отозвался.
    — Валера! Вы почему до сих пор не пришли. Я вас жду уже несколько дней. Приходите сегодня. Подпишем договор, и я уже приготовил аванс. Только обязательно приходите. Моя старушка опять барахлит…
    — Тебя куда-то зовут? – сонным голосом спросила Лика, когда я смарт вернул на стол.
    — Работать иду. – вздохнул.
    — Не ходи никуда! – сладко потянулась она. – Я тебя так люблю!
    Проснуться надо было раньше. Хорошо Андрей Григорьевич побеспокоил. Лике пора в школу. Я напомнил:
    — Тебе пора. Отменить школу нельзя, я себе не прощу…
    В школу автобус привезёт после звонка. Договорился с Олегом и он не отказал.
    Сам, обработав так и не посветлевшие синяки мазью, отправился к автобусу в центр города. Когда подъехал, вспомнил про ключ для Лики, чтобы могла приходить сама.
    С работодателем созвонился из холла, пока он спускался, секретарь угостила меня кофе. Андрей Григорьевич подошёл через минуту вместе с юридическим сотрудником. Составление договора не заняло больше десяти минут. Юрист толковый, у меня замечаний не возникло. На основании договора кассир вынес порядочную сумму и, когда её забрал, мы вдвоём спустились во двор к хозяйскому автомобилю.
    Его бравый хетчбэк один огорожен столбиками с цепью, чтобы все видели, чей автомобиль главный!
    — Надеюсь, бегать стала лучше? – на всякий случай поинтересовался.
    — С этим порядок! Не меньше шестидесяти только вчера накрутил и ещё не заряжал.
    — Теплее стало, ёмкость больше.
    — И это конечно... – согласился Андрей Григорьевич. – А вот фары… В прошлом году также было, пришла весна – посыпались! Утром сегодня левая дальняя отказала… Возможно, оттого, стукаюсь часто… То высокий бордюр, то в ворота, то столбы…
    Открыл капот, заменил лампочку. Весь ремонт!
    Когда вернулся домой, занялся заказами. Из магазина вышло бы быстрее, но дороже и неизвестного качества.
    После обеда пошёл в «Факел». Максим в этот раз, что пришёл поздно, ничего не сказал, в ремонт пригнали две машины с проблемами двигателя. У ВАЗовской шестёрки движок заклинил, работа на несколько дней. С Audi, разобрался быстро, промыл картер, заменил свечи и подстроил выхлоп. Даже Лёшу Ситника не пришлось беспокоить, сделал сам.
    До конца смены раскидал движок шестёрки. Завтра будет много работы.
    Пока шёл пешком домой, общался с Ликой. Когда пришёл, оказалось ждёт у двери… Вызвал такси, отправил домой. Она плакала немного. Знаю так нельзя, тревожное чувство гложет.
    Утром от сна осталось неприятное ощущение чего-то непоправимого. Подумал о Печникове, других несчастных на горизонте нет. Но отмахнулся. Позавтракал, отправился в «Факел» пешком.
    Народ «Факела» о синяках на лице решил по-разному: Лёша Ситник сочувствовал, Максим с Никитой хихикали, остальные, вроде, не замечали.
    Двигатель промыл. Масляный насос изношен и реанимации не подлежит, клин от этого. Цилиндры также нуждались в расточке, требовались поршни. Созвонился с заказчиком, попросил приехать. Заказчик молодой, стал уговаривать обойтись без расточки. Денег мало осталось. Не стал пугать правдой, без этого и двигатель, и сама машина – железки. Выдал «пряник»:
    — После расточки двигатель станет мощнее… – не сказал насколько, но это сработало, он согласился купить поршни, кольца, прокладки, новый масляный насос и фильтр. Он обещал привезти.
    Расточил и до зеркального блеска отшлифовал цилиндры. Теперь бы только с клапанами всё было в порядке.
***
    Ночной сон. Мелкими шагами иду по крыше. Сумрак, тишина, громкий стук сердца… Впереди разрыв, нужно прыгать. У разрыва сжимаю кулаки. Прыгать не страшно, шагаю вперёд, лечу в пустоту… В полёте встречаюсь с двойником…
    Что это сон понял, почувствовав оживший в руке смарт. Поднимаю голову со стола, смотрю на дисплей – Лика.
    — Не спишь?.. Я соскучилась. Мы с тобой не виделись тысячу лет.
    — У нас тысяча лет впереди! И я не дождусь встречи... Люблю!
    Ночь ещё не кончилась, но до утра осталось мало, спать поздно,  полез под едва тёплый душ...

Глава 5. Реально сжимаю кулаки

    Подумал о завтраке. Готовить себе неинтересно. Маслом прикрыл бутерброд, сварил арабику. Кофе не люблю, но чайника нет, его пулей разбили спецназовцы, пакетиков чайных нет. Зато есть турка и для неё молотый кофе.
    Покончив с завтраком, собрался, натянул шапку, накинул куртку и двинулся, не забыв прихватить ключ для Лики.
    У соседей в девятнадцатой из-за двери слышатся звуки. Соседи уже не спят. Негромко стучусь, открывает сосед.
    — Доброе утро! Я оставлю у вас ключ? За ним придёт родственница, зовут Анжелика…
    Соседка из-за плеча мужчины ловко подхватывает ключ. Благодарю и сбегаю по лестнице. Только на третьем запоздало вспомнил, что работает лифт. Теперь у меня обычная жизнь, опасаться разбиться в лифтовой шахте из-за переходов глупо.
    На улицу вышел в крутой куртке, она без капюшона, дождь увлажняет голову. Зонта, чтобы прикрыться, тоже нет.
    В городе утренний час пик, маршрутки ходят плохо, быстрей будет на работу прийти пешком. Улица пустынна, таких как я, любителей гулять под дождём, в нашем времени ещё нет. Нынешние предпочитают общественный транспорт.
    Когда на Правобережной достиг цветочного магазина, к обочине притёрся тёмно-серый Ауди-100. Шикарный каменный век автомобилизма. Из него выглянул кавказской внешности водитель с аккуратно подстриженной бородкой:
    — Земляк! – обратился он. – Не скажешь, как в вашем городе до моста через реку добраться. Мне на ту сторону надо. Я заблудился…
    — Это просто! – сказал я. – Поедешь до Королёва, свернёшь налево. И прямо до самого конца. На последнем повороте свернёшь направо на проспект Мира. И, через три светофора, налево. Там и будет мост…
    — Направо-налево…  – расстроился от сложных объяснений водитель. – Я уже ничего не понимаю. Может, сядешь, хоть поможешь выехать отсюда.
    На всякий случай заглянул в кабину. С заднего смотрит женщина приятной внешности. Ехать времени нет, но решил помочь. Сел, пристегнулся. Отъехали от тротуара и развернулись...
***
    Сон какой-то мрачный, что-то тёмное, пугающее… Ноет затылок, будто туда загоняют шурупы.
    Открываю глаза и ничего не вижу… Повернуться не могу. Руки, стянутые за спиной, уже ничего не чувствуют. Во рту, придавливая язык, вставлено что-то тугое, на вкус противное. Нос перетянут, дышать трудно.
    Внизу подо мной твёрдая ребристая поверхность. Выпрямить ноги не могу, упираются. Первая мысль: во сне сам спеленал себя. Прислушался, кто-то говорит, о чём не разберу. Двигатель чихнул, завёлся, едем...
    Понял, свободы нет. Будто мешок с картошкой брошен в багажник автомобиля. Что обо мне подумают на работе, когда опоздаю!..
    Вопросы: куда везут и зачем? Давно уже Богданов предупреждал о подобном. Хотят убить, или что-то выяснить? Предчувствие нашёптывает: не выживу в любом случае! Пропажей никто не обеспокоится. Я так помирать не согласен. В таких условиях пытаться договориться унизительно. Освобождаться придётся самому!
    Затылок саднит, чем-то ударили сзади, это женщина. У неё сильный удар!.. Повернуться, выпрямиться не могу. Связан. Пробую разорвать путы, освободить руки… Кручу и тяну… за кожу даржится скотч! Хорошо что куртку не сняли, только бы запястья освободить…
    Скотч не рвётся. Работаю руками, и ногами не отдыхая, но результат далёк. Багажник подпрыгивает. Борюсь с руками и неожиданно чувствую свободу ног. На коленках скотч разорван. Теперь есть возможность перемещаться ногами. Кочую по пляшущей тюрьме и колени очистились от остатков скотча. Повязка на голове сдвинулась и стала пропускать свет. Слабый свет, ничего не различаю. Стал искать острые предметы. Надеяться на нож не приходится, сгодилась бы и отвёртка… Рядом большая коробка, кожаная сумка с железом.
    Под ухом оказался штык лопаты. Подобрался к нему связанными руками. Характер езды изменился, стало больше трясти, видно съехали с асфальта, прыгаем на кочках. На бугре машину подкидывает и штык лопаты у рук. Зацепился, рванул и руки свободны. Выбираюсь из куртки. Перетянутые руки начинают чувствовать.
    До замка багажника без инструмента не добраться, давлю ногой. Закрыто хорошо. Стал искать Самсунг. Смартфона в карманах нет. Возможно выпал пока кручусь и лежит где-то рядом. Перекатывается в багажнике только мелкий мусор: гайки, шайбы, моток скотча… Телефон, видно, забрали ещё до багажника.
    Стал дальше искать в багажнике. Ощупывал, залезал в коробки. Кожаная сумка набита магазинами калаша, плоскими изогнутыми рожами с рёбрами на всю длину. В картонной коробке цилиндры, вроде толстых свечек с фитилём, напоминают динамитные шашки. Здесь всё – оружие. В машине террористы!
    Мне этот склад не пригодится, убить себя нельзя. Надежда спастись в минусе. Закрыл глаза. Вспомнил смех друзей, глаза Лики... Как тогда, когда ждал добрейшую Светлану Леонидовну, впал в дремоту и увидел как всё произойдёт.
    Машина останавливается, чихает и глохнет мотор, шаги, хрустит снег, я готовлюсь оказать сопротивление, затаиваюсь… Багажник открывается, яркий свет в глаза, делаю рывок, из руки бородатого выбиваю пистолет. У нас разные весовые категории, но какое-то время приваливаю его к земле. На лице кавказца просто удивление… Он отпускает меня и спокойно кладёт руки на землю, сдаётся… В мой затылок упирается ствол… Выстрел!
    Распахиваю глаза! Ужаса нет, всё реально! Предупреждение, которому не верить для меня вредно. Убьют при любом раскладе, буду ли сопротивляться, или побегу...
    И вот тормозим, двигатель чихает и глохнет как и предсказано... Без-на-дёга, полная безнадёга, сжимаю кулаки, напрягаюсь… Думаю про время в прошлом, когда только освободил руки…
    Шаги, хрустит снег возле багажника... Глубокий вдох, закрываю глаза, напрягаюсь… Всё стихает, меня охватывает плотная, как лёд, материя времени. Гравитация исчезает, завис и толкаю время вспять! Без этого ничего не выйдет.
    Силы уходят, движение вспять кажется незаметным, но оно идёт, возвращается прежнее: вот нахожу динамитные шашки, рожки автомата; ищу смартфон и нахожу лопату... Всё в обратном порядке. Воздуха не хватает, выхожу, живительный вдох… Машина трясётся опять, двигатель работает, я дышу и стах прошёл. Часы теперь не нужны! Набираю кислород для нового броска. Одной минутой не обойдусь, долго выпутывался и лежал без сознания…
    Последний вдох, нацелился, сжал кулаки и погнал время вспять… холодный поток проталкивает сквозь события... Повязка сдвинулась, закрыла глаза... кручусь и спутываю колени и окунаюсь в нирвану, чувства покидают, но голова работает. Пропускаю поток до самой посадки в Ауди. Удар почувствовал исчезающе, открываю глаза. В затылке боли нет и хочу дышать. Только надо выйти наружу – действие обратное посадке возле цветочного магазина.
    Дождался, автомобиль останавливается, вылезаю спиной вперёд, берусь за ручку, закрываю дверь.
    Разрываю поток! Судорожный вдох...
    — Земляк! – голос бородатого. – Не скажешь, как в вашем городе до моста через реку добраться. Мне на ту сторону надо. Я заблудился…
    В глазах сверкает, голова идёт винтом, не могу отдышаться. Кавказец ждёт. Отдуваясь, выговариваю:
    — Что вам надо?
    Задняя дверь открывается, выходит убийца. В её руке, прикрытый платком, чёрный ствол.
    — Быстро в машину! – голос низкий, хриплый. Ствол упирается в бок... Эта тварь уложит и здесь! Делаю неподготовленный новый рывок и пячусь вместе с исчезающим за плечами тёмно-серого Ауди-100. Краем глаза выхватываю номер над бампером: «М169ТТ/46RUS». И ухожу, ухожу, ухожу из последних сил. Жалко не вижу откуда машина. Вижу лишь то, что видел до этого. Мир пятится, а во дворе, который идёт мимо, мелькает тёмно-серый Ауди с рядом стоящим бородатым, рука возле уха, очевидно, там телефон.
    Впрочем, чего мучаюсь, ведь со следующего возврата эта ситуация отменится. Выхожу и вдруг падаю, инерция оказалась неожиданной. Надо запомнить: при выходе из перехода учитывать надо только направление реального движения! Стою на четвереньках, дышу, в голове туман. И дождь по-прежнему сыплет... Бородатый опустил руку, смотрит, пора домой... На работу не пойду. Рвану в прошлое, уйду за угол и убегу домой. Не вставая, повернул голову, оглядываю тылы. Какой-то тип выглянул из-за дальнего угла и скрылся, разглядеть его не успел. Заметил только нечто тёмное сверху донизу. Возможно, наблюдатель идёт следом. Если так, вариант с лёгким возвращением надо отложить и возвращаться трудно, проскальзывая в прошлое.
    Только отойдя к своему подъезду, делаю остановку для восстановления и разведки. Оглядываюсь. Вот стоит под козырьком соседнего подъезда молодой парень. Тёмная куртка с капюшоном, чёрные джинсы, чёрные кроссовки. Тёмная личность. Он!
    Опять ухожу спиной, притягиваю липнущую к пальцам дверь подъезда. И я внутри. Здесь наблюдателей нет, реализуюсь, еду на пятый лифтом. И вот я в квартире…
    В эту прогулку сил вложено немало. Вымотанный, за закрытой дверью опускаюсь на пол. Ноги не держат, но голова работает. Был связан, ушиблен по башке. Спасся невозможным способом, обратив время вспять безо всяких прибамбасов из будущего. Но это лишь на время.
    На меня напали серьёзные соперники и без помощи уже не обойдусь. Поэтому надо поставить в известность Богданова. Подставлять клуб киллерам не хочу.
    Возврат вернул смарт, звоню. Гудки прерываются женским голосом:
    «Абонент недоступен, оставьте сообщение после сигнала»
    Предполагаю, Юрий Маркелович сейчас летит в Москву, с самолётом связи нет. Младший лейтенант Кузьмин слушать не будет, для него я – никто. Вяземский увольняется, но может пока работать. Звоню.
    — Иннокентий Семёнович, доброе утро!
    — Здравствуй, Валера!
    Спокойный голос не говорит ни о чём. Но у меня ситуация безвыходная.
    — Богданов уехал. – сказал это твёрдо. – А у меня к нему вопрос. Он, помнится, говорил что на меня охота не прекратится. Так вот, меня должны убить...
    — С тобой всё в порядке? – Иннокентий Семёнович отреагировал беспокойно. – Ты где?
    Я вздохнул. Он наверняка думает, горожу огороды, головушкой повредился. Всё равно продолжаю:
    — Заманили в машину… – но тут же исправился. – В общем-то я сам сел. Когда машина отъехала, ударили по черепу… Очнулся уже в багажнике связанный… Распутал липкую ленту, выбрался из куртки, но багажник покинуть не успел...
    Рассказываю о реально случившемся, пока история не стала выглядеть нереально:
    — Остановились, багажник открыли, я стал бороться с кавказцем, сзади выстрел, меня шлёпнули…
    Иннокентий Семёнович молчит. Добавляю:
    — Я адекватен, вполне себе на уме… Это как бы предвидение.
    Вяземский не смеётся:
    — Предвидение, говоришь… Если бы я тебя столько лет не знал, решил бы что бредишь. – мы с ним знакомы только две недели, это он про свою многолетнюю ссылку в будущем... – Ты не договариваешь… – догадался мудрый старик.
    Признаваться, что могу гулять во времени без котлов всё равно когда-нибудь придётся, но сейчас разбираться с теорией переходов нет времени, излагаю своё:
    — Объяснить не могу, но запишите, – от разговоров надо переходить к фактам, – тёмная Ауди-100, номер: эм, сто шестьдесят девять тэ-тэ, сорок шесть рус. Стоит во дворе дома Правобережная, 57. В машине двое: кавказец с чёрной бородой за рулём, женщина с грубым голосом в шалевом платке сзади, у обоих пистолеты, в багажнике – ящик с динамитом и сумка с заряженными автоматными рожками. Ещё есть один, третий, моего роста, лет двадцати, одетый в тёмное. Ждёт у моего дома, пойдёт за мной. Меня перехватят у цветочного магазина…
    — Понял. – перебил Вяземский. – Никуда не ходи, я перезвоню… – и отключился.
    Какая-то секунда и смарт снова оживает. Это моя Лика:
    — Знаешь как соскучилась! Видела тебя во сне...
    Отвечаю:
    — Любимая! Я оставил ключ в девятнадцатой квартире. Он твой, просто скажи, ты – Анжелика…
    Встать ещё нет сил. Беседуем с Ликой пока она идёт к школе... Вяземский позвонил ещё через пять минут:
    — Валера, блокировать у дома начинённый взрывчаткой автомобиль нельзя, ты должен помочь вывести их со двора.
    Вяземский пришёл когда я сумел подняться. Он зашёл с тяжёлой сумкой, сказал:
    — Снайперы заняли позиции. А это тебе. Надевай, я помогу. – и стал доставать бронежилет. Пришлось возразить:
    — Бронежилет от случайной пули может уберечь, от выстрела в голову – нет!
    — Это на случай взрыва. Там килограммы взрывчатки и всё может случиться...
    — Тогда надо каску... – я шучу. – Защиты никакой и моя безопасность на нуле. Взрыв я переиграю, но для этого надо оставаться подвижным...
    Старый Вяземский подумал, согласился и операция началась. Мы решили увести взрывчатку и от магазина. Иду снова в прежнем направлении. Как бы на работу.
    Тёмная личность где-то за мной выделывает шпионские петли. Внимания не обращаю. Ауди всё стоит где я оставил, водитель с убийцей внутри. Поэтому снижаю скорость, они догоняют перед магазином.
    — Земляк! – снова смотрит на меня бородач. – Не скажешь, как в вашем городе до моста добраться. На ту сторону надо, я заблудился.
    — Поехали, покажу! – сразу перешёл к делу. Им мои объяснения дороги ни к чему.
    Сажусь, контролируя ситуацию в салоне.
    — Пристегнись! – командует бородач.
    Не отвлекаясь, протягиваю руку за плечо, снимаю ремень и щёлкаю в замке, делаю всё профессионально. Киллер сказала что-то водителю, у них завязался спор. На меня уже не смотрят. В их речи уловил лишь имена. Женщина бородатого называла Вахид, а он её Алия. Спор не нужен, всё пошло не так. Надо вести себя более естественно, зря демонстрирую профессионализм. Чтобы команда Вяземского, долго не получающая от меня действия, ничего не меняла, решаюсь переиграть. Сжал кулаки, вернулся к моменту посадки.
    Сел, пристегнулся. Вахид трогается. Я, будто невзначай, оглядываюсь, Алия уже близко. Повернул к ней голову, смотрю в глаза. Та стала улыбаться, будто ничего не затевает. Так и смотрим друг на друга. Водитель прерывает эту идиллию, кричит, ударяет по тормозам…
    Рывок ремней, какое-то время опасную женщину не вижу и когда качает обратно, перед глазом чёрный зрачок ствола! Всё решает миг, напрягся, перенёс всё на секунду назад. Вахид кричит, я, ожидая толчка извернулся вполоборота и не свожу взгляда с убийцы. С визгом тормозов ствол показался из-за подголовника, ближней рукой хватаюсь...
    После удара, треск разрушений, звон стёкол и ствол у меня в руке.
    Рядом возникли бойцы, хватают, держат. Потом извлекают всех из разбитого автомобиля. Меня достают первым и сразу вправляют позвонки на шее…
    Алию увезли, а Вахид не сопротивлялся, он всё получил сразу оттого, что не был пристёгнут…
***
    Дома у порога сбросил залитую кровью бородатого куртку, полез под душ. Стоял под холодными струями, приходил в себя и разиышлял.
    Откуда у меня такое умение к переходу? Во сне увидел? Скорей от опыта с котлами, так устроены были они. Ощущения достались только мне, для переходов я использовал не столько мощность ядерной батарейки, сколько собственные силы. Даже самый первый раз я не был пассивным пассажиром экспресса Туда-Обратно. Ушёл с места отправления, написал себе предупреждение...
    В наследстве путешественников во времени, кроме дядьки не было. Может фактор крови играл роль. Или сработала коллизия двух этих факторов...
    Но с точки зрения всех нормальных, я – урод! У меня как у психически больного ещё есть и предвидение...
    Звонок телефона сумел расслышать только выключив воду. Мокрым выбрался из душевой и, оставляя на полу следы, добрался до куртки у порога. Звонит Вяземский.
    — Как дела, Валера?
    Честно признался:
    — Настроение дерьмовое, в остальном более-менее…
    Вяземский на моё настроение внимания не обратил.
    — Знаешь, какую птицу сегодня поймал? Такой удачи не припомню! Боевик, с огромным тридцатилетним стажем, она призналась, твою жизнь у неё купили за два лимона зелёных, что не сумела, теперь в истерике! Не понимает, как это произошло…
    — Кто ж ей виноват? У неё было не меньше семи возможностей...
    И подумал, хорошо что все возможности для неё исключил.
    — Охота за твоей головой – след джампера. – у Вяземского привычка так звать котлы. – Но следствие только началось и будущее покажет! – он рассмеялся. Ирония в том что о будущем мы знали больше остальных. Впервые слышу смех этого интересного человека.
    — А ещё, Иннокентий Семёнович, про третьего в чёрном… – напомнил.
    — Сосед из пятидесятой квартиры, Коростылёв Павел, студент. Его вчера наняли наблюдать за триста рублей…
    — Триста тысяч? – удивила щедрость террористов.
    — Нет, только триста… Мы его подержим немножко, чтобы научился отличать праведные деньги от грязных…
    — Я бы отпустил. Или предложил работать для дела за небольшую мзду…
    — Интересно, подумаю. – усмехнулся Вяземский. – А операцию ты провёл великолепно. Ни одного замечания. Всмятку служебный автомобиль, но, кроме задвухсотившегося водителя, остальные царапины не получили...
    — Позвонки мне вправляли... – исправил про неполученные царапины.
    — Лечись! В тебя не стреляли. – это была уже моя удача. – Автомобиль заполнен оружием на боевом взводе… Тактику разрабатывать времени не хватило, но ты знал, что так будет?
    — Догадывался, но отражать это в документах не надо… Успех операции от разработчика. А я лишь подсадная утка, даже не консультант…
    Да, Вяземский мне верит и вся его команда, пожалуй, тоже. Но сам по себе факт произвольного перехода никто не видит, и потому не признает. Окружающее существует в уже изменённой реальности и не помнит произошедшего до...
    Шансы выжить на нуле, знаю это только из предвидения. Ну кто в такое поверит?
    Калашников позвонил когда я пытался отмыть свою единственную куртку от крови.
    — Что случилось? Вяземский говорит, ты снова нуждаешься в помощи…
    Именно в Димке я и нуждался. Ответил:
    — По телефону не будем. Приходи!
    Дима пришёл ещё засветло. С ним явились Олег Майоров и братан Петя Фокин. Всё складывается удачно.
    — Что там, смотри-ка, опять? Профессор думает с ФСБ ссоришься. – начал Петька ещё в прихожей.
    — Ничего не случилось и с федералами нормально… Только надо кое-что… как бы сказать… – замялся, и вдруг рубанул правду: – Получил необычные способности.
    — Ты нас у порога будешь сказками кормить? – напомнил Олег. – Мы с Петром прямо с работы. Хоть присесть бы...
    — Проходите! Сейчас ужин придумаю.
    На кухне суета: Дима занимается кофе, Фокин с Олегом готовят салат и бутерброды с икрой, я режу хлеб. Олег напомнил:
    — Давай свою проблему пока язык свободен!
    Не отрываясь от процессов на кухне начал:
    — Сам о таком не слышал, да и вы не поверите… В общем, могу ходить во времени без часов…
    — Мы все так можем. – с иронией перебил меня, не оборачиваясь от плиты, Димка.
    А я закончил:
    — В прошлое...
    Настала тишина. Слышно лишь как хрустит хлеб под тупым ножом. Радуюсь что Сергея нет, он бы мои слова списал на непомерную спесь. Мол, желает парень постоянно оставаться в центре внимания, для этого придумывает всякую всячину.
    — Чем вааще докажешь? – первым подал голос Фокин.
    Вопрос в больное место! Объезжаю свои предчувствия:
    — Без доказательств, возвращаюсь, меняю условия, создаю парадокс. Дальше всё происходит в парадоксальной реальности. Старые события помню только я. Иных источников нет. Сегодня меня должны были убить. Если б не переиграл, меня бы отмечали мою кончину... – в глазах клуба сомнение, не верят. Пытаюсь вывести их из затруднения: – Тогда, давайте представим…
    — Не надо ничего представлять… Я верю! – Олег, вероятно, всегда, как и нынешний Вяземский, основывается на моём безупречном прошлом.
    — Я тоже верю. – Фокин не так уверен, он за большинство.
    Димка молчит, качает головой. Говорю только для него:
    — Хорошо, попробую рассказать, а ты попытайся поверить. Другого у меня нет. – и начал: – Шёл на работу, возле цветочного магазина нагоняет Ауди… – когда закончил последним звонком Вяземского, добавил:
    — Подтвердить нечем, решайте сами.
    — Я верю! – сказал Дима. – Только непонятна энергетика… Как может меняться мир только от твоего желания?
    — Бред! – вырулил и Фокин. – Точно у тебя с головой что-то. Глянь, без часов вообще невозможно!
    Совершенно неожиданно включился Олег:
    — Можно проверить…
    Уверен, это как религия: верить можно, проверить нельзя. Но Майоров продолжил:
    — Пробуем обмануть, а ты сделай что можешь.
    — Понял! – воскликнул Димка. – Гениально!..
    — А я что-то не допёр. – у Фокина на лбу сложились мыслительные морщины.
    И я в значительной степени недопирал. Димка сияет, как полная Луна:
    — И очень просто!.. Загадываем число, записываем, ты приходишь и называешь! Ведь просто?
    Я покачал головой. Причём тут числа, я же не фокусник.
    Олег усмехнулся:
    — Дайте человеку самому сообразить!
    Меня дёрнул за рукав Профессор, он не верил, что соображу сам:
    — Как выяснишь, вернись, если, конечно, сможешь... – как глаза мне открыл! Действительно, рано или поздно ответ узнаю и вернусь к моменту постановки задачи.
    — Да, гениально!.. – подтвердил.
    Один Петька до сих пор не понял. Пока Профессор разжёвывал Фокину нюансы, я принёс из прихожей ручку и бумагу, с которых всё началось три недели назад. Положил их на стол и вышел. Они спорят, шепчутся, я жду в комнате. Вернулся, когда Олег крикнул мне:
    — Готово!
    Все трое сидят, смотрят. Войдя, спросил:
    — А кто скажет, что написано?
    Димка:
    — Это не интересно, попробуй угадай.
    — Ведь даже не знаешь, у кого записка! – усмехнулся Фокин.
    — Например, у тебя! – включился в игру.
    — Не угадал!
    Шансы выросли, если нет у Фокина, записка или у Профессора, или у Олега. Причём, Олег мог оставить у себя. Такое уже было, когда они прятали котлы у Профессора.
    — Записка у Олега! – выдал результат.
    — Снова, братишка, не угадал! – развеселился Фокин.
    Последним остался Профессор.
    — Тогда у него.
    Грохнули оба! Олег, покачав головой, носом показал на бумажки, оставшиеся на столе. Верхний лист чистый, отогнул и увидел на краю надпись: «Машина времени машет ручкой из 2115 года».
    Выяснил, вдохнул и сжал кулаки. Переход как простое явление. Начало идёт трудно, будто пытаюсь остановить скольжение с ледяной горки, потом тяну вспять и набираю скорость… Олег качает головой, потом смех… Всё, достаточно! Выход и вдох…
    — Снова, братишка, не угадал! – повторно веселится Фокин.
    — Прикидываюсь! – улыбнулся и выдал факт: – Запись на втором листке... – смех стих. – Машина времени машет ручкой из две тысячи сто пятнадцатого года цифрами.
    У Димки на лице буква «О» с восклицательным знаком, текст придумал наверняка он, Олег свистнул, возможно не знакомый с текстом Петя, схватил бумагу, стал проверять.
    Майоров:
    — Исключаю и подлог, и обман. И раньше было понятно, ты – супер... – его прервали нетерпеливые, отрывочные звонки. Не припомню чтобы ко мне так ломились!
    Пошёл открывать. Нетерпеливых гостей за дверью толпа. Сразу не сообразил насколько передо мной знакомые лица. Только когда яркая и крупная дама встала передо мной, узнал:
    — Жандроник, неужели!.. – из школьной принцессы она стала королевой.
    — Кажись, помнит, несчастье ходячее! – съязвил из-за сияющей Жандроник Гарик.
    Разглядел ещё троих: Борьку, ДэДэ и Оленьку. Для полного комплекта не хватает лишь Тольки Третьяка, но он теперь в Питере… С ними прошли школьные годы, они все – моя вторая семья.
    Жанну Дроник, кроме учителей, никто из нас никогда так не называл, только Жандроник! Тогда она была высокой и стройной. Во втором классе, когда сломала ногу, после уроков, мы шли её навещать, руководила нами её подруга – Оля Нестеренко, которая стала нашей заправилой, умела от каждого добиться согласия на любые забавы.
    Гарика на самом деле звали Игорь. Кто и когда стал называть Гариком, никто не помнит. Может это он сам придумал. Бесподобный тактик, мог вызволить из любой неприятности, за это считался самым умным. Первый раз это проявилось в четвёртом, когда за поджог картины в коридоре у кабинета биологии нас должны были наказать. Но мы хорошо знали виновника, поднимаясь по лестнице, столкнулись с ним, а поднявшись, увидели пламя, бросились тушить. Тушили сами, никто этого не видел, поэтому в поджоге обвинили нас. Но выдавать брата одноклассницы Лильки Алфёровой никто не стал. А Гарик умело распределил кому что говорить и педагоги не усомнились, что виновника мы в глаза не видели.
    ДэДэ звали труднопроизносимо: Данила Даниилович. Именно Данила и именно Даниилович. Отец – Даниил, а его самого назвали Данилой.
    Борька с Толиком Третьяком появились в первом классе в конце года и долго их своими никто не считал. Но когда во втором случилась нога Жандроник, они пошли с нами в больницу…
    — О, какие у нас гости. – раздалось у меня из-за спины. Фокин был в параллельном классе, поэтому помнил всех.
    Входили, стремясь меня обнять. Одна Оля не стала так бурно проявлять эмоции, просто ткнулась в плечо лбом и, задрав голову, спросила:
    — Как ты, Лерочка? – я уже забыл, что девчонки звали меня так.
    — Всё нормально, Оля! – ответил, обнимая.
    У меня с ней долго были особые отношения, пока в прошлом году не появилась, как её наши стали называть, Рязаниха, Ленка Рязанова, и не увела меня.
    На кухне состоялось знакомство шайки с клубом, стало тесно, шумно. Тут же пришли: мой отец, и два нелегала из Союза Защиты Времени. Богданов с порога протянул бутылку шампанского, Вяземский сунул торт и сказал:
    — С днём рождения, дорогой!
    Я ошалел, день рождения всегда в августе, он явно ошибся. Присутствующие при этом оживилась, поднялся шум, за которым никто не разобрал моё несогласие.
    Отец попытался уйти, но я стал его знакомить с офицерами, пришлось остался.
    Гости, игнорируя возражения, стали готовить фуршет. День рождения, так день рождения! Гарик с Борькой слетали в магазин, принесли хлеб, большую банку корнишон, одноразовые стаканы и вилки. Одноклассницы обследовали холодильник, нашли икру, масло и коньяк Хеннесси в фирменной упаковке, который принесла Крайчик от своего пациента. Кровать из комнаты вынесли, на её место поставили стол из кухни. Меня задвинули к окну, рядом поставили Олю и Иннокентия Семёновича. Пока вокруг творилось суматоха, Оля спросила:
    — Как твои отношения с Рязанихой? – она наверняка знала о нашем разладе с Ленкой.
    — Нормально! – ответил. – В прошлом месяце говорили по телефону.
    Ольга оживилась:
    — Вы не встречаетесь?
    — Ты же сама знаешь. – только она могла организовать такой визит, чтобы задать этот вопрос.
    Общий шум перебил хорошо поставленный голос Богданова:
    — Внимание, друзья!.. – все тут же смолкли, он продолжил: – Все конечно знают этого человека и знают, что дня рождения сегодня быть не может. – лёгкий шум, все согласились. – Но Валера родился второй раз именно сегодня! – взрыв эмоций. Когда все смолкли, Богданов кивнул моему Вяземскому: – Давай, Иннокентий Семёнович!
    Тот обнял за плечо.
    — Не все знают, – в отличие от полковника, сказал негромко и чтобы расслышать все затихли. – Валерий Евграфов первый путешественник во времени и единственный действующий…
    Одноклассники, которые, конечно, этого не знали, смотрели на него широко распахнутыми глазами, видно ждали шутку. Отец кивнул.
    — Так вот! – Вяземский, добившись внимания, стал говорить громче. – Сегодня, пользуясь своими способностями, он обезоружил опасного вооружённого террориста… Что после этого остался живым, кажется невозможным!.. С днём рождения, дорогой!..
    Про путешественника уже никто не думал.  Поднялся гвалт!
    — С днюхой, Валери! – поднимая стаканы, кричали одноклассники. Вместе с Гариком они звали меня на английский манер.
    Олег, Дима и отец с Богдановым стали что-то обсуждать, за общим гулом не разберёшь. Про коньяк никто них не помнил. Я сдвинул бумажный стакан с Иннокентием Семёновичем, Олей и Жандроником. У дам в стаканах плескалось шампанское. Мы окончательно расслабились и я почувствовал, это истинно мой праздник. Как здорово, что все они решили собраться сегодня! Для полного счастья не хватало только одного человека, она готовилась к экзаменам. И тут как привидение, за плечом Олега бесшумно возникла светлая вязанная шапочка с бело-красным шарфиком и милыми внимательными глазами.
    Дверь я закрыл, она воспользовалась своим ключом и увидела: идёт пьянка, рядом со мной симпатичная женщина, глядящая влюблёнными глазами. Лика же не знает, это только подруга детства...

Эпилог

    Икс свою часть истории про котлы изложил. Следующим будет Игрек, он расскажет про Женьку.